Ковчег. Книга пятая. Камни Порога

— У вас — морская. А у нас — северная, озёрная. Она другая. И ещё — пушнина. Соболь, куница, песец. В ваших краях такого нет.

— Это ценно, — кивнула Алиса. — Особенно зимой.

— Во-вторых, — продолжила Зоя, — оружие. Мы не просим много. Несколько винтовок, патроны. Или хотя бы чертежи, по которым мы сможем сделать сами.

— Чертежи дадим, — сказал Константин. — И оружие — тоже, в разумных пределах. Но у нас сейчас каждый ствол на счету.

— Я понимаю. Поэтому предлагаю третье: союз. Не торговый — военный. Если Тень или кто-то ещё нападёт на Архангельск, мы позовём вас на помощь. Если нападут на Ковчег — мы придём к вам.

— Это очень далеко, — заметил Андрей. — Пока вы дойдёте, война кончится.

— Поэтому нам нужна связь, — Зоя посмотрела на Константина. — У вас есть рация. У нас есть рация. Мы можем держать постоянный канал. И ещё: я хочу, чтобы несколько моих людей остались здесь. Учиться. А несколько ваших — отправились с нами. Чтобы учить наших. Это будет первый шаг.

Константин задумался. Предложение было разумным. Более того — оно было именно тем, о чём он сам думал последние месяцы. Ковчег не мог существовать в изоляции. Союз с Алтаем, с Соляными Островами, с Архангельском — это была основа для чего-то большего. Для сети, которая могла бы противостоять и Тени, и Хану, и любым другим угрозам.

— Я согласен, — сказал он наконец. — Детали обсудим завтра, на совете. А пока — отдыхайте. Вы прошли долгий путь.

Зоя кивнула. В её глазах, впервые за весь разговор, мелькнуло что-то похожее на облегчение.

---

Вечером, когда солнце уже село и город окутала тьма, разбавленная лишь светом ламп в окнах, Алиса нашла Зою на берегу. Архангельская предводительница стояла у самой кромки воды, сняв сапоги, и смотрела на море. Её светлые волосы серебрились в лунном свете, и вся её фигура казалась вырезанной из дерева и камня — такая же прочная, такая же спокойная.

— Не спится? — спросила Алиса, подходя.

— Отвыкла спать в тепле, — ответила Зоя. — У нас на севере тепло — редкость. А здесь... — Она вдохнула влажный морской воздух. — Здесь даже зимой пахнет солью, а не льдом.

— Ты была капитаном, — сказала Алиса. Это был не вопрос.

— Была. Ледокол «Арктика». Ходила по Северному морскому пути. В день катастрофы мы были в Баренцевом море. Связь пропала, потом небо стало серым. Мы вернулись в порт, а там — никого. Только пепел и тишина.

— Как ты выжила?

— Мы прожили на ледоколе около двух лет, потом запасы иссякли, люди болели и умирали, началась эпидемия, погибло большинство тех старых моряков которые могли обслуживать реактор и его пришлось заглушить, я собрала команду. Мы ушли вглубь материка, к озёрам. Там построили первое поселение. Потом, когда стало ясно, что помощи не будет, перебрались в Архангельск. Там был порт, запасы топлива, старые склады. Постепенно к нам прибились другие. Так и живём.

Алиса слушала молча. Она понимала эту историю — слишком хорошо понимала. Сама она прошла через то же самое: потеря всего, одиночество, борьба за каждый день. Только у неё был Константин. У Зои — никого, кроме её общины.

— Ты одна? — спросила Алиса.

— У меня есть люди. Они — моя семья. — Зоя помедлила. — А мужчины... Был один. Он погиб два года назад. С тех пор — никого.

— Почему?

— Потому что я не могу позволить себе слабость. Я — лидер. Если я покажу, что мне страшно или больно, люди начнут бояться. А страх убивает быстрее пули.

Алиса кивнула. Она знала это чувство. Когда-то, до встречи с Константином, она тоже была одна — Бестия, которая не позволяла себе ни страха, ни нежности. Он растопил этот лёд. Может быть, когда-нибудь и Зоя найдёт того, кто растопит её лёд. А может, и нет.

— Ты сильная, — сказала Алиса. — Но сила — это не всегда одиночество. Иногда сила — это умение доверять.

Зоя повернулась к ней и долго смотрела в глаза. Потом, впервые за весь день, улыбнулась — скупо, одними уголками губ, но искренне.

— Ты говоришь как человек, который знает, о чём говорит.

— Я знаю.

Они постояли ещё немного, глядя на море, и молчание между ними было не напряжённым, а понимающим. Две женщины-воина. Два лидера. Две судьбы, которые могли бы сложиться одинаково, но сложились по-разному.

---

На следующее утро Зоя попросила показать ей город. Константин поручил это Тимуру — тот лучше всех знал окрестности. Алиса вызвалась пойти с ними.

Они провели Зою по главным местам: мастерская Дедушки, где она замерла, глядя на работающий генератор, и долго расспрашивала старика о деталях; кузница Прохора, где она с интересом наблюдала за ковкой; лазарет Веры, где они проговорили почти час — Вера расспрашивала о северных травах, Зоя — о методах лечения.

— У нас на севере почти нет трав, — говорила Зоя, разглядывая пучки зверобоя и ромашки. — Только мох и лишайник. Мы лечимся рыбьим жиром и горячей водой. А здесь — целая аптека.

— Я дам тебе семена, — сказала Вера. — И саженцы, если довезёте. Ромашка, календула, мята. Они неприхотливы, вырастут и на севере, если укрыть на зиму.

— Спасибо. — Зоя сжала её руку. — Ты не представляешь, что это для нас значит.

К полудню они вернулись на площадь. Зоя выглядела уставшей, но довольной. Она увидела то, за чем пришла: город, который не просто выжил, но жил. Который мог учить и помогать.

Вечером, на совете, были оговорены детали союза. Архангельск направит в Ковчег пятерых учеников — они будут учиться у Дедушки и Веры. Ковчег направит в Архангельск троих: одного инженера из учеников Дедушки, одну лекарку из учениц Веры (вызвалась молодая женщина по имени Надя) и одного бойца для обучения местного ополчения. Связь будут держать по рации ежедневно, в условленный час. Торговый караван между городами будет ходить раз в три месяца.

Когда все формальности были улажены и совет разошёлся, Константин задержался в зале. Зоя тоже не спешила уходить. Они остались вдвоём.

— Ты не спросил меня о самом важном, — сказала она.

— О чём?

— О том, что я видела по пути сюда.

Константин напрягся. Он знал этот тон — так говорят люди, которые несут дурные вести.

— Говори.

— Мы шли через земли, которые когда-то назывались Поволжьем. Там — пустошь. Города мертвы. Но мы видели следы. Свежие стоянки, кострища, сломанные ветки. Кто-то прошёл там до нас. Много людей. Они двигались на юг.

— Хан?

— Друзья, я не знаю кто такой Хан. Но это ещё не всё. — Зоя помедлила. — Мы нашли тело. Одинокого путника, который замёрз в лесу. При нём была записка. Написана второпях, карандашом. Там было всего несколько слов: «Тень идёт на восток. За ним — орда».

— Откуда этот человек знал о Тени?

— Не знаю. Может, слухи. Но если Тень действительно идёт на восток, это значит, что у него есть план. И что он не отказался от своих целей.

Константин долго молчал, обдумывая услышанное. Потом сказал:

— Спасибо. Это важно.

— Я знаю, — ответила Зоя. — Поэтому и пришла.

Она поднялась и направилась к выходу. У двери остановилась и, не оборачиваясь, добавила:

— Ты построил хороший город, Седой. Не потеряй его.

— Не потеряю, — ответил он.

Дверь закрылась. Константин остался один в пустом зале. Лампа под потолком мерцала, и тени плясали на стенах. Он думал о Тени, о Хане, о войне, которая неизбежна. Но ещё он думал о том, что теперь у них есть союзники не только на юге и востоке, но и на севере. Что нить связи протянулась через всю страну — от Архангельска до Каспия. И это давало надежду.

---

Архангельцы провели в Ковчеге пять дней. За это время они успели отдохнуть, подлатать одежду, пополнить припасы. Олег, ученик дедушки, вызвавшийся ехать с ними, собирал инструменты и чертежи. Надя, молодая лекарка, укладывала в дорожную сумку травы и бинты.

На шестой день, на рассвете, отряд Зои выстроился у Северных ворот. Они уходили обратно — туда, где снег лежал даже летом и где море покрывалось льдом на полгода.

Константин, Алиса, Андрей и Вера вышли проводить их. Зоя, уже в полном походном снаряжении, пожала руку каждому.

— До связи, — сказала она. — Завтра, в шесть вечера по нашему времени. Не опаздывай.

— Не опоздаю, — ответил Константин.

Она повернулась к Алисе и, к удивлению всех, обняла её — коротко, по-сестрински.

— Береги его, — шепнула она ей на ухо.

— Берегу, — так же тихо ответила Алиса.

Зоя отступила, вскинула рюкзак на плечи и, не оборачиваясь, зашагала по тропе. Её отряд двинулся следом. Через несколько минут они скрылись за поворотом скалы.

— Хорошая женщина, — сказала Вера, глядя им вслед.

— Да, — согласилась Алиса. — Такие не часто встречаются.

— Она ещё вернётся, — добавил Андрей. — Чувствую.

Константин ничего не сказал. Он смотрел на опустевшую тропу и думал о том, что мир стал немного больше. И немного понятнее.

---

К вечеру в город пришла новость, которая заставила забыть о прощании. С юга вернулся разведывательный отряд, посланный неделей раньше. Их было пятеро. Вернулось четверо. Пятый, молодой парень по имени Степан, остался лежать в степи — его сразила пуля патруля Хана.

Доклад разведчиков был тревожным: армия Хана выдвинулась. Она стоит лагерем в неделе пути от перевала на побережье. Численность — около пятисот бойцов. При них — обоз, осадные лестницы, даже несколько пушек, снятых с разбитых кораблей. И с ними — люди в чёрном. Немного, не больше десятка, но они явно не подчиняются Хану. Они держатся особняком, и их глаза светятся зеленоватым светом.

— Тень, — сказал Константин, выслушав доклад. — Он всё-таки заключил сделку с Ханом. Или обманул его. Или и то, и другое.

— Когда они будут здесь? — спросила Алиса.

— Через неделю полторы не меньше. Может, через две, если успеем задержать их на перевале.

— Успеем, — сказал Радим. — Мы готовы.

Константин обвёл взглядом лица собравшихся: Алиса, Андрей, Радим, Зарина, Дедушка, Вера, Егор, Кирилл, Юля, Тимур — все, кто стал ему семьёй за эти годы. Все, кто был готов сражаться.

Глава 3. Послы с Алтая

«Знание — это единственное богатство, которое не отнять. Его можно только передать. И иногда в этом передаче — единственная надежда на спасение».

Караван с Алтая пришёл на исходе третьего дня после того, как архангельцы покинули Ковчег. Дозорный на перевале заметил его ещё на рассвете — длинную цепочку всадников и вьючных лошадей, медленно спускавшихся по восточной тропе, той самой, что вела через холмы к старому караванному пути. Над головами путников развевался флаг — синее полотнище с вышитой серебряной рыбой, символ Телецкого озера. Это были алтайцы.

Весть о прибытии Чегема и Алтынай разнеслась по городу мгновенно. Люди выходили на улицы, приветствуя старых друзей. За те месяцы, что прошли после заключения союза, алтайцы стали в Ковчеге почти своими — их уважали за мудрость, за спокойную силу, за лошадей, которых они привели и научили местных за ними ухаживать. Дети бежали за всадниками, выкрикивая приветствия, и даже вечно угрюмый Прохор вышел из кузницы, чтобы поклониться шаману.

Чегем ехал впереди, как всегда прямой и несгибаемый, несмотря на годы. Его лицо, изрезанное морщинами, казалось картой горных троп. На нём была длинная, расшитая цветным орнаментом шуба из овчины — подарок Айдара, — и высокая шапка, отороченная мехом. Рядом с ним, на гнедой кобыле, сидела Алтынай. Она изменилась с их последней встречи — стала спокойнее, увереннее, и в её глазах, всё таких же тёмных и глубоких, появился тот особый блеск, который бывает у людей, нашедших своё призвание. Она была хранительницей знаний — тех самых, что её народ сберёг за тысячи лет.

За ними следовали десять воинов — молчаливые, с обветренными лицами, с короткими изогнутыми луками у сёдел и тонкими саблями на поясах. Они вели в поводу вьючных лошадей, нагруженных кожаными сумками и тюками. Среди груза, как позже выяснилось, были не только дары и припасы, но и то, ради чего Чегем проделал столь долгий путь: пластинки из кургана Укока и Камень Порога.

Константин и Алиса встретили гостей на площади. Чегем спешился, и они обменялись рукопожатием — крепким, мужским, без лишних церемоний. Алтынай поклонилась, и Алиса, шагнув вперёд, обняла её — по-сестрински, как обнимала когда-то Зарину.

— Вы приехали вовремя, — сказал Константин. — Завтра военный совет. У нас новости с юга, и они не радостные.

— У нас тоже новости, — ответил Чегем. — И они важнее любых армий.

---

Совет собрался в общем доме через час после прибытия алтайцев. Зал был полон — все, кто имел право голоса или просто должен был знать, сидели за длинным столом или вдоль стен. Константин, Алиса, Андрей, Вера (несмотря на уговоры поберечься), Радим, Зарина, Дедушка, Егор, Кирилл, Юля, Тимур, Марина. Со стороны Алтая — Чегем и Алтынай. Со стороны Соляных Островов — Радим и Зарина. Были и новоприбывшие: Зоя не успела бы вернуться, но от архангельцев остался один из её людей — молодой парень по имени Глеб, который должен был учиться в Ковчеге и передавать знания на север.

— Говори, Чегем, — произнёс Константин.

Шаман поднялся. В наступившей тишине звякнули костяные амулеты на его одежде. Он достал из кожаного мешочка несколько пластинок — тех самых, что когда-то показывал в их первый визит, — и разложил на столе. К ним добавилась новая, ранее не виденная: более крупная, с тонкой резьбой, изображавшей гору, из которой выходят человеческие фигуры.

— Наши старейшины закончили расшифровку большей части текстов из кургана Укока, — начал он. — Это заняло много месяцев. Мы работали помня о ваших радиосообщениях, сверяли символы с теми, что видели вы в Дербенте. И вот что мы узнали.

Он взял одну из пластинок — ту, где были вырезаны круг, треугольник и волна, — и поднял её так, чтобы все видели.

— Три ключа, о которых мы говорили раньше, — это не всё. Да, чтобы запереть Врата, нужен голос, знающий древний язык, нужна добровольная кровь и нужен момент солнцестояния. Но есть ещё кое-что. Врата — их много, и каждые связаны с одной из Сущностей. Эти Сущности — не боги и не демоны. Они — силы, которые существовали на Земле задолго до людей. Они спали, но катастрофа разбудила их. Тень, заключивший сделку с той, что под Каспием, разбудил её окончательно. Мы закрыли Врата Дербента, но Сущность не исчезла. Она лишь потеряла связь с нашим миром — временно.

— Временно? — переспросила Алиса. — Значит, она может вернуться?

— Если найдутся новые Врата и новый проводник — да, — ответил Чегем. — Но есть способ запереть Врата навсегда. И этот способ известен народу, который ушёл под землю.

Он положил на стол новую пластинку — ту, с изображением горы и людей. Алтынай, сидевшая рядом, продолжила:

— Они называли себя Искандер — «защитники порога». Согласно текстам, они жили в горах к югу от этого моря, в пещерах, которые уходят вглубь на сотни метров. Они были хранителями знаний о Вратах задолго до того, как на Алтае появились первые шаманы. Они знали, как создавать Камни Порога — артефакты, способные запирать Врата без жертвенной крови. И они знали, как усыпить Сущность навсегда.

— Почему же они не сделали этого? — спросил Радим.

— Потому что Сущностей много, а Искандер было мало. И потому что для каждого Камня нужна частица силы — той самой, что течёт в жилах проводников. Они не могли запереть все Врата. Но они знали, где находятся главные. И одно из главных Врат — здесь, — Алтынай обвела рукой карту, лежавшую на столе, — под горой, которую древние называли Демавенд.

В зале воцарилось молчание. Дедушка снял очки и потёр переносицу. Вера прижала ладонь к животу, словно пыталась защитить будущего ребёнка от дурных вестей. Андрей мрачно смотрел на карту. Радим и Зарина переглянулись.

— Демавенд — это в землях Хана, — наконец произнёс Константин. — Где-то к югу от Каспия, в предгорьях Эльбурса.

— Да, — подтвердила Алтынай. — И если карты не врут, там до сих пор есть пещеры. Мы проверили по старым текстам. Демавенд — потухший вулкан. Его склоны изрыты лавовыми трубками и карстовыми пустотами. Идеальное место для подземного города.

— Если этот народ ещё жив, — мрачно заметил Андрей. — Прошло больше десяти лет после катастрофы. Мало ли что могло случиться.

— Они живы, — спокойно сказал Чегем. — Я говорил с духами. Они не дают точных ответов, но они дают знаки. Сова, которую я видел во сне, летела на юг и вернулась с веткой в клюве. Это знак жизни.

Никто не стал спорить с шаманом. В конце концов, именно его знания помогли им в Дербенте. И если Чегем говорил, что Искандер живы, — значит, имело смысл проверить.

Константин поднялся.

— Мы отправим разведку на юг. Прямо сейчас, до того, как Хан начнёт наступление. Нам нужны союзники, и нам нужно знание. Если Искандер существуют, мы должны найти их раньше, чем Тень или Хан.

— Это опасно, — сказала Алиса. — Земли Хана кишат патрулями. Разведчиков могут схватить.

— Поэтому пойдут лучшие, — ответил он и посмотрел на неё.

Она выдержала его взгляд, и в её изумрудных глазах зажёгся знакомый огонёк. Тот самый, что появлялся перед каждой вылазкой, каждым боем, каждым рискованным предприятием. Она не боялась опасности — она боялась бездействия.

— Я пойду, — сказала она.

— И я, — добавила Зарина.

— Я тоже, — Лейла, сидевшая в углу с флейтой Тамира в руках, поднялась. — Моя флейта чувствует воду. А где вода — там и жизнь. Я найду их.

Кирилл, сидевший рядом с Юлей, открыл было рот, но Дедушка опередил его:

— Кирилл пойдёт. Ему нужен опыт полевой работы. И Тимур — он лучший следопыт из всех, кого я знаю.

Кирилл покраснел, но возражать не стал. Тимур, стоявший у двери, молча кивнул. Юля сжала руку Кирилла под столом — быстро, незаметно, но он почувствовал и ответил таким же пожатием.

— Значит, пятеро, — подытожил Константин. — Алиса, Зарина, Лейла, Кирилл, Тимур. Выходите завтра на рассвете. Задача — найти Искандер, установить контакт и по возможности разведать силы Хана. В бой не вступать без крайней необходимости. Если через две недели вы не вернётесь, я приду вам на подмогу.

— Мы вернёмся, — сказала Алиса. — Ты знаешь, я всегда возвращаюсь.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде было то, что он никогда не говорил при всех: страх. Не за себя — за неё. За них всех.

---

Вечером, после совета, Чегем попросил Константина о личной встрече. Они уединились в небольшой комнате при доме совета — той самой, где когда-то принимали первых переселенцев. Шаман сел на низкую скамью, положил посох на колени и долго молчал, прежде чем заговорить.

— Ты знаешь, что я не просто так приехал, — начал он. — Алтынай и я могли бы передать эти сведения по рации. Но я хотел увидеть тебя лично.

— Почему?

— Потому что грядёт нечто большее, чем война с Ханом. Я говорил с духами, Седой. И духи сказали мне, что Тень не просто ищет союзников. Он ищет способ слиться с Сущностью.

Константин нахмурился:

— Слиться? Что это значит?

— Он отдал ей часть себя много лет назад, когда заключил сделку. Тогда он стал Тенью — ни живым, ни мёртвым. Но теперь он хочет большего. Он хочет стать ею. Если ему это удастся, он перестанет быть человеком окончательно. Он станет воплощением Сущности на земле.

— И что тогда?

— Тогда закрыть Врата будет недостаточно. Придётся уничтожить их. Вместе с ним.

Чегем достал из мешочка небольшой, завёрнутый в мягкую замшу предмет и протянул Константину. Тот развернул ткань и замер.

Это был камень. Небольшой, размером с кулак, тёмный, почти чёрный, но внутри него, в самой сердцевине, пульсировал слабый, зеленоватый свет. Свет этот был живым — он то разгорался, то угасал в ритме, который напоминал биение сердца. Поверхность камня была гладкой, но не полированной — скорее, оплавленной, словно он побывал в огне и остыл, сохранив форму.

— Это Камень Порога, — тихо сказал Чегем. — Один из трёх, что хранились на Алтае. Мы нашли его в кургане Укока, в руках самой Принцессы. Она держала его, когда умерла. Две с половиной тысячи лет он ждал того, кто сможет его использовать.

— Как он работает?

— Он резонирует с Вратами. Когда ты приближаешь его к открытым Вратам, он начинает пульсировать чаще и ярче. Когда подносишь вплотную — он запирает их. Без крови, без голоса, без жертв. Просто закрывает, как закрывают дверь.

— Почему ты не отдал его раньше?

— Потому что не знал, достоин ли ты. — Чегем посмотрел ему прямо в глаза. — Этот камень — огромная сила. В неправильных руках он может открыть Врата так же легко, как и закрыть. Тень искал его. Хан, если узнает, будет искать. Я должен был убедиться, что ты тот, кто не поддастся искушению.

— И ты убедился?

— Да. Ты не хочешь власти, Седой. Ты хочешь мира. Это редкое качество.

Константин закрыл камень в ладони. Он чувствовал его тепло — слабое, но ощутимое, словно внутри действительно билось чьё-то сердце.

— Я передам его Алисе, — сказал он. — Она идёт на юг. Если Искандер существуют, камень поможет найти Врата и запереть их.

— Хорошо. — Чегем поднялся, опираясь на посох. — И ещё одно. Береги её. Твою жену. Она связана с Вратами сильнее, чем ты думаешь. Когда она пролила кровь в Дербенте, она не просто закрыла Врата. Она стала их частью. Теперь она чувствует их — все, какие есть. Если Тень откроет Врата снова, она почувствует это первой. И это может сломать её.

Константин помрачнел. Он знал о связи Алисы с Вратами — она сама рассказывала ему о снах, о странных ощущениях, которые иногда накатывали на неё без причины. Но он не думал, что это может быть опасно для неё самой.

— Можно разорвать эту связь?

— Можно, — медленно произнёс Чегем. — Но только одним способом: запереть все Врата. Все до единого. Тогда Сущности уснут навсегда, и связь исчезнет. До тех пор — она будет их стражем. И их пленницей.

Он поклонился и вышел, оставив Константина одного. Тот сидел в полумраке, сжимая в руке Камень Порога, и думал. Думал о том, что каждая победа даётся ценой. Что каждая закрытая дверь оставляет рубцы на тех, кто её закрывал. И что его жена, его Бестия, каждый день носит в себе груз, о котором он даже не подозревал.

---

Утро следующего дня выдалось ясным и холодным. Осень уже вступила в свои права, и с гор тянуло первым снегом. На площади перед Северными воротами собрался весь город — пришли проводить разведчиков.

Алиса стояла у ворот, проверяя снаряжение. Её рюкзак был уложен по-походному: сухой паёк на две недели, вода, запасная одежда, аптечка, нож, арбалет. Камень Порога, завёрнутый в промасленную ткань, лежал в отдельном кармане, у самого сердца. Она чувствовала его тепло даже сквозь одежду.

Зарина, стоявшая рядом, поправляла ремни своего доспеха. Её изогнутый клинок висел на поясе, а за спиной был маленький арбалет. Лейла, бледная, но решительная, сжимала в руках флейту Тамира. Кирилл проверял портативную «Сирену», собранную им и Дедушкой специально для этого похода. Тимур седлал лошадей — пять низкорослых, но выносливых алтайских лошадок, способных пройти сотни вёрст по бездорожью.

Константин подошёл к Алисе. Они отошли на несколько шагов от остальных, и он взял её за руки.

— Будь осторожна, — сказал он.

— Я всегда осторожна, — ответила она с лёгкой улыбкой.

— Нет. Ты всегда рискуешь. Но на этот раз — пожалуйста, не геройствуй.

— Я вернусь, Костя. Ты знаешь, я всегда возвращаюсь.

Он посмотрел ей в глаза и увидел там то, что видел всегда: огонь. Но теперь к нему примешивалось что-то ещё — может быть, мудрость, может быть, усталость. Она изменилась за эти годы. Они оба изменились.

— Камень у тебя? — спросил он.

— У меня. — Она коснулась нагрудного кармана. — Я буду хранить его.

— Не потеряй.

— Не потеряю.

Он обнял её — крепко, по-настоящему, не стесняясь чужих взглядов. Она прижалась к нему на мгновение, вдохнула его запах — родной, знакомый, пахнущий смолой и морем, — и отстранилась.

— Пора.

Отряд выехал из ворот под тихий говор провожающих. Юля, стоявшая у стены вместе с Верой, смотрела вслед Кириллу, и в её глазах блестели слёзы. Вера обнимала её за плечи. Андрей, стоявший на вышке, молча следил за удаляющимися всадниками. Дедушка, вышедший из мастерской, смотрел им вслед и шептал что-то — то ли молитву, то ли формулы расчёта расстояний.