Там, где меня нет

Но было приятно, что, так и не уговорив, Вероника сказала: «Я буду рада, если ты передумаешь. Очень надеюсь, что ты все-таки передумаешь».

Элла почувствовала чей-то взгляд. Покрутив головой, увидела на одной из переполненных веранд кафе Леона с каким-то парнем и девушкой. Он приветливо помахал ей рукой, она ответила. Прошла несколько шагов, зачем-то остановилась у витрины ювелирного магазина и начала равнодушно разглядывать баснословные ценники. Увидела в отражении приближающегося к ней Леона в белой майке и светло-голубых джинсах. Сердце забилось где-то в животе, стало радостно, как в юности, и одновременно страшно.

— Партнер-лук, — подмигнул он, переводя взгляд с нее на себя.

Она придумывала, какой выбрать тон для общения.

— Гуляешь?

— Да, немного. Иду с открытия кафе, в котором меня приглашали работать. Выгуливаю бокал выпитого шампанского. — Она посмотрела ему за спину, туда, где сидели его спутники. — Иди, тебя ждут.

— Постой тут минуту.

Он вернулся за столик, наклонился к девушке, поцеловал ее в щеку, обнялся с парнем. И направился снова к Элле.

— Что это значит? — спросила она.

— Это значит, что я тоже хочу прогуляться. Ты не против?

— А за столиком кто?

— Мой брат и его девушка. Он уезжает сегодня в Данию.

— Надолго?

— На несколько месяцев, по работе.

— Слушай, это неудобно. Возвращайся к ним.

— Я уже проводил его и простился. К тому же я остаюсь охранять его квартиру.

— Охранять, — улыбнулась Элла. — И он будет тебе за это платить?

— Да. Вернее, нет. Я буду для него немного работать. Он у нас умный, а я талантливый.

— Слесарь, — засмеялась Элла.

— Я пошутил тогда. Но я правда работаю руками. Технику всякую чиню вроде планшетов и телефонов.

— Ты начал говорить мне «ты».

— Сам не знаю, что на меня нашло с этим выканьем.

— Да, было непривычно.

— Зато ты обратила на меня внимание.

Она покосилась укоризненно, чтобы заметил и перестал вовлекать ее в свою странную игру.

* * *

— Извини за бардак, — сказал Леон, пропуская ее в узкий коридор. — Я собирался вечером прибраться.

«Врешь, — хмыкнула про себя. — Надо быть психом, чтобы в такой вечер захотеть прибираться. Наверняка в планах было тусить до утра в компании девиц с модными верблюжьими ресницами». Но она ответила как можно беспечнее:

— Ничего. Я же иногда захожу к Крису.

Элла прошла в комнату. Господи, со студенческих времен не бывала в таких. Ее охватила ностальгия. И так захотелось снова стать молодой, свободной — и чтоб вся жизнь впереди… Крохотная кухня. Столешница устроена чуть ли не на стиральной машине. В комнате большая кровать, наспех укрытая клетчатым пледом, рядом узкая гостевая — видимо, на ней спит Леон. Стойка с тремя гитарами. Колонки. В углу у стены синтезатор. Какой-то пульт на столе. Компьютер, похоже, что очень дорогой. Коробки — наверное, с работой Леона. Два стула. Крутящееся кресло. Телевизор. Удивительно увидеть его в квартире молодого парня. Элле казалось, что это поколение смотрит только в свои гаджеты.

Она подошла к большому окну. С высоты десятого этажа ее одиноко стоящая на парковке у супермаркета «ауди» выглядела совсем крошкой. Если кто-то из знакомых будет проезжать мимо, ее обязательно заметят. Если, если кто-то, если что-то… Тревожные мысли загудели в голове, словно пчелы. И Элле — наверное, впервые в жизни — в этой, такой похожей на ее юность квартире удалось от них отмахнуться. Как надоело, господи, как же надоело жить в этом вечном беспокойстве оступиться и сделать что-то не так.

Она посмотрела на две серые башни средневековой крепости в Старом городе. А вон там, на розовом от заката горизонте, их район. Двадцать лет назад одна улица с пятью домами, а теперь целый квартал белых аккуратных домиков с идеальными газонами. Дальше — город, в котором Крис и Ким ходили в гимназию, за ним следующий, за ним еще один и еще… Поля, изрезанные четкими линиями дорог. Сплошная предсказуемость и порядок. Вон там, рядом с лесом, конюшня, где Ким занималась верховой ездой… Элла возила ее туда несколько лет, но так и осталась чужой всем женщинам, работавшим на конном дворе, и мамам, которые по наследству передали увлечение лошадями своим детям. Да… Вид из окна в этой квартирке прекрасен. Наверняка обходится брату Леона в лишние пятьдесят евро к аренде, а то и в сотню. В ванной зашумела вода. Щелкнул замок, и Леон прошел на кухню.

Зачем она здесь? Надо было просто высадить его у подъезда и ехать домой. Но он посмотрел незнакомым щенячьим взглядом, таким трогательным.

— Что ты будешь пить? Кофе? — громко спросил из кухни Леон.

— Уже поздно для кофе! — крикнула она в ответ.

— В холодильнике есть пиво.

— Я не люблю.

— И даже шампанское, — не унимался он, потом пробормотал себе под нос: — Откуда оно тут взялось? Так кстати.

— Хорошо. Один глоток. — Она продолжала рассматривать новый район, пытаясь найти свой дом.

Хлопнула дверца холодильника, зазвенели бокалы. Элла ждала, что сейчас раздастся праздничный звук разливаемого шампанского. Но вместо этого Леон тихо вошел в комнату и остановился сзади так близко, что она почувствовала спиной его тело.

— Ты ведь не шампанского выпить зашла? — чуть слышно спросил он.

Она замерла, не понимая, что делать. Что она должна сейчас, черт побери, сделать? Засмеяться, свести все к шутке, не принять его близость, от которой ее ударило как электрическим разрядом. Элла, сведи все к шутке. Или схвати сумку, быстро скажи «мне пора» и бегом вниз по лестнице, чтобы сердце, которое, кажется, перестало работать, снова начало качать по венам кровь. Но она застыла, не решаясь сделать ни вдох, ни выдох, пока он не развернул ее к себе. Время замедлилось, как при падении. Секунда показалась минутой, прежде чем он ее поцеловал. Его губы были мягкими, прохладными и пахли мятой. У нее дрогнули колени, она неловко отпрянула и упала бы, но Леон подхватил ее, прижал к себе с подростковой неуклюжей нежностью. И в этот самый момент Элле стало понятно, что все к этому и шло. С самого начала. С тех пор, как он появился у них в доме. Все события последних пары месяцев вели к тому, чтобы она оказалась в смятой постели его брата. Чей-то голос внутри закричал откуда-то издалека, как во сне: «Что ты делаешь?!» Но она уже обхватила его упругие плечи, запустила пальцы в густые волосы, до которых ей уже, оказывается, так давно хотелось дотронуться. И она никогда никого так не хотела, как его сейчас. Никогда. Даже если бы сейчас кто-то вошел, она не смогла бы от него оторваться. Ведь и ее вот так, безудержно отдавая себя полностью, тоже никто никогда не любил.

А потом она пришла в себя. «Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы это была моя эротическая фантазия, — взмолилась про себя Элла. Она даже зажмурилась посильнее. — Господи, сделай чудо. Один раз для меня. Пожалуйста. И я поверю, что ты есть. И буду в церковь ходить. Честное слово. Каждое воскресенье. К десяти утра». Она снова открыла глаза. Чуда не случилось. Рядом лежал Леон, двадцатипятилетний приятель ее сына. Она вспомнила об Антоне. Он уже, наверное, давно дома и недоумевает, где пропадает жена. Дети… Как теперь выпутаться из этого? Если бы она напилась до беспамятства, было бы хоть какое-то оправдание.

Элла осторожно зашевелилась, боясь посмотреть в сторону Леона. «Лучше молчи. То, что ты сейчас скажешь, может убить меня окончательно. Нет… скажи что-нибудь, что поможет мне сохранить остатки самоуважения». Она завозилась активнее, по-прежнему избегая смотреть на него. Увидела на кресле свои джинсы — значит, майка тоже где-то рядом. Осталось найти нижнее белье. Слегка приподняв одеяло, нащупала ногами свои трусы.

— Что ты ищешь? — спросил Леон.

— Я… мне уходить нужно, — промямлила Элла и решилась наконец взглянуть на него.

«Господи, кошмар какой», — снова ужаснулась про себя. Вблизи он выглядел совсем юным. Волосы торчат в разные стороны, грудь гладкая, лишь узкая полоска редких волос посередине, такой домашний, совсем мальчик…

«Если он расскажет Крису… — ужаснулась она. — Ким!» Ее бросило в жар. Торопливо натянув трусы под одеялом, подобрала майку с пола, выскользнула в ванную… Больше всего хотелось сесть на пол и тихонько заскулить от стыда и страха, что теперь будет. Глубокий вдо-о-ох и вы-ы-ы-ыдох. «Элла, возьми себя в руки. А еще вспомни, что ты пусть и не состоявшаяся, но актриса, иди и сыграй что-нибудь подходящее ситуации. Давай, импровизируй».

Она посмотрела в зеркало, опасаясь увидеть нечто с осыпавшейся тушью, помятым лицом и всклокоченными волосами. Но в нем отражалась вполне привлекательная женщина. Такая свежая и интересная, что Элла невольно вспомнила фразу о молодых любовниках, наличие которых украшает.

Но губы… распухшие от поцелуев… Она совсем забыла, как это бывает. Антон не любит целоваться, особенно в последние годы, лишь в начале прелюдии пару раз, вроде как положено… Элла вспомнила, как целовал ее сейчас Леон, ощутила сладкое скручивание внизу живота, испугалась сама себя.

«Уйти-то мне сейчас как? Что сказать?»

«Поблагодари за прекрасно проведенное время», — весело хихикнуло что-то внутри.

Подержав руку под ледяной водой, приложила ее к горящим губам. Вроде получше. Вышла из ванной. Леон все так же лежал в кровати и мечтательно смотрел в окно. Он выглядел довольным собой, этим моментом, ее присутствием. Элле даже на мгновение захотелось снова раздеться, лечь рядом и смотреть в окно вместе. Ни о чем не думать и не тревожиться. А потом включить телевизор, лениво целоваться опухшими губами и заснуть под бормотание какого-нибудь дурацкого фильма.

Он посмотрел на нее, слегка приподнял брови, отчего у него на лбу обозначились две морщины, спросил:

— Ты уже уходишь?

Бежать отсюда. Спасаться. Заметать следы. Она натягивала джинсы, стараясь сохранять спокойный вид.

— Да. Мне пора. — С пиджаком в руках развернулась к нему и сделала строгое лицо. — Леон, я знаю, что ты и сам все понимаешь, но хочу тебя попросить…

— Я никому не скажу, — перебил он и снова уставился в окно.

Ее это задело. Равнодушие задело. А что ты хотела? Хорошо хоть презрения в его голосе не услышала.

— Пока, — холодно сказала Элла.

Он повернул голову и попросил:

— Оставь свой номер.

Она обмерла, смутилась, как девчонка, но потом вспомнила, что уже зрелая женщина, и хотела ответить твердое «нет». Но Леон взял с прикроватного столика смартфон, приготовившись записывать, и Элла почему-то продиктовала свой номер. Он позвонил. Достав айфон из сумки, сбросила звонок, запоминая четыре последние цифры. Он улыбнулся с удовлетворением кота, загнавшего мышь в ловушку. Став снова привычно дерзким. Она попробовала себя успокоить тем, что всегда сможет его заблокировать.

— Только в вотсап не пиши, — предупредила она.

— Почему?

— У тебя в профиле на аватарке наверняка твоя фотография.

— Нет.

— Все равно не надо.

Глава 11

Элла подъехала к дому. В гараже стоял похожий на своенравного зверя, подчиняющегося только своему хозяину, «порше» Антона. Она аккуратно припарковалась рядом, заглушила мотор, взялась за ручку двери. «Нет. Не могу сейчас. Мне нужно… Господи, помоги мне… сделай так, чтобы никто не узнал…» Глядя в белую стену гаража, представила, как сейчас впервые в жизни будет врать Антону. Только вместо того, чтобы спасать себя и придумывать, что говорить, крутила в голове совсем не те мысли. «Я всегда буду любить тебя», — твердила она в начале их отношений. «Если бы я не встретила тебя, не знаю, что бы со мной было», — сколько раз повторила уже эту фразу за годы их совместной жизни. «Лучше бы я умерла», — подумала она сейчас. Стыд разрастался, поглощая ее, не давал дышать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Хайм (нем. Heim) — приют для беженцев. — Здесь и далее примечания автора.