Реставратор

— И когда же возвращается мама? — с замиранием сердца спросил Олег.

— Завтра. — Засветившиеся надеждой чудесные глаза тут же погасли. — А я так хотела…

Есть! Так и есть, кончилась его черная полоса! Все-таки не все еще так плохо в этом мире. Пора переходить к решительным действиям. Удача на его стороне, и теперь главное — не суетиться, не спешить. Девчонка не балованная, спугнешь, и все, пиши пропало.

— Тогда нужно срочно осмотреть, определить объем работы и приступать. Есть лаки, которые имитируют старину так, что и не отличишь. Но они долго сохнут, — начал Олег плести свою сеть. — Да, вот еще что. Сначала необходимо заехать ко мне за инструментами.

— Но… — Илса замялась. — А как же… Олег, не обижайся, но это, наверное, будет не очень удобно — бросить здесь всех и уехать. Что люди подумают?

— Ну, это поправимо, — успокоил ее Олег. — Я сейчас сошлюсь на дела и уеду. Захвачу инструменты и вернусь, а ты минут через…

— Олег, не обижайся, но я не могу, — перебила его девушка. — Мама расстроится, если узнает, что…

Договаривать Илса не стала. И так было понятно, что она хотела сказать. Олег если и был раздосадован, то разочарован точно не был. Наоборот, Илса ему нравилась все больше и больше.

— А во сколько приезжает мама? — спросил он.

— Вечером. — Илса поняла мысль Олега. И оттого, что он не стал настаивать на немедленном визите, ей стало легче согласиться на встречу в дневное время. — А ты успеешь?

— Давай адрес и назови час, когда я смогу начать, — сказал он деловым тоном.

— Да в любое! Ой, я же буду на работе! — вдруг вспомнила девушка и расстроилась. — Хотя нет, я могу позвонить и отпроситься! Ой, так я же могу взять отгул, сегодня наш шеф на банкете, завтра наверняка его не будет. Даже если и придет, все равно могу взять отгул. У меня их целых три накопилось.

— Итак? — Олег затаил дыхание: неужели ему еще может повезти?

— Ладно, решено, завтра, если тебя это не затруднит, приезжай к десяти. Это не слишком рано?

Ответить Олег не успел — в разговор вмешалась Карина:

— Илса, ну что вы там все шепчетесь? — Манерно улыбаясь, она встала из-за стола и сладко потянулась. — Именинник, я хочу танцевать. Верочка, включай музыку! Наши кавалеры такие стеснительные, что сами не додумаются пригласить. Игорь, посмотри на Илсу! А ты, Толик, почему о своей соседке забыл? Давай, Лена, вытягивай его, все равно никто не пьет, так что хватит тосты говорить.

Сбросив красный пиджак и оставшись в прозрачной блузке, она подошла к Олегу и присела в легком книксене.

— Можно вас? — с вызовом спросила Карина. Кареглазая поняла, что если самой не проявить инициативу, то можно и не дождаться приглашения. А уступать этой холодной и высокомерной ледышке Илсе? Ну уж нет, ни за что!

Олег с трудом оторвал глаза от просвечивающего сквозь тонкую ткань круглого выпуклого соска роскошной груди. Оказалось, на девушке бюстгальтер такой же прозрачный, как и блузка… Чернов нервно сглотнул.

Карина заметила, куда направлен взгляд молодого человека. На это она и рассчитывала. Победно улыбнувшись, Карина бросила быстрый взгляд на Илсу, и не успел Олег встать, как она тут же приникла к нему всем телом.

— Как я люблю блюз, — прошептала она. — А ты?

— Я не разбираюсь в музыке, — ответил Олег, чувствуя, что его пробирает дрожь. Елки—палки, нельзя же так плотно прижиматься! Они же не одни. Небось выглядят по-идиотски. Но если он сейчас попытается отлепиться от Карины, будет еще смешнее. — Я делю ее на громкую и тихую.

— И какая же тебе больше нравится? — Карина двигалась ритмично и легко, но не отрывалась от него ни на секунду.

Олег запаниковал. Как ни нравилась ему Илса, но близость Карины действовала на него весьма возбуждающе. Олег мысленно выругался, черт побери, если Карина не прекратит свои штучки, то ему скоро придется прятаться за стол. Хорошо еще, что в комнате царил полумрак, со стороны не заметно, как он возбужден. Но от партнерши-то этого не скроешь.

— Так ты громкую любишь музыку — или тихую? — допытывалась Карина, продолжая свои коварные телодвижения. — Признавайся по-хорошему. А то ведь начну по-плохому… и тебе это понравится.

— Когда я за рулем, громкую, а когда отдыхаю, предпочитаю тихую, — поспешно ответил Олег, чтобы уйти от скользкой темы. Он слегка наклонился вперед и выпятил грудь, чтобы хоть частично отдалиться от настойчивой партнерши.

Но не тут-то было. С вызовом глядя ему в глаза, Карина раздвинула губы в улыбке, изогнулась дугой и снова прижалась к нему всем телом.

— А когда ты в постели? — хрипло спросила она. Приоткрытые губы влажно блестели. — Там ты какую музыку любишь? Наверное, громкую, чтобы стоны не были слышны?

Олег чувствовал, что у него больше нет сил сдерживаться. Еще мгновение, и он поднимет соблазнительницу на руки и понесет ее в ванную. Но, на его счастье, низкий сильный голос певицы взял последнюю ноту и умолк. Необходимость отвечать и продолжать танец отпала. Сделав вид, будто провожает Карину к столу, он рухнул на свободный стул, чтобы никто не заметил его непристойно возбужденного состояния, и демонстративно налег на угощение, мол, ему не до танцев, дайте поесть.

Глава 2

Оставшиеся не у дел Лена и Неля сели рядышком и принялись что-то весело обсуждать. Они поглядывали в сторону танцующих и то и дело прыскали со смеху. Что было тому причиной, Олега не особо интересовало, главное, что его никто не трогает.

Чернов решительно встал и, обходя танцующих, пробрался на кухню. Он думал выпить кофе, тем более что, часто бывая у Тарасовых, хорошо знал, где что лежит. Но самообслуживанием заниматься не пришлось, Вера стояла под открытой форточкой и молча смотрела в окно.

— А-а, Олежка! — она быстро смахнула слезинку, улыбнулась. — Почему не танцуешь? Ты сегодня нарасхват.

— Не любитель, ты же знаешь. Слуха нет.

— Ну, тогда посиди со мной. Хочешь кофе?

— С удовольствием! — Олег сел на табуретку в углу. — Только покрепче, пожалуйста. И без…

— Сахара! Я же помню, как ты любишь. — Вера подошла к плите.

— Вот вы где! — Алексей, веселый и раскрасневшийся, влетел на кухню и рухнул на табурет рядом с Олегом. — Олег, ты же знаешь, как я тебя люблю? Скажи, знаешь?

— А кто сомневается? Я — нет.

— Тогда и не косись на меня! Подумаешь, выпил! — Тарас пьяно покачнулся. — Вот ты у нас… не пьешь! Ты больше по бабам… Что, зацепила тебя Карина? То-то же, у нее не вырвешься. Тигрица! Если уж положила глаз на кого, то трахнет, можешь…

— Леша! — не выдержала Вера. — Перестать!

— Слышь, Верка, а ты заметила, как Карина похорошела? — вдруг спросил именинник. — Похудела, постройнела… Пластику сделала, что ли?

— А ты уже и заметил. — Вера грустно усмехнулась. — Ты, наверное, забыл, она же «Авиценной» пользовалась.

Тарас вздрогнул, бросил быстрый взгляд на Олега и тут же отвел глаза в сторону.

— Вот черт, и она тоже… Ну тогда понятно. — Алексей мгновенно посерьезнел.

— «Авиценна»? Это еще, что такое? — спросил Олег. — И что в ней такого, что сразу все вам объясняет?

— Средство для омоложения, — сообщила Вера. — Но только очень тебя прошу, не пользуйся им сам и не давай тем, кто тебе дорог…

Олег посмотрел с удивлением на Тараса, потом на его жену.

— Если судить по тому, как это лекарство, как вы говорите, подействовало на Карину, оно очень даже эффективное, — заметил он. — Что же в нем такого… нехорошего?

— Последствия, — скривился Алексей. — Видишь, какая Карина стала? Как «Виагры» обожралась.

— Ну, положим, она и раньше не комплексовала, — усмехнулась Вера. — А от Олежки она вообще с ума сошла. Так что «Авиценна» здесь ни при чем.

— Ну, ни при чем так ни при чем. А что касается «Виагры», так сегодня, скорее всего, она понадобится ему! — Палец Алексея описал дугу и уткнулся в грудь Олега.

— Это мы еще посмотрим, — возразила Вера. — Олег парень с головой, он сам знает, что ему нужно. Илса ему намного больше подходит.

— Ну-ну! — Алексей ухмыльнулся. — Сговорились! Ты, Верка, ради своей Илсы… Знаешь, она хорошая девка, но Карину вам не переплюнуть. В ней такой черт сидит… Огонь просто! А Илса… прости, но сегодня она пролетает. Может, потом, когда-нибудь, когда Карина ей позволит.

— Ты так говоришь, что начинает казаться, — хозяйка квартиры подозрительно посмотрела на мужа, — что и ты не миновал ее коготков.

— Я нет! Я еще жить хочу! — запротестовал Тарас. — Я под твоей защитой. А вот Олег… Насчет него могу поспорить, что бы вы ни планировали, а вашей Илсе придется подождать.

***

Язык бы Тарасу отрезать! — подумал Олег, глядя на спящую Крину. — Это ж надо, какая ловкая попалась девица. И как же хитро она все устроила!

Не успел он обрадоваться, что вечеринка подошла к концу, как выяснилось: Карина ночует у бабушки. А бабушка, как и Неля, живёт рядом с Игорем. Вместе с Мариной набралось как раз четверо пассажиров. Илсе же — как назло — удобнее с Толиком и Леной.

Делать было нечего. Напомнив Илсе еще раз, что приедет к ней утром, Олег забрал своих пассажиров и поехал.

Ближе всех жили Игорь с Мариной. Игорь сидел рядом с ним, впереди, и, усмехаясь себе под нос, посматривал на Олега. Ситуация его явно забавляла, чувствовалось, что его так и подмывает спросить, как друг собирается выпутываться из создавшейся ситуации. А Олег и не собирался. Зачем? Как сложилось, так и сложилось. Карина тоже неплохой приз.

В лифте они уже целовались. О сомнениях речь не шла. А потом инициативу взяла Карина — и Олег был ей благодарен.

Он ещё раз посмотрел на её расслабленное лицо. Идеальные дуги бровей, аккуратный носик, полноватые губы на фоне безупречной кожи. Да она красавица — как он раньше не замечал?

Словно бы заново открывая для себя достоинства своей добычи, он перевел внимательный взгляд на крупную грудь, украшенную расслабившимся соском. Черт возьми, как такая красотка могла оказаться без постоянного партнера? А в том, что его не было, Олег не сомневался, уж больно ненасытна она была.

— Тебе понравилось? — чуть хрипловатый голос скорее констатировал, чем спрашивал.

Олег вздрогнул. Вот это номер — он думал, она спит. Наивный!

Поднял голову — наткнулся на лукавый взгляд. Так-ак, судя по блеску карих глаз, гостья ещё не выдохлась. Отнюдь.

— Какие у тебя мышцы! — Карина провела ногтем по его бицепсу. Длинный, твёрдый, с фиолетовым лаком и замысловатым бело-золотистым иероглифом. Прочертила тонкую красную полоску, переместилась на грудь, прошлась по соску и двинулась ниже. Олегу стало щекотно. Он поймал её руку, прижал женщину к себе. Тело Карины растеклось приятной тяжестью, мягко накрыло его торс.

— Вот ты и попался, хитрец! — проворковала она низким голосом. Олегу казалось — на нём лежит и мурлычет большая кошка. — Заманил невинную девушку, пообещал картины, а сам… Кстати, где обещанное? Ну-ка показывай, что ты там прячешь!

Не сходя с дивана, Карина вскочила на ноги. Нисколько не стесняясь наготы, огляделась. Стены были увешаны старинным оружием: сабли, мечи, несколько топоров.

— Собираешь? — удивилась она. — А если милиция?

— Это муляжи… — пояснил Олег. — Подделки.

— Покупаешь? — продолжала допрос гостья. — Где? На Варварке?

— Нет, я их сам делаю, — неохотно ответил Олег. — Для собственного удовольствия. Что, действительно думала, что это настоящее оружие?

— Я бы ни за что не отличила. Так, а где же картины? — Она скользнула взглядом к шкафу. — Здесь! Я угадала?

— Открой и посмотри, — наконец сдался Олег. — Там, на второй полке…

Повторять не пришлось. По-кошачьи легко соскочив на пол, Карина распахнула дверцу и, вытащив скоросшиватель с рисунками, открыла. Ее глаза округлились.

— Это же как у Валеджо! — воскликнула она. — Он тоже чудовищ рисует.

— Нет, Борис Валеджо рисует драконов, а тут, как видишь, совсем другое. — Олег, обернув простыню вокруг бедер, подошел к столу. — Это одна из первых моих работ.

Карина перевернула страницу и вздрогнула. На неё смотрели человечьи глаза, но принадлежали они буйволиной голове. Гордо запрокинутая, увенчанная загнутыми рогами — и при этом маленькая по сравнению с мощным торсом. Гипертрофированные, неправдоподобно раздутые мышцы. Сильные пальцы с грозными когтями сжимали диковинное оружие — не то топор, не то диск с серповидным лезвием. Огромные копыта. Сильный хвост хлестал по раздутым икрам — видно было даже облачко пыли, слетевшее с кисточки на конце. Казалось, ещё мгновение — и чудище оживёт: топор в лапах дрогнет, капля густой крови сорвётся с лезвия.

По телу Карины пробежал ледяной озноб. Рисунок был выписан с пугающей, фотографичной точностью. Каждая мышца, каждый коготь дышали зловещей жизнью. Значит, ребята не врали.

— Как ты смог придумать такого… — Она запнулась, не зная, как назвать существо. Ее брови взлетели вверх. — Олег, я не понимаю. Чтобы так нарисовать, нужно же видеть его!

— А я видел. — Олег улыбнулся, и было непонятно — шутит или говорит всерьёз.

Карина, ожидая продолжения, молча смотрела в глаза Олега, но он молчал.

Ну уж нет, — мелькнуло у нее в голове — Никуда тебе теперь не деться! Теперь все будет по-моему!

Непринужденным движением она швырнула листки на стол, потянулась, заложив руки за голову. Пусть полюбуется. Слегка покачивая бедрами, она подошла к постели, наклонившись над Олегом, зазывно посмотрела ему в глаза и многозначительно улыбнулась.

***

Проснувшись, Олег первым делом глянул на часы. Без четверти час! Чёрт! В десять он должен был быть у Илсы. И сразу вспомнил Карину. Только этого не хватало. Объясняй теперь, что торопишься к другой…

Не поворачиваясь, пошарил рукой по тому месту, где должна была лежать ночная гостья. Пусто. Резко повернулся. На постели — только вмятина, ещё хранившая формы её тела. Может, в ванной?

Прислушался — тишина.

Вскочил и, не одеваясь, босиком вылетел в коридор. Паркет обжёг ступни холодом. Ни обуви, ни одежды.

Ушла. И даже не разбудила. Молодец, знает, что утром отношения рвутся гораздо чаще, чем вечером. Сообразительная.

Ладно, все это хорошо, но как же быть с обещанием, которое он дал Илсе? Она надеялась… Нужно хотя бы позвонить, извиниться…

Олег нащупал в джинсах смятый клочок с номером. Набрал цифры и замер, считая гудки.

Первый, второй, третий…

Гудок за гудком.

Восемь. Десять.

Тишина.

Обиделась? Или просто не хочет разговаривать. Скорее, второе. А может, самому поехать? Чем сидеть, мять варианты: дома — не дома, злится — не злится, поднимет трубку — не поднимет… Лучше поехать и выяснить. Виноват — извинится! А то ромашка какая-то. Отремонтировать часы, а там как карта ляжет.

Собрался стремительно — с тех пор как сбрил бороду, утренние сборы сократились до минимума. Хотя какое сейчас утро? Машина стояла там же, где оставил ночью, — прямо у подъезда. Угонщиков он не боялся. Стихийные здесь не появляются, а среди местных желающих связываться с Черновым не было.

Быстро доехать не удалось. Полуденная Москва встала глухой пробкой. Олег нырял в переулки, петлял дворами, но на Садовом всё равно угодил в стальной капкан. Мотор гудел на холостых, из решётки кондиционера тянуло горячим воздухом. Оставалось только ждать.

К дому Илсы подъехал в половине третьего. Долго жал кнопку звонка — тщетно.

Почесал затылок. Может, Вере позвонить? Илса — её подруга, вдруг что подскажет. Мысль.

Рабочий таксофон нашёлся через три квартала. Набрал по памяти семь цифр. И снова, кроме длинных гудков, — ничего. В такое время дома редко кто сидит. А рабочего телефона Веры он не знает. Может, позвонить Тарасу? И что сказать? Дай служебный Илсы? Чёрт, да у нее же сегодня отгул.

Вернулся к подъезду, поставил «восьмёрку» в тень чужого гаража. Опустил спинку, приготовился ждать. Спешить некуда. Солнце раскалило стёкла, воробьи дрались в пыли. В горле пересохло. В голове промелькнуло: Вот идиот, даже воды не купил…

***

Олег проснулся, когда день уже клонился к вечеру. С остановок и метро валил народ — торопился домой, к кастрюлям, телевизорам, припрятанным бутылкам. Во рту пересохло и горько слиплось. Хотелось пить. Ледяной газировки. Или просто воды. И жвачку бы — перебить противный привкус.

Припарковался у ближайшего киоска, залпом выпил банку пепси, бросил в рот подушечку «Дирола». Потоптался, рассеянно глядя по сторонам. И вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд.

Резко обернулся.

На противоположной стороне улицы стояла Илса. Смотрела на него.

Олега будто ударило током. Вся дурацкая ситуация с Кариной померкла — стала пошлой и грязной на фоне этой усталой, но всё равно невероятной девушки. Какого чёрта он натворил? Осёл конченый.

Лишь бы простила! Лишь бы не спрашивала про Карину. Врать не умею — сразу проколюсь!

Он бросился вперёд, лавируя между застрявшими в пробке машинами, и через считанные мгновения стоял рядом с ней.

— Илса, извини, я проспал! — выпалил он и тут же мысленно себя пнул: идиот, мог бы соврать что-нибудь. — Потом звонил, приезжал, тебя не было…

— Мама, знакомься, это Олег. — Девушка повернулась к стоявшей рядом стильно одетой женщине, которую Олег поначалу не заметил.

Сходство дочери и матери бросалось в глаза: одинаковый рост, черты лица. Только у матери — сеть морщинок в уголках губ и глаз. Да ещё взгляд… Глаза казались одинаковыми, серо-зелёными. Но нет, разные. У Илсы — тёплые. А у матери — холодные, колючие. Пронзительный взгляд, так и буравит.

— Олег, маму зовут Алла Рихардовна, — продолжила Илса. — Я ее только что встретила, и… вот приехали домой.

— Вы меня извините, я действительно виноват!! Но я сейчас все быстро сделаю! — торопливо продолжал говорить Олег, почти не слыша Илсу. — Я прошу вас, пойдемте посмотрим, что у вас сломалось.

— Мама, может, действительно пойдем? — поддержала его Илса. — Олега все хвалят, говорят, отличный мастер…

— Вы нас извините, Олег. — Голос Аллы Рихардовны был ровен, но где-то в его глубине, словно далёкий отголосок, дрожала тонкая струна отторжения — чисто физиологического, животного. — Давайте лучше как-нибудь в другой раз. Дело в том, что я сегодня жду гостей.

Она повернулась к дочери:

— Илса, прости, я совсем забыла тебе сказать — через полчаса к нам приедут гости. Так что сама понимаешь… Простись со своим знакомым и быстро домой. Я тебя жду. До свидания, Олег.

Алла Рихардовна, даже не взглянув на Чернова, направилась к переходу.

Илса посмотрела вслед уходящей матери, затем повернулась к Чернову. Щеки девушки стали красными.

— Вот потому я хотела успеть до приезда мамы, — тихо произнесла она. — Извини.

— Это ты извини, я должен был приехать утром, но… проспал.

Илса кивнула. И вдруг, как бы размышляя:

— Карина помешала?

Но Олег уже был готов к колкости:

— Да говорю же, проспал! — чувствуя, что сейчас заврется буркнул: — И вообще, я просто хотел помочь. Мне от вас ничего не нужно.

Резко развернулся и пошёл к машине. На полпути спохватился:

— Извини ещё раз. Каюсь, опоздал, подвёл тебя. Если всё же надумаете с часами — найдёшь меня через Веру.

Глава 3.

Виктор поморщился. Не любил, когда хлопают дверью. Даже чужой квартиры — как вот сейчас, за медиками, увозившими старшую Акопян в больницу. Было в этом что-то неправильное — как разрыв нити, как смена декораций в театре. Роковой миг: кто-то уходит навсегда, а кто-то получает свой локальный ад.

Порывайко вздохнул. Посмотрел на Николая Зинчука — опер присел возле тела младшей Акопян и что-то рассматривал. Что там можно разглядывать, кроме этого клейма? Хотя глаза… Выпученные, мутные, будто действительно сваренные изнутри. Вот как такое можно сотворить?

Щелкнул привод фотокамеры эксперта Гаврикова. Затем еще раз.

Что-то и Гаврош молчит. Обычно разговорчивый… не остановишь. Значит тоже в шоке и версий нет. Впрочем, выдвигать версии — не его дело. Это работа следователя. То есть его, Порывайко.

Но хоть что-то для затравки мог бы подсказать?

— Мысли есть какие-нибудь? — не выдержал Виктор. — У кого какие соображения?

Зинчук и Гавриков переглянулись.

Ясно — опер ждет указаний следователя, эксперт… сам в непонятках.

— Мыслей нет, — констатировал Порывайко. — Тогда действуем согласно должностным инструкциям. Описываем, документируем, опрашиваем…

— Коля, отойди, дай поработать, — попросил Гавриков. — Нужно зафиксировать…

— Да фиксируй… на здоровье! — зло буркнул опер. — Не забудь вот ту штуку на плече. Клеймо. Его сделай во всех подробностях!

— Обязательно прислушаюсь к твоим рекомендациям! — огрызнулся Василий. — И что бы я без них делал? Ты лучше с собакой пообщайся, что она такое почуяла, что обосралась от страха и убежала отсюда.

— Это ты типа сострил? — одернул эксперта Порывайко. — Лучше ускорься и дай уже хоть какое заключение. А то вообще непонятно, как и чем ее убили!

— Занимаюсь, — буркнул Гавриков.

Замелькали вспышки, с сочным хрустом защелкал затвор зеркальной фотокамеры.

И вдруг…

— Твою мать, Витя… Виктор Емельянович, я… не знаю как и сказать… Это… Эта штука… Это не клеймо!

Порывайко, встретившись взглядом с Зинчуком, сделал останавливающий знак рукой и быстро шагнул к трупу. Немного грубовато — не до сантиментов — отодвинув плечо Гаврикова, наклонился.

— И откуда такие выводы? Разве это не ожог? Ровные края, четкие линии. Нет, Вася, это самое настоящее клеймо! Ее заклеймили как скот. Как бы нам на маньяка не нарваться. Чертовы телевизионщики с утра до вечера о них показывают, вот и развелось…

— Витя, смотри внимательно! У нее нет ни одного повреждения, характерного для внешнего высокотемпературного воздействия!

— И что? От этого ожог не перестает быть ожогом! Это, клеймо!

— Это… сделано изнутри! Видите? Нет ни микрокровотечений, ни волдырей…

— Чего? Изнутри? Ты бухой, что ли? — Не выдержал Николай.

— Сам ты… такой! — выплюнул сквозь зубы Гавриков. — Я не знаю, как это объяснить, но профиль термического поражения не соответствует внешнему источнику! Температура у нее… поднималась изнутри! Словно все тепло тела сконцентрировалось в одной точке и выжгло этот… рисунок.

Порывайко и Зинчук вновь переглянулись.

— И не смотрите на меня, как на идиота! — Гавриков вскочил и ткнул пальцем в потерпевшую. — Глаза как сваренные, кожа как после термического воздействия, клеймо… Я не знаю, как это назвать. Но вы сами посудите: на дверях нет следов взлома, соседи чужих не видели, осмотр не выявил присутствия посторонних или следов борьбы! На теле нет признаков насилия: ни синяков, ни царапин, кроме того, что я показал. Следов внешнего воздействия не обнаружено!

— Так она, что, изнутри… Съела что-то такое, что ее сожгло? — выпучил глаза Зинчук.

— Ага, и то, что она съела, вот такую хрень на плече выжгло? — Порывайко резко ткнул пальцем в монстра на плече девушки. — Постой, я кажется, только что такое видел! А ну Коля, дай-ка вон те бумажки. Вон там на полке лежат.

Зинчук метнулся к югославской стенке, взял два листа формата А4.

— Лист ватмана, разрезан не фабричным способом, — констатировал он, раскладывая листки на столе. — Графика, с использованием шариковой авторучки.

— Да ты на этих монстров посмотри! Точно как тот, что на плече. Только там с топором, а эти с дубинками! — Порывайко ударил кулаком по столу. — Вот же, доказательство!

— Смотрите, что я нашел! — Вдруг подал голос Гавриков. — У нее в руке оказалось зажато!

Эксперт пинцетом осторожно вытянул зажатую между окоченевшими пальцами и ладонью, потемневшую бумажку.

— Чернов, — прочитал, вглядевшись. И повторил: — Точно! Как и подписи на тех картинках — Чернов.

— А вот и ниточка!

Зинчук достал мобильник. Набрал номер отделения.

— Миша, быстро пробей Чернова! — закричал он дежурному. — Только очень быстро! Возраст от двадцати трех до двадцати семи. Работал… работает художником или оформителем…

— Реставратором, — подсказал Порывайко.

— Да, точно, посмотри еще реставраторов, — повторил за ним опер.

***

Олег вошел в подъезд, сжимая в кармане кулаки. Все бесило. День пошел наперекосяк с самого утра. Проспал, опоздал, пробки… и виной всему — собственная слабость к красивым женщинам. Понимал же, что делает неправильно, приглашая Карину к себе, но… пригласил.

Он стоял, дожидаясь лифта, когда в подъезд вошли двое. Машинально отметил: лица незнакомые. Но разве в многоэтажке всех запомнишь? Кто-то поменял квартиру, кто-то сдал — вечно новые жильцы. Да и кого это интересует? Только не его, тем более в сегодняшнем настроении.