Обмен

Сколько прошло времени? По ощущениям минут сорок. Конечно же, первым делом в карман… Надпись на руке была затерта, смыта слюной – остались разводы. А страницы с моим текстом нет, вырвана. На следующей выведено другое:

«Пришлось сжечь. Буду писать там».

Там – это у меня дома. Потому что так безопаснее, так тот, кто следит за нами коршуном, не сможет ничего прочесть. Умно. Она опять выходила из дома, чтобы сжечь лист? Тогда, наверное, наш спутник недоволен, что Лейле не спится, а ведь ей еще дежурить…

Эта ночь – что, давала нам пообщаться? Почему перемещения стали столь частыми? Лишь бы подобное не превратилось в ежедневную практику, потому как в этом случае нормальная жизнь превратится в пытку.

Я ненавидела эту кофту и тот факт, что не могла ее попросту снять.

Запихнула блокнот обратно, принялась дышать. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Потрескивали дрова в закопченной металлической печи; в комнате слишком тепло, душно. Спиной ощущая на себе пристальный взгляд, я сбросила одеяло на пол и вновь принялась медитировать в надежде на быстрый обратный «своп». И на то, что Лейла успеет до него дать мне хоть какие-нибудь пояснения. Мы ведь с ней, черт возьми, в одной лодке. Вместе, если что, и потонем.

Здесь.

Два сорок пять на часах.

Как ужаленная в зад иглой, я неслась к столу, как только проснулась в собственной постели. По пути пыталась решить загадку, ответ на которую никак не приходил. Почему мы понимаем друг друга – один и тот же язык? Они в том мире тоже говорят по-русски, или же это очередной мистический прием – хитросплетение формул древнего камня? Наверняка в чужом мире иной язык, но сохранившаяся память (чего – тела, остаточная память мозга?) позволяет нам писать на одном языке.

И да, она написала. Написала много – я шумно выдохнула, прежде чем приступить к чтению. Оказывается, очень давно я с таким рвением не жаждала получать письма. В последний раз лет в пятнадцать, когда в почтовый ящик еще приходили конверты от подруги, переехавшей жить в другой город. Да и те я не хватала так резко, как этот блокнот. Будто от каракулей на листе зависела моя жизнь. Хотя, может, так и было?

«Только не сдохни!»

Вот что было выведено первой строчкой. Мне показалось, что Лейла пережила приступ злости в процессе написания, потому что ручка продавила бумагу в нескольких местах, надорвала её.

«Не сдохни, потому что там опасно, потому что миссия, которую мы выполняем, имеет первостепенную важность для человечества. Я боец, он тоже. Ты хочешь, чтобы я через бумагу научила тебя быть собой?! Передала тебе словами опыт многих лет тренировок?»

Конечно, я её бесила. Моё появление в её теле Лейлу бесило. Непонимание, беспомощность, отсюда ярость – не нужно было быть дипломированным психологом, чтобы это понять.

После она, кажется, чуть-чуть успокоилась, дала себе выдохнуть. Потому что текст пошел ровнее, бумага кончиком ручки уже не надорвана.

«Веди себя холодно. С презрением, если хочешь, потому что мы с «этим мужиком» не ладим, тогда он не заметит разницы. Его зовут RHOD KAMMARI…» - почему-то в этом месте она перешла не на английский даже, но на странные символы, похожие на древнюю вязь. Видимо, не сумела найти подходящие буквы и звуки в русском. Однако каким-то образом я сумела уловить смысл.

«Рход… Как RhodeIsland? Значит, Род…»- совершенно чужое звучание.

«… никогда не называй его по имени, я написала это имя лишь для того, чтобы ты его знала. RHOD – сиккх первого порядка…»

Дальше снова как будто была пауза, во время которой Лейла пыталась подбирать слова. Мне же было почти дико от того, что некоторое время она стояла над этим блокнотом, выводя буквы «моей рукой».

«Наемник, воин… не знаю, как объяснить. Таких в моем мире всего несколько, он очень умен и внимателен, он замечает всё. Если он тебя/меня щупал, то это не из любви, но потому что так было нужно. И он пристрелит меня/тебя, если заподозрит неладное. Таковы инструкции. Мы везем вакцину в НИИ на закрытой территории. Точнее, часть вакцины – вторая у них. Люди вокруг заражены «бешенством»…»

Тут она тоже подбирала слова. Наверное, у болезни на местном диалекте имелось название. Дальше кое-что пояснялось.

«Вирус J2HeN4 очень опасен, у сиккха (ты можешь звать его «Кэм») - иммунитет, который у меня сформирован частично, долго объяснять…»

Ей было сложнее, чем мне – вот что я поняла. У неё, у них с этим «Кэмом», была некая важная задача, и такие вот «пробоины» с перемещением выбили Лейлу из колеи больше, чем меня. Накатывало чувство вины – я, вообще-то, тоже этого всего не хотела. Ни тогда, когда мечтала о хорошем мужчине, ни тогда, когда приложила ладонь к камню. Если он вообще был в этом замешан.

«Поэтому я пишу – не сдохни! Не знаю, откуда ты взялась и что происходит, но там сдохнуть очень легко, особенно, если оставаться без боевых навыков…»

Вот это я уже поняла. И почему-то сдавила тоска от слов «не сдохни» - как? Я постараюсь, конечно, но психологически сложно, когда тебя все время куда-то мотает, когда тело то одно, то другое, когда ты должен притворяться и еще пытаться что-то вспомнить.

Дальше шла пустота в несколько строк, как будто Лейла размышляла, дописывать ли концовку. Все же дописала.

«Оставь для меня какой-нибудь атлас вашего мира. Продукты в холодильнике тоже – я пока не знаю, где их здесь брать. Однако у вас спокойнее. Совру, если скажу, что мне это не нравится.

ПС. Где твои титьки?

Л.»

Ах ты, сука! Я чуть не смяла листок от злости. Где мои титьки, значит? Вообще-то они у меня есть, пусть и чуть меньше, чем у Лейлы. Двоечка – это тоже грудь, по мнению мужчин, не просто «доска с сосками». Да, конечно, у неё в бюстгальтере побольше, пресс помощнее и боевые навыки, очевидно, прокачаны. Какой упрек я получу в следующий раз? Где мои мышцы? Умение бегать марафон с гранатометом наперевес? Вот же дерзкая стерва, еще продукты ей купи!

На этот раз чувства пришлось укрощать мне.

Вообще-то, она права. Я оставлю ей включенный ноутбук с полем запросов от Гугл, пусть просвещается. Дам в записке короткий инструктаж. Продукты тоже запасу, потому как если бы я была на её месте, есть бы мне тоже иногда хотелось. Да и безопаснее, если она пока не будет ходить по улице и губить остатки моей репутации перед соседями.

Еще раз прочитав уязвляющую мое женское самолюбие строчку про «титьки», я принялась строчить ответ.

(Unsecret (FEAT Erin McCarley) - Everywhere Ghosts Hide)

Там.

Я опять была Лейлой, в который раз за ночь! Это я проснулась, когда в три ночи меня потрясли за плечо, это мои уши услышали слова «Твоя очередь дежурить. Подними меня в шесть».

В глазах песок, в сознании цементная усталость. Нельзя же столько мотать! Дописав очередную записку с пояснениями и новыми вопросами, я улеглась в постель с чувством выполненного долга, готовая, наконец, спать. Просто спать! Но не тут-то было…

Своё место – место Лейлы – пришлось уступить Роду. Занять его стул рядом со столом, кивнуть, мол, «пост принял».

Незнакомец, ставший чуть более «знакомым» после записок Лейлы, разместился на узкой постели, закрыл глаза.

Здравствуй, чужая вахта. Потекли резиновые, бесконечные минуты.

О чем думает голова, когда у неё есть время думать? Обо всём. Особенно, когда не лечь, когда не принять удобное положение.

Мне хотелось увидеть, наконец, свое здешнее отражение в зеркале, но зеркала не было. Щупать свое лицо – нос, лоб, губы – я опасалась. Во-первых, мог проснуться сиккх, бросить на меня полный враждебной внимательности взгляд, опять заподозрить неладное. Во-вторых, я не обладала навыками слепого, чтобы по ощущению от кончиков пальцев собрать в воображение объемный слепок исследованного лица. Во что бы посмотреться? Может, в ящиках имелась посуда из зеркального металла – какая-нибудь подходящая кастрюля или тарелка?

Грохотать, когда мой спутник лег отдыхать, я не стала. Решила, что когда-нибудь столкнусь со своим отражением в одном из зеркал этого мира. Если выживу…

«А что, если я останусь здесь навсегда? Начиная с этого момента? Что, если больше не перемещусь обратно, не стану Марианной?» - пугающие думы, опасные. Но они продолжались. «Куда тогда идти? Где мой дом? Сумею ли я закончить начатое Лейлой?». Все знакомые этой бестии знали, что она обладает боевыми умениями. Как они отнесутся к тому, что она их начисто забыла, потеряла, превратилась в совершенно другого по характеру человека?

Одни проблемы, с какой стороны ни взгляни.

Часы, оставленные Родом на столе, показывали пятнадцать минут четвертого. Родом… В моем мысленном произношении этого имени, незримая и почти неслышная «х» так и проскакивала после первой буквы «Р», придавая слову некоторую зловещесть. Rhod. Откуда ты, какому клану, сословию принадлежишь? Что у тебя за воспитание, какие принципы, какое прошлое?

Если вдруг я останусь здесь навсегда, мне придется с ним объясняться, надеясь на то, что он поверит. Всей той несуразной околесице, которую мне придется нести. Быть может даже, он меня не пристрелит…

Одна мысль тяжелее другой.

Мне нравилось это приключение, но не тот факт, что в этот мир меня закидывало столь часто и бесконтрольно. Собственно, не иметь контроль над ситуацией являлось тем, что я ненавидела более всего. И потому принялась думать, существовал ли триггер. Нечто, способное выкидывать меня отсюда не рандомно, но по желанию? Шок, страх, боль?

Первые два пункта отвалились сразу. Когда я впервые перенеслась в чужую машину, шока и страха было предостаточно, однако триггером они не явились. Боль? Что, если мне придется носить с собой шип и колоть им себя в ладонь, чтобы выскользнуть в Марианну? Бедная Лейла, тогда все ее ладони будут истыканы. К тому же боль – не то, что хотелось испытывать часто.

Ловушка.

В миске, оставленной Кэмом (к этому прозвищу я почему-то привыкала тяжелее, чем к Рходу), по стенкам остался размазанный порошок. Тот самый, который он прикладывал к ране. Аккуратно придвинув к себе посудину, я подцепила пальцем чуть-чуть, размазала лекарство по царапине на тыльной стороне ладони Лейлы. И чуть не зашипела. Как он это терпел? Как будто сотня мелких жуков впились жвалами в кожу – ужасное чувство. А рана на его боку была гораздо глубже этой царапины, и порошка больше. Моментально расхотелось тащить этот состав в свой мир, хотя царапина начала почти сразу бледнеть. Боль проходила. И она не активировала мой обратный переход – её не хватило? Или предположение о подобном триггере тоже было ошибочным?

Сколько-то я пыталась поудобнее устроиться на стуле. Садилась то ближе к спинке, то сползала задом на самый кончик сидушки, вытягивала ноги. Бесполезно. Мигала лампочка на планшете - тот принял очередное сообщение? Посверкивал в тусклом свете бок хромированного автомата. Здорового, чужеродного.

Для чего нужна эта вахта? Потому что вокруг враги или потому что «так нужно?»

Ни одного ответа без записок Лейлы, придется ждать возвращения.

Противное время замерло окончательно, по целому веку не желали сменяться минуты; Рход спал. Не храпел, не поворачивался из стороны в сторону, невозможно было даже различить, как вздымается и опускается его грудь. Может, он не спит, а медитирует каким-нибудь неизвестным мне методом, перезаряжает внутренний резерв? С такого бы сталось обладать инопланетными умениями.

Сменилась очередная минута на часах, затем еще одна.

Все холоднее в хижине; прогорали те дрова, которые поначалу давали избыток тепла. Я размышляла о том, что успела написать Лейле. Немножко о своем мире, название планеты, количество материков, обозначила, что прямых угроз сейчас нет, хотя в мире кое-где ведутся войны. Дала подробные инструкции о том, как пользоваться ноутом и Гуглом – она должна справиться, ведь гаджеты есть и здесь. Принцип схожий. Спросила её о причинах распрей с напарником – откуда столь стойкая неприязнь? У всего есть причины, другое дело, пожелает ли она рассказывать. Я, конечно, могла надавить, потому что, становясь ей, должна была знать как можно больше. Предоставила ей право задавать вопросы обо мне.

В нагрудном блокноте она больше не писала. Не рисковала. Какое-то время я размышляла, не оставить ли ей здесь новые записи, например, на английском. Она сможет их прочитать? Ответ напрашивался отрицательный – ведь она не поняла его на конференции, это было заметно по лицу.

Где сейчас «МедиаКом»? Далеко отсюда. Как и мой мир… Каким парсеками или частотами мы вообще разделены, я когда-нибудь обнаружу ответы на эти вопросы?

Кое-как миновали в прошлое еще десять долгих минут.

Наверное, стоило подкинуть дрова – остывал воздух. Рход спал без одеяла, но мне не хотелось скрипеть половицами, дверцей печки, грохотать поленьями. Я продолжала ютиться на стуле, как курица на утыканном гвоздями насесте. Почему я не осталась в собственной постели?

Затянулась на ладони Лейлы царапина – остатки порошка, который перестал жечь, я стряхнула. Нет, это лекарство воспроизвести на Земле стоило бы. Сумела ли бы я запатентовать формулу? И не взъелось ли бы на меня за это правительство, доходы которого упали бы из-за частично ненужной более фармакологии?

«О чём думает женщина в четыре утра? Женщина, которая мечтает спать в теплой постели…» О всякой ерунде, верно.

Ожидая, что у меня все-таки выйдет вздремнуть, я переключалась на дыхание, тормозила мысли. Ведь получается же иногда в автобусе, в самолете?

И у меня получилось.

Почти.

(Klergy– TheEnd)

Что-то разбудило меня в четыре минуты пятого. Что-то нехорошее. Я услышала это, потому что толком не спала, потому что так и не отключился слух.

Шум вокруг дома.

Шаги?

Я выпрямилась на стуле, ощущая вставшие на загривке волосы. Значит, вахта все-таки не являлась формальностью… Кто-то или что-то перемещалось за стенами, вокруг них. И это что-то шумно дышало.

В который раз яростно, очень сильно захотелось просто пожелать и оказаться в безопасности. В своем мире, в своем доме.

«Не сдохни!»

Я редко материлась, но честно шепнула «б№%№ь», потому что еще пара секунд, и мне придется взять со стола оставленный Рходом автомат. Если даже я сумею ухватить его правильно, если сумею найти спусковой крючок, удастся ли мне попасть?

«Во что?» Удастся ли вообще выстрелить в нечто живое?

На висках выступила испарина. Что, если оружие на предохранителе? У автоматов бывают предохранители? Бесполезно читать в Земном Гугле, нужен местный…

Нечто снаружи издавало нехорошие утробные звуки. Как будто что-то застряло у него в пищеводе или же трахее… Люди так не «булькали».

«Лейла, и ты еще выходила наружу поссать? Да я бы прудила лучше в раковину, смывала бы мочу зараженной водой… Камень, ты не мог швырнуть меня на Мальдивы к пальмам?»

Когда качнулась под толчком снаружи дверь, к оружию пришлось прикоснуться.

Я не ожидала, что оно окажется таким тяжелым, отлитым словно из чугуна. Вместо того чтобы прочно ухватиться за приклад, как это, наверное, сделала бы Лейла, я сдвинула здоровую огнестрельную бандуру, и она упала со стола прямо мне на ногу, на палец… Вот это была боль – я взвыла!

Сиккх подскочил моментально, ситуацию оценил за доли секунды, так мне показалось. Будто и не спал. Я вообще забыла о том, что можно было его разбудить, страх вымыл из головы мысли о втором человеке в помещении (вот что творит с женщиной долгое одиночество). Автомат он поднял с пола играючи, мне, продолжающей держаться за ногу, сунул пистолет.

Я хотела его взять, честно, я должна была…

Но качнулся мир.

Здесь.

В окно, глядя, как зарождается несмелый рассвет, я смотрела испуганная, ошарашенная. Лейла удержалась на ногах, когда так резко вернулась в свое, стоящее на одной ступне, тело? Приняла пистолет? Они справились с врагами? Что вообще там… происходит? Кто был снаружи? Хорошо, что я этого не увидела, или плохо?

На столе лежал очередной исписанный листок, но у меня не было даже сил его читать. Иссяк внутренний резерв, дочиста был выеден переживаниями. Всё, что я могла - это добраться до постели, превратить одеяло в безопасную берлогу, уткнуться в подушку, закрыть глаза.

«Не закидывай меня туда больше», - просила я камень. «Или хотя бы не очень скоро. Дай отдохнуть… Пожалуйста…»

Может, шизофрения лучше, чем настоящие приключения таково рода?

«Рхода».

Достаточно с меня путаницы из мыслей и эмоций.

Я впервые в жизни отключилась до того, как закончила считать до десяти.

Глава 4

Глава