Знамя на пустыре

- Меня-то старик пусть не учит. Я арестовываю в неделю по такому ублюдку-латинос! Знаю на что они способны! Заманил к себе, а сам привёл целую шайку и всю ночь потешались со связанной девчонкой. И такое бывает в моей практике. Всё сделаем как надо для Вас, сэр.

Когда братья остались наедине, Глеб сказал:

- По-моему, всё предельно ясно: по выражению мордоворота-полисмена дело будет состряпано нечисто и не исключаю, что будет арестован невинный человек. Подозреваю, что он имеет дело с Энди не первый раз и знает, что сорвёт куш.

- Беда в том, что доказать что-либо можем лишь мы, как свидетели вчерашнего. Но надо найти другого, не испорченного, полицейского. Кстати, я заметил ещё кое-что: банан был раскрыт так, как это делают европейцы, то есть – с черешка… Латиноамериканцы же, открывают его с кончика, - задумчиво произнёс Антон.

- Ты просто Шерлок Холмс, брат мой! – улыбнулся Глеб. – Но откуда у тебя такие сведения?

- Из записок прадеда о путешествии в Парагвай. Он был очень наблюдательным человеком, сам знаешь – криминалист-профессионал. Надо нам только поскорее постараться пройти в её комнату незаметно, и сфотографировать стол с пеплом и шкуркой банана. Иначе у нас не будет ничего, кроме голословных утверждений. Мерзавцы не заметили пепел иначе бы прибрали его. Но следов на асфальте, действительно никто не разберёт. Главный наш козырь – труп, лежащий, надо полагать, под мостом, прикреплённый к дну грузом. Не съели же его аллигаторы?

- Нам надо спешить, брат. Следует найти повод для того, чтобы один из нас отлучился ненадолго по делам в посёлок и убедил полицейских другого участка заняться расследованием. Наказание за такое злодеяние сейчас важнее моих намерений с приобретением картины. Но мы ещё очень мало знаем. Подслушать бы разговоры всех тех, кто находится под одной крышей с нами.

К полудню Глеб исчез под предлогом техосмотра их автомобиля перед дальней поездкой. Ему повезло, и он отыскал молодого, не слишком опытного, но старательного полицейского. Этот разговорчивый малый по имени Дэйл Кармайкл был негром. Он оказался очень начитанным в криминалистике и засыпал Глеба байками из соседних штатов:

- А что Вы хотите, сэр, от таких толстосумов, которые охраняют свои владенья огромными псами, да к тому же, и аллигаторами, можно ожидать всего. Недавно, при обыске имения некоего Джона Вейнхарта в округе Сан-Бернардино, Калифорния, было обнаружено более девяноста мёртвых тигров, в том числе пятьдесят восемь трупов тигрят, которые находились в морозильных камерах – фантастика! Коллеги обнаружили там одиннадцать детёнышей тигров и леопардов, ползавших на чердаке, двух молодых аллигаторов в ванной и двух голодных тигров, помещённых на веранде. На заднем дворе нашли тридцать мёртвых тигров со связанными лапами! Трупы зверей имели различную степень разложения. Шестидесятилетний Вейнхарт содержал в Колтоне питомник под названием «Тигровое спасение». Заведение его предназначалось для животных, находящихся «на отдыхе» после многолетней работы в цирках. Окрестные жители часто фотографировали владельца, как и местные газеты, он с охотой давал интервью. Оказалось, что в прошлом году представители Департамента рыбы и дичи организовали проверку питомника и прокурор округа обвинил Вейнхарта в незаконной демонстрации тигров, разведении зверей без соответствующего разрешения. Вейнхарт с женой и его ветеринар были арестованы, а их ребёнка временно поместили под опеку. Представитель «Тигрового спасения» Стиви Джеффрис утверждал, что мёртвые звери скопились в питомнике за пять лет его существования, а тигрята в морозильнике сохранялись для научных исследований. Суд дал жене Вейнхарта сто восемьдесят дней надзора и четыре года ограничения родительских прав. Её муж был осуждён на значительный срок заключения с последующим лишением права содержать животных.

- Поразительно, - кивал Глеб, сидя в полицейском участке. - Но Вам следует поторопиться, друг мой. Особенно – ради скорейшего вскрытия тела.

- Конечно, сэр, - охотно подтвердил Дэйл. - А был и такой случай в моей практике: отец и дядя травят своих детей, надеясь одного сделать суперменом, а прочие пусть хоть сдохнут.

- Всё! Мы едем! – оборвал его Глеб. - Хорошо бы, если Вам удалось прихватить помощника.

- Увы, сэр, все в разъездах – дела… Людей у нас не хватает.

По пути Глеб изложил Дэйлу все детали вплоть до наблюдений брата по поводу банана, а это указывало на то, что не заходил за ней никакой парень-латиноамериканец. Заметил, что неплохо было бы снять отпечатки пальцев в её комнате и осмотреть прочие. Но главное, подчёркивал Охотин – срочно выловить труп в реке. Глеб заметил, что с приближением к усадьбе Хоумера, выражение лица полицейского становилось каким-то странным и более замкнутым.

- О банане – ценные наблюдения, сэр, - откликнулся Дэйл. – Однажды я ловил одного убийцу. Он убегал от нас и, видно, сильно ушиб стопу, снимал носок, чтобы осмотреть ногу и уронил, закатившуюся в неприметное место, силиконовую прокладку между пальцами, напоминающую по форме коленный сустав, только маленький. А я заметил острым глазом что-то матово-белое, осмотрел найденный предмет и сделал вывод, что убийца - немолодой человек, раз нуждается в такой прокладке. Так, постепенно нам и удалось потом его вычислить.

Они остановились у моста, под которым должен был находиться труп. Оба потрудились немало прежде, чем им удалось подцепить крюком и вытащить тяжёлый свёрток. Благо, аллигаторы хозяина поместья, видимо, не имели сообщения с этим водоёмом. Распоров ножом плотную ткань, Глеб сразу же узнал матово-бледное лицо бедной служанки. Полицейский начал детально осматривать обнажённое тело. Тот факт, что на нём не было никакой одежды, говорил сам за себя: это не было случайной смертью. Бойкий малый поворачивал тело, осматривая со всех сторон: кроме нескольких синяков, следов насилия заметно не было. Никто не душил девушку: на горле не было ни единого синяка. Тогда негр полез в её промежность и заявил, что там имеются следы крови. Следовало ожидать, что она была девственницей и стала жертвой насилия. По ужасу, застывшему в её глазах, маске отчаяния и боли на лице, можно было предположить, что смерть наступила от нервного шока.

- Эта девчонка – латиноамериканка, - высказал, наконец, своё мнение негр, - а они нередко становятся жертвами насилия своих же соплеменников.

- Нет, дорогой мой Дэйл, - твёрдо возразил Глеб, - дело обстоит совсем не так просто: её несли сюда владелец особняка вместе со своими гостями. Мы приехали вечером и в темноте случайно увидели всё это.

- А… Вот как… Так, этот особняк здесь рядом? Не Хоумер ли хозяин?

- Именно он. Этот человек – соучастник убийства. Вернее, насилия, которое вызвало смерть. Всё совпадает и уже почти полностью доказано.

- Не-е-е, сэр… Тогда не так просто всё будет… Ничего не получится. Не докажем мы. А вы с братом можете пострадать, как подозреваемые, - замялся Дэйл.

- Что за чушь! – возмутился Глеб. – Преступники должны быть наказаны!

- Дело в том, что все чины в округе чем-то обязаны этому Хоумеру. Не получится у нас с Вами… Был как-то слух, что Хоумер заманивал к себе людей и скармливал их аллигаторам для пущего веселья.

- Так, этот Нерон двадцать первого века купил всех в округе? Но есть же власти и вне этого округа? Я готов заявить куда угодно, потерять время, но наказать их по заслугам.

- Не советую Вам это делать. Ведь это уже не первый подобный случай, насколько мне известно. Я забираю труп, составляю акт, но засадить за решётку Хоумера не в моих силах. Я могу потерять работу, сэр.

- Что за дьявол! – воскликнул Охотин. – Тогда оставь покойницу мне, и я добьюсь правосудия!

- Не могу, сэр, я обязан составить протокол опознания. Доставить тело в участок…

- Чтобы ещё и невинного парня-латиноамериканца обвинить?

- Ну… это не обязательно… Но, я думаю, что её погубили свои же соплеменники…

- Не отдам я тебе труп!

- Вы обязаны сдать его представителю закона, - с непроницаемым выражением произнёс негр.

- Нет! – Охотин начал завязывать мешок с трупом, оттесняя полицейского плечом.

Неожиданно за его спиной звякнул металл: полицейский извлёк из кобуры массивный армейский кольт. Глебу пришлось уступить, но он высказал полицейскому вслух всё, что думает о нём, но особенно – о его начальстве. Было заметно, что молодому парню стыдно и очень не хочется так поступать, но он очень боится своего босса.

В это время Антон выбрал момент, когда вся троица сидела в тени тюльпанных деревьев за кофе, и проник в комнату домработницы, чтобы сфотографировать улики на столе. Никто не прикоснулся к оставленному на столе, и задуманное удалось. Кроме того, Охотин обнаружил, что в комнатке спрятано несколько видеокамер и одна - даже в душевой служанки, что само по себе наводило на определённые мысли… На пути в свою комнату, Антон столкнулся с владельцем особняка, который странно посмотрел на него, заметив на шее Охотина крупный объектив, который невозможно было утаить под одеждой. Антон нашёлся и, улыбнувшись, бойко ответил:

- Услышал возню аллигаторов в водоёме и решил сфотографировать с балкона.

- А-а-а, - протянул Энди, - ну-ну.

Гигантские рептилии, в самом деле, подняли немало шума в эти минуты. Глеб вернулся злой и всё рассказал брату. После ужина, за которым Глеб разговорился с Энди о приобретении картины очередной раз, но так и не получил определённый ответ, все разошлись. Охотины долго прислушивались к движению в доме и им показалось, что вся троица собирается в верхней, зимней, гостиной. Когда совсем стемнело, Глеб решился на подслушивание их беседы. Он владел навыками скалолазания и сумел пробраться по карнизу, богатого архитектурными излишествами и выступами, особняка, к окну в гостиную, где, ухватившись за цинковый водосток, мог слышать разговор.

- Ты что, Энди, совсем обалдел? Пытаешься нас во всём обвинить? – доносился низкий голос Десмонда. – Ты же сам нам предложил её. Чего теперь хочешь? От содеянного отречься только потому, что от избытка сала у тебя всё не так хорошо функционирует, как у нас с Айзеком? Становишься импотентом – лечись. Кстати, в этом деле не имеет значение, кто именно её имел и сколько раз.

- Думаю, что она скинула коньки не от нашего усердия, а, скорее всего, от глумливо-похотливой рожи, которая пялилась на неё со стороны, лезла со своим объективом в её интимные места, - поддакнул ему Эрон.

- Ладно вам преувеличивать! Совсем не это хотел я сказать, что я совсем ни в чём не виновен, - огрызнулся Энди. – Просто боюсь, как бы делу не дали ход. А эти братцы Окотин тоже заставляют задумываться. Почему они так любопытствовали утром и попёрлись осматривать её комнату вместе с полисменом?

- А что ты хотишь сказать? – язвительным голосом продолжил Айзек. – Что это мы тебя втянули порезвиться с твоей мучачей350, которая, неожиданно для тебя, оказалась слишком юной? И теперь пытаешься заявить, что два скромных гостя совратили тебя на столь омерзительный поступок? Ты не знал, что она несовершеннолетняя и теперь горько раскаиваешься, ретивый боров? Не следует видеть в каждой встречной особи женского пола только лишь самку. Тем более – в малолетке.

- Побереги свои дурацкие сентенции для самого себя, - огрызнулся Энди.

- Но не станет же этот фараон катить на тебя бочку? Вы же давно знакомы, как я понимаю? Он тебя уважает и где-то даже любит… – спросил Хатчинсон младший, с надеждой в голосе.

- Нет, он не станет. Но, кто знает, если ещё что всплывёт… - потухшим тоном голосил Энди.

- Если эти братья захотят вмешаться и помочь полиции? Ты это хочешь сказать, Энди? Так, выражайся менее туманно! – негодовал Десмонд.

- Скоро местные газетёнки запестрят: «Тонкий ценитель искусств оказался грязным педофилом», - хихикнул Айзек. – А при обыске, фараоны отыщут в особняке несколько дисков с детской порнографией, часть из которых собственного производства того самого ценителя. Да и в его компьютере найдётся много чего пикантного…

- Прекрати! Друг ты мне, или кто? – зашёлся праведным гневом владелец поместья.

- Ладно, святоша ты наш, не бери так близко к сердцу. Но порой мне кажется, что твой грузный нимб, Энди, вот-вот обрушится на мой бедный череп, - усмехнулся Эрон. – Ну, отсидишь немного. Глядишь, и здоровье поправишь, лишний вес сбросишь.

- Десмонд как-то признался, что в Таиланде и Камбодже он пристрастился к малолеткам - как девочкам, так и мальчикам, - вспомнил Энди. – Я же предпочитаю особей повзрослее.

- Ты опять за своё? Продолжаешь пытаться выгородить себя, хряк, заплывший жиром? – повысил голос Хатчинсон.

- В отличие от вас обоих, я, до сих пор, с малолетними не связывался, - заметил Айзек.

- Теперь ты начал невинность разыгрывать? Не прикидывайся поссумом351, Айзек. Это тебе не к лицу. По-моему, полиции среди присутствующих нет и хватит вам валять дурака, - разозлился Десмонд.

- Если нас загребут, виноваты будем все, так или иначе. Но хозяин, который не мог не знать возраста прислуги, больше всех смахивает на зачинщика, - заметил Айзек.

- Да, хватит нам дурить. Но эти братья мне не нравятся. Младший сегодня по особняку с фотоаппаратом разгуливал. Не заходил ли он в комнатку для прислуги мимоходом? – задумчиво произнёс Энди. Его голос был еле слышен.

- Может уберём к чертям этих братьев – и дело с концом? – бодро предложил Десмонд.

- Не разыгрывай из себя кровожадного пауни352, Хатчинсон. На индейца физиономия твоя никак не тянет, - рассмеялся Эрон.

- Сожалеешь о бедной мучаче, Энди, или о том, что некому теперь твоё дерьмо смывать? – веселился Десмонд.

- Какое дерьмо? – спросил Хоумер.

- Думаешь за эти дни мы не заметили, что ты, свин, каждый раз забываешь давить на рычажок унитаза в своей спальне? – не унимался Хатчинсон.

- Есть грех, но это не твоё собачье дело, милейший, - огрызнулся Энди.

- Есть более дельное предложение: пойти в полицию и заявить о том, что мы глубоко поражены постыдным поведением мистера Хоумера, разочарованы в его гостеприимстве. Только сначала надо будет стереть из его видео наши морды, которые этот похотливый боров, наверняка, тоже заснял, - загоготал Десмонд.

- Остынь! - тон Хоумера вдруг изменился. – Если ты и дальше собираешься меня запугивать, унижать и мешать с дерьмом, я докажу тебе, что смогу задавить тебя своим капиталом и связями. И тогда ты поплачешь без своего папаши, сирота несчастная!

- Да что с тобой? Я же шучу, Энди, - скривился Хатчинсон. – Кстати, ты разве не слыхал, что я унаследовал капитал отца?

- Слышал и то, что половиной владеет твоя мамаша и ты, небось, ждёшь-не дождёшься, когда она откинется. Да только ждать долго придётся.

- Ты стал много позволять себе, Энди.

- А может быть вы оба, придурка, далеко зашли? Довольно трепать языком! Думать надо и решать, - неожиданно твёрдым тоном заявил Хоумер.

- Да, Энди, за словом в карман ты не полезешь. И не ожидал от такого тюфяка, как ты, - усмехнулся Айзек.

- А ты ещё в мой карман полезь. Тогда узнаешь! – просопел Энди.

- Похоже, что сейчас никому из нас ничего дельного в голову не придёт. Предлагаю разойтись по конурам и покумекать наедине с собой, - предложил Айзек.

Донеслись возгласы одобрения и шум шагов. Когда Глеб с облегчением освобождал затекшие, от страховки против падения, руки, он услышал разговор Эрона и Хатчинсона этажом ниже. Пришлось застыть вновь и очень тщательно прислушиваться. Теперь до Охотина доносились лишь обрывки беседы, из которых он понял, что Десмонд обещал Айзеку дать в долг много денег «после смерти старика». Но, неожиданно, на горизонте возникла сестра Десмонда, которая стала оспаривать треть суммы. Мать Десмонда, не слишком сопротивлялась этому, хотя и была зла на дочь, исчезнувшую уже много лет назад, не желавшую поддерживать отношения с родителями и братом, но сам Десмонд не был намерен вдруг отказаться от половины суммы, согласившись на одну треть. Айзек пытался настроить друга и любовника на стойкую борьбу с «милой сестрицей» и тот поддакивал, что не даст «этой нахалке» и гроша.

- Ладно, всё это пока разговоры. Но что насчёт полотна Поля Дельво? – капризным тоном спросил Айзек.

- Ты его получишь, дорогой, раз я обещал, - мрачновато ответил Десмонд. – А кроме того, я подарю тебе кое-что из коллекции отца. Правда, в ней не столько знаменитостей, как у Энди.

- Для начала, ты покажи её мне, дружище, когда вернёмся, - требовательно произнёс Айзек.

- За мной дело не встанет! – бодрился Десмонд.

За завтраком Хатчинсону позвонили. То был мистер Слоум, который сообщил ему о неожиданной кончине его матери. Все присутствующие поняли это из реплик Десмонда и тут же выразили ему соболезнование. Айзек при этом гаденько улыбнулся. Душа сына в какой-то момент возликовала, но он тут же надел подобающую маску скорби. «Теперь бы отбиться от дражайшей сестрицы и весь капитал мой» - стучало в мозгу Десмонда. Он не подозревал о том, что мистер Слоум был обманут Беттиной Летицией. Она дождалась убийства мужа и, после этого, по уговору, должна была предоставить своё тело в пользование управляющему. Но, в последний момент, он издал своё, вполне вурдалакское, причмокивание, обдал её гнилостным дыханием, и стал ей столь мерзок, что она вышвырнула его из своей постели. Уайтлоу Слоум рассвирепел, чего она никак не ожидала от этого сколького пресмыкающегося, схватил бюст Цезаря, стоящий рядом с кроватью, и проломил ей голову. После этого он надругался над коченеющим трупом. Потом ему пришлось очень тщательно скрывать следы своего второго преступления. С убийством её мужа всё было куда проще. Управляющий не был уверен в том, что следствие не уличит его, несмотря на все ухищрения. Он решил сам заявить в полицию.

Энди, желая разрядить обстановку, любезно пригласил Охотиных ознакомиться со своей библиотекой. Возраст книг в ней, действительно, впечатлил, но, поскольку в ней не было книг на русском, особо глубоких чувств братья не испытали. Если в коллекции Хоумера не было инкунабул и палеотипов353, то хватало изданий конца шестнадцатого и семнадцатого веков, что вызывало со стороны братьев как уважение к коллекции в целом, так и раздражение тем фактом, что уникальные издания уплывали и продолжают убывать из Европы за океан.

- Сейчас я мог бы заказать и отменные инкунабулы по интернету – просто и по сходной цене, но интерес мой, всё больше, склоняется к коллекционированию живописи. Но библиотек сильных в этих краях раз, два и обчёлся. Коллекций картин и того меньше. Диковат народец… - сказал Энди, почёсывая бородку. - Есть у нас в штате народ самый разный. Даже секта людоедов, которые научно подкованы и глубоко уверены в том, что их здоровью поможет только химически близкий белок – усваивается быстрее. Не папуасы какие-то, о здоровье пекутся. Говорят, что половина культуристов, которые наращивают мускулы быстро, но без белковых добавок и разрушительных кортикостероидов – каннибалы. И, в отличие от обычных качков, они – здоровые люди.

- Физически – может быть, но не ментально же? – усмехнулся Антон.

- Изучая философскую работу Майка Рестиво354 и некоторых прочих, не могу и в Ваших словах не усомниться, - покачал головой Энди. – В наше время и отношение к прежним мартинистским орденам является весьма спорным. Авторитетов в наше время не существует. Меркнет и сам Алистер Кроули. Луис Лики заставил нас пересмотреть происхождение Гомо сапиенса. Всё указывает на то, что наши прямые предки были не добродушные лесные собиратели, но - охотники на себе подобных. Они дробили черепа своих соседей дубинками, пожирая их мозг. Мясо себе подобных было чуть ли не основной их пищей.

- Но ведь лишь людям присуще острое нежелание причинять боль живому существу.

- Да, части двуногих – несомненно. Но разве сам запрет её причинения не делает для многих противоположное сладостно заманчивым?

- Что будем делать? – спросил брата Антон, когда они остались наедине. - Мы просто обязаны наказать их за такую гнусность – предать суду! –добавил он гневно. - Копрофаги355 вонючие! Вырожденцы!

- Надо будет похитить видеокамеру Энди, как вещественное доказательство, - ответил Глеб. – Более полезного мы ничего здесь не сможем сделать.

- Это ты в самую точку! Похитим и отчалим!

- Заберём Монику и, где-нибудь вне Луизианы, заявим в более нейтральное отделение полиции. Приложим камеру Хоумера и твои фотографии стола с бананом. А там уж пусть блюстители порядка разбираются сами. Мы же продолжим свой путь. Но пока что, я намерен потребовать ответ насчёт продажи мне картины. А ты попробуй уличить момент для похищения камеры. Хорошо?

- Энди, мы намерены продолжить наш долгий путь. А потому, мне хотелось бы получить ответ на моё предложение купить Вашу картину. Прошло больше пяти, оговорённых, дней. Сколько Вы за неё хотите? – обратился Глеб к хозяину дома после полудня.

- Простите, друг мой, но я пока не готов ответить, - смутился Хоумер.

- Хорошо. Я мог бы выложить одиннадцать тысяч. Больше не потяну. По рукам?

- Но, право, я не знаю. Давайте созвонимся, когда Вы будете возвращаться из своей поездки. Тогда и решим.

- Что ж поделать? Видно будет. А пока нам пора в путь.

- А что вы так заторопились? Приглядели бы ещё какие картины.

- Что толку, если денег мало.

- Вернувшись в Штаты, Вы могли бы сразу же продать джип и расплатиться со мной за пару картин. Отсюда полетели бы себе в Канаду. А то и поездом?

- Кто знает. Надо ещё вернуться.

- А пока прошу ещё раз взглянуть на коллекцию в одиночестве, спокойно, не торопясь.

- Это звучит заманчиво. Спрошу брата, если он согласится подождать…

- Спрашивайте. Милости просим: оставайтесь ещё на ночь.

Когда Глеб вернулся из комнаты, где они ночевали, он уже знал, что видеокамера Энди спрятана в сумке Антона.

- Завтра с утра бы и выехали. Куда спешить? – встретил Глеба вопросом хозяин.

- Увы, Энди, мой брат непримирим. Мы уезжаем сейчас же. Иначе нам не уложиться за отпуск – путь далёкий, - категорически отрезал Глеб.

Некоторое беспокойство, не замечаемое раньше в Глебе, озадачило Энди: «Что-то тут не так. Они догадываются, что произошло здесь на днях…» Пауза становилась гнетущей.

- Но я вызвал хорошего мастера осмотреть ваш автомобиль. Подождите ещё полчаса, и он придёт, - натянуто выдавил из себя Хоумер.

- Вы очень любезны, но нам пора ехать, - покачал головой Глеб, чувствуя, что разговор принимает нежелательный оборот.

- Мне кажется, что Вы нехорошо думаете об этом доме и связываете кого-то из гостей со смертью служанки, - произнёс вдруг Энди, смахивая обильный пот со лба.

- Да нет, с чего Вы взяли?

- Похоже, что Вы не доверяете моим словам, сказанным тому полицейскому, не так ли? – с холодной надменностью вдруг спросил Энди.

- Ничего подобного. Мы Вам очень признательны за экскурсию и кров.

- Похоже, что это именно так. Поверьте, что мне горько такое слышать.

- Пустое. Нам представляется, что всё было именно так и виновник печального происшествия именно латиноамериканский юнец. А теперь позвольте откланяться.

- Эти братцы смылись весьма поспешно. К чему бы это? – задумчиво произнёс Айзек, ковыряясь в, незаметно выкраденном, мобильнике Глеба.

- Обиделись? – предположил Десмонд.

- Не будь так наивен, Хатчинсон, - натянуто засмеялся Энди. – Думаю, что они раскусили, ЧТО здесь недавно произошло.

- Здесь есть занятные сведения, в его телефоне. Судя по всему, имеется нынешнее местонахождение подружки Глэба. Совсем неподалёку.

- Это полезно узнать, Айзек, - задумался Энди и вдруг резко вышел из комнаты.

Когда он вернулся, глазки его нервно бегали по сторонам:

- Не одни мы такие умные! Эти мерзавцы спёрли мою видеокамеру!

- Ты уверен? – насторожился Десмонд.

- Ещё бы! Я не спрятал её вовремя, идиот! Их надо настичь! Если они вздумали дать ход делу через полицию в соседнем штате – наше дело худо!

- В первую очередь – твои дела, Энди, - поправил его Айзек.

- Как не стало родителей, всё дело нашей семьи теперь на плечах управляющего Слоума. Идут дела не очень, насколько я понимаю, - со вздохом сказал Десмонд.

- Не смыслишь ты в делах отцовских, как мне кажется. Вот и горазд всё взвалить на управляющего. Смотри, как бы он не обвёл тебя, лентяя, вокруг пальца, - усмехнулся Энди с нескрываемым ехидством.

- Мне кажется, мистер Хоумер, что Вы, с некоторых пор, слишком много себе позволяете, - изменился в лице Хатчинсон.

- А к чему ты принялся сетовать? Рассчитывал на сочувствие наше с Айзеком, сирота несчастная? Не до тебя сейчас.

- Вовсе нет. Ты, Энди, вряд ли способен на сочувствие ближнему в принципе, - бодро возразил Десмонд. – Просто там, в Ванкувере, кое-кто из ребят остался без работы. Наша компания сокращается. Мог бы их к тебе в помощники вызвать.