По ту сторону неба

— Твою мать… — тихо произнёс он, прищурившись и вглядываясь в странные символы, покрывающие стену.

В памяти всплыли вчерашние разговоры: Лаура и Моника обсуждали бессонницу Грейс, её возможные галлюцинации, её одержимость домом, её страхи. Тогда Маркус почти поверил, что всё это — лишь плод её расшатанного состояния. Но теперь, глядя на эти рисунки, он почувствовал, как внутри всё сжимается. Ему стало тяжело дышать.

А что если Грейс была права? А что если в этом доме действительно происходит что-то страшное?

Маркус резко вышел из комнаты и спустился вниз. На кухне он схватил телефон, собираясь позвонить Монике, но вдруг заметил включенный ноутбук Грейс. На экране горело новое уведомление. Он машинально взглянул — и замер.

Обратный билет.

Грейс должна была прилететь уже через полтора часа.

Не раздумывая ни секунды, Маркус выбежал из дома, сел в машину и завёл двигатель. Уже на ходу он вспомнил об Эрике — о том, что Моника могла привезти его домой. Он начал набирать её номер.

Телефон Моники в это время лежал на кухонном столе в доме Грейс, забытый и безмолвный.

— Моника… возьми же трубку, Боже… — вслух пробормотал Маркус, сжимая руль.

Он сделал ещё несколько безуспешных вызовов, затем с раздражением бросил телефон на пассажирское сиденье и, стиснув зубы, надавил на газ до упора.

Глава 52

Эрик сидел в инвалидном кресле у входа в больницу, а у его ног стоял чемодан с вещами. Холодный утренний ветер слегка трепал его волосы, пока Моника через администрацию просила вызвать им такси. Заодно она попросила позвонить домой Грейс, чтобы сообщить Маркусу, что они с Эриком уже скоро будут дома, а также узнать, удалось ли ему связаться с Грейс. Но в ответ раздавались лишь длинные гудки — никто не отвечал.

Тогда Моника сама попыталась дозвониться до Грейс, надеясь хотя бы предупредить её о том, что везёт Эрика домой. Но телефон снова оказался недоступен.

Спустя несколько минут Моника вышла обратно к Эрику. Такси уже подъехало. Водитель помог осторожно пересадить Эрика на заднее сиденье, затем сложил инвалидное кресло и убрал его вместе с чемоданом в багажник. Моника села рядом и мягко взяла Эрика за руку.

— Скоро мы будем дома, — сказала она с улыбкой.

Но даже улыбаясь, она чувствовала, как внутри растёт тревога.Когда они подъехали к дому водитель вышел первым и помог Эрику осторожно пересесть в инвалидное кресло. Моника поблагодарила его и расплатилась, после чего таксист ещё помог донести чемодан до крыльца дома. Попрощавшись, он сел обратно в машину и уехал, оставив их в тишине осеннего вечера.

Моника взялась за ручки инвалидного кресла и посмотрела на Эрика сверху вниз.

— Вот мы и дома, Эрик, — мягко улыбнулась она. — Ты счастлив?

— Очень, — безэмоционально ответил он, глядя прямо перед собой. — Ты даже не представляешь, Моника, насколько я счастлив.

От его тона у неё по спине пробежал холодок.

— Я думаю, твоя мама вернётся очень скоро, Эрик.

— Это уже не важно, Моника, — спокойно произнёс он. — Теперь всё будет по-другому. Не так, как раньше.

Моника обошла кресло и присела перед ним, стараясь поймать его взгляд.

— Эрик… что происходит? Какая кошка пробежала между вами? Ты очень изменился в последнее время. Твоя мать любит тебя.

— Она любит Маркуса.

— Нет, Эрик, — сразу перебила Моника. — Во-первых, она любит тебя.

Он лишь едва усмехнулся, но в этой усмешке не было ни тепла, ни радости.

— Даже не удивлюсь, если она сейчас проводит время с ним… и они вернутся домой вместе.

Моника тяжело вздохнула, не зная, что ответить.

— Я не собираюсь быть обузой и мешать её счастью, — продолжил он тихо. — Я обуза, Моника… и навсегда ею останусь.

Он наконец поднял на неё взгляд.

— Завези меня в дом.

Моника ещё несколько секунд смотрела на него с тревогой, потом медленно поднялась, снова обошла кресло и покатила его к двери. Дом встретил их тишиной, от которой почему-то становилось не по себе.

Глава 53

Тем временем Маркус уже прибыл в аэропорт Стюарт. Выйдя из машины, он быстрым шагом направился внутрь терминала и начал искать глазами табло прилетов. Найдя рейс Грейс, он взглянул на часы.

Самолет уже приземлился.

Маркус опустился на скамью в зоне ожидания, но не прошло и минуты, как он увидел её. Грейс шла через зал с небольшой сумкой в руке, уставшая, бледная, с растрепанными волосами. Она не замечала его — просто шла вперёд, словно всё ещё находилась где-то далеко в своих мыслях. Маркус медленно поднялся и сделал несколько шагов ей навстречу. Только тогда Грейс заметила его. Метров за пятнадцать до него она резко остановилась.

Сердце у неё бешено заколотилось, дыхание сбилось. Маркус смотрел на неё глазами, полными сожаления, будто молча просил прощения за всё — за ложь, за недосказанность, за то, что не был рядом тогда, когда был нужен ей больше всего.

Грейс сделала шаг. Потом ещё один. А затем почти побежала к нему.

Подбежав, она выронила сумку из рук и крепко обняла его, словно боялась, что он исчезнет. Маркус прижал её к себе так сильно, будто тоже больше не хотел отпускать. Через секунду они смотрели друг другу в глаза, и Маркус осторожно поцеловал её.

— Маркус… — голос Грейс дрогнул. — Прости меня… пожалуйста…

— Всё хорошо, Грейс… всё хорошо, — тихо ответил он, поглаживая её по волосам. — Я здесь. Я пришёл помочь тебе.

Она подняла на него тревожный взгляд.

— Мы должны уехать, Грейс.

— Я должна как можно скорее забрать Эрика из больницы, — быстро заговорила она. — И… меня разыскивает полиция из-за смерти мистера Хоффмана. Но я не убивала его, Маркус… клянусь, я не виновата…

— Я знаю, — перебил он её. — Расскажешь мне всё по дороге. Сейчас не время. Нам нужно срочно ехать за Эриком… и увезти его оттуда.

Грейс нахмурилась.

— Что случилось?

Маркус на секунду замолчал, затем посмотрел ей прямо в глаза.

— Я всё видел, Грейс.

— Что… что ты видел? — испуганно спросила она.

— Стену в комнате Эрика.

На лице Грейс застыл ужас.

— Нам нужно поговорить, — тихо сказал Маркус. —Обсудим в машине. Поехали. Нужно забрать Эрика из больницы.***По дороге в Кингстон Грейс рассказала Маркусу всё, что ей удалось выяснить за последние дни. Она говорила быстро, сбивчиво, иногда замолкая на несколько секунд, словно сама не до конца верила в то, через что ей пришлось пройти. Она рассказала про Хоффмана, про Эмму, про Саманту, про книгу, про странные рисунки на стене комнаты Эрика и про то, почему не отвечала на его сообщения.

— Моника и Лаура считают, что я схожу с ума, — с горечью произнесла Грейс, глядя в окно машины на мелькающие фонари. — Думают, что всё это из-за бессонницы… что я накрутила себя и вижу мистику там, где её нет. Но Эрик… он ведь молчал. Всё это время он что-то скрывал от меня. Я уверена Маркус, что он нашёл ту самую книгу. И, возможно, знает даже больше, чем я… или Эмма.

Маркус крепче сжал руль.

— Значит, нам нужно забрать его и больше не возвращаться в этот проклятый дом.

— Да, — кивнула Грейс. — Мы заберем Эрика, соберём вещи и уедем оттуда навсегда.

Когда машина подъехала к больнице, они оба поспешно вышли наружу. Поднимаясь по лестнице и проходя по длинным коридорам, они продолжали обсуждать, куда можно временно увезти Эрика, пока Грейс не решит вопросы с переездом и не заберет оставшиеся вещи из дома.

Наконец они добрались до палаты. Дверь была распахнута. Внутри медсестра спокойно заправляла кровать Эрика.

У Грейс внутри всё оборвалось. Она резко подошла к женщине и схватила её за плечо.

— Где мой сын? Где Эрик?!

Медсестра испуганно обернулась.

— Ваша сиделка, Моника… она сегодня увезла его. Сказала, что они выписываются, — растерянно ответила женщина, разводя руками.

— Боже… — выдохнул Маркус, закрыв лицо рукой.

У Грейс перехватило дыхание. Мир вокруг будто поплыл перед глазами. Она пошатнулась, едва не потеряв равновесие, но Маркус и медсестра успели её поддержать.

— С вами всё в порядке? Хотите, я принесу воды? — обеспокоенно предложила медсестра.

Но Грейс словно не слышала её.

— Срочно нужно позвонить Монике… срочно! — почти закричала она, вцепившись в рукав Маркуса.

— Да, сейчас… — быстро ответил он, доставая телефон из кармана.

Маркус начал набирать номер Моники.

Абонент временно недоступен

Телефон Моники за ночь разрядился, и она так и не включила его снова.

— Она недоступна… — напряженно произнес Маркус.

— Дай сюда! — Грейс вырвала телефон у него из рук. — Я позвоню домой!

Она дрожащими пальцами набрала домашний номер.

Снова гудки.

И снова никто не отвечал.

— Будем надеяться, что она не отвезла его домой… — тихо сказал Маркус, хотя сам уже не верил в это.

Грейс медленно подняла на него взгляд. Лицо её побледнело.

— Нам нужно ехать, — произнесла она словно в тумане. — Немедленно.

И уже через секунду они оба выбежали из больницы.

Глава 54

Моника катала Эрика по саду позади дома. Погода была прекрасной, несмотря на то что уже октябрь подходил к концу. Осенний ветер едва шевелил пожелтевшие листья, солнце мягко пробивалось сквозь кроны деревьев, а воздух был свежим. Они о чем-то разговаривали, рассказывали друг другу разные мелочи. Эрик кивал и внимательно слушал Монику, иногда чуть заметно улыбаясь, а Моника, в свою очередь, слушала рассказы Эрика, стараясь уловить в его голосе хоть какие-то признаки прежнего мальчика.

В какой-то момент Эрик бросил взгляд на соседний дом. Там снова играла та самая девочка — прыгала по нарисованным мелом классикам, смеялась и что-то напевала себе под нос. Моника заметила, куда упал взгляд Эрика, и тоже посмотрела в ее сторону, невольно остановив инвалидное кресло. Несколько секунд она наблюдала за выражением лица Эрика, за его глазами, за тем, как меняются его эмоции. Ей казалось, будто в этот момент она читает его мысли.

— Какая же она счастливая… — тихо произнес Эрик, не отрывая взгляда от девочки.

Моника не знала, что ответить. В груди неприятно кольнуло. Ей вдруг захотелось немедленно развернуть кресло и увезти его обратно в дом, словно подальше от этих мыслей, от этого взгляда, полного тоски.

Эрик глубоко вдохнул, будто набираясь смелости и решимости, затем посмотрел на Монику.

— Знаешь… я проголодался. Ты бы могла приготовить мне бутерброды?

— Хорошо, конечно, — с улыбкой ответила она. — Поехали в дом.

Моника уже взялась за ручки кресла, собираясь везти его обратно, как Эрик неожиданно остановил ее.

— Нет… нет, без меня. Ты можешь идти без меня. Я побуду тут, в саду. Мне хочется побыть на свежем воздухе. Тем более я взял из комнаты свою любимую книгу.

Моника оглянулась по сторонам, словно проверяя, нет ли какой-нибудь опасности. Где-то глубоко внутри у нее поселилось тревожное сомнение — стоит ли вообще оставлять его одного? Но Эрик настоял на своем и попросил не беспокоиться. Он был совсем рядом с домом.

В конце концов Моника уступила. Она оставила его в саду недалеко от дома, аккуратно укрыла пледом, поправила его на плечах, чтобы Эрик не замерз. Несколько раз, отходя от него, она оглядывалась назад. Эрик улыбался и слегка махал ей рукой, чуть приподняв книгу, будто говоря: «Я здесь, не переживай».

Когда Моника вошла в дом, телефон разрывал тишину громкими звонками. Она замерла в прихожей. Подходить к телефону ей почему-то не хотелось.

«А вдруг это полиция?» — пронеслось у нее в голове.

Что она им ответит?

***

«От десяти до одного — я ухожу.

10 — тело спит,

9 — разум свободен,

8 — страх исчезает,

7 — время растворяется,

6 — границы стираются,

5 — душа поднимается,

4 — свет ведёт,

3 — звезды открываются,

2 — миры соединяются,

1 — я иду…»

Мир дрогнул — и исчез.

Эрик снова очутился в том самом поле, где каждый раз просыпался в астрале.Тут все оставалось на своих местах: то же бескрайнее поле, уходящее куда-то за горизонт, то же одинокое дерево, качающееся от легкого ветра, и та же скамейка, возле которой он когда-то впервые увидел Саманту. Воздух был теплым и спокойным, а небо — слишком светлым, почти нереальным.

Где-то вдали стояла Саманта. На ней было то самое платье с маленькими цветочками. В ее глазах не было тревоги или страха. Она словно уже знала, зачем он пришел.

Эрик улыбнулся ей и медленно направился вперед.

— Тебя давно не было, — тихо произнесла Саманта, подходя ближе. — Ты долго думал?

Эрик опустил взгляд, затем тяжело выдохнул.

— Меня посчитали сумасшедшим, Саманта… и отправили в психиатрическую лечебницу. — Он горько усмехнулся. — Я понял, что там меня больше никто не ждет. И я сделал свой осознанный выбор. Я хочу остаться тут, в этом мире. Я понимаю, что в реальный мир уже не вернусь… Меня там ничего и ни кто не ждет, Саманта.

Он на секунду замолчал.

— Единственный, кого я хочу видеть, — это своего отца. Я хочу быть как остальные дети, которых ты спасла от этого ужасного земного мира. Там мне больше нет места… и быть обузой всю жизнь я не собираюсь.

Саманта подошла ближе.

— Пойдем, Эрик, — мягко сказала она и взяла его за руку.

Они пошли через поле, и вскоре впереди снова появились те самые двери. Одна принадлежала Эрику, другая — Саманте. Они стояли посреди пустоты, будто чужие в этом бесконечном пространстве.

Саманта и Эрик одновременно открыли двери.

За порогом их встретил мрак. Другой мир. Тишина.

Они переступили через порог.

— Ты готов? — еще раз спросила Саманта. — Ты хорошо подумал? Ты можешь этого не делать…

Она указала куда-то вдаль.

Там бегали и смеялись дети. Те самые дети, которых когда-то она «спасла». Дети, сбежавшие от насилия, боли, одиночества, нелюбви. Здесь они выглядели счастливыми. Они играли, смеялись, держались за руки. Здесь никто не был болен. Никто не чувствовал себя ненужным.

Эрик долго смотрел на них.

— Я готов, — наконец тихо произнес он.

Он перевел взгляд на ручку своей двери. Медленно протянул руку и крепко сжал ее пальцами, словно в последний раз пытаясь обдумать собственное решение.

А затем начал медленно закрывать дверь.

Щелчок.

Дверь захлопнулась.

В этот момент все поплыло перед его глазами. Мир словно сорвался с места и понесся с бешеной скоростью. Перед ним вспыхивали воспоминания — одно за другим. Детство. Голос отца. Смех. Авария. Боль. Крики. Дом. Мать. Одиночество. Книга. Саманта.

Все перемешалось.

Ноги Эрика подкосились.

Саманта что-то говорила ему, но ее голос становился все тише и тише, превращаясь в далекое эхо.

Туман.

Темнота.

Конец.

Глава 55

Прежде чем приготовить Эрику бутерброды, Моника решила зажечь камин в гостиной. В доме уже чувствовалась вечерняя прохлада, а день медленно клонился к закату. Она присела возле камина, подожгла дрова, и вскоре огонь с тихим треском начал разгораться, отбрасывая на стены дрожащие оранжевые тени.

После этого Моника направилась на кухню и начала готовить бутерброды. За окном постепенно темнело. Дом снова погружался в ту странную, давящую тишину, которую она ощущала здесь с самого приезда.

И вдруг телефон снова резко зазвонил.

Так неожиданно, что Моника вздрогнула всем телом.

Она замерла с ножом в руке, которым только что резала буханку хлеба. Несколько секунд стояла неподвижно, закрыв глаза и пытаясь собраться с мыслями.

«А вдруг это Грейс?..»

Моника тяжело сглотнула. Она ведь просила не привозить Эрика домой. Просила подождать. Но как Моника могла отказать ему? Ему было необходимо вернуться сюда.

Телефон перестал звонить.

И в ту же секунду за окном раздался резкий визг тормозов. Моника быстро бросила взгляд в окно и увидела, как из машины буквально выскочили Маркус и Грейс. Они почти бегом направлялись к дому. У Моники внутри все сжалось, но она попыталась взять себя в руки.

Дверь резко распахнулась.

Грейс влетела в дом первой, Маркус — следом за ней. Лицо Грейс было бледным, глаза горели страхом и яростью одновременно. Когда их взгляды встретились на кухне, в доме словно стало холоднее.

Ни «здравствуй», ни «как дела».

— Я же просила… — почти прорычала Грейс. — Я же просила не привозить его домой!

— Грейс, прошу, успокойся, — попыталась возразить Моника. — Ты слишком накрутила себя с этим домом… с этими фантазиями…

— Фантазиями?! — голос Грейс сорвался. — Где мой сын?!

Моника тоже начала раздражаться, будто защищая саму себя.

— С Эриком все в порядке! А вот тебе я бы посоветовала все же обратиться к врачу. Ты исчезаешь неизвестно куда, мчишься в Нью-Йорк, никому ничего не объясняя! Разве так поступают с ребенком? Ты прекрасно понимаешь, насколько Эрик обижен из-за аварии… насколько ему тяжело. Ты ведь сама это чувствовала. И вместо того чтобы доказать ему свою любовь, ты оставляешь его в больнице и исчезаешь!

Грейс тяжело дышала. Ее руки дрожали.

— Где… мой… сын?.. — уже почти шепотом, но с пугающей злостью повторила она.

— Он попросил вернуть его домой, и я это сделала, — ответила Моника, уже не так уверенно. — Сейчас он в саду. Он попросил оставить его одного… Я просто решила приготовить ему поесть. Не волнуйся, ему не скучно, он прихватил с собой книгу…

— Книгу?.. — Грейс резко побледнела. — Кни… книгу?.. Что?..

Она словно начала задыхаться.

— Где мой сын?! Эрик! Эрик!

Грейс резко сорвалась с места и выбежала из дома. Маркус бросился за ней. Моника, окончательно растерявшись, побежала следом.

— Что происходит?! Грейс! — крикнула она вслед.

Но Грейс уже ничего не слышала.

Она бежала через сад, спотыкаясь, почти падая. Сердце бешено колотилось. Маркус не отставал ни на шаг.

И вдруг Грейс резко остановилась.

Позади нее замерли Маркус и Моника.

Инвалидная коляска была пуста.

На подлокотнике свисал плед, слегка колыхаясь от ветра. На земле рядом лежала раскрытая книга. В эту секунду мир Грейс будто погрузился в туман.

Где-то неподалеку был слышен только детский смех — та самая девочка продолжала играть в классики у соседнего дома, словно ничего не произошло.

Грейс, задыхаясь, подбежала к коляске. Она судорожно огляделась по сторонам, надеясь, что Эрик просто отполз куда-то рядом, испугался и решил спрятаться.

Но его нигде не было.

И только тогда она заметила книгу. В следующую секунду Грейс словно обезумела. С яростью и отчаянием она схватила ее с земли. Слезы текли по ее лицу, дыхание сбивалось. Она начала разрывать страницы одну за другой, будто пыталась уничтожить сам источник всего ужаса. Моника смотрела на нее с настоящим страхом. И медленно попятилась назад. В какой-то момент ей показалось, что после книги Грейс может наброситься и на нее.

***

Измученная и потерянная, Грейс стояла у горящего камина в гостиной, сжимая в руках книгу… точнее, то, что от неё осталось. Пальцы дрожали, дыхание сбивалось,а глаза были красные от слез. Она долго смотрела на пламя, будто пыталась найти в нём ответ, а затем резко бросила обрывки страниц в огонь. Бумага мгновенно вспыхнула, языки пламени жадно поглотили остатки книги, и по комнате разнесся запах гари.

Позади неё, в кресле, сидел Маркус. Он разговаривал по телефону с полицией, сообщая о пропаже ребёнка. Его голос звучал напряженно и хрипло, но Грейс почти не слышала слов.

Моника стояла у окна, прижимая ладони к губам. За короткое время небо словно почернело, за стеклом ветер кружил по саду клочки разорванной книги, разбрасывая их по траве. Инвалидное кресло Эрика всё ещё стояло на прежнем месте.Плед, забытый на спинке, медленно колыхался от ветра, пока очередной порыв не сорвал его и не унёс куда-то вверх, в темноту осеннего неба. Моника со слезами на глазах наблюдала за этим, и внутри у неё всё холодело.

Через некоторое время за Моникой приехал муж. Маркус коротко переговорил с ним у двери. Муж осторожно взял Монику под руку и увёл её, но Грейс даже не заметила их ухода. Она всё так же стояла перед камином, словно отключенная от мира, погрузившись в собственные мысли.

«Опоздала… я опоздала…»

Эти слова бесконечно крутились у неё в голове.

Спустя ещё какое-то время приехала полиция.

Грейс уже сидела за кухонным столом. Напротив расположились двое офицеров и Маркус. Полицейские задавали вопросы — об исчезновении Эрика, о смерти Хоффмана, о том вечере, когда она была у него дома. Грейс отвечала тихо и механически, будто говорила не о себе. У неё сняли отпечатки пальцев, а затем она достала из сумки конверт и передала офицерам письмо Хоффмана — как доказательство того, что он сам решил свести счеты с жизнью.

Полиция пообещала начать расследование исчезновения Эрика. Но Грейс почти ничего уже не слышала. Она сидела, уставившись в одну точку, будто всё происходящее было далеко от неё.

Когда офицеры ушли, Маркус проводил их до двери, затем вернулся и подошел к Грейс. Осторожно обняв её за плечи, он прижал её к себе, и в этот момент Грейс наконец разрыдалась — громко, отчаянно, так, словно всё это время держала боль внутри.

— Тебе нужно быть сильной… — прошептал Маркус, гладя её по волосам. — Мы найдём Эрика. Я все же считаю, что он просто сбежал… возможно, он давно планировал это.

Грейс медленно отстранилась от него.

— Мне нужно побыть одной… пожалуйста, — сухо произнесла она.

Маркус замер на секунду, затем кивнул.

— Да… конечно… Позвони мне, если что-то узнаешь. Я… я всё равно завтра приеду…

Грейс ничего не ответила. Только медленно кивнула и снова опустилась на стул.

Маркус стиснул губы, ещё несколько секунд смотрел на неё, словно не хотел уходить, а затем молча развернулся, надел пальто и вышел из дома.

Грейс просидела так около часа. За окнами окончательно стемнело. Дом погрузился в тяжелую, давящую тишину. Голова становилась всё тяжелее, веки слипались, и в какой-то момент она просто уснула прямо за кухонным столом, положив голову на руки.

***

Её разбудил гром. Грейс резко подняла голову и растерянно осмотрелась. Несколько секунд она не понимала, где находится. Затем схватилась руками за виски, пытаясь прийти в себя, будто старалась вернуть реальность на место.

Куда исчез Эрик?..А что, если Маркус прав? Что, если он действительно сбежал?..

Она попыталась подняться, но вдруг замерла.

Входная дверь дёрнулась. Грейс медленно перевела взгляд в сторону коридора. Снова.

Кто-то снаружи дергал ручку двери. Настойчиво. Резко.

У неё перехватило дыхание. На улице вновь прогремел гром, от которого она вздрогнула всем телом. Свет в доме замигал. В окна ударил сильный дождь. Дверь продолжала трястись. Грейс, не чувствуя ног, медленно пошла вперёд. Сердце колотилось так сильно, что ей казалось — ещё немного, и оно разорвет грудную клетку.

Ручка двери продолжала дёргаться. И только когда Грейс подошла вплотную и коснулась её рукой — всё резко стихло. Словно по ту сторону двери кто-то почувствовал её прикосновение. Дрожащими пальцами она медленно повернула ручку и открыла дверь.

Опустив взгляд вниз, Грейс застыла.

На крыльце, под проливным дождём, лежало бездыханное тело Эрика, свернувшееся в позе эмбриона. У Грейс перехватило дыхание. Она рухнула на колени, приподняла сына и положила его голову себе на колени. Его кожа была ледяной.

Несколько секунд она просто смотрела на него раскрыв рот от ужаса и шока, не в силах осознать увиденное.

Не в силах принять. Не в силах поверить, что ее сын мертв.

А затем её крик разорвал тишину. Он прокатился по дому, ударился о стены и растворился в грохоте грозы.

ЭПИЛОГ

Две недели спустя

У дома Грейс стоял небольшой фургон. Женщина, почти ровесница Грейс, доставала из него коробки и одновременно раздавала указания двум рабочим, объясняя, куда что относить. Ещё одна молодая девушка возилась с коробками уже внутри дома. Это были новые жильцы. Дом снова оживал.

Грейс молча выносила из гостиной оставшиеся вещи, время от времени наблюдая за семьей, которая переезжала в её бывший дом. На улице её ждал Маркус возле своей машины. Он помогал складывать сумки и коробки в багажник.

— Что-нибудь еще осталось? — спросил Маркус, закрывая багажник.

— Пару небольших коробок… ничего тяжелого. Я быстро, буквально пять минут, — ответила Грейс.

— Хорошо. Я подожду.

Когда Грейс вошла в дом за последними вещами, она случайно столкнулась в гостиной с молодой девушкой, которая в этот момент заходила внутрь с коробкой в руках. Коробка выскользнула, упала на пол, и из неё рассыпались десятки медалей.