По ту сторону неба

Когда всё стихло, он медленно повернул голову в сторону Грейс. Их взгляды встретились, и Грейс словно передернуло. Она поспешно отвела глаза и направилась к своему дому. Подойдя к двери, она вставила ключ в замок, повернула его, но прежде чем войти, еще раз оглянулась. Том всё ещё стоял там — неподвижный, как статуя, и молча смотрел на неё. В его взгляде было что-то чужое, холодное, совсем не то, что она видела когда-то в доброжелательном мужчине.

Грейс быстро открыла дверь и вошла внутрь. Оказавшись на кухне, она отодвинула штору и осторожно выглянула в окно, чтобы проверить, стоит ли Том на прежнем месте, но улица уже была пуста. Мужчины там не было.

***

Чуть позже Грейс отправилась в чулан. Она решила, что должна избавиться от всего того хлама и всех загадок, которые, казалось, давно поселились в этом месте.В чулане она складывала фотографии в одну коробку, время от времени задерживая взгляд на лицах людей, когда-то живших в этом доме. В этих снимках было что-то тревожное, будто они хранили больше, чем просто воспоминания. Закончив, она закрыла коробку и направилась вниз.

На лестнице в кармане зазвонил мобильный. Грейс достала телефон — это был Маркус. Она на секунду замерла, затем, почти не глядя, нажала на сброс.

— Не сейчас… прошу тебя… — тихо прошептала она и вышла на улицу.

Перед домом она поставила небольшую металлическую бочку, бросила внутрь коробку с фотографиями и, плеснув немного бензина, подожгла. Пламя вспыхнуло резко, жадно, охватывая бумагу. Грейс стояла неподвижно, наблюдая, как огонь пожирает снимки — лица, судьбы, чьи-то жизни. Ей казалось, что вместе с этим огнём сгорает и сама история дома, всё то тёмное, что могло быть связано с Эриком. Будто уничтожив прошлое, она сможет защитить сына.

Она стояла так несколько минут, не отрывая взгляда от огня, пока пламя не стало тише, превращая фотографии в пепел. И вдруг её внимание привлёк свет. В доме напротив, где совсем недавно она видела скорую, зажглось окно.

Через пару минут из дома на крыльцо вышел мужчина лет сорока пяти с чемоданом и ещё парой сумок. Грейс снова охватило чувство тревожного любопытства — что-то тянуло ее подойти ближе, заговорить, узнать хоть что-нибудь о случившемся. Она оставила догорающий огонь у бочки и направилась к дому. Мужчина стоял к ней спиной, не замечая её, возился с вещами, перекладывал их, пытаясь закрыть переполненный чемодан.

— Здравствуйте, — чуть громче обычного сказала Грейс.

Мужчина обернулся, медленно оглядел её с ног до головы. Затем бросил взгляд на ее дом и сразу отвернулся продолжая раскладывать вещи.

— Да… я живу тут по соседству. Меня зовут Грейс… — она протянула руку, но почти сразу, осознав неловкость, опустила её.

Мужчина ничего не ответил, лишь продолжил копаться в вещах. Грейс заговорила снова, стараясь удержать разговор:

— Я живу в Вудстоке не так давно… переехала сюда два месяца назад. Просто… сегодня я увидела, как отсюда выносили тело. Насколько я знаю, здесь жила одинокая пожилая женщина…

— Она умерла, — перебил мужчина сухо не оборачиваясь. — А если вам уж очень так интересно, Алисия покончила с собой.

— А вы… — начала Грейс.

— Себастьян, — сказал он, наконец повернувшись к ней и протянув руку и они обменялись рукопожатием. — Я её дальний родственник. Сегодня полиция сообщила нам… наглоталась таблеток.

— Мне очень жаль… примите мои соболезнования, — тихо сказала Грейс.

Себастьян лишь кивнул, не глядя на неё, и снова занялся чемоданом.

— Не знаю, что могло подтолкнуть её к этому… — продолжила Грейс. — Возможно, одиночество… хотя… знаете мне так не казалось. Она вроде хорошо ладила с мистером Хоффманом… он часто бывал здесь, я его видела…

Себастьян резко замер. Его лицо изменилось — в нём будто что-то надломилось. Он медленно повернул голову к Грейс, и в его взгляде мелькнула злоба.

— Что вы сказали? — произнес он глухо. — Мистер Хоффман? Вы про Тома Хофмана… охотника?

— Вообще-то он слесарь… — растерянно поправила Грейс, невольно отступив на шаг.

— Мерзавец… — выдохнул Себастьян сквозь зубы.

Он схватил чемодан, не закрывая его как следует, спустился с крыльца и бросил вещи в открытый багажник машины.

— Что случилось? — Грейс поспешила за ним, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Себастьян уже сел за руль и завёл двигатель. Он посмотрел на неё через приоткрытое окно.

— Держитесь подальше от мистера Хоффмана.

— Но… — попыталась возразить Грейс.

— Подальше, —перебив повторил он жестко.

Машина резко тронулась с места и, оставив за собой лишь запах выхлопа и недосказанность, исчезла в сгущающихся сумерках.

Грейс проводила взглядом удаляющуюся машину, пока та не скрылась за поворотом, затем ещё раз посмотрела на дом Алисии. Пустота, повисшая вокруг, пугала её сильнее любых слов — в этом доме, в этом районе, да и во всей её жизни теперь было слишком много недосказанности, тайн и тревожных совпадений. Мысли путались, накладывались одна на другую, и Грейс невольно схватилась за голову, словно пытаясь удержать рассудок. Она быстро направилась к своему дому.

Войдя внутрь, закрыла дверь на ключ, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. Несколько секунд стояла неподвижно, словно собирая себя по частям и пытаясь понять, что делать дальше. В этот момент в кармане халата снова зазвонил телефон. Грейс достала его, уже почти уверенная, что это Маркус, и собираясь сбросить вызов, но, взглянув на экран, увидела имя Лины. Она выдохнула и ответила:

— Да, Лина…

— Привет, Грейс. Как ты?

— Всё хорошо, — ответила она, стараясь удержать голос ровным и не выдать того хаоса, в котором находилась.

Разговаривая, Грейс медленно поднялась на второй этаж.

— Я звоню, потому что Маркус не может до тебя дозвониться… ты не берёшь трубку. Он переживает… и просит прощения.

— Сейчас я не в том состоянии, Лина, чтобы обсуждать что-то с Маркусом, — спокойно ответила Грейс, опуская взгляд.

— Он правда сожалеет, Грейс. Да, это был некрасивый поступок с его стороны, но всё же… Кстати, у тебя в кабинете стоит букет. Это от него.

Грейс ничего не ответила. Она лишь закрыла глаза, сдерживая подступающие слёзы — потому что где-то глубоко внутри, несмотря ни на что, она всё ещё любила его.

— Грейс… — мягко продолжила Лина. — Поговори с ним.

— Мне нужно время, Лина, — ответила Грейс. — Мне нужно всё обдумать. И сначала разобраться с сыном… ты же знаешь.

— Да, конечно. Я передам Маркусу.

— Спасибо, — ответила Грейс и, на секунду задержав телефон у уха, словно не решаясь отпустить связь с кем-то из нормального мира, наконец сбросила вызов.

Глава 43

Грейс медленно открыла дверь в комнату сына и остановилась на пороге. Несколько секунд она просто смотрела внутрь, не решаясь войти. Комната казалась непривычно тихой и пустой без Эрика. Всё здесь оставалось почти так же, как он оставил: на спинке кресла небрежно лежала кофта, на столе были разбросаны тетради и книги.Грейс медленно вошла. Она подошла к столу и провела пальцами по краю одной из тетрадей. Ей вдруг вспомнилось, как он раньше сидел здесь, склонившись над домашним заданием, как сердился, когда что-то не получалось, а потом, немного подумав, всё-таки находил решение. Вспомнилось, как он звал её из комнаты, когда ему что-то было нужно, и как иногда мог часами рассказывать ей о книгах, которые читал.Грейс отвернулась и подошла к окну. Во дворе соседнего дома играла та самая девочка. На ней были те же резиновые сапожки в которых она прыгала играя в классики. Теперь девочка прыгала по мокрой земле, стараясь попасть ногами прямо в лужи, и каждый раз звонко смеялась, когда вода разлеталась в стороны.

Грейс застыла у окна. Она долго смотрела на ребёнка, почти не моргая.И вдруг представила Эрика таким, каким он был раньше. Бегающим по двору. Смеющимся и падающим, поднимающимся и снова бегущим. Ей вспомнилось, как он когда-то мог часами носиться по улице, не думая ни о чём, кроме игры. А теперь он не мог даже сделать несколько шагов самостоятельно.

В этот момент ком подступил к горлу.

Эта мысль оказалась страшнее всего остального: Эрик никогда больше не сможет прыгать в лужи. Никогда не побежит навстречу ей. Никогда не сможет просто сорваться с места и помчаться куда-нибудь, не задумываясь о том, что его тело ему не позволит.

— Господи… — едва слышно прошептала она.

Перед глазами всё поплыло.

Грейс отступила от окна и присела на край кровати. Она смотрела на вещи сына, но уже почти не различала их. Внутри поднималась такая боль, что ей становилось трудно дышать.

— Почему ты, Эрик?.. — прошептала она. — Почему всё это случилось именно с тобой?

Ответа не было. Только тишина комнаты.

Слёзы медленно покатились по её щекам. Она попыталась вытереть их, но новые появлялись снова и снова. Грейс закрыла лицо ладонями, стараясь взять себя в руки, однако сдерживаться больше не получалось.

Она легла на кровать и сжала кулаки.

— Я должна была тебя защитить…

Голос сорвался.

— Я должна была…

Дальше слова уже не складывались.

Крик вырвался из неё неожиданно, будто всё накопившееся за последние дни наконец прорвало какую-то внутреннюю плотину. В этом крике смешалось всё — страх за сына, вина, бессилие и отчаяние от того, что она никак не могла понять, что происходит. Через несколько секунд Грейс обессиленно закрыла лицо руками и осталась лежать на кровати.

Прошло несколько минут, прежде чем она заставила себя подняться. Грейс вытерла глаза, глубоко вдохнула и направилась к двери. Уже почти выйдя из комнаты, она вдруг заметила, что один из участков стены выглядит необычно.

Кусок обоев у выхода был слегка оторван, и из-под него виднелось что-то тёмное. Грейс остановилась. Она вернулась и подошла ближе.

— Что это?.. — тихо произнесла она.

Осторожно потянув за край обоев, она почувствовала, как бумага легко отходит от стены. Грейс нахмурилась и потянула сильнее. Под обоями показался фрагмент странного изображения. Она замерла. Затем начала отрывать обои дальше.

С каждым новым движением перед ней открывалось всё больше рисунков. Сначала отдельные линии, затем символы, переплетающиеся между собой, а потом целые ряды странных знаков. Грейс уже не думала о том, что делает.

Она рвала обои всё быстрее, почти отчаянно, пока наконец перед ней не открылась большая часть стены. Странные узоры покрывали её почти полностью. Символы, руны, линии и изображения переплетались друг с другом, создавая хаотичный и пугающий рисунок. Грейс отступила на шаг. Её взгляд метался по стене. И среди этого безумного узора, будто вырезанное глубже остальных, чётко выделялось одно имя Эльза.

Грейс почувствовала, как перехватило дыхание. Она машинально прикрыла рот ладонью. В голове вспыхнул разговор с Хоффманом. Он говорил об этих рисунках. Говорил, что их рисовала Эльза. Грейс снова посмотрела на стену.

— Нет… — прошептала она. — Нет, этого не может быть…

Она почувствовала, как подкашиваются ноги, и снова опустилась на кровать. Ей необходимо было поговорить с Хоффманом. Прямо сейчас. Грейс достала телефон и нашла его номер. Несколько секунд она просто смотрела на экран, затем нажала кнопку вызова. Гудок. Ещё один. Ещё. Она ждала, вслушиваясь в тишину комнаты. Никто не отвечал. Грейс сбросила вызов и тут же набрала номер снова. Результат был тем же.

— Где же ты?.. — прошептала она.

Гудки продолжались, но никто не снимал трубку.

Она подождала ещё немного и наконец отключилась.

— Чёрт…

Грейс провела рукой по волосам. Ей нужно было найти его. Но где? И тут она вспомнила Лауру. Если кто и мог знать, где сейчас живёт Хоффман, то, возможно, она. Грейс быстро нашла её номер и позвонила. После нескольких гудков включился автоответчик.

Она замерла, слушая безразличный голос, предлагающий оставить сообщение после сигнала.

— Лаура… это Грейс. Мне нужно с тобой поговорить. Очень срочно. Перезвони мне, пожалуйста.

Она отключилась и несколько секунд стояла неподвижно. Ответов не было. Но ждать Грейс больше не могла. Она вышла из комнаты Эрика и направилась к себе.

Переодеваясь, она несколько раз возвращалась мыслями к имени на стене Эльза. То самое имя, которое уже не казалось ей случайным. Закончив, Грейс подошла к шкафу. Уже собираясь взять пальто, она вдруг остановилась.

Её взгляд упал на выдвижной ящик,где лежал револьвер Она медленно открыла его. Грейс смотрела на него несколько секунд, не двигаясь. На мгновение она задумалась, действительно ли ей нужно брать его с собой. В голове промелькнула мысль, что она может пожалеть об этом.

Но затем Грейс медленно кивнула самой себе, взяла револьвер, закрыла ящик и бросила его во внутренний карман пальто. Она схватила ключи и спустилась на первый этаж к выходу.

Холодный воздух ударил в лицо, но она почти не почувствовала его. Она села в машину, завела двигатель и несколько секунд сидела неподвижно, глядя на дорогу перед собой. Теперь у неё было слишком много вопросов и почти не осталось времени. Грейс нажала на газ и выехала со двора.

Глава 44

Грейс мчалась на полной скорости, вжав педаль газа до упора. За окном внезапно началась гроза — небо почернело, и словно из ведра хлынул дождь. Потоки воды били по лобовому стеклу, размывая дорогу, и она включила дворники, пытаясь хоть как-то удержать перед собой видимость. Но даже сквозь дождь перед глазами снова и снова всплывала та самая авария. Крик и тишина после удара. Грейс сжала руль крепче, почти до боли в пальцах, отгоняя эти образы, не позволяя себе ни слёз, ни слабости.

Когда стрелка часов приблизилась к десяти вечера, она резко свернула к знакомому магазинчику. Сквозь пелену дождя Грейс заметила, как Элизабет уже выходит, гасит свет и закрывает дверь. Не доезжая, Грейс резко нажала на тормоз. Машину слегка повело, но она не обратила внимания. В следующую секунду она уже выскочила наружу, прямо под проливной дождь, и, не чувствуя холода, побежала к магазину.

— Элизабет! Подождите! Элизабет! — крик её прорезал шум дождя.

Та уже раскрывала зонт, собираясь уйти, но, увидев бегущую к ней Грейс, остановилась под навесом, опустила зонт и сложила его.

— Что вам нужно? — раздраженно бросила она, когда Грейс, тяжело дыша, остановилась рядом. — Вы сумасшедшая, миссис Брукс. Если вы опять со своими вопросами о доме — я уже всё сказала.

— Нет… нет, Элизабет, подождите… — почти умоляюще произнесла Грейс, стараясь перевести дыхание. — Мне нужна ваша помощь. Скажите… где живет мистер Хоффман? Слес…Охотник…

Элизабет посмотрела на неё, и в её взгляде мелькнула откровенная неприязнь.

— И зачем вам сдался этот проклятый старикашка? — с холодной злостью произнесла она. — Вы совсем с ума сошли?

— Что вы имеете в виду?.. — растерянно спросила Грейс.

— А то, что я не желаю даже близко подходить к нему, — резко ответила Элизабет. — Он проклят. И если вы пришли порасспрашивать о нём — я ничего больше не знаю.

— Мне нужно знать, где он живёт… — твёрдо сказала Грейс.

Элизабет тяжело вздохнула, покачала головой и, стиснув губы, произнесла:

— На вашем месте, миссис Брукс, я бы бежала отсюда как можно дальше. Но вы… вы упрямая.

— Пожалуйста, — почти шёпотом сказала Грейс, глядя ей в глаза. — Мне необходимо встретиться с мистером Хоффманом.

Элизабет прищурилась, всматриваясь в неё, словно пытаясь понять, насколько далеко та готова зайти.

— Но зачем? — наконец спросила она. — Что это изменит?

Грейс на секунду замялась, затем тихо ответила:

— Мне кажется… он что-то скрывает. И это связано с этим домом.

Получив координаты от Элизабет, Грейс на уже мчалась сквозь дождь к дому Хоффмана. В голове стучала одна мысль: главное — не опоздать. Ей казалось, что каждая секунда теперь имеет значение, что малейшая задержка может стоить слишком дорого. С ее сыном может случиться что-то непоправимое — и это ощущение гнало ее вперед сильнее любого страха.

Она свернула направо, как сказала Элизабет, проехала ещё несколько километров, затем резко повернула налево. Дорога становилась всё уже, всё глуше, и спустя несколько сотен метров вдалеке показался дом. Небольшой, одноэтажный, он стоял словно забытый, отрезанный от всего мира. Вокруг — ни души. Только лес за его спиной, темный и неподвижный, как живая стена.

Грейс едва успела остановить машину, как заметила движение: к дому подходил Хоффман. В правой руке он держал ружье, в левой — двух птиц, подвешенных вниз головами. На нем были резиновые сапоги и дождевик. Дождь уже почти закончился, лишь редкие капли падали с неба.

Перед входом он снял дождевик и небрежно бросил его в ящик. Грейс не стала ждать ни секунды. Она вышла из машины и быстрым шагом направилась к дому. Хоффман её не замечал.

Он уже открыл дверь, когда она окликнула его:

— Мистер Хоффман!

Том обернулся. Его лицо оставалось неподвижным — ни удивления, ни раздражения, ни радости. Пустой, холодный взгляд.

— Что вам нужно, миссис Брукс? — спокойно спросил он. — Что-то случилось? Что вас привело?

Он вошёл в дом, не отрывая от неё взгляда, положил дичь на стол, но ружьё так и не выпустил из рук.

— Мне нужно с вами поговорить.

— Поговорить? — переспросил он, остановившись на пороге. Его пальцы медленно скользнули по спусковому крючку.

— Вы должны рассказать мне правду, мистер Хоффман. Я уверена, что вы что-то скрываете о доме в котором я живу и то,что происходит с моим сыном.

— Вам лучше уйти, миссис Брукс, — холодно ответил он. — Не впутывайте меня в свою странную историю с сыном. Я ничего не знаю.

В следующую секунду Грейс резко достала из кармана пальто револьвер и направила его на него.

— Я не уйду отсюда, пока не получу все ответы, — её голос дрожал, но она пыталась держаться. — Я знаю, что вы что-то скрываете… Я нашла рисунки… те самые, о которых вы говорили… в комнате моего сына…. Я уже потеряла мужа. Я не позволю судьбе забрать у меня ещё и сына!

Рука, сжимающая оружие, дрожала все сильнее.

— Помогите мне, мистер Хофман… — голос ее сорвался. — Пожалуйста…

Слова растворились в слезах.

Она медленно опустила пистолет и разрыдалась, больше не в силах удерживать ни страх, ни отчаяние, ни ту боль, которая всё это время рвала её изнутри.

Лицо Хофмана оставалось неподвижным, будто высеченным из камня. Ни одна черта не дрогнула, ни один мускул не выдал того, что творилось у него внутри. И всё же где-то глубоко он понимал её страх, отчаяние и её безысходность. Грейс подняла на него взгляд, и в этот момент её накрыло странное, горькое чувство — она вдруг ощутила себя глупо. Зачем она здесь? На что надеялась?Зачем ей револьвер?

Она ведь знала… знала, что не выстрелит. Если когда-то у неё не хватило сил даже на то, чтобы причинить вред самой себе, то поднять руку на другого человека она не сможет никогда. Слезы застилали ей глаза. Она смотрела на него — мокрая, сломленная, потерянная. А он стоял перед ней, как статуя — без движения и без слов.

Грейс медленно развернулась. Всё внутри неё опустело. Она сделала шаг в сторону машины.

— Терять мне уже нечего, — прозвучал за её спиной его голос.

Она остановилась. В этих словах было что-то тяжёлое, окончательное.

— Но вы должны мне кое-что пообещать,если я расскажу вам правду— продолжил он. — И выполнить мою просьбу.

Грейс медленно повернулась.

—Что я должна сделать?

— Передать моей дочери письмо.Ее зовут Эмма Браун.

Глава 45

Моника сидела в коридоре больницы и читала книгу. Время от времени она поднимала глаза на часы, и когда стрелки приблизились к одиннадцати, она тихо вздохнула, закрыла книгу и аккуратно убрала её в сумку. Поднявшись, она подошла к палате Эрика, осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Эрик уже спал. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, и на мгновение Моника позволила себе слабую улыбку, глядя на него. Затем она так же тихо закрыла дверь и обернулась.

По коридору к ней приближалась Лаура с небольшим пакетом в руке.

—Добрый вечер. Вы, я так полагаю, Моника? — сказала Лаура, подойдя ближе.

— Добрый вечер. Да… а вы? — настороженно ответила Моника.

— Меня зовут Лаура. Не знаю, рассказывала ли вам Грейс обо мне… Мы познакомились, когда она переезжала в Вудсток.

Моника кивнула, вспоминая.

— Да… да, конечно. Она мне рассказывала о вас.

— Несколько дней назад у меня в гостях была Грейс. Она была потерянной и немного странной. Вчера я проезжала мимо ее работы и решила навестить ее разузнать как у нее дела— продолжила Лаура. — Там разговорилась с девушкой по имени Лина… она рассказала мне, что происходит. Я пришла навестить Эрика… и не только. Мне нужно с вами поговорить Моника.

— Эрик сейчас спит, ему нужен покой, — мягко ответила Моника.

— Ничего страшного, — Лаура чуть приподняла пакет в руке. — Я принесла ему немного сладостей. Я не буду его тревожить… можем просто оставить это в палате.

Моника молча взяла пакет, открыла дверь и войдя аккуратно поставила его на стол у кровати. Лаура на мгновение заглянула внутрь, словно пытаясь рассмотреть мальчика, но Моника выйдя сразу закрыла дверь.

— Что-то случилось? — спросила она, поворачиваясь к Лауре.

Лаура покосилась в сторону сжимая губы, словно собираясь с мыслями, затем посмотрела прямо на Монику.

— Да.-уверена ответила она– И я хочу, чтобы вы знали об этом. Мне кажется… вы смотрите совсем не туда. С мальчиком всё в порядке. Проблема в самой Грейс.

Моника опустила взгляд. В её лице промелькнула тень сомнения, но она ничего не сказала.

— Грейс говорила мне, что страдает бессонницей, — продолжила Лаура. — Я не знаю, принимает ли она какие-то препараты. Да и вообще обращалась ли она к врачам?

— Нет, — тихо ответила Моника. — Я тоже в курсе ее бессонницы и я так же спрашивала ее об этом.

— И это не всё, — Лаура чуть приблизилась, понизив голос. — Давайте спустимся вниз… найдем какое-нибудь тихое место, может быть, в кафе. Мне есть что вам рассказать, Моника. Потому что… — она сделала паузу оглянулась по сторонам словно эта информация была конфиденциальной , — мне кажется, в этой палате должна быть Грейс, а не Эрик.***В кафе было тихо и уютно, редкие посетители сидели за дальними столиками, почти не нарушая спокойствия. Моника и Лаура расположились у окна, и в этот момент официант поставил перед ними чашки с чаем. Легкий пар поднимался вверх, растворяясь в мягком свете ламп.

— С ней происходит что-то странное, — начала Моника, сделав небольшой глоток. — Я пыталась поговорить с ней, когда она приезжала к Эрику… насчёт её бессонницы. Но она так и не ответила на мои вопросы. Вместо этого попросила подождать и дала понять, что мне нужно оставить Эрика здесь как можно дольше… и ни в коем случае не везти его домой. Я даже не понимаю, что именно она пытается выяснить…

— Ей нужна помощь, — тихо перебила её Лаура.

Моника подняла на неё вопросительный взгляд.

— Мне кажется, это последствия бессонницы. Возможно, у неё начинаются галлюцинации. Она не лечится, не обращается к врачу… Вы, как психолог, должны понимать, к чему это может привести.

Моника медленно кивнула, но в её глазах оставалась тревога.

— Она вам что-то рассказывала про дом? — спросила она спустя паузу.

— Да… — ответила Лаура. — Похоже, и вам тоже.

— Я не до конца поняла, что она имела в виду, — призналась Моника. — Она говорила… будто дом хочет забрать у неё сына. Это звучит… — она замялась, — это не укладывается в голове. Доктор Гарсия считает, что изменения в поведении Эрика могут быть связаны с Грейс. Иногда мне кажется… что он начал её бояться. Возможно, она сама как-то влияет на него. Их отношения… нельзя назвать простыми. Хотя Грейс старается показать, что всё в порядке, у мальчика, кажется, есть обида на неё.

Лаура опустила взгляд на чашку, затем медленно провела пальцами по её краю.

— Я думаю, нет смысла держать мальчика здесь, — сказала она спокойнее, но твёрже. — Грейс сейчас не понимает, что с ней происходит. Вместо того чтобы заняться собой, она ищет проблему там, где ее может и не быть. Отвезите Эрика домой… и поговорите с Грейс. Ей действительно нужна помощь.

Глава 46

После того как Грейс услышала имя Эмма Браун, у неё подкосились ноги, и она едва удержалась, чтобы не упасть. Хоффман молча развернулся и зашёл в дом, повесив ружье на стену. Через мгновение за ним вошла и Грейс, убирая револьвер в карман пальто. Дом оказался маленьким, но уютным. Обстановка словно застряла где-то в восьмидесятых: старый диван, потертое кресло, небольшой старый телевизор — время здесь будто остановилось.

Грейс прошла чуть глубже в гостиную все еще ощущая неловкость и стыд за свое поведение. Хоффман стоял к ней спиной и возился с чем-то на кухонном столе.