Легенды трех королевств. В объятиях твоей ненависти

Полуденница одета в белое, почти прозрачное лёгкое платье, которое обнажает её плечи, грудь, линию до пупка, подчёркивая хрупкость и одновременно опасность её облика. Чёрные глаза королевы горят так, словно она вот‑вот накинется на меня, как хищник на свою добычу, в них пляшет смесь любопытства и решимости.

— Одинокие, богатые и сильные мужчины в моём королевстве скорее исключение, чем правило. Вчера ты произвёл настоящий фурор, — отмечает королева, делая небольшой глотки вина из своего прозрачного бокала, — страже пришлось силой разгонять девушек на их рабочие места.

— Рад, что сумел развлечь их, — отвечаю я, стараясь скрыть за небрежностью внутреннее напряжение.

— Не только их, — кокетливо говорит она и смотрит на меня своим свирепым взглядом, в котором мелькает нечто большее, чем простая игра.

— Но и тебя? — уверенно заявляю я, позволяя себе долю дерзости.

— Меня? Думаешь, что меня всё ещё можно чем‑то развлечь или удивить?

— Раз ты так стараешься привлечь моё внимание, — произношу я и провожу взглядом от макушки до талии королевы, отмечая каждую деталь её образа, — то, полагаю, что определённое впечатление я всё‑таки произвёл.

— Мальчишка, — шипит она, и в этом слове слышится не столько гнев, сколько ностальгия по тем временам, когда я действительно был мальчишкой, — не припоминаю, чтобы раньше ты был таким дерзким.

— Ну, теперь я король сразу двух королевств и могу себе это позволить, чего не скажешь о тебе…

— Не перегибай палку, король Дан, — предостерегает она меня, и я понимаю, что это её черта, которую лучше не переступать.

— Я понял, – смиренно отвечаю я, чтобы избежать ненужного мне конфликта, – если начистоту, для чего я здесь? Вряд ли ты и твоя сестра хотели просто повидаться со мной.

— Ты прав. У каждой из нас есть свои цели. Наверняка ты слышал, что в последнее время мы не особо ладим, наши решения, как бы это сказать, разнятся, будто мы смотрим на одно и то же небо, но видим разные звёзды.

— И ты хочешь, чтобы я поддержал тебя, не так ли?

— Мне бы этого очень хотелось, но, видя тебя, я понимаю, что ты слишком правильный и честный. Мои методы могут показаться тебе неправильными, нечестными, быть может, даже жестокими, но для меня они единственно верные.

— Но тем не менее ты говоришь мне об этом. Зачем?

— Я уверена в своей безоговорочной правоте и открыто считаю, что именно я должна принимать любое решение, касающееся государства, вне зависимости от мнения моей сестры, – дерзко заявляет она таким тоном, будто уже заполучила то, о чем только мечтает, – однако есть кое‑что ещё. Я хочу это заполучить, но только ты можешь дать мне это.

— И что же это? – заинтересованно спрашиваю я и опираюсь на стол локтями, чтобы быть ближе к своей собеседнице.

— Я разузнала, что у бабушки твоей погибшей жены была достаточно занятная книга. Для тебя она, возможно, не представляет особой ценности, однако для меня она была бы крайне полезна. Я хочу её, – заявляет Полуденница, смотря на меня своим греховным и властным взглядом.

— Книга? — удивлённо переспрашиваю я, не веря тому, что только что услышал.

— Книга, ты всё верно понял.

— И чем же она так сильно заинтересовала тебя?

— С одной стороны, в ней нет ничего необычного, просто сборник ведьмовских рассказов, переписанных чьей‑то дрожащей рукой. С другой, книга может оказаться источником некоторых забытых ритуалов, которыми я интересуюсь. Я хочу взглянуть на неё. Может быть, на деле всё окажется куда проще, и эта книга - пустышка. Но если слухи подтвердятся, она бы пригодилась мне.

— Ничего не слышал о книге, про которую ты говоришь, но если она действительно интересна тебе, думаю, мы сможем договориться… – произношу я нарочито нагло и многообещающе.

— Отлично, – улыбается она, – и помни, что я первая спросила о ней.

— Разумеется, — отвечаю я, под стать своей собеседнице, позволяя лёгкой улыбке скользнуть по губам.

— Ну ладно, что это мы всё обо мне и обо мне. Что насчёт тебя, молодой король, уже обжился на новом месте? – отодвинув свою тарелку с завтраком интересуется королева.

— Не думаю, — отвечаю я и мотаю головой, словно сам себе подтверждаю то, что только что сказал.

— Хм… Что не так? Говорят, земли Маркуса плодородны, богаты на урожай, к тому же есть прямой доступ к морю, чего не скажешь о моём королевстве.

— Земля, люди - всё действительно прекрасно, однако я не чувствую себя там как дома. Думаю, мы с Вардом скоро отплывём обратно в Кроунтаун, там моё истинное место.

— Что ж, согласна, нет места лучше дома.

— Я надеялся, что мы обсудим наши будущие договорённости касательно вашего невмешательства, – уточняю я то, что действительно волнует меня, – Сейнтхилл теперь открыт для ведьм, но нужно понимать, что это всё ещё земля верующих, которым нужно много времени, чтобы принять тот факт, что теперь они будут жить бок о бок с одарёнными.

— Или проклятыми, как они считают… – злобно шипит Полуденница.

— Так что скажешь: я могу рассчитывать на тебя? Быть уверенным, что ты не нападёшь первой, чтобы захватить территорию Сейнтхилла?

— Охотники всё ещё существуют и никуда не делись. Мои сёстры могут дать отпор, но противостоять им всё ещё очень трудно: их вера - это оружие ненависти, отточенное веками.

— Несмотря на то что это не ответ, я буду воспринимать твои слова как позитивное решение. У нас с тобой и твоей сестрой всё складывалось неплохо до этого момента — пусть так и будет.

— Во благо, — отвечает Полуденница и даёт понять, что она закончила, потому что сказала мне всё, что хотела.

Она вежливо покидает меня, оставив наедине с самим собой и с гулкой тишиной, которая вдруг становится почти осязаемой. Что ж, не прошло и суток, а я уже узнал о её истинных мотивах пригласить меня сюда. Книга Гекаты. Если ею интересуется королева ведьм, значит, это достаточно ценный предмет или опасный. Комнату Гекаты, как и покои Агнии, я не трогал и никому не позволял заходить туда и что‑либо менять в убранстве: пусть всё остаётся таким, каким было при них. Должно быть, книга, если она всё‑таки существует, всё ещё находится во дворце. Но при чём тут Геката? Мои прежние опасения на её счёт лишь набирают обороты, эта женщина была не так проста, как хотела казаться.

Ровно в полночь, когда наступает время правления Полуночницы, начинается приветственный бал, организованный в честь моего визита. Я не могу не отметить, что замок королев представляет собой настоящее произведение искусства: чёрные и белые полотна ткани гармонично смешиваются с чистым золотом и серебром, создавая иллюзию вечного равновесия между светом и тьмой. Изысканные убранства и предметы искусства украшают каждую комнату замка, превращая его в лабиринт. Всё кажется мне достаточно сдержанным, но при этом уместным и чрезвычайно прекрасным, словно каждый предмет здесь поставлен не случайно, а с глубоким смыслом.

Я иду один, мне не нужна компания, и я этому несказанно рад. В этом королевстве более толерантно относятся к старым традициям и устоям: ведьмы открыты ко всему новому и неизведанному, и в этом их безоговорочное преимущество, их сила, их независимость и свобода ото всех и вся. Войдя в главный зал, я ловлю на себе голодные взгляды его обитателей. Глаза придворных дам наполнены любопытством, жадностью и едва сдерживаемого желания. Каждая женщина, находящаяся здесь, беспрекословно прекрасна, но ни одна из них не может затмить мою маленькую принцессу, чей образ до сих пор живёт в каждом ударе моего сердца.

Я неспешно прохожу и беру для себя бокал вина. Последние несколько месяцев я часто пью, но только так я могу хотя бы немного приглушить ту боль, что разъедает меня изнутри. Я нахожусь в одиночестве чуть меньше, чем мне того хотелось бы. Полуночница предстаёт перед своими подданными и уверенными, рассекающими шагами идёт в мою сторону, будто сама ночь прокладывает ей путь.

— Король Дан, — плавно, словно звук колыбельной, произносит она и слегка склоняет голову, позволяя тьме на мгновение окутать нас обоих.

— Королева, — отвечаю я и делаю ответный поклон, чувствуя, как воздух вокруг становится тяжелее.

— Рада видеть тебя, мой друг, — говорит она и плавно касается указательным пальцем своего подбородка, будто взвешивая каждое слово.

Я знаком с Полуночницей достаточно давно. Моя мать была её подругой, и именно она помогала мне обучиться контролировать свой дым и развить его. Мы никогда не были близки настолько, чтобы считаться друзьями, но точно испытывали симпатию друг к другу, ту особую связь, что рождается между теми, кто видел слишком много.

Полуночница за многие года практически не изменилась. Высокая, при этом крайне тощая и бледная женщина с угольно‑чёрными волосами, длина которых доходит до её пят, и глазами цвета луны прямо сейчас стоит напротив меня и устало улыбается улыбкой, в которой читается вся тяжесть её веков. Голову моей старой приятельницы украшает серебряная диадема с изображением полумесяца, холодная и величественная. Чёрное тонкое и струящееся платье превосходно гармонирует с серебряными элементами вышивки, будто создано из самих звезд. Королева, правящая в ночи, была и остаётся воплощением ночных кошмаров и героиней самых страшных сказок, однако я никогда не видел в ней злодейку. Скорее девушку, которую вынудили ею стать, на плечи которой возложили ношу, неподъёмную для любого.

— Ты выглядишь уставшей, — говорю я, — у тебя всё в порядке?

— Я бы так не сказала… — многозначно говорит Полуночница и, беря меня за локоть, отводит в сторону, подальше от любопытных глаз и жадных ушей.

— Проблема в твоей сестре, не так ли? – спрашиваю у нее я.

— В которой из многих? — загадочно, в своём стиле, отвечает мне королева, но в её глазах мелькает тень настоящей боли.

— Ты ведь знаешь, кого я имею в виду, — отвечаю я.

— Она моя семья, я буду любить и защищать её несмотря ни на что, но да, ты прав. Моя кровь доставляет мне много проблем в последнее время, – произносит мелодично, словно песню, королева ночи, – я слабею, король Дан. С каждым днём всё больше и больше, будто сама ночь отказывается от меня.

— Я могу как‑то помочь тебе? — встревоженно интересуюсь я, чувствуя, на сколько ей сейчас тяжело.

— Да, — говорит Полуночница и делает небольшой глоток из своего бокала, словно набираясь смелости для следующих слов, — не отдавай ей книгу, о которой она просит.

— Книгу Гекаты… – дважды за день я слышу упоминание об этой вещи.

— Именно. Что бы она ни предлагала тебе, не отдавай её. Соври, что не знаешь, где она, и сожги, как только найдёшь, – произносит Полуночница и облокачивается на небольшой высокий столик, стоявший рядом с нами.

— Прошу, расскажи мне, почему какая‑то книга так важна для вас?

— Прости, Дан, я не могу рассказать тебе всего. Это тайна, которую мы поклялись сохранить, и клятва эта крепче любого железа.

— Ты знала Гекату, не так ли? – в лоб спрашиваю то, что действительно волнует меня.

— Не только я… — многозначно отвечает мне королева.

— Кем она была? В последнее время я всё чаще сомневаюсь в том, что знал о ней всё, что следовало бы.

— Ты знал о ней не больше, чем она позволила тебе, мальчишка… – отвечает она и заразительный смех раздается из ее уст.

— Она была ведьмой?

— Этого я тебе тоже не могу рассказать, – настороженно отвечает королева, – пойми же, тайна, которую я храню, гораздо старше тебя и любого из королей. Мы с сестрой поклялись на крови, что сохраним в секрете всё то, что может навредить нам. Даже если бы я захотела, связывающие чары не позволят сказать мне ни слова.

— Если я сожгу книгу, это поможет тебе?

— Увы, моя судьба уже предрешена, – без сожаления, но все с той же улыбкой отвечает Полуночница.

— Твои слова заставляют меня нервничать. Прошу, если есть что‑то, о чём я должен знать, скажи или хотя бы намекни мне об этом сейчас.

— Я приготовила тебе небольшой подарок, думаю, ты сможешь оценить его по достоинству, – с гордостью произносит слишком тихо королева ночи, – он поможет тебе с решением любого вопроса, связанного с моей сестрой.

— Подарок? – удивляюсь я.

— Именно, – кивает утвердительно Полуночница, – терпение, мой друг, скоро ты его получишь. Уверена, что не разочарую тебя.

— Мне неудобно от того, что я прибыл с пустыми руками… Если бы я знал о твоём подарке, то приготовил бы что‑то и для тебя.

— Сожги книгу. Это будет лучшим подарком для всех трёх королевств.

— Даю слово, что она не попадёт в руки к твоей сестре…

— Не обещай того, в чём не уверен, – строго говорит мне она, – но постарайся, чтобы именно так и было.

— Сделаю всё, что в моих силах, – обещаю ей я.

— Как поживает твой друг Вард? – неожиданно интересуется королева ночи моим братом, я был уверен, что она давным давно забыла о нем.

— Он в порядке, приглядывает за спокойствием в Сейтхилле, пока я здесь.

— Прекрасно иметь кого‑то, кому можешь доверять… – с ощутимой тоской и грустью произносит королева.

— Это правда. Мой брат - единственный, в ком я могу быть уверен.

— Пусть так и будет, – касается моего плеча Полуночница и слегка похлопывает, – прошу простить меня, Дан, я должна успеть сделать ещё несколько важных дел, прежде чем моя сестра вступит в своё время. Мне нужно торопиться.

— Был рад повидать тебя, королева…

— И я тебя, молодой король, — сделав небольшую паузу, она всё же решается сказать то, о чём раздумывала, смотря на меня с той особой проницательностью, — твой дым никогда не обманет тебя: доверься ему, и он приведёт тебя к тому, что ты так жаждешь отыскать.

— Постой, прошу… — кричу я ей вслед, но лишь одним своим взглядом она останавливает меня и даёт понять, что сказала всё, что могла.

Последние слова королевы ночи врезаются копьями в мой разум и возрождают в нем надежду. Двойных смыслов тут быть не может, единственное, чего я желаю – это найти Агнию. Полуночница была знакома с моим дымом, но он никогда не подпускал ее или любую из ведьм близко. Она знала, как я могу им управлять и обучала меня этому, но никогда не делала этого сама, даже не пыталась после того, как он несколько раз обжег ее до костей. Если допустить, что королева ночи права, это означает лишь одно. Мои чувства были настоящими и правдивыми, принцесса не умерла. Агния жива.

Глава 15

Глава 15.

Агния.

Звуки музыки из бального зала доносятся даже сюда, в самое дальнее крыло замка, будто далёкий, призрачный шёпот праздника, чуждого и почти враждебного этой глухой тишине. Спальни тружениц располагаются на первом этаже, в небольшой пристройке, словно стыдливо отступив от главного великолепия. Здесь же, глубоко под землёй, прячутся прачечная и кухня. Всего таких спален около десяти: тесных, пропитанных запахом сырости и плесени. Комнаты для прислуги классом повыше раскиданы по разным частям замка, точно знаки отличия, распределённые в зависимости от обязанностей и милости королев.

Наша старшая дама не раз предлагала мне повышение. Я любезно отказывалась, прикрываясь привычной ложью: мол, боюсь людей и солнечного света, а потому работа в прачечной, в полумраке и среди вечно влажных простыней, подходит мне как нельзя лучше. На деле же быть на виду у королев или их приближённых означало бы подвергать себя ежедневной опасности, словно добровольно встать на линию огня, зная, что рано или поздно стрела найдёт свою цель.

Начало весны в этом году выдалось на редкость холодным и дождливым, таким угрюмым, что казалось, будто осень не ушла, а лишь затаилась, выжидая удобный момент, чтобы снова наброситься на мир. Холодный ночной воздух витает в комнате, пробираясь сквозь щели, и заставляет меня глубже погрузиться под изрядно потрёпанное одеяло. Скрип кроватей то и дело разносится по спальне, давая понять, что замёрзла не только я.

Поджав ноги, я закрываю глаза и пытаюсь уснуть, но сон не идёт. Мне нужно собрать все свои силы и смелость. Я решила, что откладывать неизбежное не имеет смысла. Завтра я убью короля Дана, и если судьба будет ко мне хоть чуточку благосклонна, попытаюсь сбежать из королевства ведьм, добраться до Сейнтхилла и выжить. Мысль эта звучит в голове, как приговор и как надежда одновременно.

Я попросила свою начальницу дать мне возможность побороть страхи. На завтра именно меня назначили разнести чистое бельё по замку. За месячное жалование я подговорила придворную служанку убрать сегодня ночью все полотенца из покоев молодого короля. Под предлогом их отсутствия я попаду внутрь его комнаты и проткну сердце Дана его же клинком. Если всё получится, у меня будет не больше десяти минут, чтобы сбежать из замка через прачечную и броситься в сторону Сейнтхилла через лес. В лучшем случае меня не поймают, в худшем - завтра я умру вместе с ним. Единственное, о чём я буду жалеть, так это о том, что не попрощалась с тётушками и сёстрами. Я буду скучать по ним. Даже по Маргарет, с её вечной ворчливостью и железной твёрдостью, которая когда‑то казалась мне жестокостью, а теперь - единственной настоящей опорой. Я закрываю глаза и погружаюсь в сон со сладким предвкушением завтрашнего дня.

С самого утра меня не покидает чувство страха, липкого и холодного. Одно дело умереть вместе с ним, и совсем другое, если он выживет, а меня казнят. Тогда всё, что я делала до этого, окажется напрасным, превратится в пыль, которую развеет первый же ветер. Я прячу клинок в сапог, ощущая его тяжесть. Беру с собой сумку, которую приготовила с вечера и теплую шерстяную накидку.

Спрятав вещи для побега в горе грязного белья, я переодеваюсь в придворную форму. Воротник простого белого платья с чёрным передником давит на горло, словно петля, ещё не затянутая, но уже обещающая удушье. Рукава кажутся слишком тесными, они будто сжимают мои руки, принуждая держать их слишком близко к телу, лишая свободы даже в малейшем движении. Ловлю себя на мысли, что последний год я провела в льняной рубашке до пола, подхваченной бечёвкой на талии, простой, удобной, почти невидимой. Возможно, именно поэтому это девичье платье, аккуратное и правильное, кажется мне сейчас таким неудобным, будто чужая кожа, которую приходится носить против воли.

Я замечаю двоих стражей около дверей и понимаю, что неумолимо приближаюсь к покоям короля Дана. Спрятавшись за тележкой с бельём, достаю кинжал из сапога и прячу его между складками полотенец. Сердце бьётся бешено, так, что пульсация крови отдаётся в виски, а внутри живота всё скручивается в огромный колючий шар, впивающийся в рёбра. Делаю медленный выдох, пытаясь унять дрожь, и направляюсь прямо к своей цели.

— Добрый день, — произношу дрожащим голосом и встречаюсь взглядом с одним из стражников, — меня попросили принести чистые полотенца для короля, позволите мне пройти и оставить их?

— Как раз вовремя, — бормочет один из них и с прищуром разглядывает меня, будто пытается вспомнить, где видел раньше, — мы раньше не встречались?

— Не думаю, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и в этот миг узнаю в нём того самого мужчину, что тащил меня по подземелью в день свадьбы, когда мир раскололся на «до» и «после», — простите, мне нужно торопиться, у меня ещё много работы.

— Пропусти её, пока эта ведьма тебя окончательно не заколдовала, — шутит второй, и я стараюсь изобразить на лице подобие улыбки, лёгкой, ничего не значащей, такой, какую носят все служанки, чтобы оставаться невидимыми.

Стражник открывает дверь, и я захожу внутрь. Мои глаза бегло ищут силуэт, но его нигде нет. Я двигаюсь по комнате медленно и бесшумно, словно кошка, ощупывая взглядом каждый уголок в поисках угрозы. Мне не может так не повезти, он точно должен быть здесь. Дойдя почти до конца комнаты, я растерянно останавливаюсь от резкого медового аромата, который пронзает мой нос и беспощадно заполняет лёгкие, пробуждая воспоминания, от которых хочется кричать.

— Наконец‑то, — слышу я голос, который доводит меня до головокружения, лишает воли и заставляет колени подгибаться, — принеси сюда.

Не поднимая головы, словно околдованная, я следую на звук его голоса. Молодой король лежит в ванне, наполненной горячей водой. Лёгкие, но при этом жаркие облака пара заполнили всю небольшую комнату. Голова раскалывается от мыслей, от лихорадочного поиска единственно верного движения, того, что позволит нанести удар точно, не промахнуться и не оказаться пойманной. У меня всего одна попытка. От страха хочется отказаться от этой затеи и просто уйти, убежать, пока не поздно, спрятаться в своей прачечной и притвориться, что ничего этого не было.

Я аккуратно кладу полотенца на стул, стоящий около ванны, и слышу звуки брызг воды, раздающиеся прямо за моей спиной. Он что, хочет, чтобы я увидела его голым? Это абсурд, нелепая игра, в которой я не хочу участвовать.

— Не подашь мне полотенце? — обращается ко мне молодой король, и сердце вновь начинает предательски сжиматься в груди, будто само противится тому, что я собираюсь сделать.

Я не могу позволить себе быть слабой и глупой. Я усвоила этот урок дважды и заплатила слишком дорого за каждую из своих ошибок. Я беру верхнее полотенце, то, в котором спрятан кинжал, и поворачиваюсь к нему лицом. Лишь на мгновение замираю, позволяя себе увидеть его целиком, а потом поднимаю глаза. Мокрый, голый и беззащитный, король Дан стоит напротив меня и, кажется, сам не верит тому, что видит. Его взгляд тянется ко мне и касается самого сердца, проникая глубже любого клинка. Вопреки моим ожиданиям, в глазах моего супруга нет злости, страха или гнева. Он смотрит на меня как на самый желанный подарок, с любовью, радостью и восхищением, будто я единственное, что имеет смысл в его мире.

— Агния… — шёпотом произносит он, лишая меня прежней уверенности, и это одно слово звучит как приговор, как обещание, как проклятие, — ты…

Ещё до того, как мой супруг успевает закончить фразу, плавным и скользящим движением я достаю клинок, откидываю в сторону полотенца и вонзаю его прямо в грудь Дану. Слезы льются из моих глаз, горячие и горькие, как только я вижу струйку крови, появляющуюся на месте удара. Я всё ещё держусь за рукоять, но не могу заставить себя протолкнуть острие глубже. Поднимаю глаза на Дана и вижу, как уже знакомая мне самодовольная улыбка начинает медленно, но уверенно расползаться по его лицу, будто он знал, что это случится, и ждал этого момента.

Руки начинают трястись, как и всё моё тело, превращаясь в дрожащую, беспомощную оболочку. Дан пытается сделать шаг навстречу мне, не обращая внимания на клинок, который плавно входит в его грудь, продвигаясь всё ближе к сердцу, будто сталь подчиняется не моей воле, а его молчаливому приказу. В страхе я отпускаю ручку своего орудия и отступаю назад. Дан делает ещё один шаг и с глухим грохотом падает на пол. Его глаза закрыты, кровь начинает плавно растекаться по каменному полу, а вместе с ней и его дым - тот самый, что всегда казался мне частью его души. Этого я не учла. Дым окутывает своего хозяина, бережно обволакивает его и скрывает от моих глаз, словно защищая то, что я пыталась уничтожить.

Мне нужно бежать прямо сейчас. Как только стражники заметят дым, они тут же поймут, что происходит что‑то неладное. Выбегаю из ванной, а затем и из покоев короля.

— Всего доброго, — торопясь, говорю я стражникам и спешу к тележке с бельём.

Они не отвечают мне, но, проходя мимо, я замечаю их вопросительные гримасы, застывшие между подозрением и равнодушием. Пожалуйста, только не заходите в покои короля, молюсь я про себя. Дайте мне ещё немного времени. Я бросаю тележку за углом и начинаю бежать, лишь изредка переходя на шаг, когда замечаю кого‑то из придворных.

Добравшись до прачечной, я хватаю сумку, накидку и спешу к задней двери, которая ведёт прямо к выходу в сторону леса.

— Куда‑то торопишься? — слышу я за спиной голос своей начальницы, резкий и требовательный, как удар хлыста.

— Да, простите, я узнала, что моя бабушка заболела, мне нужно срочно бежать, — лгу я ей, стараясь спрятать дрожащие руки за накидкой, чтобы она не увидела, как сильно меня трясёт.

— Мэри, почему ты даже не предупредила меня? — злится она, и в её голосе слышится не столько обида, сколько уязвлённое самолюбие.

— Простите, мне правда нужно спешить, обещаю, что всё отработаю…

— Постой‑ка, ты же говорила, что ты сирота… — настороженно говорит она и делает несколько шагов назад, словно готовится напасть на меня или, наоборот, сбежать, если почувствует угрозу.

— Будет лучше, если вы отпустите меня, — спокойным и уверенным голосом произношу я, давая понять, что я могу защищаться, что во мне есть сила, которую лучше не испытывать.

— Что ты сделала? — испуганно спрашивает она, и в её глазах мелькает настоящий ужас, не передо мной, а перед тем, что неизбежно последует за моим побегом.

— Вам лучше этого не знать, — отвечаю я, смотря прямо ей в глаза, не отводя взгляда, потому что сейчас любая слабость может стоить мне жизни.