ГОРОДСКИЕ ЛИСЫ. 1. Приманка

Добравшись до широкого дома с колоннами и табличкой «2» на углу, Лета нырнула в низкую подворотню. По ту сторону оказался небольшой двор-колодец, со всех сторон зажатый высокими домами. Именно здесь сверкал фиолетовым неоном клуб «Ретва», и при виде такого понтового заведения Лета даже оробела. Она не ожидала, что это будет клуб прям в центре… Сразу появилось ощущение, что её наряд слишком простенький, но девушка расправила плечи. Как говорится, наглость города берёт. Тем более, Джанки сам говорил, что ему нужна «нормальная» подружка, а не какая-то понтовая. Видел же, что брал. Ну и вот.

Во дворе кучковалось несколько небольших групп: смеялись, курили. Лета тоже достала сигареты — она не больно-то любила это дело, но хотелось выглядеть наравне со всеми — и уж было решила, что придётся торчать в одиночестве, однако с облегчением заметила своего «милуша»: оказывается, Джанки смолил в тенистом углублении сбоку здания. Лета с облегчением рванула к нему, на полпути вспомнила, что без макияжа, на всякий случай напряглась — вдруг опять начнёт критиковать её внешний вид, — однако Джанки, пройдясь по ней взглядом, одобрительно показал большой палец. Фух! Лета выдохнула с облегчением, даже заулыбалась — и отрепетировано чмокнула парня в щёку, стараясь, чтобы этот жест со стороны выглядел игриво и многообещающе.

Понизив голос, на этот раз напомнила сама:

— Не забудь вписать меня к своим.

Докурив, зашли внутрь. Громко бухала агрессивно-танцевальная музыка, то и дело скрежеща басами, в воздухе лениво плыл дым. В большом фойе, как и на улице, стояли компании, смеялись и курили. Многие были примерно такого же возраста, как они с Джанки, некоторые старше. Довольно много азиатов, что было предсказуемо: Леший сам родом из Японии, и шобла у него соответствующая, с национальным колоритом.

Судя по всему, Джанки хорошо здесь ориентировался и многих знал. И на этот раз он старался: обнял Лету за плечи и официально представил нескольким «европейским» компаниям как свою шмару — те кивнули, поздоровались с ней и продолжили свою беседу, — а дальше отвёл в сторону и вполголоса перечислил ей кликухи тех, с кем они только что здоровались. Лета только и успевала повторять про себя: Милка, Хек, Рысый… К японцам они не подходили, но некоторых Джанки ей тоже назвал.

Однако не успела Лета обрадоваться, как хорошо пошло дело, а Джанки уже ненавязчиво слинял. Оглядевшись, девушка нигде его не заметила. Ну и хрен с ним! Где наша не пропадала. Сама разберётся с новыми знакомыми!

Среди них самый запоминающийся был Кальмар — очень высокий и худой темноволосый парень с аккуратной стрижкой. Взрослый: старше двадцати, а то и все двадцать пять. Наверное, его кликуха происходит от того, что из-за высоченного роста парень слегка сутулится. Нет, погодите, сутулая — то креветка. Лета попыталась вспомнить, как выглядят кальмары. Не вспомнила. Решила, что и ладно, достаточно запомнить, что парень как «креветка», но по-другому.

Из остальных почти все были одного возраста с ней и Джанки, лет семнадцать-девятнадцать.

С обычными парнями всё было просто. Рысый — крепкий качок с полностью бритой, поблескивающей головой; как «лысый», только «рысый». Хек — невысокий и субтильный красавчик, наверняка любимец девушек. Лета мысленно повторила кликухи: почти всех запомнила.

С азиатами было сложнее. Во-первых, непонятно, как с ними общаться: может, они вообще считают себя какой-нибудь якудзой и за недостаточно почтительный тон устроят ей немедленное харакири. Во-вторых, они все похожи — темноволосые и примерно одного роста. Сейчас-то их можно было различить по одежде, но в следующий раз — в другой одежде — уже не факт, что узнаешь, поэтому Лета постаралась внимательно рассмотреть и запомнить хотя бы нескольких.

Ку́ро был типичный азиат, невысокий, смуглый и чернявый, так что Лета про себя обозначила его «чёрный». Он как раз был в чёрных джинсах-трубах, к потрёпанным джинсам прилагался столь же потрёпанный и будто бы растянутый за годы носки тёмно-серый свитер крупной вязки, и в целом Куро производил впечатление человека, пофигистически относящегося к своему гардеробу: в чём встал, в том и пошёл — хоть на работу, хоть в клуб.

В отличие от Ака́. Интересная у него кликуха. Связана с маркой автомата? Во внешности парня ничто не ассоциировалось с автоматическим оружием — ему, скорее, подошла бы катана, — но его отличить было проще всего: парень явно был метис, более высокий и светлокожий на фоне других азиатов, глаза большие и лишь слегка раскосые. В общем, японец, но не очень-то японский. Вот он был одет дофига стильно, и казалось, что дорого: чёрные джоггеры, кипенно-белая футболка, а сверху — чёрная японская рубаха свободного кроя. В голове откуда-то всплыло слово «хаори», но Лета не была уверена, что это верное обозначение, они никогда не интересовалась Азией.

Очевидно, Лета разглядывала парня слишком долго, так что Ака улыбнулся с фривольной насмешкой, показывая, что заметил её внимание.

Ладно, что скрываться. Лета подошла. Привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до уха парня, повысила голос, перекрикивая музыку:

— Хэй. Пытаюсь понять, почему тебя зовут «Ака».

— Вообще-то меня зовут А…

В этот момент из зала бухнула проверка звука, режущая уши какофония заглушила голос парня, однако по губам было ясно, что сказал он что-то длинное.

Лета нахмурилась:

— Как?..

Парень обнял её за затылок, притянул к себе и, практически прижавшись губами к уху, выдохнул медленно и чётко:

— Акихи́ро.

— А. Извини. Лета. — И на всякий случай поздоровалась официально, чтобы показать серьёзное отношение: — За общее дело.

— За общее, — кивнул в ответ парень.

Звуки из зала стихли.

Ака хоть и отпустил её затылок, однако отодвигаться не спешил, так и остался стоять близко, разглядывая девушку.

— Красивая кликуха. Сама взяла или дал кто?

— Сама.

— Что значит?

Лета настороженно оглядела его в ответ.

— Извини, не обсуждаю это с малознакомыми людьми.

Ака снисходительно улыбнулся:

— Так можем познакомиться лучше. Моя значит «умный».

И в этот момент его шею сзади перетянуло стальной цепью. Лета с недоумением посмотрела на потемневшие от возраста звенья — это что, какой-то странный местный обычай? — затем на руки, которые натянули цепь сильнее, заставив Ака откинуть голову назад. И только Лета подумала, что эти руки с кривоватыми ногтями и ссадинами на костяшках кажутся знакомыми, как из-за спины Ака раздался узнаваемо-хриплый голос Джанки:

— Был бы ты дохуя «умный», допетрил бы смотать швартовы от моей шмары.

У Леты похолодело в груди: ну вот, сразу же накосячила! Получается, Джанки в контрах с этим парнем? Или со всеми японцами? Или здесь какие-то свои правила вежливости? Вот же чёрт! А она сама подошла к этому парню и даже первая заговорила с ним. Ужас, какой ужас, сейчас ей сделают харакири…

Однако Ака не стал её сдавать. На его лице была всё та же самодовольная ухмылка — и ни следа удивления. Не отрывая взгляда от лица Леты, он сказал пренебрежительно:

— О-о, гайджин. А я всё ждал, когда ты подойдёшь поклониться.

Джанки презрительно хмыкнул.

— Даже у вас малолеткам не кланяются.

— Мой статус всегда будет выше твоего, смирись. И шмару свою мог бы вписать как положено. А то мало ли, что тут за ничейная красотка, — Ака, не отрывая взгляда от лица Леты, чуть улыбнулся, его глаза прищурились, как у кота, глядящего на банку сметаны. — За столько времени так и не научился вежливости. Всё такое же быдло с Химзавода.

— Да куда уж мне, — Джанки натянул цепь сильнее, — если даже ты, весь такой коренной, не умеешь правильно говорить на своём языке.

Ака был вынужден откинуть голову назад, поддаваясь давлению цепи, но по улыбке на его лице было похоже, что он вполне наслаждается происходящим. Или хорошо скрывает эмоции. С этими шалыми азиатами возможен любой из вариантов.

Ака спокойно продолжил:

— В оружии нуждаются только трусы.

— Ага, а смелые самураи липнут к чужим дамочкам, как мухи на сахар.

— Выйдем? — Ака вроде как обращался к Джанки за спиной, но смотрел по-прежнему в лицо Лете.

— Ясен хрен.

Джанки убрал цепь, Ака хрустнул шеей, разминаясь, парни направились к выходу на улицу, а Лета нехотя побрела за ними, лихорадочно соображая, как поступить. Она-то репетировала очаровательные улыбки и правдоподобные заигрывания, а не это! С одной стороны, ясно, что она обязана поддержать своего парня. Но с другой, ей совсем не улыбалось лезть в какой-то неведомый конфликт. Лета в национальном колорите не разбиралась, но выступать против азиатов в их собственной шобле очевидно не стоило, ведь что простят местному Джанки — простят ведь? — то не допустимо ей, чужачке, впервые явившейся в эту компанию.

В этот момент чья-то рука сжала её плечо, останавливая. Лета оглянулась. Это была одна из тех девушек, которым её представили раньше, Милка: лет двадцать пять, в ярко-жёлтых легинсах и кислотно-разноцветном джемпере, с копной коротких тёмных кудряшек и широким улыбчивым ртом. Сейчас Милка не улыбалась, а морщила нос с очаровательным пренебрежением.

— Пусть их! Ща пошумят и вернутся. Посиди пока с нами, — она указала на тёмно-красную бархатную портьеру.

Лета кивнула и пошла следом. Познакомиться с местными девчонками было бы здорово: хоть не пришлось бы скучать одной, пока Джанки занимается собственными делами. Да и в целом Лете хотелось бы завести подруг, а то свои после школы все разъехались. А может, даже получится узнать что-то интересное — про местные дела или про Джанки. Почему всё же он не хочет выбрать себе шмару из местных, хотя тут, как оказалось, полно симпатичных девчонок.

Лета ожидала, что за портьерой будет уединённый индивидуальный кабинет, но всё оказалось не так: проход вёл в огромное пространство клуба, хотя не на общий танцпол, а на огороженный балкончик — небольшую круглую площадку, которая на метр возвышалась над уровнем пола. В центре клуба был просторный танцпол и сцена для музыкантов, а вдоль стен — вот такие круглые площадки, огороженные декоративными бортиками. На каждой был столик в центре и округлый диван по периметру.

Сидящие на этих балкончиках были на виду у всего клуба, и Лета подумала, что вот здесь агрессивный вамп-макияж и колготки в сетку были бы в самый раз. Жалко, что Джанки запретил…

Круглый белый стол был заставлен сверкающими бокалами с коктейлями. На тёмно-красном бархатном диване лежала, вытянув голые ноги и листая что-то в электронном браслете, незнакомая Лете блондинка: красивое кукольное личико, вздёрнутый курносый нос, вьющееся каре, очень короткая перламутровая юбка и короткий голографический топ с длинными рукавами.

Пилви

Вторую девушку Лета уже видела в фойе, Джанки вроде бы назвал её Атари: зализанные назад рыжие волосы, обтягивающее чёрное мини, тонкие губы и довольно широкая челюсть, но лицо симпатичное, хотя и какое-то насупленное. Сейчас она красила глаза ярко-синей подводкой, глядя в карманное зеркальце и не обращая внимания, что её прихорашивание видно на весь клуб. Впрочем, на танцполе пока было безлюдно, а компании, расположившиеся на других диванчиках, общались между собой.

Лета обратила внимание, что у всех трёх девушек похожие причёски: очень короткое каре без чёлки. В целом среди жителей Порта было принято стричься коротко: длинные волосы — отличительный знак богачей, которых в их пролетарской части города презирали. Однако именно такой стрижки Лета в своём районе не видела. Должно быть, местная мода.

— Пилви, Атари, — представила девушек Милка.

— Лета.

Пилви приветственно махнула пальцами и потянулась за бокалом. Атари продолжила краситься. Закончив синюю стрелку, оценила в зеркальце результат и сказала:

— Что-то быстро Джанки сбежал.

Оторвавшись от зеркала, рыжая оценивающе просканировала Лету, которая сразу почувствовала, что одежда у неё обычная, макияжа почти нет, ещё и шрамы наверняка проступают сквозь тональник. С другой стороны, это всего лишь работа: нужно, чтобы заказчику — то есть Джанки — нравилось, а на мнение каких-то левых девах можно и наплевать, так что Лета принялась оглядывать пространство клуба, делая вид, будто не поняла намёка рыжей.

Атари

Зато ответила Милка:

— Твоей красоты спужался, не иначе, — она хихикнула. — А вообще они с Ака пошли здоровкаться.

Милка подхватила со стола бокал с «Космополитеном», отпила, села на диван и похлопала Лете рядом.

— Швартуйся, не щемись. Все свои.

Пилви согласно кивнула и даже подвинула ноги, освобождая место.

Лета села. Получив кивок на стол, взяла бокал с коричневым «Куба либре». Начала пить мелкими глотками, смакуя приятный вкус колы, а заодно поглядывая по сторонам.

Отметила, что электронные браслеты были у всех трёх девушек. Ишь! А ей Джанки запретил брать браслет. А у них есть. Что за несправедливость…

Дальше стало интереснее. У Милки и Атари на правой руке оказались татушки с чёрной стрелкой — флаг Лешего, — а вот у Пилви нет. Ну, Пилви, наверное, и восемнадцати ещё нет, рано ей в шоблу.

А ещё у Милки флаг был по диагонали перечёркнут пунктиром. Ничего себе! Это же знак хранителя устава! Лета аж рот открыла и прониклась к Милке огромным уважением — и немножко завистью. Сама она с детства мечтала попасть в шоблу, но всё никак не удавалось доказать свою полезность и выпросить место, а уж представить, что Камень поставит девушку на должность хранителя устава было и вовсе невозможно.

Но, тем не менее, хоть Лета и была простая «городская» девчонка — то есть фактически никто, — в этот вечер её положение было очень даже неплохое: сидит рядом с уважаемыми девушками, в клубе, который, судя по количеству азиатов, является территорией шоблы. Её угощают выпивкой как почётного гостя — шмару одного из «своих» парней. Лета приосанилась, проникшись важностью момента.

В то же время большая честь даёт и большую ответственность. Наверняка Милка пригласила её в компанию не просто так, а чтобы проверить — что за чужачку привёл Джанки. Однако Лета неплохо разбиралась в правилах поведения, вела себя уважительно и надеялась, что «знакомство» пройдёт гладко.

А ещё тут была классная музыка! Танцевальная и качающая, но не слишком быстрая. Комфортная. И позитивная. Японские инструменты добавляли электронщине национальный колорит, а речитатив на незнакомом языке задавал ритм, но не перетягивал на себя внимание. Идеально.

Однако Лете стало неловко от окружающего молчания, и, чтобы разбить тишину, она спросила:

— И часто они так? Джанки?.. — она кивнула в сторону фойе.

— Каждый раз. — Милка протянула ей свой бокал, звякнули. — Это ещё с самого начала пошло, как Джанки к нам вписался. Ака у нас тут хранитель традиций бусидо, — она пренебрежительно скривилась, показывая, что это несерьёзно, — вот и выделывается, особенно перед пришлыми «гайджинами». Так что они с Джанки каждый раз шумят. Ай, не обращай внимания. Парни! Ща придут.

Наклонившись к уху Леты, Милка пробормотала вполголоса:

— Кстати, что Атари про Джанки болтает, сильно не слушай. Она как-то его на свиданку зва́ла, а он её бортанул, так что…

— Ты чо там шипишь? — рыжая предупреждающе повысила голос.

Милка как ни в чём не бывало улыбнулась, показав ямочки на щеках.

— Учу, чтоб к Вукко не лезла. — Повернулась к Лете: — Он парень честный, но на своей волне.

Все девушки — даже Пилви приподнялась на локтях — уставились на Вукко, который в самом деле неприкаянно озирался неподалёку, топчась посреди пустынного танцпола. В этот момент парень тоже их заметил и направился к их балкончику, однако остановился перед бортиком. Бортик был широкий и невысокий, легко перелезть, однако парень смотрел на него с искренним недоумением.

— Вукко! — Пилви повысила голос, ловя взгляд парня. Когда он наконец посмотрел на неё, сказала чётко выговаривая слова: — Иди к парням. Вон они. Смотри, вон Кальмар тебе машет.

Только сейчас, прыгая взглядом между ней и Вукко, Лета поняла, насколько они похожи, разве что у Пилви волосы короче и осветлённые. И вроде бы они с Вукко одного возраста, должно быть, близнецы.

Тем временем Вукко повернулся в указанном направлении и, заметив тот балкончик, где на диване, помимо длинного Кальмара, сидели красавчик Хек и черняво-раскосый Куро, послушно побрёл туда.

Судя по всему, здесь было принято сидеть раздельно: девушки кучковались на балкончиках возле входа, а парни — в глубине зала, ближе к сцене. Хотя отдельные парочки сидели вместе: обнимаясь и иногда чмокая друг друга в губы, но прилично, без слюней. Лету удивила подобная скромность: в своём районе она и на улицах иногда видела «облизывающихся» по полной, от чего саму Лету каждый раз слегка подташнивало. Блин, любовь любовью, но засовывать друг другу язык по самые гланды можно и дома, а не на скамейке во дворе!.. А тут ночной клуб, вроде как место разврата — как казалось Лете, которая никогда прежде не бывала в подобных местах, — а все такие скромные.

Тем временем Пилви проводила брата напряжённым взглядом и, убедившись, что он без проблем добрался до места назначения, снова растянулась на подушках.

— У него аутизм, — сказала Милка.

— Нет у него!.. — заметив взгляд Леты, Пилви пояснила: — Он офигенно умный. Просто это… социально неадаптированный.

— Ну? Я так и сказала, — пожала плечами Милка. — Это и называется «аутизм».

Пилви раздражённо покачала головой. Сказала Лете с напором:

— Он нормальный.

— Я так и подумала, — успокаивающе ответила Лета. — Он нормально разговаривает.

От удивления Пилви даже села на диване, разведя колени.

— Это ты где видала?

— На днях в «Трале» сидели. Он тоже был, — бросила Лета небрежно, показывая, что часто гуляет с Джанки по кафешкам. — Кстати, у тебя трусы видать.

— Чё?.. А. — Пилви свела колени. Опять бросила взгляд на тот балкончик, где Вукко сидел рядом с Хеком. — Ишь, мне не сказал.

— Смотри, — подхватила Милка, улыбаясь с намёком, — так и пришвартует кого.

— Да я не против, — задумчиво ответила Пилви, глядя на брата. Перевела взгляд на Лету: — У тебя свободной подружки, часом, нету? Он, вообще, нормальный. Хороший. Честный. Вообще никогда не врёт.

— Ага, — фыркнула Атари. — И не знает, что с девушками делать.

Милка, всё с той же игривой улыбкой, протянула с подначкой:

— Ой, ну ты б его научила… А то вот, зачем-то интересуешься, где Джанки…

Атари передразнила в том же издевательском тоне:

— Ой, нужен мне твой Джа-анки. Вот где он? Шмару кинул, сам усвистал.

— Ну, так парням надо свои дела решать, — рассудительно сказала Милка, глядя в свой коктейль, который она помешивала трубочкой. — Не сидеть же под юбкой весь вечер. Хек, вон, тоже сам по себе.

— Хека мы все видим, — ехидным тоном продолжила рыжая и кивнула в сторону диванчика неподалёку от сцены. — А Джанки вечно где-то шляется и всё с парнями — с Кальмаром по шлыге, с Ака пошуметь, с Вукко потрындеть… Нафига ему шмара при таких делах?

— Ну, это уж их дело, — сказала Милка и, всё так же глядя только в свой стакан, отпила. — Без тебя решат.

Повисла пауза — неловкая и даже слегка враждебная, как показалось Лете. И что это за таинственные разговоры? Какой подтекст рыжая вкладывала в свои слова? Только раздражение из-за того, что ей Джанки отказал? Или эти непонятные намёки всё же связаны с тем, почему Джанки пришлось городить этот огород с фиктивными отношениями?..

Однако, несмотря на любопытство, Лета решила ничего не уточнять: неохота выглядеть лохушкой. Пусть думают, что про своего милуша она сама всё в курсе и знает даже побольше, чем они.

Тем не менее, это был удобный повод разузнать хоть что-нибудь, поэтому, отпив ещё глоток шипучего коктейля, Лета спросила, ни к кому конкретно не обращаясь:

— А что в вашей шобле говорят за его кликуху? Я ещё давно от одного хмуровского чувака слышала, что… — она зыркнула по сторонам, убедилась, что людей рядом с их балкончиком нет, и приглушила голос: — Кликуха у Джанки такая, потому что он шалый и вроде как кого-то зарешал?..

— Ну… — неопределённо протянула Милка. — Что там было у Хмурой — то дела их шоблы. А у нас он никого не решал. Пока что.

Последние слова прозвучали — опять — как-то многозначительно и с намёком. Лету уже начала раздражать эта таинственность вокруг Джанки.

Но тут — вполне громким и уверенным тоном — встряла Атари:

— Да ясно же, что за кликуха. По помойкам он шарится. — Рыжая указала бокалом на Лету. — Мусор собирает и к нам в шоблу тащит.

От столь наглого наезда Лета малость опешила. Заявление было уж слишком резкое, и, по-хорошему, свои должны были приструнить дерзкую рыжуху. Однако Пилви так и валялась на диване, листая экран браслета, а Милка и вовсе поглядывала на них с насмешливым интересом. «Блин, это часть проверки…» — сообразила Лета, и всё внутри разочарованно упало. Вот же чёрт! Зря она надеялась, что удастся отделаться разговорами. Конечно, крутые девчонки из шоблы не примут абы кого. Нужно показать себя.

Краем глаза Лета заметила Джанки, который как раз в этот момент зашёл в зал и бросил взгляд на их балкончик. Но тут он всё равно ей ничем не поможет: оскорбление прямое, такое на тормозах спускать нельзя.

Так что Лета встала с дивана и протянула с быковатым наездом:

— А ну, чо сказала?

Атари тоже поднялась и встала перед ней.

— Всё по уставу. Положено шмару со своей шоблы брать, а не чужих тащить. Так что у меня к тебе предъява — за нашего чувака.

Эх блин, есть такое правило!.. Лета раньше и предположить не могла, что все эти тонкости коснутся её лично: думала, что, если и найдёт парня, то из своих дворов. А оно вот как повернулось.

Покопавшись в памяти, Лета вспомнила и другое неприятное правило: если девушка из шоблы публично заявит о своей симпатии к парню, то он вообще не имеет права на её глазах встречаться с чужой — это вроде как унижение. Тут уж остаётся два варианта: или чужачка победит в честной драке, или влюблённым придётся ныкаться по углам, скрывая свои отношения, как Ромео и Джульетте. Последний вариант Лету никак не устраивал — учитывая, что Джанки заплатил ей за видимостьих отношений.

Значит, по всем пунктам придётся драться. И за кого? За парня, который на самом деле даже не её! Обидно. Потусила в клубе, называется. И почему она заранее не подумала о таком варианте, не надела что-то более подходящее для драки?! Топ на хлипких завязках и кружевной лифчик легко порвать — некоторые девушки не гнушались подобными грязными методами, особенно если драка за парня и очень хочется победить. Ну, хотя бы сегодня Лета надела кеды, а не туфли на каблуках, как в прошлый раз.

Глубоко вдохнув, Лета уже морально настроилась идти до конца…

Но вдруг — не зря же она любила слушать рассказы хранителя устава — в голове всплыла спасительная мысль.

— А Джанки у вас не коренной. — И, почувствовав уверенность, Лета добавила: — Пришлые могут брать откуда угодно.

Атари вопросительно покосилась на сидящую на диване Милку. Та задумчиво поводила глазами, припоминая, а затем кивнула — сначала слегка, но потом уже уверенно.

— Да. Есть такое правило. Смотри-ка, — она действительно взглянула на Лету с приятным удивлением, — отбрехалась.

Лета втихаря выдохнула. Фух, повезло!

— И что, ты за устав шаришь? — продолжила Милка.

— В нашем дворе живёт хранитель, — скромно ответила Лета. — Так что про некоторые моменты слышала.

— Мм, — покивала Милка. — Ну, красотка, значит. За общее дело?

Она подставила кулак, и Лета ткнула в него своим, ответив официальной полной формулировкой:

— За общее дело и честную жизнь.

Однако конфликт ещё не был закрыт.

Милка обратилась к Атари:

— Ну что? Закончишь на этом или хочешь заявить права на Джанки?

Она кивнула в сторону танцпола: там, в нескольких метрах от их столика, как раз стоял сам Джанки, который курил и наблюдал за происходящим.

Атари, которая до этого, очевидно, парня не замечала, от такого открытия вздрогнула, на мгновение смутилась, но тут же вздёрнула нос:

— Пф! Пусть забирает. — Презрительно пробормотала: — Сдался он мне…

— А ты? — Милка посмотрела на Лету. — Хочешь ей предъявить?

По-хорошему, надо было — за обзывательство «мусором». Но Лета решила не качать права в новой компании и великодушно сгладить конфликт. Слишком упёртых и агрессивных тоже не любят, иногда отступить полезнее.

Так что она выпрямила спину, подняла подбородок и изобразила серьёзное лицо — показывая, что тоже не лыком шита, не «Шипром» брита, — но сказала вежливо: