Особенные сны

Директриса, в попытках отвлечь гостью от мыслей о Лёне без умолку рассказывала о других воспитанниках, о том, что их учреждение одно из лучших и его маленькие обитатели в большинстве своём здоровые. И что после выпуска многие неплохо устраиваются в жизни, обучаются каким-то нужным профессиям и заводят семьи. Но её рассказы Анна пропускала мимо ушей, оставаясь погружённой в их с Лёней молчаливый мир. Этот человечек сильно напоминал ей её саму, и она намеревалась подарить ему столько любви и заботы, сколько он сможет вместить.

— Необязательно решать прямо сейчас… — сказал Андрей, поглядывая на дверь.

Анна догадалась, что он спешит на работу и ему всё равно, какой будет ребёнок, главное — чтобы вопрос решился немедленно или потом, когда у него будет на это время.

— …Мы можем взять тайм-аут, подумать, — подтвердил мысли жены Андрей, потянув её за локоть к двери.

— Мы возьмём Лёню! — твёрдо сказала Анна. — Нечего думать!

Андрей взглянул на жену. Её ровная осанка говорила о том, что супруга настроена безапелляционно. Он не любил конфликтов и всегда отмалчивался, даже если чем-то был недоволен.

«Что ж, — подумал Андрей, — пусть берёт. Все равно есть „пробный“ период. Через неделю сама начнёт жаловаться и вернёт ребёнка в детдом. Его это не убьёт — ему вообще, похоже, без разницы, кто его окружает и где он находится».

— Хорошо, я подготовлю документы… И вот мой совет: раз уж его забираете, то… Мы хотели осенью передать Лёню в коррекционный интернат, но с учётом изменившейся ситуации подумайте о школе через годик. Дайте ребёнку время привыкнуть к новой жизни. Как я уже говорила, из всего персонала он принял только Валентину. Чуть что, бежал к ней. Наладьте с приёмным сыном отношения, проконсультируйтесь со специалистами, подготовьте методики, приложите максимум усилий для его адаптации. Я напишу вам все рекомендации и передам вместе с документами, историей болезни и заключением психиатра, который мальчика осматривал.

Бумажная волокита должна была занять пару недель, а пока Андрей был рад поскорее уйти отсюда и вернуться на работу. Он даже не повёз жену домой — пока директриса снимала копии с документов, вызвал такси.

* * *

Анна хотела порадовать приёмного сына и сделать для него запоминающимся их первый совместный день дома. За две недели она завершила ремонт в одной из комнат: поменяла обои на голубые со звёздами, заказала новую интересную мебель, светильники, спортивный уголок, ковры, постеры, игрушки и необходимую на первое время одежду. Украсила коридор по пути в комнату шарами и гирляндами. А для себя накупила кучу книг о том, как воспитывать детей с задержкой развития. Прочитала их и чувствовала себя готовой к трудностям.

Андрей оставался ко всему этому безучастным. Чем бы жена ни тешилась, лишь бы не мешала. Он был уверен, что она быстро устанет от сложного мальчика и потребует поменять его на нормального и все эти книги и вещи дружно отправятся на свалку.

С утра в день приезда сына Анна нажарила блинчиков, хотя раньше ужасно не любила их готовить, предпочитая покупать готовые. Она сгорала от нетерпения.

— Анна-а-а! Встречай! — раздалось долгожданное с порога.

— Бегу!

Лёня солдатиком стоял возле Андрея. Казалось, мальчика не интересовало ничто, кроме руки неряшливой женщины, за которую он держался.

— Это няня Валентина, она за Лёней ухаживала… в том учреждении, где он жил, — поперхнулся Андрей. Слово «детдом» никак не вязалось с его семьёй. — Она помогла привезти его. Возьми мальчика, а я закажу машину для неё.

— Огромное вам спасибо за помощь! — поблагодарила Анна и переключила своё внимание на ребёнка, присев на корточки: — Лёнечка, это твой новый дом. Пойдём, покажу твою комнату.

Мальчик не шелохнулся. Няня с усилием оторвала от себя его руку и вручила её, безвольную и поникшую, Анне:

— Иди с мамой, а меня воронята ждут, — ласково сказала ему и потом посмотрела на Анну: — Да поможет вам бог.

— Ничего, освоится, — неуверенно произнесла новоиспечённая мама, убеждая в этом скорее саму себя.

— Ах да! Он любит пластмассовыми буквами играть, я их в рюкзак его положила, — обернулась няня. — Не отбирайте: для него это важно.

Директриса предупреждала, что лучше избегать тактильного контакта хотя бы первое время, и Анна не рискнула прикоснуться к мальчику. Но как снять с него жилетку и ботинки?

— Лёня, нужно раздеться и надеть тапочки. Ты умеешь сам переодеваться?

Лёня спокойно снял жилетку и обувь, сунул ноги в тапочки, не глядя на них, и пошёл за новой мамой, не проявив никакого интереса ни к шарикам, ни к гирляндам.

В комнате он сел на кровать, достал из рюкзака буквы и начал сосредоточенно перебирать их. На лежащий рядом домашний спортивный костюмчик он даже не взглянул. Анна купила его пару дней назад и несколько раз перекладывала — то на кресло, то на кровать, гадая, где он скорее бросится Лёне в глаза. Она читала, что такие, как Лёня, детки живут по собственному порядку, не любят указаний и планов, поэтому и хотела, чтобы сын сам решал, когда и во что ему переодеться и во что играть. Повсюду были яркие пластмассовые игрушки и более нейтральных цветов мягкие — Анна собиралась понаблюдать за сыном и постепенно заменять их на подобные тем, которым он отдаст предпочтение.

Анна показала ему санузел и кухню и оставила в комнате осваиваться.

* * *

Андрей пришёл домой рано, но их с Анной новообретённый ребёнок уже спал. Анна за ужином сообщила, что Лёня целый день был послушным, что она его накормила и отвела в ванную помыться. Мальчик не сопротивлялся, делал всё, что ему говорили: сам натирался мочалкой и закрывал глаза, позволяя Анне смыть с волос шампунь. Но отказался чистить зубы.

— Никто в детстве не любит чистить зубы, — бросил на это Андрей.

— Когда привыкнет к нам, представим его нашим друзьям, — строила Анна планы.

Она за день никаких «особенных» проблем с Лёней не усмотрела и потому была в хорошем настроении. Слова директора детдома ей казались преувеличенными.

«Он не разговаривает, не общается, не играет, самостоятельно в туалет ходить только недавно научился. Такие дети — бремя. Мы планируем отдать его в спецшколу, и для передачи в семью он точно не подходит».

— …И Ларису Антоновну надо будет позвать! — продолжала Анна с предвкушением. — Устроим праздник!

— С мамой пока не стоит торопиться, — остановил её прагматичный Андрей. — Да и вообще, давай пока не будем загадывать. Всё-таки Лёне сначала надо привыкнуть к нам.

Он не хотел знакомить приёмыша с матерью и друзьями, потому что всё ещё был уверен, что мальчишка даст жене жару и она от него откажется. В отличие он Анны, он всерьёз воспринял предупреждение директрисы. А то, что Лёня был сегодня спокоен и послушен, — так это просто потому, что оказался в незнакомой обстановке. Так что этот день вообще ни о чём не говорил и ничего не обещал. Да и мама уже успела высказаться… «Из детдома? Да лучше б собаку завели!»

— Хорошо, — согласилась Анна.

Этот безмятежный ужин стал первым и последним спокойным семейным вечером для семейной четы.

А потом… потом всё пошло кувырком.

Глава 2

По утрам Анна заходила в комнату Лёни, чтобы разбудить его. Чаще всего он уже не спал, а стоял и смотрел в окно.

— Доброе утро, Лёня, — мягко говорила она.

Но ребёнок не реагировал, продолжая созерцать пейзаж. Анна вставала рядышком и пыталась проследить за его взглядом, разгадать, что его так заинтересовало. Какой-то куст? Птичье гнездо? Качели? Пятно на окне? Иногда она позволяла себе верить, что угадывала.

Из квартиры в новостройке на набережной открывался вид на мерцающие воды реки и дорожку, по которой то и дело прогуливались и совершали утренние пробежки люди. Голубая артерия, плавно извиваясь среди городских пейзажей, серебрилась на солнце, а прохожие наслаждались первыми лучами тепла.

Каждый раз Анна ожидала застать сына одетым в домашний костюм, но Лёне было всё равно, во что одеваться, и неважно, где лежит этот костюм: в кресле, на кровати или в шкафу. Анна протягивала ему футболку и шорты, и Лёня смиренно влезал в них, не выказывая каких-либо эмоций.

После Анна вела Лёню в ванную — он сам не проявлял инициативы и в уходе за собой. Анна клала перед ним ярко-синюю щётку и начинала чистить зубы, надеясь, что Лёня последует её примеру. Но он стоял истуканом, и Анну каждый раз это расстраивало.

Потом Анна пыталась вложить щётку ему в руку. Изредка он даже брал её и продолжал стоять, разглядывая этот непонятный предмет так, будто видел первый раз в жизни. Анна мягко направляла его руку ко рту, но Лёня сопротивлялся — его рука враз будто каменела.

«Тихо, Анна! — успокаивала она себя. — Наступит день, когда даже не придётся напоминать ему об этом».

Следующим испытанием становился завтрак. Впрочем, как и обед, и ужин. Первое время Анна думала, что не угадывает пристрастий мальчика. Или вообще невкусно готовит. Пока наконец не поняла, что Лёня в принципе безразличен к еде. И если не проконтролировать, то и не вспомнит, не придёт на кухню. Ел Лёня механически — всё, что ему предлагали. Затем молча уходил обратно в комнату и часами гладил пластиковые кубики, мячики и свои драгоценные буквы. К игрушкам, подобранным по возрасту, он не проявлял никакого интереса и до всех этих новомодных конструкторов даже не дотрагивался.

Хорошо, если Анна успевала проследить за тем, чтобы сын оделся. В их семье существовало негласное правило: к столу приходить в опрятном виде. Красивая, идеальная семья за идеальным столом — это была инициатива Анны, в своё время поддержанная Андреем.

Лёня вносил некоторую сумятицу в установленный порядок, из-за чего Анна постоянно нервничала.

В наблюдении за ребёнком день пролетал, не успев начаться. Еда, уборка, Лёня, снова еда, снова Лёня. Сходить за покупками, попытаться поработать, уложить Лёню… Анна выбилась из устоявшегося графика и часто не управлялась с делами к вечеру.

— Привет. — Андрей пришёл с работы и с удивлением уставился на ненакрытый стол. — А где… ужин?

— Ой! Прости, прости… — Анна захлопала ящиками на кухне. — Плов готов, сейчас. Сейчас подам! Я пыталась перед сном Лёне зубы почистить. Лёг так. Ну как можно жить с нечищеными зубами? — Рука с безупречным маникюром дрогнула, и вилка недовольно звякнула об стол.

На самом деле зубы сына меньше всего беспокоили Анну, просто с этой не поддающейся ей ситуации начинался и заканчивался каждый день, и неспособность победить Анну угнетала, выбивала из колеи, портила настроение и лишала уверенности в себе. При этом Лёня сам мылся, одевался, даже если приходилось говорить ему, что нужно это сделать, и мелкие пуговицы мог застегнуть. И лишь чистка зубов стала каким-то странным барьером, который Анна не могла ни разрушить, ни обойти.

Анна читала, что у особенных детей могут быть такие проблемы — одно занятие способно вызывать полное безразличие, или затруднения, или даже истерику. Лёня же не истерил, просто держал щётку и ничего не делал. Анна переживала: вдруг у него заболят зубы? А как водить его к стоматологу?

Директор детдома на отдельном листе выписала все, что вызывало у Лёни стресс, но про чистку зубов в нём ничего не было, зато в этом списке упоминалась стрижка. В детском доме Лёню стригла няня Валя, но волосы уже отросли. Анна не представляла, как вести сына к парикмахеру, но надеялась как-то справиться с этим.

— Да не суетись! Как по мне, ты слишком большое значение придаёшь несущественным мелочам. Да кто в детстве любил зубы-то чистить? Не хочет, так и не мучай ребёнка. Вырастет — сам будет это делать. Без напоминания.

Андрей не признался, но он тоже не жаловал эту процедуру с детства, потому что вот так же чистить зубы его заставляла мать. А он не чистил ей назло.

— Да дело не в том, что он не хочет. Он как будто не понимает, как это делать. Ты же видишь: за столом у него проблем нет. Руки моет сам. А зубы — ни в какую! И меня это пугает. — Нож нервно звякнул о стол вслед за вилкой.

— Мы же знали, что он особенный. Не переживай, всё наладится. — Андрей успокаивающе погладил руку жены. — Прогресс будет. Он совсем не глупый.

«Откуда тебе знать, если ты толком с Лёней не видишься», — с раздражением подумала Анна.

С недавнего времени они почему-то перестали обсуждать, как прошёл день у Андрея. Но с этим она разберётся позже.

* * *

Лёня с Анной гуляли по весенней набережной. Анну радовало, что квартира располагается на четвёртом этаже: с лифтом Лёня не дружил. Несмотря на все уговоры, он вставал перед ним — и сдвинуть его с места было невозможно.

Набережную густо засадили грушевыми деревьями с уже пробуждавшимися светло-зелёными листочками, ветер ворошил лёгкий аромат весны: запах разносимой шмелями пыльцы, сладкой ваты, мокрого асфальта — всё это поднимало настроение. Анна с удовольствием открывала для сына новый мир в надежде, что он полюбит город так же, как и она, пусть даже в пределах набережной. Ещё больше она надеялась, что однажды Лёня будет качаться на качелях и бегать с другими ребятами. Пока же детскую площадку они обходили стороной.

Сперва сын вёл себя нервно и неуверенно, пугался каждого шороха. Мальчик избегал смотреть на прохожих, сверля взглядом землю под ногами.

Чем страшнее ему становилось, тем дальше он отходил от Анны. Нелюдимый мальчик, привыкший справляться со своими страхами в одиночку. А Анна ждала, когда он подойдёт ближе, и не сводила с него глаз, боясь потерять…

Постепенно она увеличивала дистанцию прогулок, позволяя Лёне двигаться в удобном для него темпе. Всё чаще он останавливался, чтобы рассмотреть цветы, растущие в тротуарных щелях, и Анна давала ему время на эти исследования. Она мягко разговаривала с ним, когда он нервничал, веря, что тот её слушает.

Лёня всегда делал остановку напротив пекарни — вдохнуть аромат сдобных круассанов, пробуждающий аппетит и вызывающий журчание в животе. Лёня редко испытывал голод, запахи из столовой в детском доме его не привлекали. Но завтрак по утрам и эта пекарня — это нечто другое. Он стоял подолгу, словно желая попробовать выпечку, но наотрез отказывался заходить в кондитерскую.

С каждым последующим выходом Лёня всё больше осваивался. Его стали чаще привлекать новые объекты и запахи, и, случалось, он разглядывал людей.

Лёня приноравливался к реальному миру и ближе подходил к Анне, позволяя стать своей спутницей. Когда мальчик в первый раз взял её за руку, она запнулась, вмиг забыв, про что рассказывала. Вдруг померещилось? Вдруг это ошибка? Преддверие истерики…

А потом счастливо улыбнулась. Он был готов открыться ей, и это прикосновение — знак доверия и принятия. Дистанция стала для него лишней.

Когда-то, лет десять назад, тогда ещё не муж, а просто новый знакомый, Андрей удивил Анну: позвонил утром в выходной и попросил составить ему компанию на несколько дней. Не зная, куда её везут, девушка мучилась догадками. Даже уже стоя в очереди в аэропорту, не сразу поняла, что они едут в Токио. Зато догадалась, для чего Андрею понадобился её загранпаспорт за месяц до этого. Для неё это было первое большое путешествие.

Под цветущей сакурой в замке Химэдзи Анна получила предложение стать женой. Этого мгновения ей никогда не забыть! Любуясь местной архитектурой, она отвлеклась на то, чтобы смахнуть с волос и плеч розовые лепестки, а обернувшись, увидела перед собой белую коробочку с кольцом. Оно было в цвет упаковки, если так можно сказать о глянцевом металле, — дорогое, изумительно белое золото! Андрей с улыбкой смотрел подруге в глаза. Она поняла всё без слов и подала руку, чтобы он надел кольцо на палец. Порыв ветра в момент их поцелуя ещё больше усилил вихрь розовых лепестков сакуры. Даже в клипах на самые романтичные песни Анна не представляла кадра красивее. После этого они отправились в ближайший храм и купили талисманы на удачу. Японский красный лоскут продолжает лежать в кармане её сумки. С тех пор сакура для Анны стала олицетворением счастья.

Но восторг от прикосновения Лёни вызвал куда больше эмоций, да простят её Токио и сакура. Тепло разлилось по всему телу прямо от сердца. Анне казалось, что в этот миг нет ничего значительнее её любви к ребёнку, и сама весна, что окружала их, есть результат проявленной нежности. Женщина хотела подарить ему этот мир; хотела, чтобы Лёня улыбался, смеялся, крепко обнимал её. Ах, прижать бы его к себе! Она обязательно этого добьётся однажды!

Если б не лёгкая вязаная шапочка, то Анна бы точно не удержалась и погладила сына по его непослушным вихрам.

Такое вот маленькое, но огромное достижение.

Освоив прогулки, Анна осмелилась сходить с Лёней в магазин за свечами для торта и за сладостями к столу.

Лёня уже месяц жил с ними, и Анна с Андреем решили устроить маленький семейный праздник — посидеть втроём и отметить эту дату. Никого больше не пригласили — до сих пор не понимали поведения Лёни и опасались его реакции на других людей.

Лариса Антоновна тоже пока не изъявляла желания увидеться с появившимся внуком.

Зная мать, Андрей предполагал, что через какое-то время она смирится. Возможно, к тому времени и Лёне будет проще контактировать с новыми людьми в его окружении.

Анна собрала все двенадцать пластмассовых букв — сын болезненно реагировал на потерю даже одной из них — и рассовала их по карманам детской курточки. Интересно, куда делись остальные? Другие ребята из приюта отняли или сломали?

Мальчик уже знал, что это означало выход из дома, и начал раскачиваться, успокаивая себя.

— Мы просто погуляем, — приговаривала Анна, зашнуровывая сыну кроссовки.

До магазина Анна повела ребёнка кружным путём, через уже знакомую набережную, чтобы тот успокоился.

Вот и супермаркет, ближайший к ним. Лёня пусть и робко, но всё-таки зашёл в него, несколько минут предварительно постояв перед автоматическими дверьми и наблюдая, как они работают.

Она осторожно, но уверенно вела Лёню по магазину. Вернее, Анна шла, а мальчик еле переставлял ноги, держа дистанцию. Как всегда, когда чего-то боялся.

В магазине от обилия звуков и ароматов ребёнок растерялся. Голоса покупателей, музыка в динамиках и треск кассовых аппаратов перегрузили сознание Лёни. Дыхание сбивалось, он то и дело судорожно открывал рот, как рыбка на берегу.

Анна завела плавную беседу, описывая всё, что они покупают и видят на полках.

— Лёня, это огурцы. Они хрустящие и свежие, — говорила она. — А этот пар сохраняет свежими лук и укроп. Вот тут лежат творог и йогурты. Давай посмотрим молоко и масло? У нас закончилось молоко для блинчиков. Ты мой помощник, будем вместе их готовить.

Под совместной готовкой Анна подразумевала лишь присутствие сына на кухне. Но иногда тот проявлял инициативу и начинал орудовать венчиком, когда тесто в кастрюле уже и так было размешано. Мальчик заглядывал вглубь ёмкости, будто искал что-то в бежевой густой жидкости, а венчиком работал так медленно, словно исполнял особый ритуал или же медитировал. Анна поглядывала на него, затаив дыхание, и не отвлекала, сколько бы времени ни занимала его «помощь». Спустя пятнадцать или двадцать минут он с безучастным видом садился на табурет, возвращаясь к своим любимым буквам.

Анна рассказывала ему, как покупатели выбирают продукты и какие бренды предпочитают. Она не была уверена, что её слова проникают сквозь молчаливую броню сына, но старалась успокоить его хотя бы голосом, а заодно поделиться знаниями.

Лёня резко замер возле стеллажа с соками и стал разглядывать яркие пачки. Он по очереди брал одну упаковку за другой, гладил их и аккуратно ставил обратно в том же порядке, в каком они и стояли.

— Это соки, — объяснила Анна, не поняв смысла его действий. — Они бывают из натуральных фруктов, а есть те, в которых намешаны различные добавки. Такие соки неполезны. А лучше всего варить дома компот. Как я делаю. Тебе нравятся мои компоты?

* * *

Лёня

В магазине много шума и света, и я пугаюсь… и ныряю в своё Королевство. Попадаю в гости к Маленькому принцу. Он рад мне и протягивает коробочку, в которой живёт его барашек. Я трогаю и тут вижу много коробочек.

Они холодные и гладкие. Такие разноцветные. Интересно, кто прячется в этих коробочках? Читаю, что написано…

Не помню, как научился читать. Кажется, всегда умел. Я прочитал все книги в детском доме. По нескольку раз. Многие читал и не понимал, про что они. Это те, которые взрослые. Особенно медицинская книга с красивым названием «Энциклопедия».

Наверное, я научился сам, когда няня Валя подарила мне буквы. Они всегда со мной. Я люблю их. Они часть меня и моего Королевства, связь между нами. У каждой свой цвет. Я выкладываю их по настроению, как будто записываю то, что видел и узнал. Хорошие образы проникают в моё Королевство, и оно становится интереснее, появляется новая магия, новые друзья.

Я прочитал, как приручить дракона, и приручил себе своё облако. Оно стало моим верным драконом, и я могу летать по Королевству.

С Маленьким принцем я тоже дружу, хотя он часто грустный.

— Это соки. Они бывают из натуральных фруктов, а есть те, в которых намешаны различные добавки. Такие соки неполезны. А лучше всего варить дома компот. Как я делаю. Тебе нравятся мои компоты? — слышу я и вместо Маленького принца вижу Анну.

«Сок „Добрый“. Восстановленный. Осветлённый. Для питания детей».

Я не всё понимаю. Почему сок добрый? К кому он добрый? «Моя семья». Я не знаю, какой сок пью по утрам. Разве это важно? В коробочках не барашек, а жаль. Было бы интересно.

* * *

По случаю семейного праздника Андрей вернулся из офиса пораньше. Анна ждала его в своём любимом серебряном платье с блёстками. С появлением Лёни оно продолжало лежать в шкафу. Выйти в нём повода так и не представилось.

Андрей привёз торт с шоколадными мишками. Анна заказала его на сайте той самой соседней пекарни. Она верила, что со временем они с Лёней смогут попить там чаю с пирожными. Но пока Лёня боялся в неё заходить. И пекарня стала неким рубежом, который нужно преодолеть.

Лёня уже не нервничал при виде Андрея — принял его как часть своей новой жизни. Анна с утра объяснила мальчику, что у них праздник. Сложно было судить, понял ли её сын, однако он сам вышел из спальни и сел за стол, услышав звонок в дверь.

Анна положила Лёне на тарелку мясо и пюре и пододвинула поближе два блюда с салатами. Он равнодушно съел содержимое своей тарелки, а к салатам не притронулся.

— Ну а теперь приступим к самому приятному, — объявила Анна. — Андрей, зажигай свечку!

— Слушаюсь!

— Давайте загадывать желания, — предложила Анна, но вдруг осеклась…

Лёня внезапно приподнялся на стуле и поднёс одну из букв к пламени. Мальчик заворожённо воззрился на огонь, плавящий пластик и подбирающийся к пальцам. Взрослые не сразу успели среагировать, настолько движения были стремительны.

— Лёня-я-я!!! — закричала Анна и стукнула сына по руке. Буква упала, испуганно проскакала по столу и рухнула на пол.

Ребёнок закачался на стуле. Ещё чуть-чуть — и упадёт.

— Мальчик мой, прости, дай я твою ладошку посмотрю. — Анна бросилась к сыну. — Надо руку под холодную воду опустить и пантенолом помазать!

Лёня выдернул руку, замычал упрямо и замотал головой.

— Тебе же больно! — переживала Анна. — Разреши помочь!

Но Лёня сжал руки между коленок и продолжил раскачиваться.

— Анна, оставь его, — негромко, но твёрдо сказал Андрей, беря ситуацию под контроль. Надо было разделить паникующую жену и погружённого в себя ребёнка.

Он поднял букву, подул на неё, продемонстрировал Лёне и направился в детскую. Мальчик встал и пошёл за отцом.

Анна осталась сидеть на месте. Было непонятно, насколько Лёне больно, да и больно ли вообще. Сумеет ли Андрей обработать ожог? Почему сын как будто не чувствует боли? Или она себя накрутила, и пламя не успело добраться до пальцев?