Тени Турнира теней

- В Швейцарии, на мой взгляд, - сказал вдруг баронет, - давно уже не ощущаются горы, как горы. В них не осталось Божьего Слова, о котором упоминает Библия. Дикость гималайской природы и народов таит ещё некую созидающую мощь.

Путешественники чем-то так приглянулись Станцину-Дзе, что парень вызвался сопровождать их некоторое время дальше. Их стало уже девять человек. Он тащил за плечом старинное пистонное ружьё с очень длинным тонким стволом и узким, украшенным резьбой, ложем. А ещё он решил гнать перед собой свою цзо - помесь коровы с яком, чтобы у них всегда было свежее молоко. Ни коня, ни мула у парня не было. Лошадей имели лишь местные князьки. Быстроты каравану это отнюдь не придавало и Брайдон приказал продолжать двигаться со своей привычной скоростью, а не подделываться под прихоть туземца. К концу дня Станцин безнадёжно отстал и, видимо обидевшись, повернул назад.

- Эх, не видать нам ячьего молока с маслом, - вздохнул Рори.

- Купим в любой деревне, -проворчал Бэрроуз.

- Так, они и глядеть на наши деньги не хотят. Что здесь им делать с этими бумажками?

- Не поешь сыру, так с голоду не сдохнешь, солдат, - подвёл итог капрал.

- Похоже, что мы нынче подвергнемся некоему испытанию, - сказал вдруг майор, всматриваясь вперёд.

После узкого мрачного ущелья с тропкой, нависшей над бездной, с бесконечно сыпавшимися мелкими камешками сверху, и томительным ожиданием одного крупного - «твоего последнего камня», путники попали в долину Верхнего Инда. Дард явно заволновался: им предстояло пересекать бурный мутный поток, который здесь представлял из себя Инд, по очень сомнительному старому мосту. До сих пор все мосты были куда надёжнее. Это был очень длинный висячий мост, сильно провисший и очень узкий. Казалось, что верёвки, на которых держалась вся конструкция, давно прогнили и стоит шагнуть по нему, как всё рухнет в ледяную реку, бушующую в тридцати пяти футах под ними, из которой вряд ли уже удастся выбраться. То, что должно было быть мощными опорными канатами, представляло собой отнюдь не толстые верёвки, а весьма сомнительную конструкцию из ломких веточек. Но сплетённые вместе, эти ветки были способны выдержать большую нагрузку. Переходить такой мост следовало, раскорячив ноги. Первым шагнул на мост побледневший проводник, сказав, что переходить следует по одному, в чём никто из присутствующих не сомневался. Остальным, глядя на дарда, стало ясно, что мост совершает колебания и в стороны, и по вертикали. Маятниковое движение нарастало, грозя запросто выбросить человека через низкие перила.

- Заметьте, джентльмены, что это сооружение не необычно: то, что нам представляется поручнями - не поручни. Стоит на них опереться, как вы перевернётесь вниз! – заметил майор, имевший горный опыт, - Наш смелый проводник не хочет подвергать нас риску, но испытать прежде мост сам. Но есть тут одно «но». Если мост переходят сразу несколько человек, амплитуда колебаний значительно уменьшается, а вместе с ней и опасность быть выброшенным.

- Так, давайте пойдём все вместе, - предложил Александр.

- Но в данном случае мост старый, и кто знает выдержит ли он...

Следующими вызвались перейти мост гуркхи. Они шли вдвоём и умудрялись вести своих мулов очень слаженно в ритм с колебаниями и зрителям стало ясно, что при большем весе переходящих, колебания уменьшаются.

- Давайте перейдём по двое, - предложил Блудов, - Как бы уже проверено.

- В таком случае, я отказываюсь быть в паре с Рори, так как «на троих» мост ещё не проверялся, - засмеялся майор, меря взглядом могучую фигуру шотландца.

- Нас осталось пятеро, - нарочито спокойным тоном сказал баронет, - Рори придётся идти одному.

- Хорошо. Сначала мы с Вами, потом Рори и последними – капрал и штабс-ротмистр, - заключил майор. Шагайте вперёд, лейтенант. Я буду замыкать и, возможно, помогу советом. Нет, нет! Оставьте лошадь! Гуркхи вернуться за ними.

Начавший переход со свойственной ему презрительной ко всему усмешкой, через десять шагов Пёрсивал побледнел и стал совершать хаотичные неверные движения, инстинктивно пытаясь ухватиться за поручни. Но ближе к середине моста то, что казалось поручнями, резко ушло ниже коленей, и уже ничто не могло защитить от падения в случае неверного шага.

- Чёрт побери, лейтенант, мне кажется, что это Вы умудрились так раскачать это жалкое сооружение. Следует идти в ногу, - заметил майор, идущий сзади, - Если Вы не оставите попытку ухватиться за дурацкие боковые верёвки, Вас вышвырнет. Это, конечно, Ваше личное дело, но очень похоже на то, что швырнёт и меня, а я протестую.

- Хорошо, майор. Постараюсь не слишком досаждать Вам, - донеслось сквозь рёв воды спереди, с лёгкой дрожью в голосе.

Оказавшись в середине моста, баронет понял, что уже неспособен удерживать равновесие и встал на колени.

- Вы делаете то, что не должно, сэр! – раздался по-прежнему ровный голос сзади.

- Я вынужден, поскольку иначе упаду вниз, сэр, - отозвался Спенсер напряженным тоном.

- Постарайтесь медленно и спокойно встать и продолжить движение.

- Попытаюсь... – лейтенант начинал ощущать настоящую панику и его движения оказывались всё более резкими и, провоцирующими большую раскачку моста.

Им удалось дойти без происшествий каким-то чудом.

- Я не стану Вас рекомендовать более для переходов по горам, сэр, - сухо бросил Джеймс Брайдон, - И даже напишу ходатайство об отправке Вас на Европейский фронт.

Грузный Рори сумел перейти не упав тоже буквально чудом. За ним на мост шагнули Бэрроуз с Блудовым. Несколько раз штабс-ротмистру послышалось, будто бы капрал бросает в его адрес не совсем цензурные слова, но за шумом реки и незнанием всех тонкостей языка Александр не был уверен в этом. Ему было и не до того: какой-то миг душа вовсе ушла в пятки. Гуркхи невозмутимо перевели всех лошадей и мулов по очереди, а дард продолжал молиться в сторонке.

- Край монастырей, волков, князьков, немытых дам, бродячих монахов и висячих мостов, чёрт бы его побрал, - проворчал майор и добавил критически в адрес лейтенанта, - Это не место для уважающего себя столичного джентльмена из хорошей семьи.

«Этот наглец, кажется позволяет себе лишнего!» - промелькнуло в голове баронета, но на сей раз он отделался молчанием, сделав вид, что ничего не слышит. Пока гуркхи были заняты караваном, проводник начал ловко высекать искры из куска горного хрусталя, ударяя по нему металлическим молоточком. Искры падали на сухие растёртые листья подобия чертополоха и вскоре весело затрещал костёр. Дард вскипятил чай и многие уже не отказались пить его в тибетском виде, то есть скорее маслянистый бульон, чем чай. После полудня припекало солнце, но как только оно скрылось, задул холодный ветер, и все стали натягивать на себя одежду потеплее. Вдали забелело целое скопище чортенов.

- Понаставили гробниц своих, черти, - бубнил себе под нос капрал.

Отряд поравнялся с первыми рядами из десятков чортенов, изъеденных ветрами, и приобретших причудливые формы, не выделяющие их из общего скального ландшафта.

- Их архитектуре свойственна простота, гармонирующая с окружающим пейзажем. Они не конфликтуют, а на редкость тонко дополняют друг друга, - заметил баронет.

- Не могу не согласиться с Вами, лейтенант, - бросил Брайдон, - Нам пора подыскивать место для ночлега. Предпочту спать в пустыне, чем ловить блох в деревнях. Похоже, что мы далеко от каких-либо поселений. так ли это, проводник?

- Да, сэр. До Басго ещё день пути, а то и больше.

- Ищите удобное место, друзья, - обратился майор к рядовым гуркхам, - На этой высоте пока можно обойтись без палаток.

Они расположились под длинной молитвенной стеной, каковых попадалось немало на протяжении пути. Толстая низкая стена в виде груды плоских кусков сланца отлично защищала от ветра. На каждом из плоских камней сверху виднелась лаконичная надпись туземной вязью – «Ом мани падме хум» - важнейшей из буддистских молитв, на особенно крупных камнях виднелись изображения божеств и демонов. Гуркхи захлопотали у костра вместе с проводником, а Пёрсивал с Джеймсом приступили в священному ритуалу: побриться во что бы то ни стало пока ещё не стемнело. Несмотря на обгорание от солнца и дубление кожи от ветра, оба упрямых британца не желали обрастать щетиной, как и подобает королевским офицерам. Капрал уже заметно оброс, а шотландец и русский только день назад махнули рукой на мазохистские попытки выглядеть как на параде в ущерб целостности кожных покровов.

В тот вечер не очень усталые путники засиделись у костра. Сначала речь зашла о величие британских первооткрывателей. После восторженных реплик о славе сэра Уолтера Рэйли, Ливингстона и им подобных, Брайдон бросил в адрес ренегата:

- Но и русские проявили себя на этом поприще, не так ли?

- Вне сомнений, майор, - странно улыбнулся Александр, - взять тех же казаков-первопроходцев, которые за несколько десятков лет в шкурах, с топором за поясом и последней отсыревшей горстью пороха исколесили всю необъятную Сибирь.

- Эти ребята чем-то напоминают викингов, добравшихся до Гренландии, разве не так? - рассмеялся баронет, - Мой отец, старый упрямец, тоже мечтал в своё время о подобных подвигах и особенно повёлся на Ливингстоне. Потянуло его открыть, если не истоки Нила, так Конго. Пропал надолго, хотя обещал вернуться раньше. Я был ещё мал и толком не помню деталей. Мать готовилась стать вдовой, но искала средства на розыскную экспедицию. Семья наша не отличалась уже благополучием в те годы. Денег она так и не нашла, а тут и отец неожиданно появился на пороге дома. Как сейчас помню тот хмурый день. Мать упала без чувств, а я заплакал, с трудом признав в этом отощавшем бородатом оборванце своего почтенного родителя. Вскоре отец умер от целого букета тропических болезней. Но это не послужило мне должным уроком и, в своё время, я «заболел» Индией, её неповторимой романтикой. И вот уже несколько лет я здесь, господа. Пока мне романтики хватило и в «цивилизованной Индии», и без этой дикой окраины.

- Примерно то же было в молодости и со мной, - улыбнулся Джеймс Брайдон, - Оказавшись в Индии, я не желал служить ни в Калькутте, ни в Бомбее, ни даже в Мадрасе, а лишь в её самых отдалённых и малоизученных княжествах. Так и облазил все горы на севере от Гималаев до Гиндукуша.

- А Вы знаете, майор, что не менее дикие и загадочные места сохранились на юге? – вставил своё слово обычно немногословный Бэрроуз.

- Да, есть там ещё лесистые горы Ориссы, Гхаты, протянувшиеся вдоль Малабарского берега, с массивом Нилгири... Хватит на наш век.

- Именно так, майор и сэр Реджинальд, - продолжил капрал, словно остальные и вовсе не сидели у костра, - И там побывал один мой знакомый лейтенант. Всё размышляю: а может и вправду всё бросить и податься в те края? Тяну лямку годами, а там сокровища лежат...

- А что там такого нашёл Ваш приятель? – спросил Брайдон, - Честно говоря, отношусь ко всем рассказам в духе «Книги джунглей» весьма скептически.

- Этот тогда ещё очень молодой человек мечтал отыскать в джунглях затерянный город с сокровищами и, оказавшись в Индии с оказией юнгой на торговом судне, бежал. За свою ловкость в обращении с лошадьми был нанят в научную экспедицию в нагорья Ориссы, куда ещё не попадали в ту пору англичане. Были там вместе с учёными и проповедники нашей веры. Каких только дикарей не повстречали они там!

- Учёных руководителей интересовали новые виды флоры и фауны, а также быт диких горных племён, сохранивших свои традиции, а миссионера при экспедиции – возможность насаждения христианства на благодатной почве, ещё «не испорченной индуизмом», - усмехнулся Джеймс.

- Так вот, будущий лейтенант побывал вместе с экспедицией на руинах храма бога Шивы в очень трудно досягаемом месте – долине, куда они попали, спустившись по крутым бурым скалам с помощью верёвок, а багаж с лошадьми оставили ждать сверху. Несколько дней продирались сквозь джунгли этой долины и поняли, что иных, более удобных путей в неё нет, а выход лишь один, обрывающийся водопадом ещё ниже – на уровне равнин под плато.

- У альпинистов такое называется «висячая долина», - небрежным тоном пояснил Брайдон.

- И несколько водопадов падало в их долину с вершины плато, - продолжил капрал, - Неожиданно они наткнулись на заброшенный храм, полный летучих мышей. Впрочем, он не был заброшен полностью: к нему вела тропинка, по которой кто-то недавно проходил и на жертвеннике лежал довольно свежий прасад164. Учёные не придали этому особого значения и бросились фотографировать ещё со старым очень тяжёлым снаряжением, а кто и зарисовывать всё подряд по-старинке. Предоставленный себе молодой человек с удовольствием лазил по живописным развалинам полным каменных идолов. В силу своей проворности ему удалось обнаружить то, что так и не заметили более осторожные и неповоротливые начальники. Мой знакомый проник глубоко в подземелье, где с помощью факела наткнулся на тайник с божками и прочими причиндалами из серебра и золота. Одним словом, вполне хватило бы на безбедную жизнь. Парень уже познал тяготы существования и не стремился сразу же посвящать в тайну находки своих сытых начальников, а напротив – забросал узкую лазейку вглубь камнями и пылью. Когда он поднялся на свет Божий, оказалось, что руководителей экспедиции окружили очень темнокожие обитатели Ориссы – служители культа Шивы, человек десять. Судя по всему, их нисколько не раздражало присутствие чужеземцев в храме, и они даже предлагали непрошеным гостям сочные спелые плоды, принесённые с собой. Будущий лейтенант имперской армии предпочёл остаться наблюдателем со стороны, почему-то насторожившись столь странному гостеприимству туземцев. Он засел незамеченным в зарослях под стеной у прохода в подземелье, в тени раскидистой дуплистой священной смоковницы165, благодаря чему он и жив до сих пор. Вскоре служители культа пригласили пришельцев в помещение, где они начали возжигать благовония и петь гимны. Появился старик с длиннющей бородой, закутанный в грязно-жёлтую ткань, который звонил в бронзовый колокольчик и голосил о чём-то на санскрите. Что поразило моего приятеля больше всего – откуда взялась вся эта толпа, да ещё столь почтенные старцы, когда в дикую заросшую долину можно было попадать далеко не самым простым способом? Потом старец заиграл на свирели, сделанной, как показалось парню, из человеческой берцовой кости.

- Это отнюдь не исключено, - вставил майор, услыхав снисходительный смешок баронета, - если тот самый старик был жрецом тантры. В некоторых крайних сектах тантристов приносятся человеческие жертвы, хотя это скорее исключение, как и оргии.

- Слышал я, что разврат довольно частое явление в некоторых учениях индусов, - нерешительно заметил капрал.

- В тантре, насколько мне известно, кульминационной частью обрядов может быть соитие. Но это отнюдь не просто свальный грех, к которому скатываются некоторые секты166.

- Мне думается, что подобного рода духовные упражнения полезнее для духовного развития, нежели потребительское отношение к Богу: зайти между делом в храм и чуть ли не потребовать от Бога определённых себе благ, что делает большинство приземлённых существ любого вероисповедания, - заметил Пёрсивал.

- С Вами бы согласилась буквально вся нынешняя богема Санкт-Петербурга, баронет, - усмехнулся Блудов, ковыряя палкой в углях костра.

- Не знаю кем был тот старец, - вздохнул Бэрроуз, - но умудрился он усыпить каким-то снадобьем всю простодушную учёную братию. Когда мой приятель сообразил, что все они там, внутри, забылись тяжёлым сном, он незаметно исчез в лесу и помчался к верёвкам, которые должны были быть спущенными вниз в том самом месте. Найти путь засветло по свежему следу было не трудно, но верёвок там не оказалось. Каким-то чудом он наткнулся на лазейку среди неприступной скальной стены, которой пользовались, очевидно, все те туземцы. По трещине в скалах была местами выложена каменная лестница со всеми удобствами. Парень поспешил к тому месту, где их обещали ждать носильщики с лошадьми под присмотром единственного британского солдата, выданного экспедиции, но там никого не было. Также и никаких следов борьбы. Более того, он никак не сумел обнаружить след лошадей, ведущий прочь от обрыва! Парень долго шёл по знакомым следам их лошадей, которые вели к обрыву в долину и, таким образом, достиг обитаемых мест, где поклонники Вишну отнеслись к нему вполне снисходительно. После таких рассказов не больно-то верю я в миролюбие поклонников мрачного Шивы.

- Если так судить, то можно ли говорить о миролюбии европейцев-христиан, развязавших эту жуткую бойню? – тихо спросил Джеймс.

- Уж мы-то её не развязывали, майор, - вмешался баронет, - А немцев с русскими не следует смешивать с британцами, как и некорректно сравнение индусов и их колонизаторов. Нам необходимо жизненное пространство. Мы создали великую, оснащённую лучшей техникой, цивилизацию. Что же поделать, если на наших островах оказалось так мало места, а у тех же индусов его с избытком? Мы несём всем им просвещение. Британское владычество наложило запрет на варварский обычай самосжигания индуистских вдов. Не забывайте об этом! Притом умершего мужчину с общественным положением сжигают на костре из сандалового дерева, а на женщину идёт коровий навоз. Есть задумка положить конец и кастам. Согласитесь, что касты растаптывают всякое человеческое достоинство.

- Сжигание вдов вместе с трупом мужа, конечно, дикость. Но если вдова с любовником проматывают накопленное мужем состояние, согласитесь – свинство, - заметил майор.

- Мне было бы уже всё равно, что сандаловое, что палисандровое, что дерьмо. Может быть от того в нынешней Индии и грядёт перенаселённость, что запретили? - посмеялся Блудов.

- А наше владычество – горстки вооружённых иноземцев над миллионами – не унижение их достоинства? – Джеймс пристально посмотрел в глаза баронету, и тот ушёл от ответа.

- Приходилось мне общаться с их монашествующими – саду167, - заговорил вновь Калеб, - Оказывается они бродят по местам, где сжигают трупы вместе с шакалами, посыпают головы пеплом от сожжённых трупов, усаживают на головы змей. Иные бродят и вовсе голыми. Говорят, они жрут падаль.

- Капрал, Вы нам вновь приводите примеры крайних сект. Это не типично для саду, - спокойно возразил Брайдон, - Прежде всего они - йогины, стремящиеся отречься от материальных благ, в отличие от нас. Их уместно сравнить с христианскими монахами – отшельниками, столпниками. Отрешение от всего мирского идёт годами и поначалу под руководством учителя. Инициация происходит в духе присутствия как бы на собственных похоронах.

- Это подобно принятию Великой схимы в православии, - вставил Александр.

- Кто живёт потом одиночкой, кто полным отшельниками, а иные – общинами. Чаще бродяжничают, побираются. Для верующих честь накормить такого бездельника в нашем понимании, - добавил капрал.

- Ну так недолго и католических монахов тунеядцами обозвать.

- Иные курят гашиш и прочую пакость, чтобы впасть в транс.

- Часть саду практикует йогу и чаще, чем курение.

- Пусть не все, но трупы жрут! – вскипел капрал.

- Милейший капрал, это опять лишь немногочисленная секта людей-агора, давших обет Шиве питаться падалью. Под покровом ночи собираются эти люди, увешанные скелетами змей, у погребальных костров. Видел это своими глазами. Но едят ли они остатки трупов, кстати неплохо пропечённые, кто может знать? Близко к себе они никого не подпускают и о таком не распространяются. Слухи? Говорят, что посвящение в секту знаменуется поеданием собственного дерьма, а затем и дохлых собак и ворон, считающихся животными нечистыми, к которым представители высших каст ни за что не прикоснутся168.

- Можно провести даже параллель со святым причащением кровью и плотью Христовой, - глумливо произнёс Блудов и поймал неприязненный взгляд капрала, а возможно, и майора.

- Уверен, что агора попадаются и в толпах Бенареса,- вставил вдруг баронет, - Утверждают, что агора ни за что не станут есть труп грешника.

- Не исключаю, - добавил Брайдон, - Вы, капрал, растормошили мои воспоминания своими байками. Был и в моей жизни случай, когда довелось попасть далеко на юг в самую глубинку. Вызвался я во время своего отпуска разнюхать о малоизвестных районах юга. Молод был и ретив. Начальство, естественно, одобрило и даже подкинуло средств на дорогу и прикрепило мне пару сипаев в качестве охраны. По пути столкнулись мы с проходящим странником, вроде как саду, который обратился к нам за милостыней. Мы дали ему воды и пищи, но один из сипаев был странно груб с прохожим. Старик поблагодарил и на сносном английском спросил куда мы путь держим. Я ответил, что к Синим Горам, после чего его лицо болезненно исказилось и он стал уговаривать нас не ходить туда, мол, добром не закончится. Мы посмеялись и отправились дальше. Будучи ещё неопытным, проделал я долгий день в английском скаковом седле, а к вечеру, в условиях такой жары, у коня моего на спине обнаружилась язва.

- Говорят, что истинный воин должен иметь сиденьем только потник коня, - с ехидцей усмехнулся Блудов.

- Много чего говорят. Особенно в России – стране прирождённых наездников. Так вот, пришлось нам обратиться к туземцам за ветеринарной помощью. На следующий день скакун мой пал от заражения крови. Запасная лошадь неожиданно тоже заболела. Чувствующий вину знахарь предложил в замену своего слона – всё, что у него имелось. Пришлось водрузиться на хоудах169. Благо, один из моих сипаев в молодости был махоутом170. Укачивало слегка на слоне с непривычки – уж больно шатает, но привык через день, другой. Добрались мы до последнего крупного посёлка на пересечении караванных путей. Там был какой-то праздник и, в ходе шествия с песнопением, нам поведали, что в носилках лежит «священная девочка-медиум, которая никогда не просыпается». Уверяли, что она не больна, а полна жизненной силы. Индия непостижима европейскому рассудку – страна загадок... Вечером одного из наших сипаев мы нашли в притоне, обкурившимся опиумом, того самого, что управлял слоном. Оказалось, что парень перебрал и к утру помер. Не все выдерживают чёрное курево. Иной может годами протянуть, а наш молодой вояка - так сразу... Места становились всё глуше, а когда тропы и вовсе прекратились, неопытный в ремесле махоута сипай слетел со спины слона на ухабе и перебил позвоночник. К утру я его похоронил по-христиански, то бишь зарыл, не сжёг. Одному было как-то боязно идти дальше, со слонами обращаться я вовсе не умел, был бы хоть конь. Тут я приметил с холма вдали что-то странное тёмное, немного возвышающееся над зарослями вроде саванны. Скала, не скала? Добрёл пару миль до странной пустоши и обнаружил изваяние слона из серого камня, ну знаете – Ганеши, расхожего их божка, покровителя торговли и учёности. Но был тот идол просто нездоровых размеров, чудовищных. Грузный гигант с жирным брюхом возвышался надо мной на добрые сорок футов и глазел на меня с глумливой усмешкой. Стало не по себе. Повернул назад. Глупый слон сбился с нашей тропки и угодил в охотничью ловушку на крупную дичь. Одним словом, я оказался в глубокой яме на спине издыхающего слона с брюхом, пронзённым острым колом. С трудом выбравшись из отвесной глиняной ямы, я долго плутал, прежде, чем нашёл путь назад и доплёлся до очередного селения на последнем издыхании от голода, а главное – жажды, был сухой сезон и ручьи пересохли. Более того, совсем близко к посёлку на тропу вышел тигр в считанных футах от меня. Мы встретились глазами, и я понял, что не успею снять из-за спины винтовку и взвести затвор. Рука потянулась к револьверу, слабому помощнику против прыгающего тигра, а сам продолжаю смотреть в его глаза, приговаривая: «Ты всего лишь кот, только очень большой». Вдруг он отвёл взгляд и ушёл прочь.

- Может просто был сыт? – улыбнулся Блудов, - Или обиделся за «кота»?

- Не исключаю. Не оставалось у меня ни денег, ни снаряжения. Вынужден был подчиниться обстоятельствам, или проклятию того старца, а то и «стража-Ганеши». Слышал, что саду иной раз бывают вовсе не святые, а оборотни. Доплёлся до крупного селения Бхаганат, где встретили меня взглядами исподлобья, но почтенные старейшины, говорящие слегка по-английски, созвали народ на панчайат – туземный сельский суд, а их глава, патвари, вынес решение собрать средства и проводить меня до города.

- Так и не побывали в тех Синих Горах? – спросили капрал с баронетом в один голос.

- Не довелось. Те самые Нилгири манят меня, признаться, до сих пор...

Гомпа Басго более напоминала замок нежели монастырь, поскольку имела вокруг несколько крупных сторожевых башен, явно доминирующих над всеми строениями. Гнездящиеся на скалах причудливые ни на что не похожие сооружения из бурого камня удивительно сливались со скальным пейзажем. Последние мили до Ле отряд проделал вместе с караваном купцов, возвращающихся в Яркенд из Кашмира. Кашгарские мусульмане распродали остатки товара в Каргиле и шли, гружёнными местным товаром не меньше, чем до того своим. Скорость людей Брайдона была намного выше, но майор решил порасспросить купцов о том, что можно ожидать впереди. Начальник каравана неплохо говорил по-английски, что было в диковинку в этих краях.