Обмен

Прошло секунд двадцать, прежде чем пришел односложный ответ:

«Хорошо».

Я вздохнула. Не поймешь, с сочувствием было написано это самое «хорошо» или же с отстраненным неприязненным раздражением.

У меня в запасе неделя, чтобы с собой разобраться.

Дома я заварила вечерний чай, как делала всегда, долго смотрела из окна на проспект. Непрерывный поток включенных фар, то замирающий у светофора, то вновь приходящий в движение. Нужно было думать о дальнейшей судьбе – работа в «МедиаКоме» вдруг за сутки повисла на волоске. Что я буду делать, если меня уволят? Устраиваться в другую компанию, продолжая рисковать, что на моем месте в любой момент возникнет Лейла?

Безопаснее, конечно, работать дома. Некоторое время назад я начала рисовать картины – для отдыха, для души. Брала любую понравившуюся фотографию, создавала копию на свой лад. Фотографировала свои непрофессиональные, но неплохие на мой вкус работы, выкладывала их в Ай-грам, заимела несколько сотен разношерстных подписчиков. Даже получила за последний месяц два заказа, чему порадовалась – деньги небольшие, но они несли с собой надежду на будущую независимость. Как раз вторую из этих картин следовало отдать через сорок восемь часов, но настроения творить не было. Ни вдохновения, ни ветерка легкости внутри. Я посмотрела на стоящий в углу мольберт и тюбики акриловых красок и отвела взгляд.

Нужно выспаться, к утру голова станет яснее.

В постель я ушла непривычно рано, погасила свет, долго крутилась, корила себя за посуду, которую так и не помыла после «посиделок» (что поделать, люблю чистоту), в итоге все-таки уснула.

Чтобы проснуться в двенадцатом часу от непонятного чувства. Успеть сесть на кровати, кинуть взгляд на будильник, почувствовать легкую тошноту.

А после – я впала в ужас еще до того, как это случилось (только не опять!) - качнулся мир.

(Unions - Bury)

Там.

Я снова была ей, Лейлой. Стояла между кустами с раздвинутыми ногами, со спущенными штанами – боже, я только что мочилась, после чего привстала? Она мочилась, когда качнулся мир… Как она устояла на ногах? Господь всемогущий, нельзя же вот так… неожиданно. Несколько секунд я пребывала в полнейшем замешательстве, не зная, где искать средства гигиены – может, она их уже использовала? Полнейший шок. Испражнениями не пахло, и потому я просто принялась натягивать на обдуваемую ветерком пятую точку портки.

Оказывается, это сложно – в темноте совладать с незнакомым замком на штанах.

Сложно было всё. В первую очередь справиться с собственными эмоциями, потому что пыталась накрыть паника. Я опять в незнакомом теле, в незнакомом мире. Вокруг ночь; машины не видно, но рядом деревянный, похожий на деревенский дом. В нём горят окна.

«Хоть не продолжение погони. Значит, мои знакомые добрались до точки отдыха». Возможно.

И это был не сон. Выбравшись из кустов, я сначала втягивала запахи – земли, листьев, похожих на конопляные, старого сруба, свежей ночи. Прохладной, к слову сказать. После принялась себя ощупывать – да, тело не мое. Иная форма щек, лба, носа, губ… Титьки. У меня никогда не было столько… в бюстгальтере (Лейла однозначно была обладательницей большего, чем мой, размера). Мои ладони остановились на собственном, очень крепком прессе.

«Она годами его качала?»

Её бедра чуть уже моих; волосы завязаны в хвост.

«Точно так же она затянула их на конференции моим шарфом».

Панику пришлось отпихнуть, хотя оцепенение практически не проходило. Что мне делать, где я?

«Лейла проснулась в моей постели? Если так, ей повезло больше».

Ночь плотная, черная, на небе не видно звезд. Да вообще, если быть честной, ничего вокруг не видно кроме листвы кустов, да и ту различаешь только потому, что горит окно. Ни фонарей, ни дорог, ни звуков помимо шелеста листьев.

План простой – вернуться в дом. Не прочь ведь от него? Куда? А если вокруг волки? Идиотская мысль, но мне, кроме идиотских, никакие в голову не приходили. Лейла вышла, чтобы помочиться, ей надлежит вернуться. И я отправилась искать входную дверь.

Настоящая древесина под подушечками пальцев – шагая, я проводила рукой по стене. После по пыльному железному подоконнику, перилам. Совершенно по-настоящему скрипели ступени крыльца.

Это было морально сложно, но мне пришлось окончательно отбросить мысль о том, что это сон.

Это чужой мир. И меня периодически в него закидывает.

На стуле у стола сидел он – тот самый мужик из машины, что-то искал в рюкзаке. На вошедшую меня не взглянул. А вот я на него – да. Потому что здесь было светло, потому что я, наконец, увидела, насколько он здоровый, крепкий и… красивый. Высокий, высеченный из камня, брутальный. Моя рожа, наверное, стекла вместе с челюстью вниз, как свечной воск, и я вовремя встрепенулась – Лейла на него так не смотрит.

«Но Владка была права. Если этого парня нашел для меня старинный камень, то выбрал самого красивого мужчину из существующих. Лучше не найти».

Хуже всего, что действовать и ориентироваться нужно было быстро. В местности, в действиях, в собственных эмоциях, которые отличались от эмоций Лейлы. Комната одна и не очень большая, кровать узкая, тоже одна. Стол у окна, у него стул; печь в углу.

На кровати стоял рюкзак – я поначалу подумала, что он принадлежит незнакомцу, но тут же сообразила, что незнакомец как раз ворошит нутро своего, стоящего у ног. Значит тот, который на кровати, принадлежит Лейле.

Пока я оценивала «расстановку фигур» на шахматном поле, мужчина что-то достал – аптечку? Прямоугольную сумочку, наполненную блистерами и бутылочками. И принялся снимать водолазку. Разорванную на боку, как оказалось.

Он был ранен!

Мои глаза будто принадлежали двум разным персонам. И одна из этих персон поняла, что никогда не видела раньше настолько красивых и мощных плеч, настолько возбуждающего торса. Укачивающе-сексуального. Вторая же ужаснулась от пореза на боку. От когтей? От ножа? Рана неровная, хорошо, что не очень глубокая.

В этот момент серые глаза – мне показалось, что именно серые, но в неверном свете единственной лампочки не разобрать, - взглянули прямо на меня. На мою отвисшую челюсть, которую пришлось тут же подобрать. Принять почти безразличный вид. Все же не спросить я не могла:

- Помочь тебе?

У меня нет специализированных курсов за плечами, но рану обработать я могла.

- Сам справлюсь.

В ответе ни грамма доброты.

Хорошо, что сам, хорошо, что так. Вдруг бы мне сейчас приказали достать из сумки некий «триформальдегид хлорад», и я бы опять спалилась на первом шаге? К черту…

Дойдя до кровати, я опустилась на неё, поддерживая равнодушный вид, какой, как мне показалось, должен был присутствовать у Лейлы. Притворилась, что ищу что-то в своем рюкзаке. Сама же смотрела на «водителя», который уже достал порошок из пакетика, развел его в небольшой емкости, после вылил смесь себе на ладонь. И припечатал её к ране.

Зашипело; мужские челюсти сжались, пережидая приступ нешуточной, судя по всему, боли. Я же не могла оторвать взгляд от углов его челюсти, от поджатых губ (красивых даже в таком состоянии), от напрягшейся на шее мышцы.

«Нельзя так прямо смотреть! Марианна, остынь… Начни соображать!»

Но как соображать в месте, где ты ничего не знаешь? Ни грамма представления о том, кто он, кто ты, что за мир вокруг. В рюкзаке Лейлы был не то бардак, не то необходимая для выживания смесь – какие-то приборы, провода, электроника. Я отдернула от них руки, как только сообразила, что могу касаться каких-нибудь детонаторов, взрывателей, взрывчатки. Боже… Невероятно сильно хотелось ссутулиться, прикрыть лицо ладонями, покачать головой – господи помоги мне! Во мне смешались ужас и апатия, когда я попросту вытянулась на кровати, оставив ноги стоять на полу – сделаю вид, что отдыхаю, в конце концов. Получу минуту размышления.

Незнакомец «прижег» рану смесью, отнял ладонь и теперь просто сидел, подперев висок пальцами. Выдыхал после длинного и сложного дня? Он ранен, значит, они с Лейлой с кем-то дрались после моего «исчезновения» - с кем? И не ранена ли я сама? Боль в теле отсутствовала, а вот одна из ладоней саднила, ободранная.

«Легко отделалась».

Или этот человек-гора её защитил? Сколько в нём было роста - сто восемьдесят, сто девяносто сантиметров? Если идеальным образом накачать модель, если черты лица взять из образа женской мечты, можно было получить того, кто сидел сейчас за столом. Волосы не темные и не светлые, нечто среднее, короткие на затылке и висках, чуть длиннее сверху. Разлет бровей боевой, нос упрямый, подбородок мужественный. Взгляд в душу. Не знаю, как она с ним работала, я бы, глядя на такого, могла только подбирать с пола слюни.

Наверное, я сочла бы, что на этот раз мне повезло – второй раз я попала сюда вне серии «активных боевых действий», в момент, когда можно было лежать на кровати и молчать. И уже было подумала «пронесло», когда вдруг пикнул на центральном столе планшет.

Мне кивнули:

- Посмотри, что пришло.

(Unions- Silhouette)

Так смотрит на доску в классе самый тупой ученик. Тот, который не понимает не то что слово «логарифм», но даже составных частей уравнения – вот так я смотрела на этот планшет. И в этот раз замешательство скрыть не удалось.

Человек на стуле, старающийся не тревожить лишний раз рану, смотрел на меня пристально. Даже слишком.

- Что там?

Я молчала. После изрекла слово, показавшееся мне «не самым тупым».

- Данные.

И сверло в чужом взгляде сделалось ощутимо жестче.

- Что именно написано, Лейла?

Оказалось, что планшет на этом столе не один, что рядом лежит еще какой-то геолокационный гаджет, что на нём эхом расходится вокруг некоего квадрата сигнал. Как это трактовать? Продиктовать цифры? А если ошибусь в произношении, знаках, расшифровке?

Молчание, исходившее от человека с серыми глазами, становилось все тяжелее. После последовала фраза, которую я боялась услышать.

- Только не говори мне, что у тебя второй раз за день отшибло память.

Впору было нервно сглотнуть, потому как память-то у меня присутствовала, вот только не Лейлы, а Марианны.

- Я просто устала.

Тогда он поднялся со стула, поморщившись (мне показалось, или рана на боку затягивалась?), подошел и встал рядом. Но посмотрел не на планшет, а на меня.

- Мы третьи сутки находимся в зараженном квадрате. Сейчас самое плохое время для того, чтобы тупить.

Мне хотелось взбрыкнуть, потому что я не тупила. Я вообще-то сама пребывала в шоке от «свопов», но тут в разум вползло другое облако с темным смыслом – «в зараженном квадрате». Зараженном кем? Чем?

Только бы не зомби! Чтобы сосед не прочитал в моих глазах ужас, я приклеила свой взгляд к радару. Боже, только не зомби…Я раскрошу тот древний камень на мелкие кусочки, если он закинул меня в мир, где бродят ходячие мертвецы.

Когда мой сосед перестал меня сверлить своим встроенным сканером, стало чуть легче дышать. С ним рядом просто было тяжело стоять, по-женски тяжело. Очень отвлекал вид мощных рук, мышц, куда-то не в те дебри уплывало сознание.

- Пишут, что отрезок А32 чист, завтра через него и поедем.

Наверное, это хорошая новость. Поедем куда?

- Отлично.

Я подалась туда, где находилась раковина – очень хотелось пить. И просто отойти от типа, который очень по-мужски пах и ощущался. Невозможная у Лейлы работа, для меня лично совершенно невозможная. Я никогда раньше не тушевалась от мужского присутствия рядом, но в этом конкретном случае проседала.

Отыскала стакан, открыла кран, налила воды. И хотела поднести стакан к губам, когда его перехватила чужая рука.

- Значит, с тобой опять что-то не то.

Стакан у меня забрали, развернули меня задом к раковине; взгляд незнакомца холодный и злой.

«Со мной всё не то!» - хотелось орать. «Прямо от и до!» - куда уж хуже.

- Я просто устала!

- Устала настолько, что забыла, что вода здесь тоже зараженная? Что мы возим с собой бутыли в багажнике?

Хотелось ругнуться матом, но вместо этого я процедила раздраженно:

- Да, хорошо, у меня снова…

Я бы сказала «отшибло память», но в этот момент меня взяли за горло. Спросили совершенно ровно:

- Ты помнишь о том, что в случае проявления у тебя симптомов, я должен тебя уничтожить?

Хорошо, что Лейла сходила по-маленькому до моего появления, потому что у меня был шанс напрудить в её штаны. Особенно после того, как вторая рука моего спутника, отведенная за спину, достала нечто из… кобуры? Я была уверена, что это пистолет, потому что на меня что-то навели, приставили ко лбу.

Но этим чем-то оказался градусник. И пикнул он, по всей вероятности, нормально, показал «зеленый».

Мне физически поплохело от перенапряжения. Но я держалась, я старалась быть бравой и наглой, я пародировала Лейлу.

- Значит, лучше мне оставаться здоровой. Просто… иногда отключается… какой-то отдел мозга из-за переутомления. Высплюсь. И всё пройдет.

Конечно, я врала.

«Твои припадки совершенно некстати. Не в зоне, где некогда спать, где нужно постоянно гнать вперед и оставаться начеку», - вот о чем вещал стальной взгляд.

И я была со своим спутником более чем согласна. Мои припадки вообще никому не «кстати».

Я ждала, что сейчас меня отпустят, но безымянный незнакомец все еще держал мою шею. Его пальцы зашевелились, прощупывая углы моей челюсти – что он проверяет, лимфоузлы?

- Со мной все хорошо…

Дернуться никакой возможности. Движения чужих пальцев достаточно аккуратные, мягкие, взгляд глаза в глаза. Меня повело. Начало утекать куда-то напряжение; стало очевидным, что он стоит слишком близко, почти касается меня пахом. Слишком красивое лицо, слишком мужественная аура. Крупный, сильный, идеальный – совершенно не вовремя захотелось поцелуя, захотелось куда большего, чем один поцелуй…

«Марианна!»

Я в очередной раз прокляла древний камень.

Сейчас бы с этим мужчиной в постель, черт, я вела бы себя, как последняя…

«Мари!»

Голос матери, прозвучавший в воображении, отрезвил, но не слишком.

Когда обследование было завершено, я собиралась ощутить образовавшуюся между нами дистанцию, холод. Наверное, больше душевный, чем физический. Но мою шею никто не отпустил; вместо этого вторая рука расстегнула замок на кофте Лейлы, потянула язычок вниз до самого конца.

- Что ты делаешь?!

- Следую инструкциям. Подними руки.

Я в бюстгальтере, в ошейнике из мужских пальцев. С оголившимся животом. Холодно, жарко, холодно и жарко. А этот мужик не стеснялся совершенно, хоть и действовал аккуратно. Дождался, пока я приподниму руки и прощупал подмышечные впадины – сначала слева, затем справа. «Да, там тоже лимфоузлы», - вспомнилось откуда-то. Когда он это делал, то большая часть его ладони ложилась мне на грудь, чтобы отодвинуть её в сторону – приходилось глубоко дышать.

«В этом нет никакого секса… В этом нет…» Но для меня он был. Невидимый контакт, рушивший границы логики. Касание аур. Неважно, чье тело… Когда такой мужчина, как этот, трогает твою грудь (не важно, действует он по инструкции или нет), сложно не возжелать более тесного контакта. Наверное, у меня расширились зрачки, наверное, изменилось дыхание, потому что изменился и взгляд напротив. Прищурился, скрывая удивление.

- С каких пор ты иначе на меня реагируешь?

«Лейла что, железная? Или ей не нравятся мужчины?» В любом случае, я решила, что головой она однозначно больная.

- Я не… - Позорно в этом случае просто оправдываться. Надо атаковать. – Ты все посмотрел, что хотел? Или паховые тебе тоже надо проверить?

Он – человек без имени - меня отпустил. Сам застегнул кофту, сам бросил в мой стакан какую-то таблетку, которая зашипела, растворяясь. Обеззараживатель? Дождался, пока вода станет прозрачной и спокойной, протянул мне «питье».

- Второй раз за день ты меняешься кардинально. Меняется даже твоя энергия. Что происходит, скажи мне?

Если бы я могла…

Он чувствовал. Как хищник, способный уловить полудвижения, полутона, он в этот момент втянул ноздрями мою ауру, и по мне прокатилась волна дрожи. Черт, он всё чувствует. Полная засада.

- Пей.

- Не хочу.

Ни за что бы я не стала пить теперь эту воду, с таблеткой или нет. Не хватало еще правда подхватить что-нибудь, принести это случайно в свой мир. Хотя ментальные поля, наверное, не заражаются, но шут их знает.

Вместо этого я обогнула этого наглого засранца и дошла до кровати. Обойдусь без воды! На этот раз во внутреннем кармане Лейлы я нащупала блокнот и карандаш. То, что нужно – к этому времени у меня созрела одна дикая, но способная сработать идея. Нужно оставить ей от меня записку, объяснить всё, что можно объяснить. Хотя это почти ничего.

Я упала на кровать, открыла первую страницу.

Мой спутник опустился на стул, на котором сидел до того, спросил иронично:

- Решила вести дорожные записи?

- Завещание написать, - шутка была неудачной, особенно в ракурсе недавних «проверок» моего состояния. – У самого симптомов нет?

Ох, не любила я этот взгляд, который все замечает и отлично анализирует. Который опять изучал меня пристально.

- У меня иммунитет.

Рана на его боку, кстати, почти затянулась. Отличный у них тут порошок, перенести бы с собой пару пакетиков такого.

«Повезло тебе», - вслух этого говорить было нельзя. Наверняка Лейла знала о своем знакомом всё.

Я вздохнула.

Что написать, как написать? И как заставить её прочитать блокнот? Спасибо последней книге Лукьяненко, которую я прочитала на прошлой неделе – там главный герой писал послания самому себе. Но себе из будущего. Я же собиралась написать той, которую не знала совершенно.

И под взглядом, который от меня не отрывался, который меня нервировал (изучая, раскладывая моё поведение на атомы), я принялась строчить:

«Здравствуй, Лейла… Пишет тебе Марианна…»

Если этот тип прочитает записку первым, то решит, что шизофрения развилась у его напарницы. А него «инструкции», черт его дери, поэтому узнать и понять нужно многое. Текст никак не складывался, вместо этого я думала о том, что именно сейчас Лейла делает в моем доме. Шарит по кухонным ящикам, шкафам? Продолжает спать? Ест? Изучает входы-выходы? Придется теперь установить в собственной квартире видеонаблюдение – снова деньги… Я потела от напряжения.

«Пишет тебе Марианна…» - как продолжить? «Я сейчас в твоем теле…»

Когда взглянула на мужчину у стола, тот произнес.

- Я буду дежурить до трех. Потом ты. В шесть выезжаем.

«Не теряй времени, спи», - дельный, блин, совет, но не для того, у кого пульс под сто пятьдесят и опять дрожат руки.

(SleepToken- Sugar)

«Что это за мужикрядом с тобой? Как его зовут?

Как мне с ним себя вести, чтобы он не заподозрил неладное?

Какие у тебя навыки?

Куда вы едете? Какая цель поездки? Мне нужно знать, чтобы понимать, что отвечать…

И нет, я не знаю, как это всё начало происходить, у меня тоже шок. Ищу выход, решение.

Кем заражены эти… ваши квадраты?

…Он щупал меня этим вечером, искал увеличенные лимфоузлы, когда я опять потеряла память, обещал пристрелить, если заразная… Мне страшно… Как мне научиться быть тобой?»

Если хаотично и непоследовательно, то текст моей записки выглядел примерно так.

Блокнот я спрятала в нагрудный карман, не в рюкзак. Не хотелось, чтобы его взяли «почитать», когда я усну. Отвернулась, накрылась одеялом и принялась царапать огрызком карандаша на руке:

«Прочитай. Блокнот. Карман куртки».

Я слюнявила кончик грифеля, как в детстве, драла кожу, чтобы остались следы, чтобы точно пропечатался текст. Жаль, что нет маркера или ручки…

Позволила себе перевернуться на другой бок только тогда, когда важная работа была завершена. Незнакомец сидел на стуле, смотрел в сторону окна, о чем-то думал. Рядом с ним на столе покоился огромный автомат, лежали снятые с запястья наручные часы. От раны остался тонкий розовый след – я увидела это, когда мужчина пошевелился, сменил положение рук.

После закрыла глаза.

Надо поспать, надо. Для меня, для Лейлы. Но в перевозбужденную голову, конечно же, лезли мысли.

«Жаль, что я не могу сказать ему правду. Жаль, что не могу приблизиться».

Впервые в жизни я встретила того, к кому была готова сделать шаг навстречу. И никак. Устройся подобный экземпляр работать в нашу компанию, я носила бы лучшие наряды, я тратила бы по полтора часа на идеальный макияж, я бы порхала при мысли о том, что судьба, наконец-то, подкинула в поле зрения мою мечту. Она и подкинула, вот только слегка извращенным образом. И нет, я бы не хотела, чтобы такой мужчина обнаружился в «МедиаКоме», потому что помимо меня пощебетать с ним слетались бы дамы со всех этажей. Однозначно. А я недостаточно настырна, чтобы выдерживать жесткую конкуренцию, я, если быть честной, вообще немного старомодна. Слишком скованна, сдержанна, жду чужого первого шага…

Усталость взяла свое.

Поток моих мыслей сделался бессвязным, тяжелые веки прикрылись. И пришел сон.

Здесь.

Оказывается, когда «перемещаешься» во сне, это не противно. Не чувствуется «качка», спад давления, секундное полуобморочное состояние.

Я просто открыла глаза дома; почти час ночи. Села на кровати и какое-то время снова не могла сообразить, не приснилось ли мне случившееся. У меня опять светлые локоны по плечам, бедра шире, грудь меньше. Не саднит ладонь и не давит плотный ворот замка куртки, которую я там, улегшись в постель, так и не сняла.

Необычным было только состояние плотной тревоги, даже разочарования от того, что что-то очень нужное мне опять закончилось. Нонсенс. Нужно радоваться. Голова тяжелая, ватная; воспоминания путались, не поддавались проверке на «реалистичность». Устав бороться с собой, я поднялась, подошла к раковине, чтобы налить воды. Достала стакан, набрала холодной из-под крана и застыла в страхе. Эта вода была питьевая – у меня в прошлом месяце были поменяны фильтры очистки, накрученные прямо на трубы. Эту воду можно было пить, но мне помнилась шипучая таблетка, брошенная недавно в другой стакан мужской рукой. И почему-то не выходило сделать ни глотка, лишь выступила на висках испарина.

Таблетка была настоящей – я помнила, как лопались микроскопические пузырьки вокруг белой оболочки. Рука на моей шее была настоящей. Этот мужик меня (не меня) ощупывал, ему не понравился очередной провал в сознании Лейлы.

Лейла…

Она ведь была здесь, пока я была там. Чем она занималась? Рыскала по дому, шарила по шкафам, перебирала мои нехитрые пожитки? Вещи на первый взгляд были разложены достаточно аккуратно. Если эта бестия и рыскала, то делала она это спокойно. Скорее, ходила, осматривалась, тоже пыталась собрать воедино мысли.

Окончательно прояснилось, что случившееся не сон, когда я вошла в ванную комнату, где на зеркале обнаружилась надпись зубной пастой:

«Ты кто?»

И ниже еще одно слово:

«Почему?»

Какое-то время я смотрела на каракули на стекле, после вздохнула. У неё тоже шок, это ясно. Злость, скорее всего, отторжение, ярость, растерянность.

Нам нужно будет как-то это решить.

Возвращаясь назад в комнату, я уверяла себя – она обнаружит надпись на руке, прочтет мои записи, что-то ответит. И быть может, мы сумеем найти кончик нити этого запутанного клубка. Прежде чем вернуться в постель, я вынула из тумбы большой мягкий блокнот формата А5, отыскала ручку, вывела вверху страницы:

«Пиши мне здесь».

Подумала, добавила:

«Блокнот всегда носи в нательных карманах. Я буду носить с собой листы с записями, если буду выходить из дома. И здравствуй, что ли…»

Глупо, наверное.

Но мы, незнакомки, так или иначе, начали знакомство.

Забираясь обратно в постель, я испытывала нервозность. Может, на этом всё закончится? Я проснусь утром, «свопы» прекратятся, жизнь войдет в привычное русло? Вот только почему от этих мыслей мне тоскливо, непонятно внутри? И некий бешеный монстр внутри меня с полными жилами адреналина ждет продолжения?

Уснуть удалось, отключив думы. Вдох-выдох, пятый раз, десятый, двадцатый. Сон.

Там.

Опять давил в районе шеи неудобный, заканчивающийся под горлом, замок кофты. Одеяло комковатое, не то невесомое, которое осталось в моей постели; жарко.

Конечно, опять хижина в лесу… И я опять Лейла.

В который раз бахнул страх вперемешку с возбуждением.

Мужик все сидел на стуле, смотрел в планшет, который успел взять с центрального стола. Играл? Навряд ли, скорее, что-то читал. Когда я пошевелилась, на меня был брошен короткий взгляд; я сделала вид, что отлежала бок и перевернулась.