По ту сторону неба

— Я приготовлю вам чай, миссис Брукс. Не стойте… присаживайтесь.

Грейс ничего не ответила, лишь слегка кивнула, сняла пальто и присела на край дивана. Спустя пару минут Том вернулся с подносом, на котором стояли две чашки травяного чая. Грейс сделала глоток и впервые за весь день почувствовала что-то теплое и успокаивающее. Хоффман тоже отпил немного, затем поставил чашку и, подняв глаза, посмотрел на неё.

— Всё началось в конце восьмидесятых, — тихо начал он. — Тогда я часто ходил на охоту недалеко от Вудстока. В начале сентября восемьдесят девятого года я, как обычно, вышел в лес. Охотился на мелкую дичь — птиц.Я зашел в глубь леса. Вдруг заметил за кустами какое-то движение…я испугался подумал,что возможно это какой-то хищник. Прицелился и выстрелил. И, к счастью, промахнулся.

Он сделал паузу, словно снова переживая тот момент.

— Из-за кустов поднялась молодая и красивая девушка. Ее звали Лора Браун. Мы разговорились и подойдя ближе, я увидел, что она проводила какой-то обряд: свечи, тряпки, книги… вся эта ерунда. Она сказал,что она занимается колдовством. Тогда мне это показалось смешным. Я не верил ни в магию, ни в проклятия.

Он горько усмехнулся.

— Со временем мы начали всё чаще встречаться в лесу на этом месте. А потом… — он вздохнул и сделал глоток чая, — потом я понял, что не могу без неё жить.

Хоффман поднял глаза на Грейс. В его взгляде читалась боль.

— Мы начали встречаться. Я не знаю, было ли это настоящим чувством… или она как-то смогла повлиять на меня. Спустя время Лора предложила переехать к ней.

Грейс чуть подалась вперёд, но он сразу кивнул, словно отвечая на её немой вопрос.

— Да, миссис Брукс. В ваш дом. Тогда в тех районах жили совсем другие люди, поэтому сейчас мало кто может рассказать о Лоре Браун. Да и те другие если бы проживали сейчас ничего бы и не сказали,тогда все боялись упоминать имя Лоры вслух.

Он замолчал на секунду, затем продолжил:

— Вскоре она забеременела. У нас должна была родится дочь.

Голос его стал тише.

— Тогда я совершил самую большую ошибку в своей жизни. Пока Лора была беременна, я изменял ей. Она узнала. Поймала меня… в своём же доме. Я не ожидал, что она вернётся так рано…Я был пьян и привел туда другую женщину.

Хоффман сжал челюсть.

— Она не простила меня. Сколько бы я ни просил прощения… Она велела мне забыть о ребенке которого ждет и никогда больше не приближаться к ним.

Он опустил взгляд.

— И прокляла меня, мисс Брукс.

В комнате повисла тишина.

— Моя дочь Эмма росла, не зная, кто её отец. А я… пытался жить дальше. Решил начать новую жизнь,хотел построить семью. Но каждая женщина, с которой я сближался… либо заболевала и умирала… либо… — он замолчал, — либо заканчивала жизнь сама.

Он тяжело вздохнул.

— Как Алисия.

— Боже мой… — прошептала Грейс. Ей показалось, что у неё закружилась голова; она сглотнула, пытаясь прийти в себя.

— Уже в девяностых я решил прекратить строить отношения, — продолжил Хоффман, — чтобы больше никому не ломать жизнь. Но со временем мне стало казаться, что всему есть предел ,что возможно спустя столько лет проклятие может и потеряла свою силу… и я решил провести остаток дней с Алисией. Но как вы поняли и с ней случилась беда. Тогда я окончательно понял, насколько сильна была Лора… и насколько страшным оказалось её проклятие.

Он на мгновение замолчал, затем тихо добавил:

— Моя дочь росла, не зная, кто её отец. А я… просто наблюдал со стороны. Молчал, потому что боялся. Боялся,что если я приближусь и начну вмешиваться в жизнь своей дочери,то может случиться что-то ужасное со мной.

Грейс слушала, не двигаясь.

— В девяносто шестом Эмма вышла замуж, — продолжил он, — у неё родилась дочь — Саманта. Но судьба… словно повторилась. Её муж пил, поднимал на неё руку, изменял. Я не знаю, было ли это проклятие Лоры… но однажды его нашли повешенным в чулане вашего дома.

Хоффман провёл рукой по лицу.

— Когда Саманте исполнилось одиннадцать, ей поставили диагноз — лейкемия. Я иногда видел в лесу, как Лора и Саманта проводили обряды. Лора чему-то учила её… или, может быть, пыталась вылечить с помощью своих сил. Я не знаю, миссис Брукс…

Он тяжело вздохнул.

— В январе 2009 года Лора умерла. Перед смертью она рассказала Эмме обо мне. А уже в апреле Саманта потеряла сознание — приехала скорая, их увезли… и после этого я ничего о них не знал. Дом продали, его начали сдавать,но там творилась чертовщина ,там погибали дети по неизвестным обстоятельствам.И я боялся рассказывать историю дома. Больше я ничего не знаю миссис Брукс.

В комнате снова повисла тишина.

— Спустя годы мне всё же удалось узнать, что моя дочь живет одна в Нью-Йорке. Мне удалось узнать её адрес и телефон. Саманта… она скорее всего умерла в том же 2009 году.

Он опустил взгляд.

— Я звонил,,. и не раз. Но как только Эмма слышала мой голос — она сразу сбрасывала.

Хоффман медленно поднялся, подошел к полке, достал старую книгу и, открыв её, вынул лист бумаги. Он протянул его Грейс.

— Что это? — тихо спросила она приняв лист.

— Адрес в Нью-Йорке. Там живет моя дочь. Возможно… она сможет дать вам ответы. О том, что происходит в вашем доме… и почему там погибают дети.Ведь все началось с Саманты.

Грейс встала и вдруг крепко обняла его.

— Спасибо вам, мистер Хоффман… — прошептала она, и на её глазах выступили слезы.

Хоффман осторожно высвободился, подошёл к полке и достал конверт.

— Миссис Брукс… прошу вас. Если вы поедете к ней передайте ей это письмо. Я написал его еще пять лет назад.

Его голос дрогнул, и в глазах появились слёзы. В этот момент Грейс впервые увидела в нём отца, который слишком поздно понял, что потерял.

— Я передам, — тихо сказала она, принимая конверт.

— Поторопитесь, миссис Брукс, — ответил он. — Спасайте своего сына.

Грейс кивнула и направилась к двери. Уже взявшись за ручку, она услышала его голос:

— Миссис Брукс…

Она обернулась.

— Да?

Хоффман на секунду замялся.

— …Передайте ей, что мне нравятся гладиолусы.

Грейс не до конца поняла, о чём он, но всё же кивнула и вышла. Дождь почти закончился, лишь редкие капли стучали по крыше машины. Сев за руль, она сжала в руках листок с адресом и конверт — впервые за долгое время в её сердце появилась надежда, что скоро всё это закончится. Она потянулась к зажиганию… И в ту же секунду из дома Хоффмана раздался выстрел.

Глава 47

Грейс затаила дыхание, сжимая в руках конверт и листок с адресом так крепко, что пальцы побелели, а сердце колотилось с такой силой, словно готово было вырваться наружу. Несколько секунд она сидела неподвижно, глядя на дом Хоффмана, затем убрала бумаги в бардачок и вышла из машины. Воздух показался холодным и тяжёлым, шаги давались с трудом, будто земля под ногами стала вязкой. Подойдя к двери дома Хоффмана, она медленно толкнула её, почти не дыша, и вошла внутрь. Тишина в доме была гнетущей, неестественной, словно само пространство затаилось. Сделав несколько шагов, Грейс остановилась — за журнальным столом неподвижно лежал Том. В этот момент она резко прикрыла рот ладонями, подавляя крик, который уже рвался наружу, глаза расширились от ужаса, а дыхание сбилось.

Рядом с ним лежало ружье, и от этого картина становилась ещё страшнее, ещё безысходнее. Она стояла, не в силах пошевелиться, пока наконец не заставила себя сделать шаг вперёд, потянулась к телефону на тумбочке и дрожащими пальцами набрала номер 911, с трудом выговаривая слова и сообщая о случившемся. Закончив разговор, она почти не помнила, как вышла наружу; холодный воздух ударил в лицо, но не вернул её к реальности. Сев за руль, Грейс сидела неподвижно, глядя в пустоту, пытаясь собрать разлетающиеся мысли. Что толкнуло его на это — проклятие, о котором он говорил, одиночество, с которым он жил годами, или полное чувство безысходности? Ответа не было. Она лишь завела двигатель и тронулась с места, уезжая прочь, но ощущение тяжести и тревоги не отпускало её ни на секунду.

***

Грейс проснулась на диване в гостиной около 8:40. Ночь прошла в мучительной бессоннице — уснуть ей удалось лишь под утро, ближе к четырем, и даже теперь сознание словно отказывалось возвращаться к реальности, мысли путались, а события вчерашнего дня всплывали обрывками, как чужие, не до конца осознанные. Поднявшись, она схватилась за голову — та гудела тяжело и глухо, будто внутри всё сжималось от напряжения. На журнальном столике стоял пустой бокал и две опустевшие бутылки красного вина, и этот немой натюрморт только усилил ощущение пустоты и усталости.

Грейс потянулась за телефоном — на экране высветилось несколько пропущенных вызовов от Моники и Лауры. Она уже собиралась отложить его, не в силах сейчас ни с кем говорить, как пришло сообщение от Лины. Короткое, сухое: «Тебя уволили. Будет время позвони мне».

Грейс не удивилась. Внутри не возникло ни злости, ни даже обиды — только тихое, равнодушное принятие, будто это было неизбежно. Она отложила телефон и медленно направилась на кухню. Заварив крепкий кофе, она выпила его почти не чувствуя вкуса, просто чтобы хоть как-то прийти в себя. Горячая жидкость немного привела мысли в порядок, но тревога никуда не ушла. После душа она начала собирать вещи — быстро, без лишних раздумий, складывая в небольшую сумку самое необходимое. Всё происходило как будто на автомате, словно она уже приняла решение и теперь просто следовала ему. Закончив сборы, Грейс вызвала такси.***

Грейс приехала в аэропорт Стюарт примерно за час до вылета. Люди тянули за собой чемоданы, переговаривались по телефонам, кто-то торопливо прощался с близкими, а над всем этим время от времени разносились объявления о посадке и изменениях в расписании рейсов.

Грейс прошла стойку регистрации и, стараясь не думать ни о чём лишнем, вошла в зал ожидания. Здесь было не так многолюдно, как в крупных аэропортах, но постоянный гул голосов, звон колёс чемоданов и приглушённые объявления создавали ощущение непрерывного движения. Она опустилась на скамейку, машинально проверила сумку — письмо от Хофмана и записка с адресом были на месте.

Пальцы на секунду задержались на конверте, словно в нём и правда находился ответ на всё происходящее. Она закрыла сумку, выдохнула и откинулась на спинку скамьи, глядя куда-то перед собой. За стеклом медленно двигались машины, на стоянке то и дело вспыхивали фары, а дальше, за территорией аэропорта, начинались леса. Грейс несколько минут просто сидела и смотрела в окно, почти не замечая людей вокруг. Мысли снова возвращались к письму, к Хофману, к Эмме и к тому, что ждало её по ту сторону этого перелёта.

Вскоре по громкой связи объявили посадку на её рейс. Грейс поднялась, всё ещё ощущая лёгкую дрожь в теле, и направилась к выходу. Контроль, коридор, люди — всё мелькало перед глазами, как кадры чужой жизни. Вскоре она уже оказалась в самолёте. Сев у окна, Грейс крепко сжала подлокотники, будто пыталась удержать себя в реальности.

Через несколько минут самолёт начал разгоняться. Грейс смотрела в иллюминатор, как огни взлётной полосы расплываются в длинные линии, и в тот момент, когда колёса оторвались от земли, у неё внутри что-то тоже сорвалось — страх, сомнения, прошлое. Самолёт поднялся в небо, оставляя всё это внизу.

Через два часа она будет в Нью-Йорке. Через два часа возможно она увидит Эмму. Через два часа возможно она станет ближе к правде.

Главное — успеть.

Глава 48

Моника уверенными шагами направлялась к кабинету доктора Гарсии. Постучав дважды, она приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

— Разрешите? — с лёгкой, почти натянутой улыбкой спросила она.

— О, да, Моника, проходи, — Гарсия жестом пригласил её и отложил бумаги. — Что-то случилось?

Моника села в кресло напротив, на мгновение опустила взгляд, собираясь с мыслями.

— Я хотела поговорить об Эрике…

— Я не против, — спокойно ответил врач. — Он может остаться здесь ещё на пару дней, столько, сколько потребуется. Но что задумала Грейс?

Моника чуть замялась, затем подняла глаза.

— Именно об этом я и пришла поговорить. Вчера ко мне приходила её подруга… Лаура. Мы долго разговаривали. Гарсия… с Грейс происходит что-то странное.

Гарсия внимательно посмотрел на неё, не перебивая.

— Лаура рассказала мне то ,что я давно знаю, что Грейс давно страдает бессонницей. Она почти не спит, не обращается к врачу и отказывается признавать, что с ней что-то не так. Она одержима домом, в котором живёт, ищет в нём какие-то ответы… будто уверена, что всё происходящее с Эриком связано именно с этим местом.

Моника сделала паузу, собираясь с мыслями.

— Она всерьёз говорит, что дом может забрать у неё сына. Тоже самое она и рассказала Лауре. Лаура считает, что Грейс ищет проблему там, где её может не быть. Что это последствия истощения… возможно, галлюцинации. Я сначала не хотела в это верить, но… я сама пыталась с ней поговорить. Она уклонялась от ответов, просила только одно, чтобы я не возвращала Эрика домой, пока она не закончит какие-то свои дела.

Голос Моники стал тише.

— Я не понимаю, что именно она делает и где сейчас находится.

Она сжала пальцы, стараясь держать себя в руках.

— Она не отвечает со вчерашнего вечера. Я звонила ей на мобильный, на домашний, даже на работу — её нигде нет. Я связалась с Маркусом… это её бывший, они работали вместе… но она не отвечает и ему.Эри сегодня спросил о матери. Я не знаю, что сказать Эрику… и где сейчас его мать.

Гарсия нахмурился, его взгляд стал напряженным. Он медленно надел очки, на секунду задумался и тихо произнёс:

— Нам нужно её найти. Немедленно.***Машина Моники остановилась у дома Грейс. Она вышла и, подняв взгляд, сразу заметила припаркованный у дома серый «Фольксваген Поло». На мгновение ей стало легче — если машина на месте, значит, Грейс дома, значит, с ней всё в порядке и ещё есть шанс спокойно поговорить. О сыне, о бессоннице, о том, что с ней происходит в последнее время. Помочь ей, пока всё не зашло слишком далеко.

Моника поднялась по ступенькам и нажала на звонок. Тишина. Она подождала, затем позвонила ещё раз — снова ничего. Дёрнула ручку — заперто. Тогда она открыла сумку и достала запасной ключ. Сердце вдруг забилось быстрее, неприятное предчувствие холодом прошло по спине. Она на секунду замерла, боясь того, что может увидеть внутри, но всё же повернула ключ и осторожно вошла.

Дом встретил её тишиной. На кухне на столе стояла чашка с недопитым кофе, словно Грейс вышла всего на минуту. Моника прошла дальше, в гостиную. На диване лежала смятая подушка, одеяло сползло на пол. Взгляд Моники упал на журнальный столик: пустые бутылки, бокал. Она нахмурилась и, не раздумывая, достала телефон, сделав снимок.

Она тут же набрала номер Грейс, но телефон был вне зоны доступа. С каждой секундой тревога росла. Моника поднялась на второй этаж — сначала заглянула в комнату Эрика, дверь была распахнута, но она не вошла, затем проверила комнату Грейс. Пусто. Никаких ответов.

И вдруг раздался звонок в дверь.

Моника вздрогнула и почти бегом спустилась вниз. Открыв дверь, она увидела Маркуса.

— Маркус… Боже мой, ты как раз вовремя, — она облегченно выдохнула и коротко обняла его. — Проходи.

— Что случилось? Где Грейс? — он быстро вошел внутрь, оглядывая дом с растерянностью.

— Я сама пытаюсь это понять… Уже пару дней она не отвечает. Ни на мобильный, ни на домашний. Она словно исчезла.

— Где Эрик?

— Эрик в безопасности. Он со мной… — Моника запнулась, собираясь с мыслями. — Маркус, в последнее время с Грейс что-то не так. Она ищет какие-то ответы, ведёт себя странно… — её взгляд невольно скользнул к бутылкам. — И я боюсь… не сделала ли она с собой что-нибудь.

— Я сейчас ей позвоню, — резко сказал Маркус, доставая телефон.

— Не стоит. Она недоступна… — тихо ответила Моника. — Маркус, мне кажется, нужно звонить в полицию…

Она не успела договорить. Маркус вдруг метнулся к ноутбуку на столе. Он бросил короткий, полный раздражения взгляд на бутылки и открыл его.

— Что ты делаешь? — спросила Моника, опускаясь рядом и напряженно глядя на экран.

— Мне нужно кое-что проверить, — сухо ответил он, не отрывая взгляда.

Пальцы быстро пробежались по клавиатуре. Несколько кликов — и Маркус замер. Затем медленно повернул голову к Монике.

— Что там?.. — почти шёпотом спросила она.

— Она забронировала билет, — произнес он, сжимая челюсть. — Она улетела в Нью-Йорк.***Пока Моника заваривала чай, Маркус, сидя на кухне, пытался уже в двадцатый раз дозвониться до Грейс, но всё было безрезультатно — ощущение было такое, словно Грейс провалилась сквозь землю и исчезла, не оставив ни следа.

— Черт… — произнес Маркус, отбрасывая телефон и откидываясь на спинку стула.

Моника поставила две кружки на стол и села напротив Маркуса, на мгновение задержав на нем тревожный взгляд.

— Будем надеяться, что с ней всё в порядке, Маркус, — вздохнув, ответила Моника.

— Не могла же она всё так оставить и исчезнуть… — он провёл рукой по лицу. — Должно было произойти что-то… что-то очень серьёзное, что она повела себя так. Она очень любит Эрика и она бы не оставила его одного. Но почему Нью-Йорк, кого она пытается там найти?.. — Маркус схватился за голову и потер виски, будто пытаясь унять нарастающее напряжение.

Буквально через две секунды в дверь позвонили. Моника и Маркус переглянулись. Маркус резко встал и почти бегом направился к двери, Моника поспешила за ним. Распахнув дверь, он увидел на пороге Лауру.

— Что происходит? Где Грейс? Кто вы? — произнесла она с раздражением, взглянув на Маркуса.

Из-за его плеча появилась Моника.

— Проходи, Лаура, я сейчас всё объясню. Это Маркус, он работал с Грейс и так же переживает из-за того, что Грейс исчезла…

Моника кивнула Маркусу, и он, немного растерянный, протянул руку.Затем отступил пропуская Лауру в дом.

— Маркус… Это Лаура, она подруга Грейс…

— С минуты на минуту тут будет полиция, вы в курсе? — сказала Лаура, не скрывая напряжения.

— Зачем вы вызвали полицию? — нахмурившись, спросил Маркус.

— Я не вызывала её. Полиция ищет Грейс. Я ей звонила, но она недоступна. Днём полиция приезжала сюда, но дома никого не было, на работе тоже… В последний раз её видели направляющейся к дому мистера Хоффмана… — Лаура на секунду замолчала, словно собираясь с мыслями. — Вчера вечером нашли его труп.Он был застрелен. Есть вероятность ,что это самоубийство,но Грейс была последним человеком, с кем Хоффман говорил перед смертью. И полиция хочет понять, не замешана ли Грейс с инцидентом.***Полицейская машина притормозила у дома Грейс. Полицейский средних лет опустил окно и, увидев свет в окне дома, понял, что дома кто-то есть. Выйдя из машины, он подошёл к двери и позвонил. Дверь открылась — на пороге стояла Лаура.

— Офицер полиции Бекман, — мужчина показал удостоверение.

— Здравствуйте..., — ответила Лаура.

— Вы миссис Брукс? — спросил полицейский.

— Нет, я её подруга. Дело в том, что Грейс сейчас нет дома… проходите, я постараюсь вам всё объяснить.

Полицейский и Лаура прошли на кухню, где сидели Моника и Маркус. Они, увидев полицейского, встали.

— Это Моника, — Лаура указала на неё, — она работает в доме Грейс…

— Я сиделка, — перебив, продолжила Моника. — Я прихожу к сыну Грейс, он инвалид, мы занимаемся с ним.

Офицер бросил взгляд на Маркуса.

— О, я Маркус, — он протянул руку и пожал руку офицеру. — Я работаю вместе с Грейс.

— Что вы здесь все делаете и где сейчас хозяйка дома? Вы я думаю в курсе, что произошло? Да и вообще, где сейчас находиться миссис Брукс?

Все трое переглянулись. Лаура уже знала о том, что Грейс покинула город и уехала в Нью-Йорк. Маркус взял слово на себя.

— Мы уже слышали, что Грейс разыскивает полиция. Дело в том, что она улетела в Нью-Йорк…

— И зачем она улетела в Нью-Йорк? — перебивая, спросил офицер.

— У неё два года назад погиб муж в автокатастрофе, я полагаю,что она улетела посетить его могилу… — подхватила Моника.

Маркус словно выдохнул внутри и бросил быстрый взгляд на Монику, словно благодаря её за находчивость.

— Так…а что вы все делаете тут? — спросил офицер, словно заметив что-то неладное.

— Узнав о том, что Грейс ищет полиция, я решила заглянуть к ней, — подхватила Лаура.

Полицейский бросил на неё внимательный взгляд.

— А я была в этот момент дома, поскольку приехала забрать кое-какие вещи для ее сына. Он приболел и находится в больнице, — добавила Моника.

Офицер перевёл взгляд на Маркуса.

— А я встречаюсь с Грейс и пришёл повидать её, но не застал дома.

— Если вы с ней встречаетесь, то почему вы не связались с ней, чтобы узнать, дома она или нет?Тем более если вы встречаетесь она должна была вас уведомить о том,что покидает Вудсток.

— Она была недоступна… как и сейчас. Мы не можем с ней связаться, — ответил Маркус.

— И она даже не предупредила вас об отъезде?

Маркус замялся, и Моника заметила это. Он хотел что-то сказать, но она снова подхватила:

— Они в последнее время немного ссорились, — спокойно произнесла Моника. — Маркус её сильно обидел, она не отвечала на его звонки.

Маркус только кивнул и внутри у него возникло чувство благодарности.

— Так что произошло. Можно узнать точные подробности? — словно сбивая с толку полицейского, произнесла Лаура.

— Мистер Хофман найден мёртвым у себя дома. И миссис Элизабет была свидетелем того, что Грейс в тот вечер направлялась к дому Хофмана. По словам миссис Элизабет, она словно умоляла показать, где он живёт. Уже вечером в 911 поступил звонок, и был назван адрес дома мистера Хофмана. Звонила женщина. В доме, кроме отпечатков пальцев хозяина, обнаружены и другие. Также было ясно, что до самоубийства у него кто-то был, судя по двум чашкам, которые остались на журнальном столике. Мы пока не можем с точностью утверждать, что миссис Брукс убила человека, потому что на ружье не обнаружены отпечатки других пальцев, кроме хозяина. И, возможно, миссис Брукс вовсе не виновна, но всё же она была там. Поэтому, пожалуйста, если вы свяжетесь с ней — дайте нам знать. Полиция в любом случае будет её искать. Спасибо.

Глава 49

Уже к четырём часам самолёт Грейс приземлился в Нью-Йорке, она прошла все необходимые пункты и, выйдя из аэропорта, начала смотреть по сторонам, оглядываясь и ища глазами такси. Город встретил её шумом, движением и холодным ветром, который словно сразу пробрался под одежду. Она заметила, как одна машина приближалась в её сторону, и рукой подала знак, чтобы та остановилась.

Грейс устроилась на заднем сидении, показала таксисту место хостела, где бы она смогла переночевать, и молодой парень, улыбаясь, кивнул, после чего они выехали из аэропорта. Спустя некоторое время машина уже мчалась по тем знакомым улицам, где когда-то гуляла Грейс, где когда-то она познакомилась с Алексом, где когда-то кипела жизнь — место, где она была счастлива. Знакомые парки, улицы, кафешки… всё это всплывало перед глазами одно за другим, и память накрыла её внезапно, как волна, от которой невозможно укрыться.

Она вспомнила свою беззаботную жизнь, ту, где она была счастлива по-настоящему, где всё казалось простым и понятным. По щеке Грейс пробежала слеза. Парень в зеркале заднего вида увидел, как она вытирает глаза, и осторожно спросил:

— Всё… в порядке, миз? — он обернулся и вопросительно посмотрел на неё на несколько секунд.

— Да… да… — Грейс достала платок из сумки и стала тереть глаза, пока они не стали красными, пытаясь скрыть своё состояние и вернуть себе хоть какое-то спокойствие.

— Кажется, мы приехали, миз, — сказал таксист, припарковавшись и оглядывая территорию. — Это должно быть где-то тут… — затем, найдя глазами вывеску отеля, добавил: — Вон, посмотрите, — указав пальцем в сторону отеля.

— Спасибо, — тихо ответила Грейс и, расплатившись, вышла.

Машина тронулась, а Грейс осталась стоять среди тротуара, держа небольшую сумку перед собой. По её лицу опять покатилась слеза, холодный ветер скользил по её щекам, заставляя её вздрагивать. Она словно боялась сделать шаг и всё осматривала город, здания, улицы, магазины и кафетерии, словно пыталась этим вернуть хотя бы на пять минут в прошлое, где жив муж, а Эрик чувствует себя здоровым и веселым.

Грейс направилась в сторону хостела, и за стойкой регистрации её встретила молодая девушка, которая с улыбкой поприветствовала Грейс:

— Добрый день, могу я вам помочь?

Грейс улыбнулась в ответ и попросила дать ей номер на одну ночь. Девушка что-то быстро набрала на компьютере, затем, снова улыбнувшись, выдала Грейс ключи от номера и, выйдя из-за стойки регистрации, проводила её до лифта, объясняя, как ей нужно будет пройти на третьем этаже до ее номера.