Обмен

Вероника Мелан

Обмен

Глава 1

Обмен

Глава 1

(Halsey - Without Me)

Здесь

«Как настроение?» - я как раз смотрела на сообщение, пришедшее от Эда – щеголеватого маркетолога, работающего этажом выше, - размышляя, стоит ли отвечать, когда вошла деловитая и немолодая секретарь начальника.

- Марианна Алексеевна, через пять минут начнется встреча. Конференц-зал номер два, вас там ждут.

- Иду, спасибо.

Москва, но не центр, ближе к окраине. Солнечный день. В компании «МедиаКом» я всего три недели, числюсь на должности «стажер», выполняю обязанности разнорабочего – частично секретаря, частично делопроизводителя. Копирую документы, проверяю грамотность составления отчетов, в следующем месяце хочу попроситься в отдел статистики, где мне самое место. Если за оставшуюся неделю зарекомендую себя надежным, ценным и ответственным работником, Роберт, мой босс, не откажет. Хотелось в это верить. У статистиков зарплата выше.

Оставив на столе чужой отчет, который проверяла, и розовый квадратный стикер со списком необходимых покупок на вечер, я покинула кабинет. По коридорам шагала уверенно, за три недели более-менее изучила хитросплетение лестниц, расположение лифтов и кабинетов. В целом, в «МедиаКоме» мне нравилось. Продавливая каблуками туфель низкий ворс коврового покрытия, я размышляла о двух вещах – о том, что зря, наверное, сегодня надела это бежевое платье. Мне двадцать семь, отношений нет, но я свежа, стройна и не теряю надежды встретить кого-нибудь интересного. Отсюда желание выглядеть привлекательно. Второй же вещью, занимавшей мой ум, было желание поговорить с Робертом о том, чтобы за такие вот «международные конференции», на одной из которых мне предстояло сейчас выступать переводчиком с английского на русский и обратно, мне доплачивали. Ибо секретарь – одна профессия, статистик – вторая, переводчик – третья. Если начальник человек честный, должен понять, что возложение всего подряд на одного человека требует увеличения поощрения.

В момент, когда я шла по коридору, я помнила всё – ткань, льнущую к ногам, чуть прохладный воздух, касающийся лица, щекотание щек прядями волос – я к нему давно привыкла, так как всегда оставляла свои прямые светлые волосы распущенными. Помнила, как потрогала ремень с золотой пряжкой (слишком вызывающий для делового стиля?), как убеждала себя, что шелковый шарфик на шее балансирует образ в приемлемый для конференции.

Я пребывала в моменте. Миновала закуток с кофемашиной, собиралась достичь конца коридора и свернуть направо.

Когда в первый раз случилось «это».

Мир качнулся. Всего на несколько градусов, и мне мгновенно поплохело. Так бывает, когда резко падает давление - и сразу же хочется сесть.

Но сесть я не успела.

Там

(Hybrid Core Music + Sound - Can't Stop This)

Я очнулась в машине. За окном темно, ночь. Машина куда-то неслась, салон трясло. Открыла глаза и никак не могла понять, когда я успела уснуть. Потому что так неожиданно в ином месте просыпаются только во сне. У меня такое случалось пару раз в месяц, когда удавалось хорошо отдохнуть, набраться за выходные сил.

Но я ведь только что шагала по коридору на митинг? Помнился запах молотых зерен из подсобки – работники этажа скинулись на агрегат получше, заменили им некачественную капсульную машину. Мне до лифта оставалось метров восемь…

Куда делись каблуки, платье? Я в неудобной одежде, тяжелых ботинках, штанах. И кто, черт возьми, за рулем?

Чьим бы ни было тело, в которое я временно влезла, оно слушалось команд моего мозга – я могла поднять руки, повернуть голову. Посмотреть на водителя, вид которого меня добил. Этот мужик был большим, сосредоточенным, мускулистым. А еще он был цельным, каким-то монолитным и, кажется, судя по поджатым губам, злым. Стоило мне подумать об этом, как я ощутила отголосок бешенства – чужого бешенства, оставшегося в этом теле от чужой хозяйки.

«Чужой хозяйки? Какая странная мысль…»

В снах действительно так бывает, когда ты осознаешь себя как себя, но в чьем-то теле. Открываешь глаза как иная личность, вот только даже в самых ярких снах не бывает такой плотности ощущений, таких четких ясных запахов.

Машину потряхивало на ухабах; меня душила смесь из чувств – оцепенения, шока и подступающей паники. Не могли эти руки, которые сейчас двигались, быть моими, не мог мой зад отчетливо ощущать кожу сиденья… Что за местность? Где я вообще?

На меня глянул и отвернулся сосед.

- Лейла, какой поворот ведет на объездную дорогу вокруг сектора «Е»?

«Лейла… - это… я?»

- … хочу миновать опасную зону, не въезжая, - добавил водитель.

Я смотрела на него во все глаза. Во-первых, я не Лейла, я ничего не знаю ни о каких поворотах, я без понятия, куда мы мчимся. Во-вторых, мне бы проснуться. Вот прямо сейчас усилием воли вырвать себя этого кошмара, потому что я не люблю напряжение и погони – я человек мирный. Неясно только, как я могла уснуть, в какой момент? Может, я сегодня еще не просыпалась, и под утро мне приснился офис, выбранное платье, момент, когда я шагаю по коридору? А после я ухнула сюда? Это бы все объяснило. Кроме реалистичности ощущений и запахов. Сны отличаются некой эфемерностью, неявностью, а этот мир (я могла поставить на это свою месячную зарплату) был… настоящим.

«Да не мог он им быть!»

Снова нетерпеливо посмотрел водитель. Губы поджаты, взгляд холодный – мне вдруг стало ясно, что этот тип и Лейла не особенно ладили. Что между ними давняя и стойкая неприязнь.

- Я… не…

Эти слова произнесла я, но мой голос отличался – звучал чуть ниже привычного.

- «Я не» - что?

- Не знаю, где поворот.

- Вспоминай!

Профиль этого жесткого человека был красивым. Черты лица, прищуренные глаза. Все – нос, рот, подбородок – были «неидеальными», но удивительно подходящими, гармоничными по отношению друг к другу. На другом человеке подобный подбородок выглядел бы слишком упрямым, нос чуть большеватым, губы и вовсе «лепными». Но на этом типе воедино в понятие мужской красоты для меня сошлось всё.

Характер только подкачал. Я никогда не общалась со «стальными» мужчинами, собственно, они мне вовсе не встречались. А этот, судя по всему, был военным, привык командовать…

- Не молчи, - гаркнули на меня негромко, но я заиндевела, - не люблю, когда молчат в ответ на мои вопросы.

Вот же… пристал… Мне никак не удавалось проснуться, и это нервировало.

Спустя секунду я поняла, что мужик этот не просто военный и не просто сильный, но что-то умел. Обладал некоей силой, потому что его аура прессовала, она плющила меня, мяла, как каток фольгу.

- Я не могу… вспомнить.

- Не вовремя!

Судя по тому, что машина продолжала нестись, время утекало. Поле, которое окружало мужика, потрескивало от злости. Меня сминало в нем, как от разрядов электричества, и я начинала злиться в ответ.

- У тебя есть навигатор! Он что, повороты не показывает?

- Лейла…

Тихо сказано, почти шепотом, но у меня волосы на загривке встали дыбом. Потому что то, как было произнесено это имя, впитало в себя иной смысл. Похожий на «мы зависим от тебя; если прямо сейчас ты хочешь подставить наши задницы, то выбрала неподходящий момент…»

- Не смотри на меня так! И не ори!

Я это сказала, потому что посмотрели на меня и впрямь странно. И показалось, что гневный упрек сейчас разнесет салон. А я отвыкла, слава богу, от криков, потому что в моей жизни орал на мать только пьяный отец, но уже давно ни его, ни матери на свете в живых нет. Люди ушли, а аллергия на ор осталась.

Водитель настолько резко затормозил машину, что я только теперь оценила момент пристегнутого на теле Лейлы ремня безопасности. И впервые сумела рассмотреть лицо моего соседа, потому что он повернулся, потому что приблизился.

«Боль тоже настоящая…» - там, где впился ремень, саднило плечо.

- Послушай меня, - произнес водитель, который смотрел теперь в упор, - или ты делаешь свою работу, или я ссаживаю тебя на обочину. Я вызвался тебя терпеть, потому что ты профессионал. Потому что у нас миссия. Но попробуй в дороге меня не бесить.

Это было совершенно некстати, но часть меня млела от его глаз. Светлых, совершенно ледяных. А еще очень умных. В этот момент я решила, что это все-таки сон, что это все ненастоящее – машина, сосед, приключения. И значит, бояться не стоит. Страх от этого, конечно, не ушел, но хотя бы притупился.

Мне очень хотелось дать какой-нибудь вразумительный ответ, выудить из памяти нужный поворот, чтобы от меня, наконец, отстали, но вот беда – эмоции от прежней хозяйки остались, а вот воспоминания - нет. Хотелось назад, в свое платье, в коридор «МедиаКома» или же в постель. Хоть куда, только подальше от чужой ночи, машины и человека, чей недобрый взгляд раскладывал на атомы. Этот взгляд обездвиживал и тело, и мозг, он пропускал через себя столько силы, что делалось дурно. Красота и жесть. Я вспотела под чужой одеждой, мне нужно было на воздух…

«Проснись, Марианна… Отсюда нужно уходить…»

Обычно столь четкие мысли всегда прерывали сновидение, но не в этот раз.

- Я… постараюсь…

«Что у тебя с башкой?» - наверное, хотел спросить мой попутчик, но сзади послышался шум моторов, вдалеке еще замелькал свет.

- Черт, нас догнали…

И наш собственный автомобиль рванул с места.

Проснуться для меня стало не просто желанием - необходимостью. Но увы.

- Бери растяжки… Ставь! – заорали мне.

Хорошо, что темно, хорошо, что он не видит моих выпученных от ужаса глаз. Вот теперь точно засада. От моих действий что-то зависело, эти действия нужно было предпринимать быстро, но я застыла столбом, никак не могла заставить себя начать двигаться. Даже соображать толком начать не могла.

- Что такое… растяжки? Где… они?

Безымянный человек лишь качнул головой на грани гнева и отчаяния – мол, что с тобой, дура?

- Считай, что у меня провал… в памяти. Говори, говори словами, что делать? Как новичку…

Секундная пауза – нас кто-то догонял.

- Заднее сиденье. Растяжки в коробке, выдави наверх окно, после активируй…

Я поняла, что легче не стало, что сейчас я впаду не в ступор, а в истерику.

- Давай… ты сам!

Наверное, за то, что я сейчас делала, за то, как себя вела, он наколотит этой Лейле зад. Если они оба – если мы – останемся живы.

- Держи руль!

Он не спросил, умею ли я это. Слава богу, руль держать я умела, потому что месяц назад сдала на права. Машины своей еще не было, не накопила, но баранка под пальцами уже не пугала.

Мужчина в однотонной форме, похожей на военную, перегнулся со своего места назад, боком втиснул себя между сиденьями, начал чем-то шерудить. Именно он выдавил заднее окно, которое поднялось, именно он чем-то пикнул, что-то включил. А потом бросил в тех, кто нас преследовал…

Я же думала о том, что все, что происходит, попросту невозможно. В салон влетал ветер. Запах леса вокруг, травы, теперь еще дыма и гари. От одежды моего соседа пахло порохом и парфюмом, который почти выветрился. Я всегда отличалась хорошим обонянием, умением отличать запахи, умением ощущать их кожей. И их не должно было быть ни в одном самом ярком сне.

Прогрохотало один раз – я боялась отвлекаться на зеркала. Прогрохотало второй – что-то взлетело позади, озарив светом пламени окрестности. Руль держать было сложно, он был большим, машина увесистой, я потеряла килограмм пять от напряжения за такое же количество минут. И уже почти не помнила себя от ужаса, когда водитель захлопнул окно, когда вернулся на свое место и принял обратно управление.

На пассажирское сиденье я стекла кем-то, похожим на обессиленный слайм.

В воздухе витала злая укоризна – я только что кого-то подвела. Кололось льдом молчание.

А я все смотрела на чужие женские пальцы с короткими ногтями, под которыми была грязь.

Я сделала маникюр на прошлой неделе, мои руки были чистыми, на ногтях нюдовый гель-лак – мне обещали, что он продержится месяц.

Каким образом из коридора высотки, где расположилась компания «МедиаКом», я попала сюда?

Стоило мне подумать «как вернуться обратно?», как мир качнулся еще раз. Поплохело.

И картинка сменилась.

(VideoHelper - Elegant Murder)

Здесь

Я вновь сидела за своим столом в кабинете, передо мной закрытый отчет. Не верилось, что более не ходило ходуном кресло под пятой точкой, что не трясло салон – салона не было. Были светлые стены, солнечный свет, закрытая дверь и розовый стикер со списком покупок. Шок и оторопь накрывали сильнее, чем тогда, когда в первый раз качнулся мир.

«Я схожу с ума?»

Неужели я уснула прямо в рабочем кресле? Получается, я еще не шагала по коридору, не поправляла пряжку ремня, не думала о том, балансирует ли мой деловой образ шарфик?

Но второй мир пребывал в сознании столь плотным, будто стал отгорожен лишь незримой и тонкой пеленой. В нём все так же куда-то несется по ночной дороге автомобиль, стеной стоит лес…

«Это был сон, Марианна…»

Наверное, так бывает, люди иногда сдвигаются по фазе. Переутомление, накопившийся за три недели стресс, хотя спала я ночами хорошо, ложилась до полуночи, высыпалась.

Не успела я выдохнуть от облегчения (каким бы образом ни объяснялся с научной точки зрения мой глюк, он все-таки был просто глюком), когда в кабинет, не постучавшись, вошел Роберт Альбертович. Босс.

И рычать, что было ему совершенно несвойственно, начал с порога.

- Марианна, как можно было так… опростоволоситься на конференции? Что за выкрутасы?!

У меня похолодело в районе желудка. Нет, только не это…

- Вы вели себя в высшей мере неподобающе, я бы даже сказал, вызывающе… Для чего был весь этот спектакль, можете мне объяснить?

Теперь я знала, что тошнить может начать на пустом месте – уже пронзило мозг понимание, что мое отсутствие в этом мире сном не являлось. Оно и было отсутствием.

Роберт – сухощавый, прямой и высокий - махал руками.

- Можно ведь было предупредить? Мы позвали бы Лиду. У неё, конечно, не такие полные познания языка, как у вас… Но то, что вы, простите,… учудили!

Я потерла лоб – стало чуть легче, потому что пальцы были холодными.

- Скажите… совещание… уже было?

Начальник прекратил жестикулировать, уставился на меня поверх очков в высшей степени укоризненно.

- А вы не помните?

- Извините, у меня… провал в памяти. Плохое самочувствие.

А что еще я должна была сказать?

- Это… никуда не годится, Марианна. Еще один такой «провал в памяти», и провал появится в вашей трудовой. Скажите спасибо, у меня сегодня родился внук, и я не готов портить этот день злыми решениями, но если еще хоть раз…

Роберт вышел из кабинета, качая головой. Он не договорил, но смысл был ясен нам обоим.

Черт!

Я влипла дерьмовее некуда. Мало того, что сама не могла разобраться в происходящем, так и напортачить успела. Причем не я, а эта самая Лейла – не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы сложить два и два. Если я пребывала в её теле, то она наверняка пребывала в моём!

«Так не бывает!»

Теперь я почти не сомневалась в том, что бывает всякое.

«Нет, Мари…» - именем Мари меня называла мать, женщина строгая, волевая, упрямая. И это самое упрямство я унаследовала от неё, в прошлом директора начальной школы захудалой губернии захудалого района, откуда я переехала после смерти родителей. Попросту не было сил смотреть на родные места, хранившие воспоминания детства.

Не успела я погрузиться в анализ произошедшего, как тренькнул сообщением телефон. Сообщением не личным, но появившимся в общем канале работников «МедиаКома». С заголовком «Во Кравец учудила!»

Впору было ударить себя ладонью по лбу.

Но вместо этого я нажала на «треугольник» воспроизведения.

Да, я была там. На совещании. Я, которая не я. Снимала, по всей видимости, стенографистка Даша – в другой раз я бы высказала ей за неисполнение своих обязанностей, но именно сейчас мне было важно всё увидеть воочию. Итак, конференц-зал, слева - начальство «МедиаКома», справа -иностранные партнеры. Роберт, взяв слово, начал приветственную речь…

Я приблизила видео настолько, насколько смогла.

Лейла осматривалась. Было очевидно, что ей не нравилось находиться среди незнакомых людей, но – хвала её выдержке – контроля над эмоциями она почти не потеряла. Не пыталась щупать платье, грудь, рассматривать свои руки. Вероятно, кто-то подловил её в коридоре, проводил до конференц-зала. И в нём она озиралась подозрительно, после сняла с шеи душивший её, как мне показалось, шарфик, завязала им волосы в хвост.

И это при всех. Игнорируя косые и прямые взгляды – мне становилось душно. Я бы на её месте сидела тихо и в высшей степени прилично, натянув на лицо благожелательное выражение. Но не она, не та, которая заменила меня на совещании. Лейлу не интересовало, что Роберт пытаясь шутить с партнерами, являя миру свои корявые познания английского, как раз произносил: «We happy to see you there…»

«Here» - поправила я его автоматически, не отрывая взгляда от «своего» лица. И оно изменилось, да, мое лицо, черты стали жестче, взгляд прищуренным, очень цепким. И осматривал этот взгляд помещение на предмет входов-выходов, камер, сигнализаций, датчиков. Скользил по потолку, стенам…

«Да она такая же, как тот мужик в машине… Они точно – пара».

Несколько человек засмеялись над шуткой Роберта, когда Лейла, не обращая внимания на присутствующих, поднялась и подошла к окну. Проверила, какой этаж, наличие балконов?

Я качала головой. Мне должно было быть в этот момент стыдно, но мать отучила стыдиться, равно как и обращать внимание на чужое мнение. Только кажется, что быть дочкой директора школы – участь завидная. Наоборот. Плевать, какие сообщения поплывут в чате под видео, жаль, что я подставила Роба, которого уважала.

Накренилась запись, потому что накренился телефон в руках Даши. После на мою фигуру навелся зум.

- Марианна Алексеевна, все в порядке? – кто-то из директорского совета вежливо прокашлялся.

И Лейла не отреагировала, конечно нет. Она не знала, что это её имя. Им пришлось окликнуть её трижды. Уже закончил говорить Роберт, произнес часть вступительной речи иностранный партнер.

- Будьте так любезны, переведите нам слова уважаемого мистера Паркса.

- Что?

Она даже говорила ниже, чем я.

Директора и партнеры переглянулись.

- Вы же здесь переводчик. Будьте добры…

- Я без понятия, о чем он говорил, - она ответила как отрубила, - сами этим занимайтесь.

А после просто вышла из конференц-зала! Чхать она хотела на чужое мнение и на приличия; вероятно, ей тоже нужно было прояснить, как она попала туда, куда попала.

Воспроизведение завершилось, под записью уже значилось четыре комментария – я не стала их читать, положила телефон на стол, задумалась. Однажды я сообщила матери, что, когда вырасту, стану следователем, и она так на меня посмотрела, что тему я более поднимать не смела. Аналитический ум из моей головы, однако, никуда не делся.

Стремно, конечно, на душе, ничего не понятно, муторно.

Но я продолжала думать.

Очнулась я, сидя в своем кресле в кабинете. Значит, Лейла из конференц-зала направилась сюда. Как она узнала, куда идти? Кого-то спросила? Наверняка.

И я тут же сняла трубку стационарного телефона, набрала сервисного инженера, ответственного за видеонаблюдение.

- Дима, можешь дать мне запись с камеры из моего кабинета за последние пятнадцать минут? С меня коньяк. Качественный.

Хорошо, что камеры две недели назад установили по офисам, очень, как оказалось, вовремя.

Дима, конечно, противился – ему, дескать, запрещено. Я давила на то, что не прошу отрезок с общей проходной. На вопрос «у тебя что-то пропало из личных вещей?» ответила положительно. Это поставило дополнительную гирьку на чашу, и весы склонились в мою сторону.

- Ладно, - ответили мне, - запись такого отрезка будет слишком большой для почты, дам доступ через программу на твоем рабочем столе. Пароль сейчас скину в чат. И... пусть коньяк будет хорошим.

Вот я и начала тратить деньги, не успев их заработать. Сколько стоит действительно хороший коньяк? Пять тысяч, десять? Наверное, верхнего предела не было вовсе.

Нервная и раздраженная, лоб я терла до того момента, как очередным сообщением тренькнул мессенджер. В сообщении заветные два слова: «Login… PW…»

И вот она на экране моего компьютера. Лейла.

Она вошла в кабинет, закрыла за собой дверь, осмотрелась. И не на людях стала более смурной, взволнованной – только теперь вытянула перед лицом руки, какое-то время на них недоверчиво смотрела. Представляю, как странно было ей из машины переместиться в солнечный день, в тело девушки в платье и с прекрасным маникюром. Приключение, блин… Вышло, что влипли мы обе, и неясно, кто или что этому причина.

После секундного замешательства лже-Марианна Алексеевна быстро прошагала к висящей на стуле сумочке, вывернула прямо на пол её содержимое. От подобной дерзости я поперхнулась. Лейла же осматривала всё, что могла найти, и дольше всего она вглядывалась в паспорт с моим именем. А после в зеркало от пудреницы. Я руку могла дать на отсечение, что моя внешность ей не зашла – уж больно презрительно-холодным стало выражение лица.

«Можно подумать, ты красивее меня…»

К слову, я не рассмотрела лицо Лейлы в машине, было как-то не до того.

Вещи обратно она сгребала быстро, почти неряшливо – лишь бы упихать. После, ошарашенная, опустилась на мой стул (на котором я впоследствии и проснулась), принялась листать открытый отчет, лежащий на столе. Поняла из него, по всей вероятности, мало, задумалась, принялась автоматически чиркать ручкой на полях…

«Вот сволочь! Это же чистовой вариант!»

В отчете, который я открыла, и правда виднелись каракули – придется всё перепечатывать. Недоумевающая Лейла, напоминая меня саму, какое-то время терла лоб, после закрыла папку и откинулась на стуле. Видимо, для того чтобы подумать о ситуации, проанализировать случившееся.

Но случился обратный своп (“Swap” – на английском «обмен», «перенос»), и вместо Лейлы глаза в кресле открыла уже я.

Мне ничего не было понятно. Ровным счетом ничего, кроме того, что странная ситуация задела нас обеих – меня и Лейлу. Почему именно её? И почему меня? Почему не Дашу-стенографистку, например?

Накатывал страх, тревожность и неуверенность. Я никогда не любила не уметь что-либо объяснить, возможно, поэтому прилежнее всех изучала физику. Чтобы не молиться, как абориген затерянного острова, на удар молнии.

Но объяснений тому, что мы с Лейлой пережили, не существовало.

Или же их предстояло найти позже.

Не успела я нагнуться к сумочке, чтобы попытаться разложить вещи в нужном мне порядке (на Лейлу я почему-то не злилась – она тоже пребывала в шоке), как в кабинет кто-то постучал. Очевидно, не Роберт - последний никогда не стучал.

- Тук-тук? – вошел Эд, которому я не ответила на сообщение утром. – Не занята?

Очень хотелось ответить «занята». Я не грублю без причины, но меня тоже можно выбить из колеи.

Эдуард – видный мужчина, холостяк с хорошей должностью, хитрыми глазами и стильной шевелюрой из вьющихся волос. В общем, как я сразу поняла по слухам, когда устроилась в «МедиаКом» - местный плейбой. Неплохое тело, видевшее раза три в неделю качалку, отглаженная белая рубашка. Мне почему-то казалось, что гладила ему её утром очередная пассия «на раз».

- Что ты хотел?

Этот прохладный тон я переняла у мамы. Он отбривал на лету всех визитеров.

- Хотел узнать… как ты?

Почему-то стало противно. Есть такой сорт мужчин, который любую ситуацию использует себе на пользу. Утешит девушку, когда нужно, протянет руку сочувствия и помощи, чтобы после она отблагодарила его в постели. С этим не ко мне.

- Все нормально.

Видимо, перебрать сумочку придется чуть позже.

- А по записи с конференции не похоже. Ты чего курнула этим утром, Марьяна?

Я не Марьяна, я - Марианна.

- Не курю.

Эд уже понял, что его сочувствие мне не требуется, и быстро вошел в защитно-обвинительный режим, перескочил на цинизм.

- Вообще-то, я хотел поддержать. Чего кусаешься? Ну, перебрала накануне с бабами… У Данки, вон, тоже голова болит, Ленка мается похмельем…

- Я не ходила с ними в клуб.

- Тебя же звали?

Не на каждое приглашение я отвечаю согласием.

- Я уже тебе сказала.

Мне хотелось прочь из четырех стен, на улицу, сесть на лавку, выдохнуть, успокоиться. Очень вовремя в очередной раз съязвил Эд: