Особенные сны

Испуг отступил, и теперь она с тоской смотрела на торт. Так хотелось порадовать своего мальчика… Ну ничего, он обязательно попробует его на завтрак.

Ей показалось, что в таком оцепенении просидела целый час. На деле же Андрей отсутствовал не более двадцати минут.

— Уснул, — вздохнул Андрей устало, вернувшись к Анне. — Я сказал ему сменить одежду. Он спокойно переоделся в пижаму. Выпил стакан воды и залез под одеяло. Минут пять пристально рассматривал букву. Я объяснил ему, что боль нужна, чтобы научить нас осторожности. И что даже принцы ошибаются, чтобы потом стать королями. Не знаю, слушал ли он меня, но уснул. Букву так и не выпустил из рук. Выжди минут десять, чтоб заснул покрепче, а потом обработай руку. Вроде бы там ничего страшного.

Анна кивнула и принялась убирать посуду.

Через несколько минут она обработала Лёне руку в полной темноте и вернулась к мужу:

— Налить тебе чего-нибудь?

Андрей опёрся о дверной косяк и взглянул на жену со смесью раздражения и усталости.

— Анна, мы должны поговорить.

Анна обернулась к нему с тревогой:

— О чём?

— О том, как мы воспитываем Лёню. Ты слишком его опекаешь. Ты не даёшь ему свободы, не позволяешь учиться на собственных ошибках. Не надо относиться к нему как к больному и постоянно впадать в панику!

— Но он не такой, как другие дети, Андрей! Он нуждается в повышенной заботе и внимании, — возразила Анна дрожащим от волнения голосом.

— Именно поэтому ему и нужен свой опыт. Он должен учиться быть независимым. — Супруг подошёл поближе. — Ему будет гораздо проще осваивать мир, опираясь на собственные ощущения.

— Ты не понимаешь, Андрей! Он трогал огонь! Свеча обжигала его, а он даже не пытался отдёрнуть… отдёрнуть… отдёрнуть руку. — Анна начала повторять одно и то же слово, как делала это обычно, когда волновалась. — И я даже не могу помазать ему ожог!

— Да ничего страшного, даже если и обжёгся, Анна. Мы должны принять то, что у него свой способ познания мира. Ты не можешь защитить от всего. Если не понимает слов, значит, пусть учится на жизненных уроках. — Андрей говорил уже мягче, но в голосе всё ещё ощущалась решимость. — Он рассматривал опалённую букву и заснул с ней. Давай верить, что выводы мальчик сделал. Можешь предупреждать о подобных опасностях, но не ограничивай его. Непохоже, что палец сильно беспокоит его.

Андрей никогда ещё не был так строг с Анной.

— Я боюсь за него, Андрей. Я боюсь, что мы не справимся. — Анна прикрыла лицо руками, пытаясь сдержать подступившие слёзы. — А если он не чувствует боли? Ведь есть такие люди! Как он вообще будет с этим жить?

Муж обнял её, пытаясь утешить:

— Мы разберёмся. Пока рано делать какие-либо выводы. Мы справимся. Мы вместе. Но надо дать ему возможность расти и развиваться. Нам нужно научиться доверять ему, даже если это грозит опасностью.

* * *

Лёня

Огонь на торте — как красиво… Я смотрю на него, и вдруг вижу своего дракона. Значит, он научился выпускать огонь! Как же здорово! Надо лететь к Каю, может, мы растопим замок Снежной королевы и Кай освободится?

Я хочу проверить, растопятся ли ледяные буквы Кая от огня дракона. Хватаю свою букву и подношу прямо к пасти. Прямо в огонь. О да! Она топится, только почему-то чёрной водой. Не успеваю подумать…

— Лёня-а-а!!! — слышу слишком громкий крик.

Мой дракон пугается, и я снова у Анны и Андрея.

* * *

Дневник Анны

Сегодня я начала вести дневник. Лучше даже так: сегодня я начала вести Дневник. Да, именно так, с большой буквы. Это важно для меня и для Лёни, и потому пишу с заглавной буквы.

С каждым днём, проведённым с Лёней, я всё больше осознаю, насколько мало о нём знаю. Всей той информации, что я прочитала об особенных детях, недостаточно. Никому ещё не удалось разгадать тайны их мышления. Иногда мне кажется, что вижу в его глазах отблеск понимания, а иногда они пустые. Я бы очень хотела хоть раз побывать в его мире и понять, как работает Лёнин мозг.

Его реакции на обыденные вещи, его способы познания мира…

Если я начну записывать свои наблюдения, то, возможно, смогу понять, чего он боится и что его радует. Знаю, что будет нелегко, но я к этому готова. Это мой личный проект, моя попытка построить мост между нашими мирами.

Я надеюсь, что Дневник поможет мне стать лучшей матерью для Лёни. Я хочу и добьюсь того, чтобы он почувствовал мою любовь и безопасность окружающего мира.

Лёня заслуживает того, чтобы его приняли таким, какой он есть.

Когда-то я помогла сама себе — некрасивой девочке, обиженной на весь свет. Смогла выбраться из деревни и своих комплексов. И я предприму всё, чтобы вытащить и его.

Андрей сказал, что нужно научиться доверять Лёне. Наверное, Андрей прав.

Мой первый вывод: нужно научиться доверять ребёнку, он должен получить собственный опыт.

Часть 2.

Анна и Андрей. Конфликт

«Неизбежные разногласия могут стать мостом к глубокому пониманию».

Руми

Глава 3

У Анны и Лёни постепенно вырабатывался свой режим дня, они привыкали друг к другу. После завтрака и утренних домашних дел старались совершать прогулки по району, с каждым днём забираясь всё дальше. Мальчик изучал окружающую обстановку. Анна комментировала всё, что встречалось на их пути. Она словно делала волшебные зарисовки: рассказывала о каждом виде транспорта, что следовал мимо; разъясняла, для чего служит та или иная машина, каков смысл работы светофора, почему прилетают и улетают птицы… Доносила доступным для ребёнка языком информацию о процессах фотосинтеза, чтобы мальчик понимал, почему трава зелёная, и знал, что листья живые и внутри них, как и в людях, чего только не происходит. Анна верила в то, что это работает и её сыну будет легче жить; что все эти рассказы непременно отложатся в его голове. К удивлению, у неё получалось описывать всё вокруг красиво и детально.

Барьер, установленный Лёней, всё ещё было нелегко преодолеть. Чаще ребёнок вёл себя неуверенно и пугался, особенно в присутствии большого количества людей. Но Анна замечала, что с каждым днём его доверие к ней растёт.

Однажды они осмелились зайти чуть дальше — в соседний двор. Здесь обнаружили большую песочницу, где дети строили замки и рыли каналы. На зелёной лужайке, чуть поодаль, умиротворённо лежал огромный рыжий кот — этакий добродушный толстяк. Его шерсть цвета пенки на капучино переливалась под солнечными лучами.

Лёня остановился как вкопанный и уставился на животное. Анна, заметив интерес сына, предложила подойти поближе. Она допускала, что мальчик ещё не имел дела с братьями нашими меньшими, и не представляла, как он отреагирует. Но интуитивно догадалась, что это может стать важным для него шагом.

Они подошли, и кот перекатился на спине с одного бока на другой, лениво задрав лапы, приветствуя незнакомцев. Анна присела и протянула к нему руку, чтобы показать сыну, что мурлыка дружелюбен и вовсе не опасен. Кот зажмурился от удовольствия и замурчал.

— Смотри, Лёня: он добрый, — тихо сказала Анна.

Лёня словно забыл обо всём на свете. Некоторое время он наблюдал за котом, потом очень осторожно протянул руку. Рыжий подставил голову под ладонь мальчика и мягко лизнул пальцы. Лицо ребёнка озарилось удивлением и радостью.

Анна с трудом сдерживала слёзы. Это было нечто большее, чем просто встреча с уличным котом, — в этот миг Лёня шагнул навстречу незнакомому и страшному для него миру.

Вдруг рыжий баловень встал и деликатно подтолкнул носом руку Лёни, как бы приглашая к игре. Мальчик впервые за долгое время улыбнулся и несмело погладил кота по спине.

Анна до самого вечера снова и снова прокручивала в голове картинку, как Лёня трогает кота. Что он увидел в этом животном? Она не знала и в то же время чувствовала, что не хочет забывать сцену на лужайке. Возможно, это та ниточка, которая поможет ей вытащить сына из его мира.

Она решила уговорить мужа завести котёнка.

— Анна, ну ты же знаешь, что у меня аллергия! — Андрей начинал злиться, но супруга продолжала настаивать.

— Аллергия у тебя была в детстве. А вдруг она давно прошла?

— Давай не будем проверять. И вообще, я не хочу грязи и запаха в доме! И точка! — подытожил Андрей.

С животными у него была связана своя история: отец примерно через год после того, как ушёл от них, подарил сыну британца. Счастью Андрея не было предела, но длилось это недолго… К утру у мальчика полились сопли, ему стало трудно дышать. Мать лечила насморк почти неделю, но Андрюше становилось только хуже. И всю неделю мама ругала отца за то, что все его подарки сыну — только во вред; уверяла его, что им ничего от него не нужно. И тогда они отнесли котёнка в ближайший зоомагазин. Андрей сам сдал его продавцу и посадил в клетку. Папа потом долго ещё извинялся, а Андрюша так же долго плакал по ночам. Была ли то аллергия или просто так совпало — неизвестно, но экспериментировать он больше не был готов.

Анна расстроилась.

— Мы могли бы всё же попробовать и в случае чего вернуть котёнка, — упорствовала она, убеждённая, что муж преувеличивает.

— Попробовать… Ну-ну. А как только Лёня привыкнет к нему, отдадим? Уверена, что это будет хорошим опытом? — возразил Андрей. — Давай пока отложим. Мы ещё слишком мало знаем о сыне. Если он так отреагировал на животное, то вы можете ходить на площадку и там с ним играть. Это же явно местный кот, кого-то из соседей. Я с вами схожу как-нибудь, посмотрю на реакцию Лёни.

— Серьёзно? Ты сходишь с нами? — удивилась Анна.

— Да! — едва не крикнул Андрей раздражённо. — Я же сказал!

* * *

Дневник Анны

Каждый день с Лёней — это как новая страница книги, полной загадок.

Я учусь быть терпеливой, но меня не отпускает тревога. Я оцениваю каждый свой шаг, каждое слово, пытаясь быть опорой для сына, маяком в его бескрайнем море. Но это так сложно — быть маяком. Особенно когда сама время от времени теряюсь в темноте.

Когда Лёня коснулся кота, он будто проснулся, очнулся, ожил. Так жаль, что у Андрея аллергия на кошек.

Лёню можно вытащить из самого себя, нужно только найти способ.

* * *

Сон Лёни

Огромная площадка с чёрно-белыми квадратами, как шахматная доска. Чтобы вернуться в моё Королевство, нужно сделать ход. Я шагаю и попадаю на чёрный квадрат. Пол подо мной проваливается, и я лечу в бездну. Холодно, свистит в ушах, темно. Я лечу и цепляюсь за всё, что попадается: какие-то камни, деревяшки, тряпки… Мне удаётся за что-то ухватиться, и я выбираюсь… Каждый раз в новом месте. Сейчас это старая большая квартира. Шторка рвётся под моим весом — оказывается, в бездне я уцепился за неё.

Почему я тут? И где это — тут? Почему я не попал в своё Королевство?

В комнате стоит большая кровать и детская кроватка. Рядом злой мужик орёт на тётю. Она сжимается и прикрывает лицо руками, как я, когда мне страшно.

И мне страшно.

Дядька хватает деревянную табуретку и замахивается. Я вскрикиваю и падаю на пол, чтобы залезть под кровать, но табуретка летит в стену и с треском разваливается. В детской кроватке громко плачет ребёнок. Это плачу я?

Мне мокро.

Я просыпаюсь от своих криков и вскакиваю на кровати. Сердце бьётся так быстро, что мне трудно дышать. По лицу бегут слёзы, я сижу на мокрой постели.

Это я так много наплакал? Я не понимаю, потому что темно. Мне очень страшно. Хочется закричать, но не получается.

* * *

Первый кошмар у Лёни случился примерно через полтора месяца после усыновления, под утро, когда ночная тьма уступала место рассвету…

Тишину разрушили странные, нехарактерные для ночи звуки — всхлипы, чередующиеся с завываниями. Анна вскочила с кровати с неприятным предчувствием.

Андрей протёр глаза и непонимающе уставился на супругу:

— А? Что? Ты куда?

— Лёня там! Я к нему!

Анна надела пеньюар и бросилась в детскую.

Лёня сидел на краю кровати, раскачиваясь так сильно, что Анна испугалась: не дай бог, ударится головой о стену. Лицо мальчика было залито слезами, пальчики крепко сжаты в кулачки, челюсти плотно стиснуты, как будто он пытался удержать крик в себе. Но это удавалось с трудом. Лёня мычал и выл, дёргая головой и жмуря глаза.

— Что случилось, малыш?

Анна подавила порыв по-матерински обнять сжавшегося пружиной сына. «Нельзя к нему прикасаться!» — напомнила она себе. Женщина уже знала, что прикосновения лишь сильнее взбудоражат нервную систему ребёнка и приведут к протесту. Она должна сохранять спокойствие и излучать его, даже не испытывая на самом деле.

Анна села к сыну на кровать и почувствовала, что постель мокрая.

«Ну вот, ещё и это. Восьмилетний мальчик с такой детской проблемой. Ещё один „сюрприз“ от приёмного сына. И что с этим прикажете делать?» Она огорчённо вздохнула, пересела на сухое место и закачалась в такт сыну.

Анна не хотела казаться слишком навязчивой, но она прекрасно знала, что важнее всего быть рядом, пока мальчик не успокоится. Просто находиться в комнате — показать, что он не один. И почему-то Анне захотелось скопировать его движения, настроиться на одну с ним волну.

Колебания двух тел постепенно замедлялись, и Анна уже не боялась, что Лёня ударится. В голову закралась мысль, что хорошо бы загородить стену подушками или мягким бортиком, какие бывают у кроваток для малышей.

«Нужно было сразу купить диванчик».

— Всё хорошо, Лёня. Тебе показалось. Это твой дом, твоя комната.

Она разрывалась между желанием обнять сына и страхом посеять в нём панику. Быть может, он ощутит её объятия как прикосновение раскалённого железа? Но до чего же хочется погладить его по волосам и прижать к сердцу, шепча, что мама рядом… Да что же такое ему приснилось?

Лёня, пусть и медленно, но продолжал раскачиваться. Анна делала то же самое, тихонько рассказывая первое, что приходило на ум, напоминая, чем они занимались днём. Она держала долгие паузы между словами, давая ему возможность осмыслить их. Лунный свет скользил по полу детской, настороженно обходя две синхронно движущиеся тени: маленькую и большую.

Дыхание мальчика успокоилось. Он замер, чуть-чуть наклонившись в сторону Анны, прислушиваясь к её невозмутимому голосу. Затем, заметно расслабившись, разжал челюсти, расправил затёкшие пальцы и вытер щёки тыльными сторонами ладоней. Окончательно придя в норму, поднялся с кровати и стоял послушно, пока Анна меняла бельё. Так же послушно переодел трусики и лёг спать.

Анна находилась в комнате, пока он не уснул. Она боялась, что сын снова чего-то испугается и истерика повторится. Его веки подрагивали, но вскоре замерли, и Лёня засопел.

— Ну что там? — сонно поинтересовался Андрей, когда Анна вернулась в супружескую постель.

— Ему что-то приснилось. Он описался. Мычал.

— Я слышал.

Анна уткнулась в плечо мужа и всхлипнула, давая волю пережитым эмоциям при супруге.

— Не плачь. Давай спать.

* * *

Недели пролетали, едва начавшись. Лето залило Москву солнцем и духотой.

День ото дня связь между Лёней и Анной крепла.

В один из дней, ожидая, пока Лёня закончит рассматривать одуванчик, Анна захотела понять, что интересного он там видит.

Она присела рядом и уставилась на растение. Обычный одуванчик. Пробился из-под бетонного бордюра.

Как смог он прорасти навстречу солнцу назло бетону? Это какой же жаждой жизни надо обладать!..

Чем дольше она смотрела, тем больше деталей подмечала: какой же красивый у него центр — насыщенно-жёлтый, густой и сочный, словно медовая капля. А лепестки расходятся, образуя идеальный круг! Под порывом лёгкого ветерка одуванчик слегка покачивался, его лепестки колыхались, создавая иллюзию живого, трепещущего огонька.

Казалось, цветок будто дышит, живёт своей маленькой, но полной смысла жизнью.

Анна училась доверять сыну и его восприятию мира. Теперь вся её жизнь, все её дни, мысли и чувства были целиком посвящены Лёне. Она уже была знакома со всеми его странностями, приноровилась к ним, и они больше не пугали её так, как раньше.

А вот что удручало, так это ночные кошмары мальчика: она пока не понимала, что ему снится и почему страшные сны регулярно его мучают.

Беспокоили и отношения с мужем, которые продолжали ухудшаться. У Анны не оставалось на супруга ни сил, ни энергии — часто она даже не успевала приготовить ужин.

Андрей нечасто общался с семьёй — пропадал на работе, на встречах и семинарах.

Он настаивал на доверительных и свободных отношениях, говорил о важности личного пространства и отдыхе друг от друга. Раньше такую же свободолюбивую Анну это не сильно напрягало — ей было чем заняться: она ездила в редакцию, посещала салоны красоты, ходила на выставки, которые муж терпеть не мог. Но сейчас, когда её жизнь была заполнена исключительно общением с Лёней, Анна чувствовала себя оторванной от действительности и от Андрея. Ей нечего было противопоставить рассказам о новых людях, интересных собеседниках и поездках в соседние города.

Картинка идеальной семьи разваливалась на глазах — как пазл, случайно сброшенный со стола на пол.

— Где был? — поинтересовалась Анна.

Муж вернулся с работы поздно, но ей всё равно не удалось накрыть стол к его приходу. Теперь она суетливо раскладывала приборы.

— Анна! Ты же знаешь, я не люблю, когда мне задают этот вопрос, — поморщился Андрей раздражённо. — И я совсем не голоден, давай просто перекусим. Салат есть у нас какой-нибудь?

— Ну что… что плохого в этом вопросе? — вспыхнула Анна, доставая из холодильника огурцы и помидоры.

Она устала за день, а весь вечер перед её глазами стояла картина того, как Лёня сегодня впервые повёл её к той детской площадке, где месяц назад они гладили кота. Анна сразу сообразила, что сын ищет знакомое животное. Они вместе искали Рыжика под всеми кустами. И это было так волшебно, так по-настоящему…

— Я просто пыталась начать беседу. Я могла бы рассказать о Лёне, но ты же ругаешься, когда я говорю о нас. Хочешь, чтобы я слушала только тебя.

— Прости, Анна. Похоже, ты права. Почему-то я воспринимаю этот вопрос как контроль, а ты прекрасно знаешь, как я к этому отношусь.

Андрей и сам понимал, что вспылил на пустом месте. Им стало непросто находить общий язык. Одно дело, когда оба активно проводили день, а по вечерам делились впечатлениями, и совсем другое, когда погружённая в изучение «особенностей» Лёни жена отодвинула его на второй план.

Семейная традиция — Анна встречает его по вечерам нарядная, с накрытым столом и в домашних туфлях — осталась в прошлом. Андрей стал частенько ужинать в ресторанах. Партнёров, друзей и просто знакомых, готовых составить компанию, в его окружении было в избытке. От них он получал и внимание, и общение без контроля и каких бы то ни было манипуляций. Получал лёгкость и свободу, к которым тяготел. И с каждым днём ему всё сложнее становилось возвращаться в семью, к проблемам и заботам. И… к разговорам о Лёне.

— Да не контролирую я. Мы можем просто поговорить? Расскажи, как прошёл твой вечер, чем занимался, — попыталась смягчить напряжение Анна.

На самом деле она слукавила. Анна всё чаще задавалась вопросом, где и с кем муж проводит вечера. Гадала, почему его перестало тянуть домой. Гадкий червячок под названием «ревность» оживился и поднял голову в её душе.

— Поужинали с коллегой, с куратором по дальневосточному проекту. Интересная женщина! Про Дальний Восток рассказывала, — начал было Андрей, но осёкся, сообразив, что зря вообще это ляпнул.

Анна стукнула тарелкой по столу так сильно, что та лишь чудом не разбилась.

— Ты считаешь… считаешь нормальным вот так водить женщин по ресторанам, пока я с ребёнком сижу? — прошипела она, презирая себя за эту сцену.

— А в чём, собственно, дело? Я ж не на свидания хожу, а с коллегой общаюсь. И тебе, кстати, тоже не запрещаю. Разве мы не об этом договаривались изначально? Забыла? Доверие, свобода, личное пространство.

Злость извергла Анну из-за стола, как вулкан лаву. Едва не уронив стул, она начала нервно расхаживать от стола к холодильнику и обратно.

— Знаешь, это было нормально, когда я вела аналогичный образ жизни. Раньше. Когда мы пересекались за ужином, чтобы поделиться и обсудить это. А ещё могли вместе сходить куда-нибудь. Где только не побывали! А теперь я заперта здесь, в квартире. Ах да, ещё на набережной под окном, — язвительно выплюнула женщина.

— Ох, Аня… — Андрей несмело попытался вклиниться в гневный монолог супруги.

— Я не А-аня! — Ненавистное детское имя стало последней каплей. Обида вкупе с накопленной усталостью и переживаниями вылилась вместе со слезами.

— Прости. Анна. Я не понимаю, чем ты недовольна. Я даю всё, что ты пожелаешь. Хочешь — работаешь, хотя у тебя нет такой необходимости. Хочешь — отдыхаешь. Захотела ребёнка — взяли Лёню. Всё для тебя. Что не так?

Анна зарычала, как тигрица, защищающая своего детёныша. Чего-чего, а вот упрёков в сторону Лёни она просто не потерпит. В этот момент женщина осознала, насколько сильно любит приёмного сына и как далеко готова зайти, чтобы защитить его.

— Ты на что это намекаешь? — Вопрос её прозвучал с каким-то звериным шипением.

Андрей нервно поднялся из-за стола и демонстративно отодвинул стул с противным скрипом. Таким же противным, как и их конфликт.

— Да ни на что. Ну хватит! Аппетита больше нет! Я лягу спать в зале.

* * *

Анна всю ночь проворочалась в одинокой кровати, слушая, как муж так же мается на диване.

Второй раз они спали раздельно. В первый и до этого единственный они поссорились из-за его мамы. Та пришла в гости к невестке через неделю после свадьбы учить, как надо обустраивать быт. Анна, тогда ещё совсем молодая, воспитанная без матери, восприняла в штыки заботу свекрови и нагрубила.

Супруги тогда здорово повздорили. Андрей объяснил Анне, что значит для него мать и что спорить с ней совсем необязательно. По его твёрдому убеждению, незачем вообще что-либо доказывать. Пусть каждый человек верит в свою правду и живёт счастливо. Все имеют право на свою позицию.

Ночь прошла в тяжёлых раздумьях…

…Лёня кричал неистово, отчаянно. Он бегал по дому, не в силах выдержать напряжение.

Анна швырнула в раковину тарелку с сырной нарезкой, которую несла на стол, и бросилась на крик.

Андрей сидел на диване и тряс головой, пытаясь прийти в себя и понять, что случилось.

— А-а-андре-е-ей!

— Что там… Где Лёня?.. — Поведение ребёнка вогнало мужчину в ступор. — Что с ним? Он никогда так себя не вёл! Просто от кошмара он обычно просыпается и мычит, а тут кричит… Это что-то другое. — Андрей зачем-то начал аккуратно убирать с дивана постельное белье, хотя не имел обыкновения этого делать. Его руки слегка дрожали, а пододеяльник никак не складывался.

— Без понятия, — бросила на ходу Анна.

Она догнала Лёню и инстинктивно стиснула в объятиях, но мальчик закричал ещё истошнее. Анна растерянно отпустила его и теперь просто трусила следом, не понимая, что делать. Она боялась, что Лёня может обо что-то удариться: утреннее солнце ещё не успело разогнать ночную тьму.

Лёня кричал и бегал так, будто его преследовали монстры. Он бесцельно метался из одной комнаты в другую: по коридору, в кухню и снова к туалету… В коридоре споткнулся о своё одеялко, запутался, упал, но моментально вскочил и побежал дальше. Анна подхватила упавшее одеяло и кинула на кровать.

— Анна, оставь его, — сказал наконец-то пришедший в себя Андрей.

— Надо что-то делать. Что-то делать. — Анна, как заведённая, преследовала сына, не в силах остановиться. — Мы не должны так сильно его расстраивать. Это всё ты со своими упрёками! Лёня, стой!