Архивариус: Охота на кукловода

— Слушаю, — голос Кристины взорвался в динамике привычной, ледяной деловой уверенностью. Было слышно, как на заднем плане шуршат какие-то важные бумаги. — Надеюсь, у тебя есть результаты, Аня.

— Нас не двое, Кристина, — выдохнула Анна прямо в микрофон. Голос её сорвался на сиплый, едва узнаваемый хрип. — Нас трое. Мы обе — дуры. Полные, конченые дуры.

На том конце провода воцарилась абсолютная, мертвая тишина. Шорох бумаг мгновенно прекратился. Анна почти физически почувствовала, как Кристина замерла в своем роскошном кресле за дубовым столом, а её идеальная осанка натянулась, как струна.

— Говори внятнее, Анна. И смени этот тон, — в голосе Кристины прорезалась опасная, змеиная сталь. — Что значит «нас трое»? Олег взял конверт? Где он?

— Олег выполнил приказ. Он отвез твои «миллионы» в кафе на Сретенском бульваре, — Анна истерически усмехнулась, вытирая свободной рукой набежавшую слезу, которая тут же замерзла на щеке. — Но там его ждал не куратор. Его ждала девчонка. Блондинка. Молодая, красивая. Её зовут Марина. И это к ней уходят твои деньги, Кристина. Точнее, через неё — к Артуру. Марина живет прямо там, у стен исправительной колонии номер 5.

Кристина резко выдохнула, словно её ударили под дых. Но Анна не остановилась. Её прорвало. — Он платит ей твоими деньгами за этот риск. Но это не всё, Кристина. Он спит с ней. Вернее, он клянется ей в любви. Он убедил её, что ты — просто старая, зажравшаяся сука. Его «кошелек на ножках». Он убедил её, что у вас чисто деловые отношения, что он с тобой даже не спит и использует тебя только ради денег, чтобы выйти из этой колонии. Он пообещал ей, что как только выдоит тебя досуха, они заберут все бабки и уедут. Он пересылал ей твои фотографии, Кристина! Они вместе смеялись над тобой!

В трубке снова повисла тишина, но теперь она была другой — тяжелой, удушающей, как перед взрывом вакуумной бомбы. Анна слышала лишь прерывистое, свистящее дыхание Кристины. Богатая, влиятельная женщина, которая считала себя великим гроссмейстером в этой игре, только что узнала, что её опустили на уровень глупой, обманутой содержанки, чьи деньги идут на оплату доз и шмоток для молодой девки.

— Он… так сказал? — голос Кристины изменился до неузнаваемости. Он стал низким, хриплым, вибрирующим от дикой, первобытной обиды и злости. — «Кошелек на ножках»? Не спит со мной?..

— Да. Марина в ярости от того, что Артур требует проносить всё больше дряни, она боится тюрьмы, но он её контролирует. Пакет сейчас у неё. Завтра утром у неё назначено свидание в исправительной колонии номер 5. Она понесет твой конверт туда. Кристина, что нам делать? Там же сорок тысяч мелкой купюрой! Когда они вскроют его… Артур поймет, что его раскрыли!

— Замолчи и слушай меня, — Кристина перебила её резко, как выстрел. Её разум, закаленный годами жестких бизнес-сражений, начал стремительно возвращать контроль над эмоциями. Ярость трансформировалась в ледяной, хирургический расчет. — Артур ничего не поймет. Вернее, он подумает не на меня. Для него я — покорная дура, которая послушно привезла миллионы. Если в конверте окажется резаная бумага и сорок тысяч рублей — кто виноват?

Анна на секунду задумалась, и её глаза расширились. — Олег… или Марина.

— Именно, — Кристина зловеще, тихо рассмеялась. Этот звук заставил Анну вздрогнуть. — Артур — параноик. Он решит, что его предали собственные псы. Что Олег вскрыл пакет и подменил деньги, либо что Марина решила прикарманить его миллионы. Завтра на свидании в колонии он устроит ей такой ад, какого она в своей жизни не видела. Он уничтожит её. Она выйдет оттуда полуживой от страха. И вот здесь, Аня, наступает твоя задача.

— Что я должна делать? — Анна снова почувствовала, как к горлу подступает паника.

— Сегодня же бери билет и поезжай в эту глухомань. Завтра утром ты должна караулить её у ворот исправительной колонии номер 5. Марина выйдет оттуда в состоянии полной, абсолютной истерики и краха. Ты должна подстроить сцену знакомства. Упади перед ней…Я не знаю…Или, или проследи за ней, а потом притворись будто ты из газовой службы, напросись к ней домой…Не знаю, придумай что-нибудь!

Кристина сделала паузу, чеканя каждое слово: — Ты должна сделать так, чтобы вы оказались у неё дома, в этой деревне. Она будет напугана, ей нужно будет выговориться, а ты станешь её идеальной, случайной попутчицей. Ты должна вытянуть из неё всё. Мне нужны даты, цифры, имена. Как именно они проносят дрянь в ИК-5, кому дают взятки, где хранятся документы Артура, если они у неё в этом доме. Ты выпотрошишь её до последнего секрета, но себя не выдашь. Никаких намёков на меня или на то, кто ты такая. Ты — просто несчастная прохожая. Ты поняла меня?

— Да… — тихо произнесла Анна, понимая, что колеса этой страшной машины уже крутились на полной скорости.

— Если ты сделаешь всё правильно, мы сотрем его в порошок. До завтра, Аня.

Связь прервалась. Анна медленно опустила руку с телефоном. Воздуха катастрофически не хватало. Ей предстояло отправиться в логово врага.

***

Утро в ИК-5 началось с привычного, тоскливого лая собак и хриплых криков конвойных, разгоняющих заключённых по плацу. Но для Артура Романова этот день не был привычным. С самого рассвета он чувствовал липкое, гнетущее напряжение, которое висело в воздухе каптерки, как туман перед грозой. Он почти не спал. Всю ночь ворочался на жёсткой шконке, прокручивая в голове вчерашний разговор с Кристиной и странный, скомканный звонок Анны. Что-то было не так. Но он не мог понять, что именно.

Артур встал, умылся ледяной водой из ржавого крана, натянул чистую робу и сел ждать. Сегодня утром он должен был получить конверт. Его Птичка, Марина, работала сегодня в первую смену в комнате досмотра посылок. Она должна была принести конверт, как только переступит порог колонии. Два с половиной миллиона. Последний транш, который откроет ему двери на свободу.

Он ждал. Минуты тянулись как часы. Артур нервно постукивал пальцами по колену, прислушиваясь к шагам в коридоре. Наконец, в дверь каптерки тихо постучали — условный сигнал: два коротких, один длинный. Артур вскочил, открыл дверь. В проёме стояла Марина — бледная, испуганная, под глазами залегли тени. Она явно не спала всю ночь, мучаясь от страха быть пойманной с конвертом. В руках она держала тот самый плотный белый конверт.

— Артур… я принесла, — прошептала она, оглядываясь на пустой коридор. — Я боялась идти. На КПП кинолог был с собакой, у меня чуть сердце не остановилось…

Артур быстро втащил её внутрь каптерки и запер дверь на засов. Он взял конверт из её дрожащих рук и бегло осмотрел его. Толстый, увесистый — именно так и должен был выглядеть пакет с двумя с половиной миллионами. Он чувствовал тяжесть денег сквозь бумагу.

— Умница, Птичка, — его голос был мягким, почти ласковым, но глаза оставались холодными, сканирующими. — Ты сделала всё правильно. Теперь иди к себе в кабинет, делай вид, что ничего не произошло. Никто не должен знать, что ты была здесь.

Марина облегчённо выдохнула. Ей казалось, что самый страшный этап позади. Она быстро кивнула, выскользнула из каптерки и исчезла в полумраке коридора.

Артур проводил её взглядом, затем снова запер дверь и подошёл к столу. Конверт лежал перед ним. Он взял его в руки, чувствуя приятную тяжесть. Два с половиной миллиона. Сейчас он откроет его, пересчитает деньги, и путь к свободе станет на шаг короче.

Он разорвал резинку и вскрыл конверт.

То, что он увидел, заставило его кровь застыть в жилах.

Вместо аккуратных пачек купюр на стол посыпалась нарезанная бумага — мелкие, белые полоски, словно кто-то просто порвал старые газеты. Среди этого мусора валялась тонкая, почти жалкая пачка настоящих денег. Артур взял её в руки, пересчитал. Сорок тысяч. Ровно сорок тысяч рублей. Мелкими купюрами. И больше ничего.

Он сидел неподвижно, глядя на этот позор, на эту насмешку, на этот удар в самое сердце его самолюбия. Два с половиной миллиона. А здесь — сорок тысяч. Это было не просто оскорбление. Это было объявление войны.

Лицо Артура медленно, словно в замедленной съёмке, начало искажаться. Кровь прилила к щекам, глаза налились бешеной, животной яростью. Он сжал пачку денег так, что купюры превратились в бесформенный комок. Вены на его шее вздулись, на лбу выступила испарина. Он хотел закричать, разбить что-то, но он был в каптерке, и каждый звук мог привлечь внимание. Он сдержался, но внутри него бушевал настоящий ураган.

«Кристина… сука…» — прошипел он сквозь зубы. Мысль о том, что она посмела так унизить его, так оскорбить его, была невыносима. Он, Артур Романов, которого боялись авторитеты, которому подчинялись надзиратели, которого любили женщины, — он был обведён вокруг пальца! Эта столичная стерва, которой он выкручивал руки на свиданиях, которую он брал грубо, сломал её гордость, осмелилась подсунуть ему вместо миллионов жалкие сорок тысяч!

Но Артур был профессионалом. Он быстро взял себя в руки. Первым делом он спрятал оставшуюся часть конверта и нарезанную бумагу под матрас — всё это должно было остаться в тайне. Затем он достал свой нелегальный телефон и набрал номер Олега. Тот взял трубку на втором гудке.

— Да, Артур Сергеевич, я на связи! — голос Олега был привычно подобострастным.

— Волков, — голос Артура звучал ледяным, почти безжизненным шёпотом, но в нём сквозила такая опасность, что Олег на том конце провода инстинктивно выпрямился. — Ты вчера забрал конверт у Кристины?

— Да, Артур Сергеевич, как вы и сказали. Всё было чётко: зашёл, она передала мне конверт, я сразу ушёл. Ни с кем не разговаривал, хвостов за мной не было. Я его передал Марине в кафе, она его взяла, я ушёл. Всё как всегда!

— Ты вскрывал конверт, Волков? — голос Артура упал до шёпота, но этот шёпот был страшнее любого крика.