Полная версия
Планета Мелания
Лана Варнавская
Планета Мелания
Глава
Оглавление
СЕРИЯ ЛЕГЕНДЫ О КОСМОСЕ
КНИГА 1
Планета Мелания
Предисловие
Глава 1. Жизнь.
Глава 2. Тайна волос.
Глава 3. Нана.
Глава 4. День Лила.
Глава 5. Знаменательная встреча.
Глава 6. Неизвестность.
Глава 7. Переезд.
Глава 8. Сны
Глава 9. Перерождение.
Глава 10. Обет или свадьба.
Глава 11. Торги и последствия.
Глава 12. Вступительные экзамены.
Глава 13. Скоротечное венчание.
Глава 14. Начало обучения.
Глава 15. Глаза в глаза.
Глава 15. Ревность.
Глава 16. Объяснения.
Глава 17. Император
Глава 18. Огненная студентка
Глава 19. Исследования
Глава 20. Второй год: Крах и огонь
Глава 21. Третий год: Тогометадд
Глава 22. Как крадут чужое
Глава 23. Бабочки.
Глава 24. Предательство
Глава 25. И снова бабочки
Глава 26. Синхронизация магии
Глава 27. Первое нападение
Глава 28. Выпускные экзамены.
Глава 29. Они вместе
Глава 30. Опубликование исследований.
Глава 31. Кража.
Глава 32. Пытки
Глава 33. Ритуал.
Эпилог
СЕРИЯ ЛЕГЕНДЫ О КОСМОСЕ
Благодарности:
Я хочу сказать огромное спасибо вам, дорогие читатели. Когда я начинала писать свою первую книгу, это был всего лишь эксперимент — проба пера, попытка рассказать историю, которая жила где‑то внутри меня. Я выложила книгу для вас и забыла про нее на несколько лет. Я и представить не могла, что она найдёт такой живой отклик в ваших сердцах, когда увидела ваши отзывы. Да, я новичок и мне еще многому учится.
Ваши отзывы стали для меня настоящим источником вдохновения. Именно благодаря вашей поддержке и искреннему интересу я решилась продолжить эту историю — и так рождается целая серия книг.
Спасибо за то, что поверили в меня ещё тогда, когда я сама в себя не до конца верила. Спасибо за эмоции, которые вы написали. Эта серия — во многом ваша заслуга.
С благодарностью и теплом, я.
КНИГА 1Планета МеланияПредисловие
Этот мир расположен на самой окраине галактики — в зоне, где звёздные потоки ослабевают, а космические бури бушуют с особой яростью. Его орбита необычна: планета вращается под острым углом, из‑за чего сезоны сменяются непредсказуемо, а погодные явления достигают чудовищной силы.
Меланы — гуманоидная раса, приспособившаяся к жизни в экстремальных условиях. Их кожа чуть плотнее человеческой, а обмен веществ ускорен, чтобы противостоять холоду на больших высотах.
Над плотными слоями облаков, на головокружительной высоте, возвышаются гигантские скальные массивы — естественные крепости, ставшие домом для меланов. Эти скалы пронизаны пещерами и гротами, которые поколениями расширялись и обустраивались.
Статус мелана напрямую определял на какой высоте его жилище:
Император и его свита обитали на самых высоких пиках, почти теряющихся в верхних слоях атмосферы. Их резиденции — это целые дворцовые комплексы, высеченные в монолитных скалах.
Знать и высокопоставленные чиновники жили на средних уровнях — их жилища отличались сложной архитектурой и искусными украшениями.
Ремесленники и торговцы занимали более низкие уровни, где облака были плотнее, а видимость хуже.
Подмастерья и рабы ютились у самого основания скал, в зоне постоянных туманов и сырости, где облака сливались с землёй.
Иерархия меланов также отражалась во внешности — в цвете волос:
Серебристо‑белые — исключительная привилегия императора и его ближайших родственников. Этот цвет считался божественным знаком.
Светло‑пепельные — признак высшей аристократии и ближайших советников императора.
Серо‑стальные — цвет высокопоставленных военных и чиновников.
Тёмно‑серые — принадлежность к среднему классу: купцам, инженерам, учёным.
Чёрные — метка низших слоёв общества: подмастерьев, слуг и рабов. Этот цвет ассоциировался с землёй и тяжёлым трудом.
Меланы — народ изобретателей и инженеров. Несмотря на суровые условия, они добились впечатляющих технологических успехов:
создали летающие машины — аппараты на паровом и магическом топливе, способные противостоять сильнейшим ветрам;
разработали системы связи через световые сигналы и ретрансляторы на скалах;
освоили добычу редких минералов в труднодоступных горных расщелинах;
научились использовать энергию гроз для питания некоторых механизмов.
Однако их главная проблема оставалась нерешённой: любая попытка построить наземные сооружения за пределами естественных скальных укрытий заканчивалась провалом. Ураганные ветры, кислотные дожди и землетрясения разрушали даже самые прочные конструкции. Поэтому меланы были вынуждены оставаться в своих горных крепостях.
Помимо меланов, планету населяла другая раса — авергены. Они внешне напоминали людей, но их тела были причудливо изменены: части конечностей, головы или туловища заменялись животными аналогами.
Авергены делились на два подвида:
Высшие авергены - больше похожи на людей, обладают развитым интеллектом. Их животные черты (клыки, когти, чешуя, рога) выражены умеренно. Крайне агрессивны, воинственны, стремятся к расширению территорий. Умеют планировать, строить стратегии, использовать примитивное оружие. Считают меланов своими главными врагами и мечтают захватить их горные крепости.
Низшие авергены - практически полностью утратили человеческий облик, напоминая огромных зверей. Действуют исключительно на основе инстинктов: охота, защита территории, размножение. Подчиняются высшим авергенам, выполняя роль живой силы в войнах.
Авергены живут под землёй, создавая огромные сети туннелей и лабиринтов. Их подземные города — это:
многоярусные пещеры с естественными залами;
разветвлённые ходы, иногда достигающие глубин в несколько километров;
системы пещерных озёр и рек, используемых для орошения грибных плантаций (основной источник пищи).
Главная цель высших авергенов — завоевать горы, где живут меланы. Причины этого стремления:
нехватка ресурсов в подземных городах;
желание обрести новые территории для расширения популяции;
давняя вражда, уходящая корнями в древнюю историю планеты;
зависть к технологиям меланов и их доступу к небесным ресурсам.
Мир суров не только к меланам, но и ко всем его обитателям:
Ветры — могут достигать скорости 200 км/ч, срывая неосторожных со скал.
Кислотные дожди — разъедают металл и камень, вынуждая меланов постоянно ремонтировать жилища.
Грозы — электрические разряды здесь мощнее, чем на других планетах, иногда поражая летательные аппараты.
Животные — на планете обитают удивительные и опасные создания: крылатые хищники, охотящиеся на летательные машины; гигантские черви, прорывающие туннели и угрожающие подземным городам авергенов; светящиеся ночные твари, нападающие стаями.
Этот мир — место постоянной борьбы: меланы сражаются со стихией, авергены — за место под солнцем (или, точнее, среди облаков), а природа проверяет на прочность всех, кто осмелится назвать эту планету домом.
Глава 1. Жизнь.
Я выросла в семье сапожника и ткачихи — в маленьком домике на первой параллели, где стены были тонкими, а зимой сквозь щели задувал ледяной ветер, от которого даже шерстяные одеяла не спасали. Всю жизнь мои родители работали не покладая рук — с первыми лучами солнца и до самой темноты, пока последние отблески заката не гасли за скалами. Папа стучал молотком, сшивал кожи, чинил подошвы, а мама перебирала нити, ткала грубые полотна, из которых потом шили одежду для таких же, как мы.
У меня есть два чудесных братика. Старший брат Вер — крепкий, серьёзный, уже сейчас плечистый, как взрослый мужчина. Он, как главный продолжатель рода, перенимает всё у папы. «Когда меня не станет, — говорит отец, — Вер должен будет вас накормить, защитить, удержать семью на ногах». Вер кивает, хмурит брови и старается изо всех сил — учится всему, что знает отец, запоминает хитрости ремесла, будто на плечах уже лежит вся тяжесть будущего.
Младший брат Лил — совсем другой. Лёгкий, весёлый, с глазами, полными чудес. Он напевает мелодии, которых никто никогда не слышал, и говорит, что они приходят к нему во сне. Мы с мамой только переглядываемся, удивляясь, откуда у ребёнка такие звуки в голове.
Я училась и у папы, и у мамы — и шить, и чинить обувь, и разбираться в нитках, в коже, в том, как сделать так, чтобы вещь служила долго. Но во мне всегда была жажда знаний — неутолимая, жгучая. Я читала всё, что попадалось под руку: обрывки газет, старые афиши, потрёпанные брошюры. И я стала единственной с нашей параллели улицы, кто выучился в школе и пошёл работать библиотекарем.
В будние дни я работала в библиотеке и наслаждалась книгами — вдыхала запах старых страниц, водила пальцами по тиснению на корешках, погружалась в истории, которые уносили меня далеко от узких улиц первой параллели. В выходные я помогала маме и папе — перебирала нитки, подшивала края, чинила обувь, мыла полы, носила воду из колодца.
Я мечтала поступить в университет и стать учёным. Но университет был доступен только меланам с третьей параллели и выше. Моя мечта казалась недостижимой, почти смешной. Но я всё равно мечтала — вдруг повезёт, как со школой? Ведь в ней меланам с первой параллели тоже нельзя учиться — то есть можно, но у нас её просто нет.
А потом я встретила старушку со второй параллели. Она шла по рынку, опираясь на трость, в платке, скрывавшем седые волосы, и вдруг остановилась, посмотрела на меня внимательно, будто увидела что‑то знакомое. Она представилась Наной и сказала, что я похожа на её приёмную дочку, погибшую накануне начала школы. И она договорилась со старостой параллели, чтобы меня взяли.
Родители были в восторге. Мама плакала, папа сжимал мою руку и повторял: «Ты у нас умница, Мила, ты у нас особенная». И я тоже ликовала — ведь с первой параллели выше подниматься запрещается без разрешения старосты, а я так хотела узнавать всё новое!
Нана и здесь подсобила. Она договорилась со старостой, и мне дали разрешение на неограниченное времяпровождение во второй параллели. Собственно, поэтому я и смогла устроиться библиотекарем при школе.
На вопрос, зачем она для меня всё это делает, Нана ответила тихо, с грустной улыбкой:
— У меня была усыновлённая дочка, очень похожая на тебя. Она погибла накануне начала школы. Теперь ты — мой лучик, Мила.
Вот так мне повезло со школой. Теперь каждую пятницу мы встречаемся с Наной у водопада, и я рассказываю ей про всё новое, что узнала, про свою жизнь, слушаю её советы. Она стала мне бабушкой, которую я очень полюбила.
Сегодня как раз пятница. И я жаждала встречи с Наной, чтобы рассказать про состав, похожий на камень, формулу которого я нашла в древнем дневнике неизвестного учёного. Сердце трепетало от волнения — если этот состав существует, меланы смогут строить дома на внешней земле, а не жить внутри скал!
— Мила, ты ещё не проснулась что ли?! Ну‑ка быстро поднимайся, дорогая, тебе через десять минут выходить, а ты ещё не поела! — крикнула мама с кухни.
Я вскочила с кровати, чувствуя, как сон ещё цепляется за веки. Умылась ледяной водой из кувшина — она всегда была ледяной, потому что хранили её в погребе. Прибрала комнату: сложила книги на полку, поправила покрывало, смахнула пыль с подоконника. Подкрасила брови и ресницы глиной — у нас так делают все девушки, чтобы выглядеть чуть ярче в этом сером мире. Повязала платок на волосы.
Из‑за цвета волос и всегда повязанного платка я стала гадким утёнком. Я не могла выйти на улицу без платка, так как, в отличие от всех меланов с первой по девятую параллель, мой цвет волос был серебристый, как у читы императора. Мама, боясь, что меня за это казнят, взяла с меня клятву, что я никогда и никому не покажу свой цвет волос.
Я вышла из комнаты, поцеловала маму в щёку — она пахла тестом и травами — и поторопилась к выходу.
— Опять на работу без завтрака? И так кожа да кости, покушай уже, — сказала мама.
Да, я была худощавой, но при этом грудь и бёдра у меня выпирали значительно.
— Я не голодна, мамуль. И я опаздываю. Давай завтра, — ответила я и вышла на улицу, услышав в ответ ворчание мамы.
Погода сегодня была отличная для прогулки — небо ясное, ветер слабый, облака плыли высоко, не угрожая дождём. Пройдя мимо лифта, я решила пойти пешком на вторую параллели по лестнице.
Работа кипела везде. Гончар мистер Эван лепил свои глиняные кружки и тарелки, его руки ловко формировали глину, а рядом сушились готовые изделия.
— Привет, Мила, твой заказ будет готов завтра, — сказал он, вытирая руки о фартук.
— Здравствуйте, мистер Эван, спасибо, очень рада, что заказ получается сделать раньше, — ответила я.
Я заказала у него на день рождения младшему братику ложку с надписью: «Бери больше». Лил, в силу возраста, больше интересовался игрушками, шалостями и улицей, чем едой, поэтому я решила немного стимулировать его желание к пище. А ещё он всё время напевал разные мелодии, которых никто никогда не слышал. Мы всегда удивлялись: откуда он их знает и где их слышал?
Проходя мимо стражника на посту у лестницы, я поздоровалась с ним. Он подмигнул мне и тут же сделал серьёзное лицо, типа это не он сейчас подмигнул. Забавный дядечка. Второй его сменщик всегда стоял букой и слова лишнего не скажет.
Я добежала до работы и остановилась, залюбовавшись. Старинное серое здание с колоннами — всё просто, но со вкусом. Где‑то пошарпаны стены, где‑то подломлены колонны, но я люблю это здание и запах книг в нём — сладковато‑пыльный, с нотками старой бумаги и чернил. Ожидание чего-то древнего, загадочного и чудесного… «В древних записях я нашла формулу, которая может изменить судьбу всей планеты. Но хватит ли у меня смелости проверить её?»
Глава 2. Тайна волос.
Открыла библиотеку, включила свет. Кстати, свет на второй параллели для меня стал открытием — дома мы пользовались только свечами, которые папа делал сам из воска и фитиля, а здесь были тоннели под потолком, зажигающиеся цепной реакцией от входа. Приготовила учётные книги к посетителям библиотеки и села читать дальше дневник того самого неизвестного учёного.
Меня очень заинтересовал тот состав, который он описывал. Если он реально существует, то меланы смогут построить свои дома на внешней земле, а не жить внутри скал. Учёный писал, что это возможно, но нужно добавить в разработанный состав один ингредиент, который он никак не может подобрать. Затем протестировать на внешней земле.
Я начала кусать губы от того, что руки чесались найти этот ингредиент и провести эксперимент. Но у меня нет ни места, ни приспособлений для проведения такого эксперимента. Я вздохнула. Очень жаль.
На двери звякнул колокольчик, и зашли постоянные посетители — Дир и Ког. Мальчишки по тринадцать лет, которые поспорили, кто будет лучше учиться, тот и выиграет. Прекрасные дети. Встретила я их первый раз на площади, когда они кидали друг в друга грязью. Дир попал Когу прямо в глаз, от чего Ког заплакал. Наблюдать дальше эту картину стало невыносимо, и я вмешалась. Рассказала про легенды о рыцарях императора, о том, что рыцарем можно стать даже на первом уровне, если они будут хорошо учиться, заниматься спортом и вовремя подадут заявку на турнир, где отберут будущих рыцарей для обучения в школе рыцарства.
Да, рыцарей с первых параллелей не было вообще, а со второй — один за всю историю, но закон есть закон, а он допускал меланов с нижних параллелей на участие в турнире за призвание стать рыцарем.
— Привет, Мила. Ты ещё никого себе в мужья не присмотрела? — сказал Дир, ухмыляясь.
— Нет, Дир. Я никого не вижу, кроме своих посетителей. Когда и кого мне высматривать? — ответила я, смеясь.
— В общем, так, — сказал Дир. — Через месяц мне исполняется четырнадцать лет, и я подаю заявку на участие в рыцарском турнире. Через два месяца он состоится и я обязательно выиграю и возьму тебя в жены. Так что продолжай также работать, а я тебя заберу.
- Аха-ха-ха – рассмеялся Ког. – А ты у нее спросил, интересен ты ей или нет?! Она моей будет женой и это я выиграю турнир!
Оба парня набычились, сжали кулаки и шагнули друг к другу, сверкая глазами. Дир выпятил грудь, стараясь казаться выше и внушительнее, а Ког, хоть и был чуть ниже, упёр руки в бока и наклонил голову, как разъярённый бык. Я почувствовала, как воздух в библиотеке сгустился от напряжения — даже пылинки, обычно танцующие в солнечных лучах, будто замерли.
Похлопав в ладоши, чтобы привлечь их внимание, я встала между ними, широко раскинув руки.
— Ребятки, — сказала я как можно мягче, но твёрдо, — остановитесь. Вы же друзья, разве нет?
Они замерли, тяжело дыша, но не сводили друг с друга глаз. Я вздохнула и решила рассказать им горькую правду — ту, которую скрывала даже от всех, кроме близких: семьи и Наны.
— Я не смогу стать ничьей женой, — произнесла я, и голос чуть дрогнул, потому что в этот момент я в очередной раз осознала, чего лишаюсь. — Через месяц я дам обет безбрачия. Я нужна своей семье, и только ей.
Дир моргнул, будто не поверил своим ушам. Его лицо, ещё секунду назад искажённое гневом, стало растерянным.
— Но почему? — спросил он, и в его голосе прозвучала неподдельная обида. — Ты же умная, добрая, красивая…
— Да, — подхватил Ког, тут же забыв про ссору. — И ты так много знаешь! Ты бы стала отличной женой учёного или рыцаря!
Я улыбнулась им, благодарная за эти слова, но покачала головой.
— Спасибо, ребята, — сказала я. — Но дело не в том, чего я хочу или не хочу. Моя семья нуждается во мне. Я зарабатываю больше их всех вместе взятых — всё‑таки на второй параллели зарплата намного выше. Папа может дольше работать над заказами, мама не так устаёт, а Лил… Лил может мечтать о большем, чем просто выжить.
Но проблема была не в этом. Проблема была в моих волосах. Точнее, в их цвете. Я глубоко вздохнула, вспоминая тот разговор с мамой, который состоялся несколько месяцев назад.
Тогда она сидела у окна, перебирала нити для нового полотна, и её пальцы дрожали.
— Мила, — сказала она тихо, — если ты выйдешь замуж, рано или поздно муж увидит твои волосы. И тогда… ты понимаешь, что будет?
Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком.
— Можно сбрить их, — предложила мама, но в её глазах читалась боль. — Тогда ты будешь в безопасности.
— И кому я буду нужна лысая, с накрашенными бровями и ресницами? — прошептала я. — Ведь они тоже цвета серебра.
Мама замолчала, опустила голову, и я увидела, как по её щеке скатилась слеза.
Поэтому я решила дать обет безбрачия, — подумала я, возвращаясь к мальчикам. — Посвятить себя семье и книгам. Мечта об университете и профессии учёного останется только мечтой, но другого выхода я не видела. Обет можно дать в день твоего восемнадцатилетия или после неудачного брака. Брак мне не светил, значит, оставался только первый вариант.
Оба мальчика насупились. Дир опустил голову, его плечи поникли. Ког почесал затылок, потом поднял взгляд на меня.
— Это… несправедливо, — пробормотал он.
— Да, — согласился Дир. — Ты заслуживаешь счастья.
Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы, но быстро сморгнула их.
— У меня есть счастье, — сказала я. — У меня есть семья, книги, вы, мои дорогие читатели. И я буду счастлива, помогая вам становиться лучше. А теперь берите книги и идите домой. Грызть гранит науки — это куда полезнее, чем драться из‑за глупостей.
Они переглянулись, и на их лицах появилось что‑то новое — не детская обида, а взрослое понимание. Дир подошёл к полке, выбрал толстый том по истории рыцарства, а Ког взял учебник по математике, который я ему недавно рекомендовала.
— Мы будем стараться, — сказал Дир, глядя мне в глаза.
— Чтобы однажды доказать, что достойны стоять рядом с тобой, — добавил Ког.
Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается в груди.
— Я в вас верю, — сказала я. — А теперь ступайте. И помните: знания — это сила. Сильнее любого меча.
Мальчики кивнули, попрощались и вышли из библиотеки, тихо переговариваясь. Я смотрела им вслед, и сердце моё наполнилось гордостью. Может, я и не стану женой или учёным, но я могу помочь другим осуществить их мечты. И в этом тоже есть своё счастье.
Закрыв за ними дверь, я подошла к окну и посмотрела на улицу. Солнце клонилось к закату, окрашивая скалы в золотистые тона. Где‑то вдалеке слышался гул летающей машины, а ветер доносил запах свежей выпечки из соседней пекарни. Жизнь шла своим чередом, и я была частью этой жизни — такой, какая она есть.
Через полчаса пришёл мистер Вин — хозяин библиотеки. Он появился в дверях, опираясь на свою любимую трость с резной ручкой в виде головы грифона, и его присутствие сразу наполнило помещение особым теплом и уютом.
Мистер Вин был невысоким стариком с круглой спиной и удивительно живыми глазами — ярко‑голубыми, пронзительными, будто высвечивающими всё до самого дна души. Его борода, пушистая и слегка растрёпанная, действительно выглядела забавно: она торчала во все стороны, словно он только что проснулся и не успел её привести в порядок. Но за этой комичной внешностью скрывался ум, острый как клинок, и проницательность, от которой порой становилось не по себе.
Я невольно выпрямилась, поправляя платок на голове — привычка, выработанная годами осторожности. Взгляд мистера Вина скользнул по моему лицу, задержался на платке, и в его глазах мелькнуло что‑то, что я не смогла расшифровать. Я снова поймала себя на мысли: а не знает ли он мою тайну? Слишком уж часто он бросал фразы, заставлявшие меня замирать на месте и лихорадочно придумывать ответ.
— Мила, ты снова в платке, — произнёс он, медленно подходя ближе. Его голос звучал мягко, но в нём угадывалась какая‑то скрытая глубина. — Выпусти уже серебряного лебедя на волю, и всё встанет на свои места.
Моё сердце пропустило удар. «Серебряный лебедь» — слишком точное сравнение. Кто ещё мог бы так выразиться? Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, но тут же заставила себя улыбнуться и ответила, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно:
— Доброе утро, мистер Вин. А если это чернокрылый ворон? — рассмеялась я, стараясь придать словам шутливый оттенок.
Старик посмотрел на меня долгим взглядом — не осуждающим, не любопытным, а каким‑то понимающим. Он покачал головой из стороны в сторону, слегка приподнял уголки губ в едва заметной улыбке и, ничего не сказав, направился в свой кабинет. По пути он провёл рукой по корешкам книг на ближайшей полке, словно здороваясь со старыми друзьями.
День прошёл незаметно, но насыщенно. Я выдавала книги в прокат, отмечала записи в учётных журналах, помогала посетителям найти нужные издания. Кому‑то давала почитать в читальном зале — там, у больших окон с витражными стёклами, где солнечные лучи играли цветными бликами на полу.
Сегодня меланы были особенно дружелюбны: молодая мать с двумя детьми благодарила меня за подборку сказок, которые помогли уложить малышей спать; пожилой учёный, изучавший древние записи о строительстве, поделился интересной теорией о том, как можно укрепить дома на внешней земле; группа школьников пришла за книгами по истории рыцарства — они готовились к школьному турниру и горели энтузиазмом.
Каждый разговор, каждая улыбка добавляли тепла моему настроению. Я ловила себя на том, что всё чаще улыбаюсь в ответ, а внутри разливается приятное предвкушение встречи с Наной.
В восемь часов, когда последние посетители разошлись, я принялась наводить порядок. Тщательно вытерла пыль с полок, стараясь не пропустить ни одного уголка. Помыла пол, используя специальный раствор, который не оставлял разводов на старом деревянном покрытии. Расставила все книги по местам — сначала по разделам, затем по алфавиту, проверяя, чтобы корешки стояли ровно, как солдаты на параде. Протёрла стёкла витражных окон, любуясь, как закатное солнце окрашивает их в розовые и золотые тона.
