Адрес сердца: Останется в лагере?

Лицо обожгло ударом о воду. Солёная пучина мигом залилась в нос, рот и глаза, Витя забарахтал руками, пытаясь проморгаться.

— Человек за бортом! — восторженно, будто выиграл в лотерею, завопил на всю акваторию Койот. — У нас самосброс! Вижу неопознанный плавающий объект!

Шипа, кажется, ржал на весь лагерь и, хрипя, сползал по борту:

— Дурень! Во дубина! Ну вылитый кабачок! Кабан, вернись пожалуйста!

“Пассат”, сверкая лакированной кормой, стремительно уходил прочь.

Из подсобки неторопливо, как на прогулке, вылез Александр. Точным броском он доставил спасательный круг аккурат к потерпевшему. Через пару секунд Витя уже зацепился за него скользкими пальцами.

Ветер донёс сухой и деловитый голос Тимура:

— Внимание, экипаж, упражнение “спасение утопающего”! Начинаем спасательную операцию! Посмотрим, за сколько минут мы вытащим нашего ихтиандра, пока его не сожрали медузы.

— Опа, новый тренажёр! — ещё громче заржал только что поднявшийся на ноги Шипа, и снова осел на палубу.

* * *

Пока Витя выжимал футболку, сидя впереди мачты — там, где гик точно не достанет, с ними поравнялась “Чайка”. Команда Кузнецовой замахала руками, приветствуя товарищей конкурентов.

— Эй! Как дела на “Пассате”?

— Кузнецова, ты за румпелем следи, — отмахнулся Тимур. — А то как в прошлом году унесёт с полосы.

— Слежу, — ничуть не обиделась девчонка. — Не знаю как вы, а мы на перегонки до крайнего буя, — Кузнецова махнула рукой и схватилась за румпель.

— У нас новенький вообще-то! Не спортивно! — прокричал Койот, уже приунывший на носу.

— Я соберусь! — вскочил на ноги Витя.

Тимур недоверчиво приподнял бровь, но всё же скомандовал:

— Ложимся на курс! Выбрать шкоты.

Соловьёв кинулся к Шипе, который ещё более недовольно поглядывал на новенького, не подпуская близко к шкоту.

Паруса надулись, заскрипели доски. “Пассат” ускорился, понёсся параллельно берегу, постепенно, но неумолимо догоняя “Чайку”. Ветер бил в лицо, волны рассыпались о нос яхты холодными солёными брызгами. Сердце то и дело замирало в груди от смеси страха и восторга.

Через пару минут “Пассат” снова замедлился, Граф и Шипа вцепились в лебёдки, ребята на “Чайке” тоже засуетились, натягивая шкоты.

— Идём в крутой бейдевинд, не видите, парус пустой? — прокричал разгорячённый гонкой Тимур. — Ангел, грот! Репей! Набей стаксель-фал! Валет помоги ему, живо!

Витя подскочил к мачте, кеды скользили по мокрой палубе. Репей подпрыгивал и всем телом наваливался на трос, вытягивая его вниз. В ответ верхний угол переднего паруса тянулся вверх. Но на очередной волне Репей потерял равновесие и, спасаясь от падения за борт, вцепился в ванту, выпустив трос. Натянутый ветром стаксель-фал со свистом рванул трос обратно наверх. Репей вскочил и отчаянно прыгнул за ускользнувшим концом.

Поймал!

Передал свободный конец Вите: нужно было фиксировать его узлом.

— Валет, наматывай быстрее и штык! — прокричал Репей, из последних сил удерживая фал.

Витя сквозь зубы выдохнул. Стаксель-фал, скользкий и мокрый, то и дело рвался из рук, пальцы дрожали от напряжения и нервов. Соловьёв кое-как намотал его на металлическую утку, осталось только закрепить!

“Конец туда… конец сюда… а этот…”

— Быстрее, мы теряем узлы! — подгонял Тимур.

“Сюда!”

— Готово!

Репей выпустил фал, на мгновение он натянулся и замер, “Пассат” дёрнулся вперёд, обходя “Чайку”.

А в следующий миг узел соскользнул с металлической утки, и стаксель-фал пронёсся мимо огорошенного Репья в небо.

— Валет, ты как штык затянул? — испуганно вскрикнул где-то в стороне Репей.

Но было уже поздно. Передний парус стремительно опал и тяжёлой грудой рухнул в воду.

“Пассат” тут же потерял ход, его стало разворачивать боком к волне, неприятно раскачивая.

— Заполоскал, — сухо прокоментировал Граф, провожая взглядом тонущий стаксель.

Мимо на скорости пронеслась “Чайка”, весело сверкнув белёными бортами.

Шипа замер у своей лебёдки, медленно переводя взгляд с пустой, сиротливо звенящей снастями мачты на их добротный парус, повидавший не одну регату. Сейчас он, мокрый и скомканный, мотался где-то у киля.

— Ты… ты что наделал, Валет? — истошно заорал Шип, схватившись руками за голову. — Дубина!

Витя тупо таращился на пустую мачту, сжимая край мокрой футболки. На верхушке насмешливо болтался опустевший крючок. Соловьёв прикидывал, сколько ему метров плыть до берега.

— На сегодня тренировка окончена! Спасаем имущество, пока Валет нас окончательно не потопил, — рявкнул Тимур, соскакивая с рубки.

— Всё нам запорет, всё… — без умолку бормотал Шип, пока команда и даже Александр, обливаясь потом, вытягивала тяжёлый от воды стаксель из моря.

Единственное, что радовало — парус не порвался. И это была огромная удача, как позже объяснили перепуганному и сконфуженному Вите.

* * *

Обратно тащились медленно — на одном лишь гроте. А потом ещё нужно будет стаксель развешивать, чтобы просушить.

Витя уныло сидел у мачты, не поднимая головы. После всех провалось лучше было просто молчать и ничего не трогать. Вокруг с завидным исследовательским интересом ползал на четвереньках Койот: всё пытался рассмотреть, не прилипла ли к Вите пока он бултыхался за бортом, медуза или самая настоящая камбала.

На Тимура Витя даже смотреть боялся. Шипа всё ворчал и ворчал… Соловьёв всё не мог понять, почему у одних от природы всё получается, а он обязательно умудряется что-нибудь испортить и выставить себя дураком? Теперь ребята никогда не будут его уважать.

— Как только зачёт сдать умудрился ещё… — бурчал Шипа, стараниями Вити свободный от стакселя.

Но неожиданно его прервал Тимур:

— Тьфу! Шипа, от твоего ворчания голова трещит. Отвали уже от Валета. Или мне твои проколы напомнить?

— Да я не со зла же, — фыркнул Шипа. — Я и над собой смеяться умею вообще-то.

— Ага, конечно, — улыбнулся Ангел. — Поначалу кричал каждую минуту, что это тросы плохие, палуба скользкая и вообще всё не так. А напомнить, как ты гиком нашего Сашку вырубил? Он вон до сих пор из рубки не выходит, когда ты на яхте.

Валет немного воспрял духом, а в груди разлилось злорадство: наконец-то Шипу приструнили, теперь его черёд получить минуту позора. Витя аккуратно оторвал взгляд от палубы и высмотрел задиру, ожидая увидеть растерянность и обиду на наглом курносом лице, но Шипа… смеялся?

Широкая озорная улыбка украсила его лицо.

— Сашка, выходи, не бойся! Гротом уже давно Ангел управляет!

И ребята засмеялись! И Витя вдруг с удивлением понял, что смеются не над Шипой, а вместе с ним…

Тогда, ведомый отчаянным импульсом, Соловьёв вскочил, привлекая внимание команды.

— Опять за борт собрался? Сиди лучше, — хохотнул Шипа.

Витя стоял, как истукан, не зная куда деть глаза, а потом вдруг рассмеялся. Сначала тихо и нервно, а потом уже стало забавно от самого себя. Жутко стыдно, но смешно.

— А скажите, всё-таки я здорово за борт выпал? Как утюг!

— Валет сошёл с ума! — радостно вынес вердикт Койот.

— Мастер по падениям за борт! Может, такое состязание нужно устроить? — вдруг поддержал Шипа. — Мне показалось, или он даже кувыркнулся, пока летел до воды?

— Не показалось, я тоже видел, — усмехнулся Граф.

— А помните, как я на “Кадете” перевернулся? — рассмеялся с рубки Ангел.

Каждый вдруг начал вспоминать свою первую тренировку и ошибки. А Вите в тот момент показалось, что он справится с чем угодно, он же такой сильный!

И Тимур тоже не спешил выгонять Витю из команды. На причале он подошёл и похлопал Соловьёва по плечу:

— Удивил ты нас сегодня, Валет! Скучно с тобой точно не будет.

— Ага… — почесал затылок Витя.

— Регата не за горами, через неделю ты уже должен уверенно держаться. Работай. И жду от тебя новостей про Климова.

Тимур уже отвернулся, но словно о чём-то вспомнил. Он заговорщически понизил голос и поделился:

— К слову, я на своей самой первой тренировке на “Оптимисте” тоже выпал за борт на откренивании!

Королёв весело подмигнул новенькому, и по лицу Соловьёва расплылась глупая счастливая улыбка.

Что-то безвозвратно поменялось в Вите на этой злосчастной тренировке. Словно клетка в груди треснула, и дышать стало легче. Свободнее.

Глава 17. Звёздный час

Темно хоть глаз выколи, и ноги мёрзнут от кафеля. На тихом часе Лера с девочками из палаты прошмыгнула в умывалку. Задёрнули тяжёлую брезентовую штору, и получилось самое то для страшилок. Лера прячется за Олей от большущего паука с длинными тонкими лапками.

“Он был где-то на стене, а теперь в темноте как прыгнет!”

Лера даже рада, что по утрам водопровод не справляется, и третий этаж умывается на улице…

— И тогда радио передаёт: “Девочки-девочки, гроб на колёсиках выехал с кладбища, ваш лагерь ищет…” — с упоеньем рассказывает Таня.

— Так его на территорию не пустят… — с сомнением шепчет Оля. — Охрана же есть.

— Вот и мы так думали! — подхватывает Таня. — А радио снова говорит: “Девочки-девочки, гроб на колёсиках нашёл ваш лагерь, теперь он ваш корпус ищет…” Мы к окну. Сидим, притихли. И слышим, как что-то стучит по плитке, будто колёсики самоката!

— А дальше?

— Радио продолжает: “Девочки-девочки, гроб на колёсиках нашёл ваш корпус, в вашу палату едет!”

— А потом вожатые всех кроме тебя нашли неживыми, только с колёсиками во рту? — хихикает Оля.

Тут дверь умывальни со скрипом распахивается, и девочки, щурясь, узнают силуэт Паши.

— А потом из гроба на колёсиках вылез вожатый девочек и отправил их спать! Девчонки, давайте бегом по кроватям!

Из палаты по соседству выглядывает Стас:

— Вы что там Пиковую даму вызывали?

— Ага, а пришли вы с Пашей! — возмущённо выдаёт Таня.

* * *

Ира поднесла обточенное морем бутылочное стёклышко к глазу. Серая галька расцвела глубоким изумрудным, а спешащий навстречу Ваня Морозов стал напоминать инопланетянина.

— Куда лодку-то надо? — смиренно уточнил парень, подбежав ближе.

— На метр вытащить достаточно будет. Главное привяжи получше, чтобы не утянуло.

— Ладно, — Ваня понуро поплёлся к воде за лодкой.

“Молодец Наташа, на раз-два его припахала,” — улыбнулась Ира про себя.

На вечернем занятии с группой яхт-клуба лодка непременно должна быть. Для создания реалистичной ситуации и лучшего усвоения информации! Пора было привнести что-то новое в работу лагеря, в конце концов в комсомоле Ирина инициатива всегда приветствовалась.

“Пол дня выпрашивала у Октябрины Михайловны разрешение перенести занятие группы на вечер! Всё обязано пройти на отлично”.

Посматривая, как Ваня, подвернув шорты, отвязывает лодку от причала, Ира решила прогуляться по пирсу. Он находился немного в стороне от зоны купания. Здесь дно быстро набирало глубину, и вода приобретала глубокий синий оттенок. Несколько яхт класса “Л-6” и целая флотилия “Кадетов” и “Оптимистов” мерно покачивались на волнах.

На “Доблести” команда Климова ставила парус на скорость.

— Травите гика-шкоты! — отдал команду Климов.

— Есть! — хором крикнули мачтовый и гротовая.

— По местам! Поднять грот! — отдал команду Климов, щёлкая секундомером.

Грота-фал тут же натянулся, и парус под треск лебёдки резво пополз вверх. Парусина металась и хлопала на ветру.

“Отлично работают!” — улыбнулась Ира, проходя мимо.

Вода тихо переливалась лазурью, отражая солнечные лучи. Старенький пирс по бокам густо порос водорослями и был облеплен ракушками. Зато среди колыхающейся растительности скользили мелкие полупрозрачные рыбки.

На “Пассате” Ира разглядела Витю. Утром он уже успел её порадовать отличной сдачей зачёта.

— Соловьёв! Ты чего там скучаешь? Команда тебя дежурить что-ли оставила? — бодро подошла ближе Кравцова.

Ребята Климова как раз поставили парус и с интересом обернулись на голос вожатой, а Витя вдруг дёрнулся и отвернулся от них. Потом и вовсе сдвинул кепку на лоб и спрыгнул на пирс к Ире.

— Да мы стаксель утопили сегодня, проверить его зашёл, ещё вот решил шкоты осмотреть.

— Повезло, что не порвали. В “Медведице” запасных нет сейчас.

— Ага…

Из рубки выглянул Александр. Пару лет назад он учил Иру ещё на “Оптимисте” ходить.

— Вить, ты закончил с парусом? Я весь день не могу с тобой тут сидеть — дела, — инструктор важно постучал по часам.

Соловьёв бросил хмурый взгляд на команду Климова.

— Я уже ухожу.

— Супер! Тогда до завтра.

Александр закрыл рубку на замок и тотчас поспешил к берегу, весело насвистывая.

“Видно, Соловьёв не хочет ударить в грязь лицом перед соперниками. Тренируется дополнительно”, — решила Ира.

На пляже тем временем Ваня только подтягивал лодку к берегу.

“Он такими темпами до ночи с ней возиться будет”, — вздохнула Ира.

Но спасибо, что согласился помочь, понятное дело, у всех загруженность большая. По-хорошему, ей бы вечером не помешал помощник на занятии… За выданным секстантом и фонариками следить, с картами ребятам помогать. Соловьёв вот вполне сгодился бы на эту роль… “Это же отличная идея! Хорошо, что я сообразила”.

— Витя, слушай, а приходи на занятие сегодня, оно вечером будет! — Ира с энтузиазмом взмахнула руками. — Мы карту неба разберём, а ты зачёт как раз сдал, сможешь подсказывать ребятам. Я уже всю группу у вожатых отпросила, и про тебя договорюсь.

Особого интереса на Витином лице не наблюдалось, но Ира уже утвердила его кандидатуру.

— Не знаю… У команды наверняка дела будут, — почесал затылок Витя.

— Не отлынивай, будет познавательно и весело! — отмахнулась Ира. — Сначала теорию расскажу, пока светло ещё, а потом будете координаты по углу звезды над горизонтом определять. С помощью настоящего секстанта! Ты же на практике этого не делал?

— Нет, но этого же и не требовалось? — робко уточнил Витя.

— А тебе не интересно?

— Звучит здорово, но Тимур…

— Товарищам своим поможешь, это благое дело. Я заметила, ты особо не проявляешь общественную активность, а для советского человека это крайне важно! — нахмурилась вожатая.

— Важно, — не мог не согласиться Витя.

Ира просияла:

— Тогда договорились! Спасибо тебе большое, ты отличный товарищ! Я зайду за тобой и другими ребятами из твоего отряда после ужина.

Вожатая ещё раз благодарно улыбнулась Вите и побежала принимать работу Морозова.

“Занятие пройдёт отлично!”

* * *

Солнце медленно уходило за горизонт, и закат акварелью разлился по небу, окрашивая его в пастельно-розовые тона. Море тихо покусывало влажную гальку.

Ира с группой устроилась на ещё тёплых камнях недалеко от воды. Вожатая рассказывала про созвездия, которые они смогут разглядеть. Дети перешёптывались, но слушали внимательно: в лагере снова кинофильм про Электроника и отбой, а здесь на пляже настоящие звёзды и приключения!

“И Соловьёв пришёл всё-таки!” — радовалась Ира.

До навигационных сумерек оставалось двадцать минут. Линия горизонта ещё не сольётся с небом, а самые яркие звёзды уже будут видны. Чтобы провести измерения с помощью секстанта будет примерно полчаса, пока совсем не стемнеет.

Ира отложила карты и бережно вытащила из коробки доверенный лагерю прибор, на который самые любопытные пионеры уже успели поглядеть перед занятием. Он напоминал сектор круга с зеркалами и небольшой подзорной трубой.

— А вот и секстант. Как я уже рассказывала, измерения проводят в навигационные сумерки. Утренние или вечерние. Штурман выходит на мостик, направляет трубу секстанта на линию горизонта, — Ира подняла прибор к глазу, пока дети ловили каждое её движение. — Затем он начинает аккуратно двигать линейку прибора. В системе зеркал отражение звезды — например, Полярной — как бы падает вниз. Штурман должен посадить изображение звезды в точности на линию горизонта, — Ира снова взглянула на ребят. — Значение на линейке и будет результатом в градусах.

— И часто моряки используют секстант? — поинтересовалась Киселёва, одна из “юных физиков” с задней парты.

— Штурман обязан каждые сутки производить измерения широты и долготы, чтобы проверять работу приборов и избегать их погрешности.

Ира достала из коробки примеры результатов, какие должны получить ребята с помощью секстанта и справочник.

— А это что за фотография? — Киселёва подняла выпавшую откуда-то газетную вырезку.

— Это же лагерь Шмидта на льдине. Про челюскинцев не слышала? — вставил свои пять копеек Олег.

— Конечно слышала!

— А ведь челюскинцы тоже использовали секстант, — воодушевлённо заметила Ира. — Представьте только: Арктика, бескрайнее поле дрейфующих льдин. Вокруг лишь чёрная вода Ледовитого океана…

Перед глазами мелькали фотографии из старых газет и журналов, которые Ира любила листать перед сном в детстве.

А ребята, переглядываясь, заулыбались: за время занятий успели наслушаться статей о подвигах в исполнении Иры. Она такое любила и частенько упоминала в качестве мотивации изучения предмета.

Но сегодня вожатая не зачитывала из газет или журналов, а рассказывала сама. Тихий пустынный пляж и йодистый воздух уносили в далёкие, когда-то неизведанные земли, и неизбежно разбудили Ирину романтичную натуру.

— Нет, вы правда представьте! Будто сами там, — едва не подпрыгнула от восторга Ира. Вожатая отложила бумажки и книги и взмахнула руками, будто рисуя в воздухе живые образы. — Сотня человек на льдине в жуткий холод. Слышали про подвиг Ляпидевского? Он первый отыскал лагерь! И смог посадить самолёт на льдину и эвакуировать женщин и детей. Но без точных координат поиски бы затянулись, и, кто знает, завершились бы удачно?

— И эти самые секстанты были так необходимы?

— Да, Воронин и Гаккель проводили измерения с помощью теодолитов и секстантов. Представьте только! Потом в палатке по справочникам вычисляли широту и долготу и диктовали новые координаты лётчикам, — Ира важно, без запинки декламировала торжественный вывод. — Благодаря организованности, силе духа и, конечно, знаниям челюскинцы продержались на льдине несколько месяцев и благополучно спаслись!

Ира встретилась взглядом с Витей, он заинтересованно слушал каждое слово. Вожатая довольно улыбнулась.

Ира проверила небо: Вега уже поблёскивала.

— А сегодня вы тоже научитесь определять координаты с помощью секстанта. Каждая группа по три-четыре человека измерит положение одной звезды. Секстант покажет расстояние от точки Земли, где звезда в зените, до нашего судна, — Ира кивнула на лодку. — Это расстояние образует окружность на карте мира, а данные с других звёзд дадут пересечения. Должен получиться треугольник, а внутри него будут наши координаты. В случае Полярной звезды, она же ровно над Северным полюсом, мы сразу получаем широту.

— Витя, раздашь карты и фонарики?

Соловьёв охотно потянулся исполнять свои обязанности на этот вечер.

— Пока одна группа работает, остальные выполняют задание: найти на небе и зарисовать Большую Медведицу, Полярную звезду, Малую Медведицу и Кассиопею. Соблюдайте приблизительный масштаб. Для желающих — рисуйте также созвездие Лебедя. Каждому полагается карта, фонарик один на группу.

Ира подошла к лодке, утопленной в мокрой гальке.

— Начнём, — Ира сверилась со списком группы. — Смирнов, Богданов, Киселёва, вы первые.

Киселёва и Богданов резво запрыгнули в лодку. Девочка сразу схватила секстант, а мальчик сел на воображаемые вёсла. За ними со справочником наперевес залез Олег.

— Ваша задача — найти Полярную звезду и север. Потом с помощью секстанта найти местоположение судна по Веге. И определить положение вторым способом — по видимым ориентирам на берегу.

Ира щёлкнула секундомером.

— Начали!

Ребята задрали головы.

— Чтобы отыскать Полярную звезду на небе, нужно для начала найти созвездие… — начал Олег.

— Да-да, Большой Медведицы, — суетливо перебила его загоревшаяся азартом Киселёва, — вон она.

Девочка указала пальцем на знакомую россыпь звёзд. Олег довольно закивал.

— Да, это она. Тогда отложим пять расстояний… Вон Полярная.

— Разве? Эта бледная какая-то! Хотя какая разница, они всё равно рядом?

— Разница существенная! Ладно Полярная, когда Вегу будем смотреть, там же, если не ту выбрать, погрешность в градусах огромная получится! — Олег возмущённо тряхнул справочником. — Мы так не туда уплывём!

Наблюдавший за суетой товарищей Богданов, не спеша, вытянул из кармана небольшой компас на цепочке.

— Э-э-э! Так нечестно, — возмутился кто-то из ребят “с берега”.

— Настоящий моряк должен в любой ситуации иметь при себе компа́с, — выделяя последнюю гласную, самодовольно заявил Богданов. — И никакие звёзды не нужны! — Мальчик чинно взглянул на стрелку и махнул рукой в сторону учебных классов. — Там ваш север. Делов-то!

Но в следующее мгновение прибор исчез из его ладони, перекочевав к Ире. Вожатая шикнула на нарушителя:

— Это неспортивно, Богданов! Я конфискую у тебя компа́с.

— Чего? Я всегда его с собой ношу, а в море какой дурак без компаса выйдет?

Богданов возмущённо вскочил, отчего лодка накренилась, а Киселёвой с Олегом пришлось сдвинуться к другому борту.

— Ты дурак? — Киселёва дёрнула товарища за руку. — Мы из-за тебя время теряем…

Ира же сцепила руки за спиной и начала вышагивать напротив лодки:

— Давайте представим… Вы плыли на барже, но она напоролась на старую немецкую мину. Бах! — Ира навалилась на лодку, качнув её. Киселёва пискнула, чуть не выронив секстант.

— Осторожнее! — ухватился за прибор Олег.

Ребята “на берегу” побросали карандаши и заинтересованно вытянули шеи.

Вожатая мазнула ногой по воде, и веер прозрачных брызг окатил борт лодки:

— Морская стихия неумолима! Ваш компас буквально вырывает из рук ледяной волной! Или его повреждают осколки! Всё, приплыли!

Ира всплеснула руками и тут же подхватила новую мысль:

— Или ты, Богданов!

— Чего я? — прищурился парень, поглядывая на свой компас в руках вожатой.

— Ты лётчик, конечно! Пришлось совершить аварийную посадку в глухой тайге! При падении компас вдребезги! — Ира театрально плюхнулась на гальку, стараясь не испачкать рубашку.

Кравцова повела рукой параллельно земле:

— Кругом непроходимый лес, ни души! И только видно небо по ночам. Тогда тебя спасут лишь звёзды. Звёзды, немного удачи и огромная сила духа!

Богданов молча вылупился на Иру и даже про возмущения забыл. Вожатая вскочила на ноги и заправила пушащиеся волосы за уши.

— А теперь работаем дальше! Олег правильно Полярную звезду нашёл. Киселёва, бери высоту секстантом, Смирнов, на тебе поиск линии возможного местоположения судна. Богданов, ты в это время определяешь ваше положение относительно ориентиров на суше и курс. Вам нужно обогнуть скалы по правому борту.

У команды открылось второе дыхание. Киселёва снова направила секстант на горизонт, ловя в зеркале Вегу. Прибор мягко защёлкал в её руках, соединяя звезду с горизонтом.

— Есть! Олег, пиши результат! Высота Веги семьдесят градусов и сорок три минуты!

— Принято! — Олег тут же зашелестел страницами справочника. — Точное время?

— Соловьёв? — оглянулась Ира.

— Сорок пять минут девятого! — глянул Витя на старенький лагерный хронометр.

— Разница с вертикалью девятнадцать градусов и семнадцать минут, что равняется… Тысяче ста пятидесяти семи морским милям… Вега в зените над…

— Вот тут, — Новикова ткнула в нужную строку справочника с широтой и долготой.

— И это центр круга, — продолжил Олег, а наш лагерь находится на окружности в тысячу сто пятьдесят семь морских миль… Теперь сделаем поправку, перенесём на карту… Будем считать разницу минут от расчётной точки.

В то же время Богданов занимался курсом.

— Так… первый кипарис аллеи от нас точно на севере, если смотреть по Полярной звезде. Возьмём этот самый…

— Пеленг, — подсказала Ира.

— Точно, угол между первым кипарисом аллеи и беседкой ветров сорок пять градусов, — Богданов приложил на карте лагеря линейку к беседке и прочертил линию под тем же углом. Повторил для медико-спасательного пункта. — В точке, где пересеклись линии и находится наша лодка! А плывём мы мимо скал, наш курс тогда будет сто двадцать градусов!

— Готово! — в то же время вскинули Олег и Киселёва карту побережья с начерченной линией. — Мы находимся где-то на этой линии, после измерения высоты ещё двух звёзд получим треугольник нашего возможного местоположения!

— И наши результаты местоположения почти совпадают! — обрадовался Богданов. — Ну, в пределах погрешности.

— Семь минут, тридцать четыре секунды, — щёлкнула секундомером Ира.

— Долго мы, — вздохнула Киселёва.

Ира передала секундомер Вите:

— Вить, проследишь за следующей командой? Я подойду посмотрю, как ребята с картами справляются.