Страшная сказка

Неужели заблудшая птица рвется на горящий в спальне свет, с легким раздражением думала я, подходя к окну. Я спала, мне снилось что-то очень хорошее (я не запомнила, что именно, но послевкусие после сна осталось приятным), и меня отнюдь не радовал тот факт, что из-за какой-то пернатой нахалки мне пришлось вернуться в свою мрачную реальность.

Я подошла к окну, увидела в нем свое размытое отражение, открыла с трудом поддающиеся ставни и осмотрелась. Ночь была такая темная, что я на собственной шкуре ощутила выражение «хоть глаз выколи». Темнота была густой, и я не услышала ни одного звука или шороха – ничего, будто ночная жизнь вдруг затихла, играя со мной в прятки. Поежившись, я уже хотела было затворить окно, но мельком глянула вниз и ахнула.

– Боже…

Темная фигура шевельнулась, ступила под тусклый свет ночника, и я увидела, что, облокотившись на старую раскладную лестницу, под моим окном стоял Марк. В его зубах была зажата ветка сирени, глаза сияли бесноватым огнем.

Мужчина ухмыльнулся и, приложив палец к губам, поднялся еще на одну ступеньку выше. Я потрясенно мотнула головой.

– Ты сошел с ума.

Марк пожал плечами, мол, ничего не поделаешь, крошка,и выжидательно посмотрел на меня. Помедлив, я неуверенно обвела комнату взглядом. Если мать что-либо узнает об этом, она меня убьет. С другой стороны, мне было велено не уходить из спальни после девяти, а Марк, судя по всему, собирался (хоть и весьма наглым образом) напроситься ко мне в гости.

Я ведь не нарушаю запрета, правильно?

Сама того не осознавая, я потянулась к ручке и открыла окно нараспашку. Мужчина, опершись на оконные выступы, ловко запрыгнул на подоконник. Один наклон, подъем – и вот уже Марк Аттье стоит в моей спальне.

Взяв сирень в руку, он протянул мне пушистую ветку. Я, все еще не придя в себя, молча приняла ее.

– Ну здравствуй, Веснушка, – сказал Марк, подходя ближе.

– Привет…

Я смотрела на стоящего рядом со мной мужчину и не могла отвести от него глаз. Приглушенный свет ночника только подчеркивал его жестковатые черты лица, темные волосы у него закурчавились и придали ему сходство со средневековым демоном-искусителем.

– Как и обещал, у нас сегодня свидание, – проговорил Марк, не отрывая от меня глаз.

Я перевела взгляд на часы – без пяти минут 12.

Бог мой…

– Ты знаешь, ты самый сумасшедший из всех, кого мне приходилось встречать, – прошептала я, глядя на молодого человека.

– И именно поэтому я тебе и нравлюсь, – подхватил он, кивая.

– Да… – не раздумывая согласилась я.

Увы, до моего сознания не дошло, чтотолько что сорвалось с моих губ.

Пленённая его внезапным появлением, я все же заметила, каким взглядом Марк прошелся по моей шее, ключице, как его взгляд опустился ниже… Я вдруг вспомнила, что стою перед ним в одной рубашке. Тут же я ощутила, как жарко заалели щеки. Бессознательно я облизнула губы и заметила взгляд мужчины, последовавший за движением моего языка. Я смутилась еще больше.

Марк подошел ближе, сделал шаг, другой, пока между нами не осталось пары дюймов. Я с легкостью могла разглядеть каждую ресницу на его темных глазах. Он легонько прикоснулся к моей щеке, провел по ней, заправляя выбившуюся прядь за ухо.

Дотронулся до губ и коснулся шеи, чуть надавливая на кожу.

Я сглотнула. Внезапно стало очень жарко. Горели уже не только щеки, горело все тело. Около самого уха я услышала чарующий шепот, разнесший по моему телу миллионы мурашек. Дыхание в одну секунду участилось.

– Софи… – прошептал он, и от звука своего имени, произнесенного его голосом, я потеряла способность мыслить здраво.

Закрыв глаза, я почувствовала, как губы мужчины мягко прикоснулись сначала к моей щеке, потом к ямочке над губой и только потом соприкоснулись с моими полураскрытыми губами. Марк целовал меня очень нежно, очень чувственно, и да, тотпоцелуйбыл похож на те, о которых я мечтала, засыпая.

Ветка сирени выскользнула из моих рук и полетела на пол. Я ответила на прикосновения его губ не раздумывая. Марк слегка сжал мою талию и притянул к себе еще ближе.

Я целовала его губы с привкусом вишни, впитывая его потрясающий запах, прижимаясь еще крепче, еще сильнее. Марк скользнул ладонью по моим плечам, потом прикоснулся к груди – едва касаясь, но я почувствовала, как от этого соски, спрятанные за шелковой тканью, тут же затвердели. По всему телу прошла горячая волна жара.

Мужчина отстранился и с нажимом провел ладонями вниз, нежно лаская податливый шелк на животе и бедрах. Удовлетворенно застонав, я непроизвольно расставила ноги шире. Посмотрела Марку в глаза. Его черные стеклышки были сильно затуманены – наверное, так же, как и мои.

Робко, трясущимися руками, я провела ногтями по груди молодого человека. Черная футболка мужчины зашлась мелкими волнами, и я восторженно следила за тем, как напрягаются его грудные мышцы.

Марк замер.

Неуверенно, не совсем понимая, что делаю, я опустила руку ниже, чувствуя, как твердеют кубики пресса под его футболкой, потом еще ниже, пока не встретила препятствие в виде кожаного ремня с большой металлической пряжкой. Я осторожно провела рукой вниз, касаясь набухшей ткани брюк. Дыхание сбилось, когда я услышала рваный выдох. Подняв глаза, я встретилась с удивленным взглядом мужчины. Похоже, он не ожидал от меня такого рвения. Я убрала руку и потупила взгляд.

Отрывисто закусила губу, пока затуманенные похотью руки начали медленно стягивать с мужчины черную футболку.

Внезапно Марк остановил меня, с силой сжав мне запястья. Сглотнув, я подняла глаза вверх. Мужчина глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Затем дрожащей рукой провел по волосам.

– Давай не будем торопиться, – произнес он хрипло.

Я со свистом вырвала досадный выдох из легких.

– Это наше первое настоящее свидание, давай немного… подождем, – сказал Марк, и я, заливаясь краской, кивнула.

– Идем, – мужчина приобнял меня за талию, прерывая зрительный контакт и тем самым приглушая возникшую между нами неловкость. – Покажешь мне свою комнату.

Я прижалась к его плечу. От него пахло чем-то пряным, что-то похожее на корицу или мускатный орех. Я улыбнулась.

Приятный медовый свет отражался в светлых обоях, вместо картин стены украшали длинные тени, рисунки сестры и наши с ней фотографии, висевшие над изголовьями кроватей. В углу, словно редкий экспонат, выставленный на ярмарке, красовалось железное ведро.

Марк заметил его, но промолчал. Вспыхнув, я на мгновение почувствовала такую сильную ненависть к матери, что в глазах все помутнело. Мужчина откашлялся.

– Очень мило, – выдавил он, как мне показалось, пряча улыбку.

Надеюсь, он имел в виду девчачье убранство нашей с Мией комнаты, а не переносной туалет для провинившихся девочек.

Вскоре мы вместе лежали на кровати, едва соприкасаясь плечами и слушая в общем-то тихое, но в ту ночь отчего-то громкое тиканье часов.

– Как ты вообще решился на такое безумие? – спросила я, нарушая тишину.

–