Через миры

— Ммама мама, прости меня, — сквозь слезы прошептала я.

Я видела, как Рид дёрнулся от звука моего голоса. Он только сейчас заметил меня. Он медленно, словно в замедленной съёмке, поднял голову и взглянул прямо на меня. Мне показалось, что я смотрю в лицо смертника, в нем не было и толики желания жить. Колкий и безжизненный взгляд впился в мое лицо. Одним плавным движением хищника Рид встал на ноги, и вот мы уже стоим друг к другу вплотную. Настолько близко, что я слышу его тяжелое дыхание, а его пальцы впиваются в мой подбородок, заставляя смотреть вверх, глаза в глаза.

— Кто ты? – спросил он. И от хрипловатого тембра его голоса с рокочущими нотками, мои коленки не выдержали и подкосились. Но он не дал мне упасть и прижал второй рукой к себе, даря некое устойчивое положение. — Я спросил кто ты?!

— Рид...я, — это все, что я успела произнести прежде, чем очнулась лежа у себя на кровати. Но я успела увидеть, как расширились его глаза, когда назвала его имя.

Я лежала и боялась пошевелиться, пытаясь осознать увиденное. Сердце разрывалось напополам. Одна часть скорбела по погибшей матери, по матери, что отдала свою жизнь, спасая свою глупую дочь. Другая же часть ликовала от радости короткой встречи. Кожа все еще хранила жар его пальцев, вызывая небывалое прежде томление внутри. Мне казалось, что еще немного, и я сойду с ума. Столь противоречивые чувства разрывали меня на части. Чувствуя подкатывающую к горлу истерику, я спрыгнула с кровати и побежала в душ. Сейчас больше всего мне хотелось согреться.

Олдрид

Я начальник Тайной Канцелярии — представитель высшей власти императорской администрации. Мои будни проходят среди интриг, искусства манипулирования информацией и наблюдения за всем и вся, что не угодно короне. А также стоит отметить, что в мои обязанности входила и охота на врагов престола. И, конечно же, их казнь также была прерогативой моего отдела.

Мой мир был погружен в пучину бесконечных мук вот уже почти одиннадцать лет. В тот злополучный день, когда моё сокровище забрали у меня навсегда, я умер. Все последующие дни были лишь попыткой удержать остатки облика существа разумного. В этом мире больше ничего не имело значения. Ничто не трогало меня и не волновало. Лишь осознание всё ближе приближающегося безумия дарило надежду на скорый конец. К тому же сфера моей деятельности не плохо так повышала мои шансы на прекращение бессмысленного существования.

Этот день прошёл как и все предыдущие. Он был абсолютно лишен красок. Так, в очередной раз выслушав нотации и просьбу лишний раз не лезть на рожон от моего близкого друга и начальника, я за полночь покинул замок императора.

Прибыв в свою заброшенную резиденцию в столице, я на скорую руку посетил купальню и направился в свою спальню. Там на стене, над потухшим камином, висел портрет той, что стала для меня недосягаемой мечтой. Кроме этого портрета и окровавленной ленты для волос, что теперь всегда украшало моё запястье, у меня ничего не осталось. И, как обычно, сев в массивное кресло напротив портрета, достал бутылку крепкого виски и сделал два больших глотка прямо из бутылки. Я уже давно не использовал бокалы и не закусывал, всё это было лишним. Боль, что я испытывал, ничто не могло заглушить. Дракон внутри меня тоже сходил с ума: он так же, как и я, либо впадал в ярость и требовал крови, либо медленно умирал от боли утраты. Воспоминания давно минувших дней продолжали рвать душу на куски. А портрет на стене словно молчаливо укорял нас за слабость. Она улыбалась, эта нежная девчушка с тонкими чертами лица и глазами цвета сочной зелени. Сколько ночей я провел, глядя на неё?

Раздражённый собственным бессилием, я встал и направился в сторону кровати. Снял ленту с запястья и осторожно положил рядом с собой на кровать. Сон сморил меня.

Я снова был здесь. Стоял посреди бескрайнего снежного поля, окруженного ледяными горами. Холод пронизывал до костей, но я почти не замечал его. Мой взор был устремлён на полянку, залитою алым цветом крови.

Там лежало тело. Женщина в изумрудном платье, некогда сияющем, теперь испачканном кровью. Ее волосы рассыпались по земле, запятнанные кровью. Лицо бледное и неподвижное, и только синие губы пытались что-то произнести. Я опустился на колени рядом с ней, моё сердце сжималось от невыносимой боли и от осознания происходящего. Время остановилось, каждый миг тянулся бесконечно долго. Слёзы застывали на щеках, замерзая от холода, но я едва ли чувствовал их. Внутри меня бушевала буря эмоций — страх, гнев, боль. Они смешивались воедино, образуя хаотичный водоворот чувств. Дракон внутри меня бесновался, точно раненный зверь. Он звал и звал, но каждый раз натыкался на глухую стену. Он больше не чувствовал ее. Огонь её души больше не светил для нас. Грудь сдавило словно тисками, и сердце, казалось, перестало биться.

И вдруг что-то изменилось. Произошло то, чего никогда не происходило раньше, в этом проклятом сне. Краем уха я услышал чей-то шёпот, но не смог разобрать его. Медленно подняв голову в направлении звука, увидел рядом фигуру девушки. Она смотрела на меня, ее глаза были наполнены слезами.

Тут пространство исказилось, и вот девушка уже в моих руках. А мои пальцы впиваются в её подбородок, заставляя смотреть на меня снизу вверх, в упор.

— Кто ты? – потребовал я ответа угрожающим тоном. От чего она стала оседать на землю. Вовремя подхватив, я прижал её к себе второю рукой. — Я спросил кто ты?!

— Рид...я, — пролепетала такая знакомая незнакомка и растаяла в утреннем зареве реальности.

Я проснулся в своем доме, ощущая вкус горечи и пустоты во рту. Все, кто когда-то мог меня так называть, давно мертвы. С непонятной мне дикой надеждой на что-то, дракон внутри меня забился под кожей и стал посылать бесчисленные призывы той, что была для нас целым миром. Но как бы неистово он не буйствовал, всё было тщетно.

Сегодня новый рассвет снова принёс с собой боль и отчаяние. Моя душа изнывала от скорби и потерь.

Глава 6

Соллинария

Сегодня мой день начался довольно рано — в пять утра. После ночного приключения я больше не смогла заснуть. И тем не менее я уже с нетерпением ждала наступления темноты и новой встречи с Ридом.

День пролетел незаметно, как в тумане. Я съездила на работу и подписала все необходимые документы на увольнение и получила расчет в бухгалтерии. Напоследок решила прогуляться по магазинам и потратиться под чистую. Не думаю, что на Дарлене мне пригодятся земные деньги. Поход по магазинам закончился тем, что порог дома я переступила уже в десятом часу вечера. Быстренько сложив все пакеты с покупками на полу у изголовья кровати, я переоделась в ту же пижаму и уже в который раз за день попыталась набрать Лизку. Но всё оказалось тщетно, её телефон по-прежнему был либо выключен, либо находился вне зоны действия сети.

Поужинав яичницей-глазуньей и овощным салатиком, я так же, как и вчера вечером, поставила на столик стакан с молоком рядом с двумя золотыми бусинками в блюдечке. И стала ждать. В этот раз бусины поменяли свой цвет около полуночи, так что ждала я недолго. Выпив слезы Ночной Девы, меня снова накрыла темнота.

В этот раз сон привёл меня не на заснеженную поляну, а в какую-то незнакомую комнату. В комнате царила тишина и кромешная тьма, и только небольшой уголок был освещен приглушённым светом от камина. Судя по обстановке, это был кабинет. Виднелись книжные шкафы вдоль стены и большой массивный вырезной стол посередине комнаты. За столом стояло такое же большое кресло, обитое на первый взгляд зелёной кожей. За креслом угадывались очертания окон, но рассмотреть их хорошо не представлялось возможным. Всё-таки одного камина маловато для того, чтобы можно было рассмотреть что-то ещё.

Я не решалась сделать и шага, поэтому продолжала стоять на месте, точно оловянный солдатик. Как вдруг из ниоткуда послышались громкие голоса и быстро приближающаяся ко мне тяжёлая поступь. Неожиданный испуг вывел меня из состояния истукана. И не успев придумать ничего лучше, я забилась под стол в самый угол. Только успела перевести дыхание, как послышался звук открывающейся двери. По ощущениям в кабинет вошли двое мужчин. От того, с какой силой они закрыли за собой дверь, я чуть не подпрыгнула. Но больший шок у меня вызвало то, что один из них сел за этот треклятый стол. Я не знала, куда себя деть, и даже дышать стала через раз. Между тем между ними завязался диалог.

— А теперь, Пазир, повтори-ка, что я и кому должен? – прозвучал ледяной голос с толикой издёвки. По коже мгновенно побежали, ведь, несмотря на всю его холодность, я мгновенно узнала его. Это был мой Аполлон, мой Рид.

— Я бы не советовал вам так вызывающе вести себя, Олдрид. Его сиятельство уже не раз говорило вам поумерить свой пыл и подчиниться! А в особенности теперь, когда вы больше не одиноки, вы должны вести себя с ещё большей осторожностью. – ответил неизвестный чуть надрывающийся голос.

— Ха-ха... И это мне будет говорить ничтожная шавка своего сумасшедшего хозяина?! Ты, кажется, не понимаешь положения дел. Я сотру вас в порошок. Только посмейте хотя бы бросить свой взор в её сторону, я вырежу вас всех, никого не пощажу! – прорычал Рид. Не знаю, как там этот Пазир, но меня проняло. Только вместо страха я ощутила томление в груди. Сердце пустилось в пляс, а кровь прилила к щекам. Я впервые ощутила, что значит выражение «бабочки в животе». Я, наверное, ненормальная!

— Ты пожалеешь о своих словах, ошибка приро... Ааа... – вдруг закричал от боли собеседник Рида.

— Выметайся! Сейчас же! Если не хочешь лишиться не только правой руки, но и головы. – пророкотал Рид. Я точно ненормальная, поехавшая. Как можно от такого приходить в восторг и возбуждаться?!

От самокопания меня отвлёк звук возни и закрывающейся за гостем дверью. В кабинете снова воцарилась тишина, и только постукивание пальцев по столу выдавало Рида. Было ясно, что он о чём-то размышлял. И, если честно, мне совсем не хотелось прерывать его мысли. Наверное, я бы так и сидела дальше под столом, в опасной близости у ног разъярённого мужчины, но так ведь неинтересно жить, правда?! В особенности мне! Всё произошло так быстро, что я даже не успела ни о чём подумать. Вот в одном мгновенье у меня резко засвербело в носу, а в следующую секунду я нехило так показала всю силу своих лёгких:

— Апчи!!!

Всё, мой мозг впал в ступор! Его парализовало от своей «гениальности». И ладно бы что-то дельное бы в голову пришло, так нет же. Единственное, о чём я могла думать: вау, оказывается, во сне можно чихать!

В следующее мгновенье я услышала царапающий паркет скрип ножек кресла. При этом по ощущениям ноги из-под стола он убрал не до конца. По видимым мне очертаниям его колени плотно прилегали к столу, тем самым предотвращая возможность побега.

— Вылезай, пока я сам тебя не достал. – прозвучал суровый голос.

Я же долго думать не стала и сразу же повиновалась. Сначала одной рукой я нащупала одну его ногу, потом второй рукой нашла другую ногу. И так, используя его ноги как точку опоры, на коленках проползла из-под стола. Кажется, такой наглости он не ожидал. Особенно учитывая тот факт, что вставать на ноги я не торопилась. Наоборот, когда в конце моего триумфального восхождения к свету мои ручки оказались на его сильных, твёрдых, словно камень бёдрах, рассудок окончательно покинул меня. Потому что я так и осталась стоять на коленях между его ног, а мои руки не спешили покидать его бёдра.

Оторвав взгляд от своих рук (но никак не руки), я подняла голову вверх и уставилась в крайне ошеломлённое лицо Рида. Нужно заметить, его смоляные брови взлетели довольно высоко. В остальном же выглядел точно так же, как в моих снах. Ничуть не изменился. Всё то же харизматичное мужественное лицо, от которого трудно было отвести взгляд. Широкий лоб подчёркивал ясность ума и твёрдость в своих решениях. Глубоко посаженные глаза цвета серебра, точно глубокие омуты затягивали меня. Тонкая линия носа выдавала в нём личность благородного происхождения. Подбородок слегка выступал вперёд, свидетельствуя о силе характера. Лёгкая щетина на его лице вызывала желание прикоснуться к нему рукой. А плотно сжатые полные губы так не терпелось увидеть в искренней улыбке. Это было лицо доброго и сильного человека, до тех пор пока ему не перейдут дорогу.

Рид смотрел на меня сверху вниз с нескрываемым удивлением и... кажется, небольшим замешательством. Но его красивое лицо, застывшее в маске сдержанности, лишь немного отрезвило меня. Я поняла, что моя поза выглядит весьма своеобразно — стоять на коленях перед ним, держась руками за его бёдра, действительно не самое обычное положение для встречи.

Наконец, Рид нарушил молчание глубоким вздохом:

— Твой способ общения несколько оригинален, не находишь? Ты всегда так предпочитаешь вести беседу?

И хоть тон его голоса ничего не выражал, но в глазах мелькнул проблеск веселья. Всё же этот мужчина оказался не готов к такому повороту событий.

— Ну... — начала я неуверенно, стараясь вернуть себе способность мыслить здраво. — Честно говоря... — снова замялась я, чувствуя, как моё лицо горит от смущения. Внутренний голос нашёптывал, что следовало немедленно встать и занять нормальное положение, но тело отказывалось подчиняться разуму. Вместо этого я решила сделать попытку оправдаться:

— Так я предпочитаю общаться только с тобой!

Я прям воочию увидела, как последние остатки разума помахали мне ручкой на прощание. Однако Рид продолжал смотреть на меня с интересом, будто наблюдая какое-то редкое явление природы. Взгляд его серебристых глаз заставлял теряться в собственных мыслях, забывая обо всём вокруг.

— Интересно, — наконец произнёс он, слегка наклоняя голову набок. — Такой опыт у меня впервые.

Его низкий бархатный голос проникал прямо в душу, вызывая странное ощущение тепла внутри груди. Решив сменить тему разговора, я поспешно спросила:

— Эмм, а почему ты сидишь в полумраке?

Мои попытка переключить внимание провалилась. Рид мягко улыбнулся уголком губ, вновь возвращаясь взглядом к моим рукам, всё ещё покоящимся на его бёдрах. Однако мои пальцы предательски продолжали цеплять за него.

— Обычно гости предпочитают более традиционные способы общения, но твоя креативность заслуживает уважения, — угрожающе протянул он. — Но это вовсе не спасёт тебя, если меня не удовлетворят твои ответы на мои вопросы! Итак, кто ты? И почему я всё ещё не разорвал тебя на куски за твоё нахальство?! — последние слова он произнёс полушепотом, глядя мне прямо в глаза, в опасной близости от моего лица. Нас разделяли какие-то несколько сантиметров.

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Его близость буквально сбивала с толку, мешая думать о чём-то ещё.

— Знаешь, Рид, — осторожно произнесла я, медленно поднимая руки с его бёдер и ласково беря его лицо в кольцо своих ладоней. — Возможно, меня и вправду можно назвать новатором в методах коммуникации, но поверь, такое поведение продиктовано исключительно твоей способностью вызывать неподдельный интерес и волнение одновременно. Люди часто теряют контроль над собой, оказавшись вблизи от кого-то особенного, понимаешь?

Однако стоило мне закончить фразу, как напряжение в воздухе усилилось. Улыбка исчезла с его лица мгновенно, сменившись серьёзностью и некоторой долей раздражения.

— Давай-ка поговорим серьёзно, — сказал он жёстко. — Кто ты такая? Представляешь ли ты последствия своего поведения? Я могу уничтожить любого, кто попытается играть со мной. За всё нужно платить. — На последней фразе он грубо схватил меня за запястья руками, дабы отнять мои ладони от своего лица. И тут как будто ток пробежал по венам. Сердце начало учащённо стучать, дыхание перехватывало, кровь пульсировала сильнее. По глазам Рида я видела, что не одинока в своих ощущениях. Я смотрела в его омуты и видела, как они наполнились болью, а после некоторым безумием и неверием в происходящее. И тут всё резко прекратилось. Я снова лежу на своей кровати, в своей квартире. Я одна, и его нет рядом. И лишь одинокая слеза скатилась по щеке, прежде чем моё сознание померкло.

Глава 7

Олдрид

Прошедшая ночь сковырнула во мне и так не затягивающиеся раны. Сегодня у меня, как никогда, не было ни малейшего желания сдерживать начинающиеся безумие моего дракона. Он рвал и метал, и требовал выхода наружу. Я чувствовал, как каждая клеточка тела пульсирует от внутреннего напряжения.

Сквозь туман в голове я слышал его голос — яростный, низкий, почти звериный рык. Голос, способный сотрясать горы и порождать ужас в душе, требовал расправы и крови. Мой взор упал на столик возле окна спальни. Бумаги с докладами и приказами валялись беспорядочно. Взгляд остановился на одном листке бумаги – на письме от старого друга и несостоявшегося родственника. Я смотрел на письмо, чувствуя, как кровь стучит в висках, словно барабанная дробь. Сердце билось учащенно, грудь распирало от гнева.

Дракон внутри удовлетворённо заворчал в предвкушении. Мы разделяли боль и желание мести на двоих. Это чувство росло, заполняя каждую частичку души.

Я медленно поднял руку, ощущая, как пальцы сами собой сгибаются в когти. Мышцы напряглись, напряжение нарастало подобно грому перед грозой. Злоба захлестывала волнами, омывая сознание, растворяя остатки человечности. Ослеплённый гневом, я выпрыгнул в окно и полетел к горе Биана.

— Они ответят за всё! — прорычали мы в унисон уже в полёте. Ничего не имело значения, кроме одного — возмездия.

Приблизившись к цели, я напал сразу, не давая ни секунды на раздумья. Эта группка извергов тщетно пыталась остановить нашествие чужака. Их жалкие усилия лишь усиливали презрение ко всему человеческому роду. Пламя вырвалось из пасти, поглощая пространство между нами, создавая стену огня, запирая тех, кто пытался сбежать.

Моё пламя сотрясало землю и небо одновременно. Крики отчаяния звучали музыкой, проникающей внутрь. Эти презренные... Они посмели нарушить вечный покой тех, кто навсегда остался лишь в воспоминаниях. Они осквернили всё святое. И их грех можно искупить лишь смертью.

Всё закончилось быстро, оставив за собой лишь запах сгоревших тел и чёрный пепел. Мир замер в тревожной тишине, отражающей мою внутреннюю муку и неизлечимую тоску. Мысль о ней никогда не отпускала меня, равно как и невыносимая боль утраты. Ведь я так и не смог достойно отдать должное ей. Не нашёл её тело... Осталась лишь лента, некогда украшавшая её прекрасные волосы.

В той гробнице нашла покой её семья – отец и мать. Они были моими друзьями. Мы должны были стать семьёй. И там же была возведена небольшая скульптура из белого золота. Лучшие мастера Дарлена трудились над её созданием и не зря. Она была точно живая, такой, какой мы её помнили. Но никакое изображение не могло передать всей глубины моей любви к ней. Её сияющая улыбка, её лёгкость и жизнелюбие — всё это оставалось навеки запечатлённым лишь в моих воспоминаниях. Мне хотелось вернуться туда снова, увидеть её хотя бы таким образом, почувствовать близость даже сквозь годы одиночества и страдания. Но я не смел предстать пред её ликом, потому что я снова облажался – не уберег её покой.

Мир вокруг постепенно восстанавливался после хаоса, вызванного моим приходом. Тишина уже казалась неуместной и обманчивой. Гнев постепенно уступал место опустошению.

Я вернулся обратно в замок и вновь превратился в человека. Посмотрев на часы, я понял, что время близится к вечеру. Что ж, иногда можно и отдохнуть от интриг и заговоров. Пожалуй, сегодня у меня выходной.

Вернувшись в свои покои, я почувствовал себя истощённым физически и морально. Несмотря на усталость, внутренний шторм ещё не угас окончательно. Я рухнул в кресло рядом с камином, стараясь упорядочить мысли. Одним движением руки я послал импульс в камин и разжёг пламя. Огненные языки, танцующие в очаге, напомнили мне о недавнем пожаре ярости. Чувство вины начало проникать сквозь оболочку бесчувствия, заставляя сердце сжиматься от очередного осознания, что я жив.

Часы пробили шесть вечера. Ещё один закат прошёл мимо меня, затянутый мраком внутренних терзаний. Камин потрескивал, приглушая шум собственных мыслей. Ничего не вернуть назад. Моя жизнь стала тюрьмой, без надежды на освобождение.

Медленно поднявшись, я подошёл к окну и посмотрел вдаль. Город внизу погружался в сумерки, фонари зажигались, освещая улицы мягким светом. Оглянувшись назад и глядя прямо в зелёные глаза на портрете, я тихо прошептал:

— Потерпи Ещё немного, потерпи. Я скоро буду рядом с тобой... Я чувствую.

Остаток вечера провёл в тишине, у камина ведя мысленный диалог со своей любовью о былых временах. Время шло своим чередом, и незаметно подкралась очередная ночь, что низвергнет меня в бездну кошмаров.

Ночной ветер проникает сквозь ставни, наполняя комнату холодом, подчёркивая ощущение отчуждения и одиночества. Огонь в камине мерцает слабее, отбрасывая зловещие тени на стены.

Мысленно представляю её рядом, слышу её звонкий голос, пытаюсь ощутить её прикосновение. Однако реальность жестоко возвращает меня обратно в состояние безнадёжности. Каждый вдох наполняется горечью утрат, каждое движение напоминает о потерянном будущем.

И вот, засыпая, чувствую, как снова попадаю в плен болезненных иллюзий. Безмолвие комнаты нарушается шёпотом голосов, вторящих имена погибших друзей и любимых. В темноте рождаются образы преследователей, врагов, виновников трагедии. Эхо криков ужаса наполняет воздух, становясь символом постоянного чувства вины и бессилия. Сон превращает мгновение в вечность, навязчиво удерживает в петле нескончаемых переживаний.

В этот раз в сновидении я увидел ту проклятую ночь, когда оказался слишком самоуверен и недооценил врага. Это была моя вина. Я должен был быть на стороже и при первой же угрозе уничтожить их всех. Тогда бы ты была со мной...

Ночь была прекрасна. Звёзды светили так ярко, что озаряли всё вокруг. А лунный свет струился серебристыми лучами, освещая мой путь. Сегодня был волшебный день. Всё шло как по маслу. Я получил разрешение Алексии и Фейдина на проведение обряда единения с моей маленькой Солли. Это означало, что как только она взлетит, никто кроме меня не сможет претендовать на её руку и сердце. Да, она моя истинная, но, к сожалению, не всё так просто, и её могли выдать замуж по договору. Поэтому, как только Солли достигла возраста обретения второй души, я поспешил провести обряд. Ох, как же Фейдин распылялся, но Алексия была на моей стороне, поэтому это дело завершилось успехом. И уже через несколько часов я, вместе с моей малышкой, проводил обряд объединения судьбы в колыбели мироздания перед оком Всевышнего. Я очень переживал, согласится ли сама Солли, ведь она еще совсем «зелёный» дракончик. Она только обрела свою вторую сущность и могла еще не осознавать нашу связь. Но всё обернулось прекрасно! Солли дала своё согласие, а её большие доверчивые глаза смотрели на меня, излучая веру и любовь.

И вот надо же, такую чудесную ночь непременно должны были испортить. Уже на подходе к своей усадьбе я заметил довольно приметную карету. Она была изрядно вычурна и безвкусна.

Карета выделялась своим кричащим внешним видом, словно хотела привлечь внимание каждого прохожего. Огромные золотые украшения покрывали всю поверхность кузова, отражаясь в свете звёзд, делая видимость ещё более нелепой и чрезмерной. Рисунки и орнаменты, выполненные яркими красками, образовывали хаотичный узор, нарушая гармонию и целостность. Дверцы украшались резными фигурами драконов, выполненных с грубой детализацией, лишённой какого-либо вкуса и стиля. Края окон были окаймлены бронзовыми лентами, дополненными мелкими камнями. Золотистые цепи свисали с крыши, соединяя декоративные элементы между собой, усиливая ощущение излишней помпы и фальшивой роскоши.

Краллард... Только он и его приближённые обладают столь «непревзойдённым» вкусом. И точно, стоило мне поравняться с каретой, как дверца отварилась, из неё вывалился Пазир – правая рука Кралларда.

— Доброй ночи, герцог Калантор. Его высочество желает пригласить вас на обед, дабы обсудить вопросы государственной важности. – преисполненный собственной значимостью пропел Пазир.

— Передайте вашему господину мою благодарность за оказанное доверие, но я вынужден отказаться. Нам с ним не по пути. — ответил я с легким поклоном головы, скрывая своё презрение. И пока он не успел опомниться, быстрым шагом направился к дверям усадьбы.

По-видимому, Пазир не ожидал такого быстрого отказа, так как нагнал он меня уже на подходе к моему кабинету. А задетое самолюбие заставило сменить заискивающий тон на властный и повелительный:

— Вы не имеете права так себя вести! Ваша прямая обязанность подчиняться императорской семье и следовать их указаниям.