ГОРОДСКИЕ ЛИСЫ. 1. Приманка

Тем временем Паста, явно наслаждаясь правом вершить судьбы двора, продолжил:

— Что тут у вас?

Веснушчатый, скучающе оглядев его подручных, ответил:

— Личное дело с госпожой Александэр.

— О как? — Паста расплылся в ехидной улыбке и оглянулся на своих приятелей. — С госпожой? И какое же это дело у Лешевских с нашей госпожой?

Лета заколебалась, лихорадочно придумывая ответ. Конечно, самый простой вариант — сказать правду. Что парень пришёл по работе, а чужая работа — святое, в это лезть не положено. Однако у Пасты с честью всегда было так себе, он мог и расспросы продолжить, и откат потребовать — мол, если пришёл в наш двор, то все дела через шоблу. Ну, в таком случае она точно не станет терпеть и ткнёт Пасте, что он-то пока ещё не в шобле!

Однако, пока Лета морально готовилась выступить против любимчика Доктора, веснушчатый вдруг сказал:

— Романтическое. Проблемы?

От удивления у Леты и вовсе речь отнялась на пару секунд. Нет, для вида можно сказать всякое… Но всё же такой вариант прозвучал неожиданно.

— Именно! — оклемавшись, смело выдала она. — А личные отношения Камня не касаются.

Паста, кажется, тоже не ожидал такого поворота: в первый момент он чуть заметно смутился, а потом замер, сверля чужака взглядом. Но, видимо, так и не придумал крутого ответа, поэтому процедил:

— Смотри тут. Пошли, — развернулся и направился назад к скамейкам, бросив тихое: — Бабы…

Прихвостни потянулись за ним.

Лета постояла, подождала. Веснушчатый кивнул ей обратно на качели, но девушка покачала головой. Её раздражало, что Паста, встав возле центральных скамеек, что-то вещает возмущённо, кидая красноречивые взгляды в их сторону. Тоже мне, нашёлся контролёр! Достало, что в собственном дворе не поговорить спокойно!

— Ну? — сказал парень.

Однако ситуация не менялась: Паста взгромоздился на спинку скамейки, расставив ноги по сиденью, и смотрел на чужака с мрачной набыченностью. Парни вокруг него оживились, заулыбались злорадно, предвкушая разборку. Лета посмотрела в другую сторону: оттуда на них пялились девчонки, увлечённо переговариваясь и хихикая. Слишком уж много взглядов было приковано к их парочке! Глядишь, кто-нибудь мог уже и за мичманом побежать — чтобы дал добро разобраться с чужаком. Раздражённо рыкнув, Лета схватила веснушчатого за руку и потянула к выходу из двора. Имеет право решать свои дела без посторонних глаз!

Оставалось лишь разобраться, а в чём, собственно, состоит дело. И что это за парень. Потому что Лета вовсе не была уверена, что он тот, кем назвался.

3. Кто такой Джанки?

Пока Лета шагала к выходу из двора на улицу — вздёрнув нос, ни на кого не глядя и держа парня за руку, чтобы чётко обозначить, что он под её протекцией, — в памяти всё больше проступал мысленный образ того Джанки, про которого слышала она. И образ этот был не очень-то похож на парня, который сейчас шёл рядом с ней.

Год назад Лете повезло заобщаться с одной интересной компанией, её прихватили домой к их знакомому, и вот там был Шлам — чувак из шоблы Хмурой, который с виду был уже весёлый и не прочь поболтать. Лета, оценив ситуацию, быстренько схватила бутылку крепкого и заняла место на диване рядом с ним: район Хмурой далеко, такие звёзды залетают не каждый день, интересно послушать. Шлам, обрадованный свалившейся на него девушкой и халявной выпивкой, быстро развязал язык и среди прочего обмолвился, что недавно один из их химиков, некто Джанки, свалил к Лешему. Лета, конечно, зацепилась за эту любопытную тему.

В целом уйти из шоблы можно, однако это весьма не одобряется, так что если не уверен в своих намерениях, лучше изначально не вступай, насильно никто не тянет. А уж чтоб вот так перейти из одной в другую — случай исключительный.

Другой интересный вопрос состоял в том, зачем вообще Лешему понадобился химик.

В районах Порта сложилось так, что если один главно́й брал себе какую-то специализацию, то другие в его дело не лезли. Производство подпольной химии — сфера Хмурой. Шобла Лешего промышляла техникой — шнилой, левой, перепрошитой. Каждый в Порту знал, что, если тебе недорого нужен модный электронный браслет — и тебя не напрягает его сомнительное происхождение, — нужно ехать на Южный рынок, где среди многолюдных развалов найдётся любая электроника.

В том их разговоре Шлам предположил, что Леший задумал расширять свои дела и пойти в конкуренцию к Хмурой. Лета ответила, что это глупость: все знают, что Хмурая — тётка суровая, да и с какой бы стати она отдала конкуренту своего собственного химика? Позже Лета интересовалась этим вопросом — и убедилась, что Леший свои дела не поменял. Она оказалась права! Хотя к чему тогда была вся эта рокировка с химиком, так и осталось тайной.

Сейчас Лета покосилась на шагающего рядом с ней парня и постаралась вспомнить тот разговор во всех деталях.

Естественно, она поинтересовалась у Шлама, кто такой этот Джанки. Шлам многозначительно поморщился. Хотя в итоге больше разводил интригу и кидал намёки: мол, Джанки легко может человека порешить, а вроде и уже кого-то зарешал, а может, и не одного, потому-то Хмурая и позволила ему уйти — избавиться от такого проблемного чувака только к лучшему.

Лета спросила прямо — кого он зарешал? Мол, пусть Шлам назовёт имена, а без конкретики — это так, болтовня на ветер. Подвыпивший парень в ответ на её небрежный тон обиделся и полез бычить. Лета испугалась, начала извиняться, заискивать и уговаривать его выпить ещё рюмку.

На её счастье, Шлам всё же успокоился, милостиво сообщил, что «девок не бьёт», выпил предложенное и рассказал «реальный случай»: что пару месяцев назад Джанки отправился по делу в ЦУМ, однако поручения не выполнил, потому как по дороге зацепился с тремя тамошними и заехал в больничку — при этом они тоже заехали в ту же больничку, все втроём. В общем, рассказ Шлама звучал так, будто этот Джанки — шибанутый на всю голову псих-берсерк, двухметровый танк, к тому же давно занимается делами шоблы, поэтому наверняка взрослый, лет двадцать пять.

Хотя Лете и эта история показалась сомнительной, но умничать она уже не решилась. Только кивала, охала и ахала, пока Шлам, заплетаясь языком, до ужаса пафосно рассказывал, что Джанки абсолютно шалый, особенно если прибухнёт, и трогать его нельзя — ни грубить, ни косо смотреть, лучше не дышать в его сторону. «А ещё лучше вообще его не знать», — постановил Шлам и окончательно захрапел в диванную подушку.

Лета же про себя постановила так, что Шлам и сам не знает этого Джанки, а только цену себе набивает — мол, я из такой опасной шоблы и тусуюсь с такими опасными чуваками, которые где-то там кого-то тамякобы убили. Да можно подумать, что кому-либо позволят вот так бесчинствовать! И зачем бы такой неадекват понадобился Лешему? Нет, фигня это всё, болтовня на ветер.

Но теперь Лета подумала: вдруг всё же не фигня? Одно дело — когда тебе рассказывают про какого-то там неадекватного Джанки из дальнего района, а другое — если сталкиваешься с ним лично.

В лабораториях Хмурой производят розовый — опасный токсин, который копится в организме незаметно и постепенно, особенно у тех, кто имеет дело с порошком. А химики, очевидно, имеют. Лета была не большой спец в этих вопросах, но знала, что розовый в первую очередь влияет на психику, постепенно срывая крышу. У разных людей это проявлялось по-разному, но в целом можно было ориентироваться на симптомы поражения нервной системы: заметные перепады настроения, внезапные приступы агрессии, ухудшение памяти, нарушение координации и мелкой моторики, подёргивая мышц типа нервного тика.

Сейчас, когда они уже прошли по Третьей линии несколько кварталов, Лета остановилась и затянула парня в пространство под металлической лестницей, ведущей в магазинчик на втором этаже. Здесь было сумрачно: день уже совсем посмурнел, небо затянуло тучами, и по голым рукам Леты то и дело скользил прохладный ветерок, вызывая мурашки.

Девушка встала перед веснушчатым, оглядела его скептически. Малолетний. Далеко не танк. И Шлам не упоминал, что Джанки рыжий-конопатый. Паста ведь соврал о своём чине, что этому мешает тоже соврать? Может, это только она, как наивная дурочка, говорит честно и верит людям, а другие все врут?

Но почему именно эта кликуха? Судя по тому, что Лета слышала о Джанки, персонаж он неоднозначный, и очевидной выгоды называться его именем нет. Или выгода не в чужом имени, а только в том, чтобы скрыть своё? Лета посмотрела парню в глаза. Обычный. Но ведь маньяки так и выглядят, да? Обычно. Даже, бывает, мило. А потом обнаружишь себя где-нибудь в подвале на операционном столе без наркоза.

Девушка поджала губы и посопела недовольно. Веснушчатый так-то вёл себя нормально, и сомневаться в его чести не хотелось. Но в итоге Лета всё же сказала:

— Чем докажешь, что ты по правде Джанки?

Парень хмыкнул.

— Так, значит? Я те на слово поверил. А моё не канает? — Он смерил Лету презрительным взглядом: — Сразу видно, что под Камнем состоишь.

— Это ещё что значит?

Вместо ответа парень лишь многозначительно закатил глаза и отвернулся. Вытащил из кармана пачку папирос «Речные», постучал ею по тыльной стороне ладони, закурил. Лета, поглядев на него, тоже достала сигареты. Настаивать на ответе не хотелось: ясно, что парень скажет что-нибудь нехорошее про Камня, она обязана будет ответить тем же в адрес Лешего, перессорятся — ну и всё. А Лете гораздо интереснее было выяснить, с каким делом он пришёл, чем швариться за честь района.

Но что делать-то? Как убедиться? Очевидно, предъявлять доказательства парень не собирается. Значит, всё же врёт? Или нет?..

Лета уставилась на веснушчатого, который курил, разглядывая дома на той стороне улицы. Посмотрела на его светло-карие глаза с чёрными ресницами. Глаза адекватные, трезвые. Мелкие шрамы на лице — обычные следы драк. Не дёрганный, не психованный. Нервных тиков не заметно. Аргх! Ну и ладно, раз их высочество не изволит подтвердить своё имя, тогда она сама разберётся!

Не скурив и половины, Лета выбросила сигарету в урну неподалёку, вернулась к парню, смело взяла его свободную руку, потянула к себе, оглядела затянувшиеся ссадины на костяшках, затем повернула ладонью вверх, провела большим пальцем по коже: шершавая, но равномерно — то есть просто обветренная, без явных пятен ожогов от реагентов. И не было ни язвочек между пальцев, ни специфических прыщей на лице — глубоких волдырей, сливающихся в одно сплошное воспаление. Хотя, если верить сети, прыщи бывали не у всех химических, но всё-таки ни один признак не стоило игнорировать.

Тем временем парень спокойно продолжал курить, свою руку не вырывал и не возмущался её интересом, так что Лета осмелела: приблизилась и, оттянув шейную повязку и ворот худи, сунула нос ему под одежду, шумно втянула воздух. Тёплый запах тела, слабые нотки хозяйственного мыла и стирального порошка с простой дешёвой отдушкой. Запах вроде и обычный, простой — не какой-то там дорогой парфюм, — но приятный. Лета вдруг поймала себя на том, что отодвигаться от парня ей совсем не хочется.

На форумах писали, что людей, постоянно имеющих дело с любым видом химии, можно опознать по запаху, нужно лишь знать, что искать. Лета, конечно, не знала — и надеялась никогда в жизни не узнать, — но в сети писали, что розовый даёт очень специфический запах тела, приторно-сладкий, и, мол, сразу поймёшь, когда его почувствуешь.

Но у этого парня ничего такого не было. Он пах классно… Лета на всякий случай ещё посопела у него под воротником, осмотрела вблизи шею — вдруг химические ожоги найдутся здесь, — ничего не заметила и наконец отодвинулась.

— Чё, всё уже? А в штанах глянуть, не? Мм… — промычал веснушчатый с показным сожалением. — И что это за досмотр такой? Думаешь, кликуха где-то на мне подписана?

— Просто не люблю химических, — ответила Лета, изо всех сил изображая из себя взрослую, опытную и многознающую. — Мало ли, что тыза рыба.

Парень посмотрел на неё с лёгкой улыбкой в углах губ, но всё же, как показалось Лете, с долей уважения.

— Не поздновато хватилась? Ты ж уже в Цэ-Мэ-Мэ моей воды нахлебалась, а терь вдруг решила подумать, а не химический ли я. — Высунувшись из-под лестницы, веснушчатый покрутил головой, заметил урну и бросил туда окурок. Повернулся к Лете. — Хотя мне вот интересно, с чего ты вообще это решила.

Что ж, Лета выложила козырь, чтобы посмотреть на реакцию:

— Да и так ясно. Джанки — химик.

Вот тут парень скривился возмущённо и протянул с сарказмом:

— «Джанки— химик»? А я ж тогда кто, по-твоему?

— Ясно, что не он.

— Хренасе, — парень уставился на неё с искренним удивлением. — Ты, дамочка, совсем борзая — такие предъявы кидать?

— Это не предъява, — Лета постаралась изобразить тон нейтральный и деловой, — а констатация факта. У тебя ни ожогов, ни запаха... Всяких там язв и прыщей тоже нет.

— И какой это такой «факт»? Считаешь, у всех химиков полные карманы розового? А если кто в банке работает, у него что, из карманов пачки денег торчат? Чтоб сдалека было видать.

От его уверенного тона Лета смешалась:

— Ну я не знаю…

— А если не знаешь, так и нефиг болтать на ветер. — Парень добавил спокойнее: — Тем более, я не химик.

Лете стало неприятно от чувства, что её щёлкнули по носу, как глупую малолетку, и она решила всё-таки настоять:

— И прям никогда не был?

Парень недовольно скривил губы, словно его подловили на теме, о которой не хочется говорить. Ага!

— Ладн, — проговорил он неохотно. — Я ни разу не должен те отчитываться за свои дела, но если ты и правда честная, то так и быть — чисто между нами. Надо было помочь — я помог. Но недолго, сильно пожечься не успел. А так, по жизни, я не химик. Просто шарю в разном. И по розовому не прикалываюсь, так что не шухерись. — Оценив всё ещё настороженный взгляд Леты, он возмущённо добавил: — Бля, да стал бы я тут с тобой слова тратить, если мог бы просто напоить? Сама бы с радостью побежала.

Подумав, Лета кивнула, соглашаясь с таким доводом. В сети писали, что те, кто использует розовый, зачастую всё больше подсаживаются на чувство власти, которое он даёт. Классно же: можно напоить человека, он ничего и не заметит, а только будет соглашаться со всеми твоими словами и предложениями. Слишком уж соблазнительно. Поэтому любители розового со временем начинают разговаривать в такой манере, словно они всемогущие короли, и норовят подсунуть пойло с розовым всем и всегда, даже в пустяковых ситуациях. Естественно, окружающие замечают столь странное поведение и палят этих придурков.

Но этот парень вроде бы по всем параметрам был похож на нормального. Так что Лета кивнула:

— Ладно. Спасибо, что сказал. И если сейчас химией не занимаешься, для меня это большой плюс.

Конечно, ей хотелось спросить, а чем тогда он занимается, но по правилам приличия такие вопросы не задают.

Парень оглядел её:

— А ты, если сходу напилась чужой воды, значит, раньше на розовый не нарывалась.

Лета покачала головой. Тогда, на заводе, ей безумно хотелось пить, но вообще-то она поступила в самом деле опрометчиво.

— Пробовала что другое? — продолжил расспросы парень. — Замазку?

Лета хоть и не ходила по впискам, но, конечно, знала, что такое «замазка». Так на жаргоне назывался какой-то аптечный препарат, который и сам по себе оказывал на девушек сильное возбуждающее действие, а в домашних условиях его ещё дополнительно обрабатывали, чтобы стал сильнее. Она не раз слышала разговоры, что возбуждение от замазки настолько крышесносное, что хочется накинуться на любого парня в зоне досягаемости — и ощущения будут огонь, — но сама пробовать не хотела. Вот так накинешься на абы кого, а то и на нескольких, устроишь разврат похуже, чем в кино, а потом ведь это возбуждение схлынет… И станет очень стыдно. А если к тому же видео про тебя запишут, то и вообще.

— Нет, — Лета покачала головой.

— Не верю, что не предлагали.

— Предлагали. Но я не хочу.

Парень посмотрел испытующе.

— Ладно. За меня с кем трындела?

На этом моменте Лета всё же почувствовала себя немного лохушкой — такой закомплексованной девственницей, которая боится попробовать замазку и смело отдаться всем встречным-поперечным парням в разнообразных позах на диване, на стуле и в раскрытом окне, — так что ей захотелось набить себе цену и показать, что она тоже не совсем уж дурочка, в делах-то шарит, в том числе и про него. Поэтому Лета не стала выкладывать все детали, а сказала неопределённо:

— С одним чуваком. Раньше был у Хмурой.

— О-о… — веснушчатый иронично поднял брови. — Так ты уже всё-всё про меня в курсах. И что же сказал тот чувак?

— Что Джанки шалый. Отбитый на всю голову, и лучше к нему не подходить.

— Мм, — парень расплылся в максимально польщённой улыбке.

Лета посмотрела на ямочки на его щеках. Такие милые… Но она постаралась взять себя в руки и продолжила по-деловому:

— Но ты не очень-то похож на шалого. Вроде обычный. Потому я и сомневаюсь, что ты этот самый Джанки.

— Ладно, — сказал парень, всё ещё улыбаясь. Кажется, тот факт, что за его спиной ходят подобные слухи, его развеселил. — Смешная ты и вроде как до́шлая, так что дам тебе доказательство.

Он подтянул левый рукав и протянул Лете тыльную сторону руки. Девушка удивлённо залипла взглядом: здесь, повыше запястья, оказалось даже две татуировки. Чёрная стрелка вверх, флаг Лешего, указывала на тёмно-синий крест в форме буквы «Х» — знак шуги. Ничего себе! Что ж, это придало реалистичности рассказу Шлама: если у парня есть оружие, то история, в которой он отправил в больничку троих безоружных, выглядит вполне правдоподобной.

Честно говоря, к шугам Лета относилась с опаской — уж слишком много у них свободы и власти благодаря разрешению на оружие, от этого может крышу сорвать. Ну, вот даже на примере их собственного двора: Чучхе — нормальный, ответственный; и тут же рядом с ним Шоха — бухает без просыху и всем пушку в лицо суёт. Конечно, такие «шедевры» попадались редко, но и одного было достаточно, чтобы затмить собой десяток адекватных.

Но ладно уж, Лета решила не придираться. Вообще-то в обществе шугов уважают, и конкретно этот парень ничего плохого ей не сделал.

Тем более, что гораздо интереснее оказалась другая его татуировка. На первый взгляд просто флаг, но когда Лета покрутила руку парня на свету, стало видно, что под густо-чёрной стрелкой Лешего заметна другая татуировка, затёртая, но не сошедшая до конца — чёрный контур круга. Флаг Хмурой.

Что ж, это было убедительное доказательство. Кивнув, Лета отпустила руку парня, и тот одёрнул рукав.

— А чего ты Пасте свой чин не назвал? Он бы как подошёл, так с той же скоростью и обратно бы повернул, — Лета злорадно ухмыльнулась.

Хотела было добавить, что у Пасты вообще чина нет, но всё же не стала: не стоит признаваться чужаку, что в их шобле так запросто врут.

В ответ парень пожал плечами — словно и так всё очевидно.

— Чин подтверждают делами, а не наоборот.

— Мм, — теперь пришёл черёд Леты иронично поджать губы. — Такой ты прям деловой?

Веснушчатый — вроде как Джанки, хотя к этому имени ещё нужно было привыкнуть — усмехнулся самодовольно:

— Сколько дел есть — все мои.

Девушка глянула по сторонам. Третья линия была широкая и представительная, почти проспект, и люди мимо них иногда проходили, что давало ощущение безопасности. Так что Лета решилась пойти дальше:

— А чего тогда в Цэ-Мэ-Мэ меня отпустил? Раз ты такой шалый и весь из себя деловой шуга? Чего не шуганул?

— Тебя? — парень расплылся в улыбке, которая Лете показалась обидной.

— Ну, меня. Я ж сказала, что с района Камня.

Джанки поулыбался ещё, глядя в сторону и качая головой, — словно она сказала очень смешную глупость, но он сдерживается, чтобы не обидеть её откровенным смехом. В конце концов сказал:

— Прости, конечно, но там шугать неча было. Ты тряслась, как мышь, а потом в Лужу шрямкнулась. А потом нет чтоб лицо умыть — пошла такая деловая и бултых в глубину. Да если бы не я, ты б сама ся до смерти зашугала.

Н-да, в его интерпретации она выглядела… прямо скажем, жалко. Далеко не такой крутой шныркой, какой Лета воображала себя, крадясь по территории ЦММ.

— Кстати, — продолжил парень, — что сказала Доктору?

— Про что? — попыталась сыграть дурочку Лета.

— Про Цэ-Мэ-Мэ, — Джанки улыбнулся снисходительно, мол, не держи меня за тупого. — Это ж мичман тебя туда послал?

Мелькнула мысль поотнекиваться, но Лета решила, что не стоит.

— Ничего не сказала. Он ещё не спрашивал. Вообще где-то по делам. Но скажу как условились, не шухерись.

Парень не ответил. Повисла пауза. Вдруг вокруг зашумел ливень, быстро нарастая. Лета поёжилась в футболке, выглянула из-под навеса. Асфальт темнел на глазах, и вскоре начали собираться первые лужицы.

Нет, всё же веснушчатый был Лете явно симпатичен. Даже без учёта дежавю, которое настойчиво требовало хватать его, пока не ушёл, и добиваться таких же нежных поцелуев, какие были во сне. Но вроде бы и без этого парень казался симпатичным, адекватным, с чувством юмора. С ним хотелось разговаривать ещё и ещё — завтра, послезавтра. И работа с ним могла дать Лете такую возможность.

Так что про себя она уже мысленно согласилась на любое предложение парня. Осталось выяснить, в чём оно состоит.

4. Предложение

Что ж, получается, веснушчатый не врал насчёт своего имени. Другой вопрос, что репутация у этого имени не очень… Лета ещё раз припомнила тот давний разговор: Шлам ведь никакой конкретики так и не сказал, только сплетни разводил. Может, и были у Джанки какие-то мутные дела — ведь не бывает дыма без огня, — но чем-то обоснованные и не такие уж прям неадекватные. Потому что Лете казалось, что поистине отбитый отморозок, заполучив в своё распоряжение одинокую девчонку в пустынной промзоне, нифига бы её не отпустил.

Так что она сказала:

— Ладно. Я верю, что ты Джанки.

Парень фыркнул пренебрежительно:

— Прям милость мне оказала — «верит» она. А что я могу язык те подрубить, веришь? Потому что это условие. Не трепаться — ни про меня, ни про мои дела.

— Ар-ргхр-р!.. — прорычала Лета громко и страдальчески, запрокинув голову к чёрному днищу лестницы над ними. — Блин, ну ты это серьёзно? Про тебя болтают, что зарешал там кого-то, что отбитый на всю голову — и ещё говоришь, что язык мне отрежешь? По-твоему, я должна помереть от восторга и сразу согласиться? Ты бы вот сам подписался на такое? — она сделала круговой жест ладонью, обводя парня.

Джанки недовольно поджал губы, и Лета уж думала, что сейчас он махнёт рукой и свалит. Но нет, парень полез в карман за папиросами, закурил.

— Ладн. Достаточно дать слово, что не будешь трепаться. Даже с подружками. Вообще ни с кем.

— Хорошо, — Лета легко пожала плечами. — Мне так-то разную работу дают, и я не треплюсь.

— Хм, — Джанки усмехнулся, — видал я твою работу. Надеюсь, ты не везде работаешь так, как в Цэ-Мэ-Мэ.

Лета не стала обращать внимания на эти подколки: несмотря на смысл слов, улыбка парня почему-то грела её сердце и ощутимо сбивала желание задирать его в ответ. Пусть болтает, а она — профи и на такие мелочи не поведётся.

— Зависит от работы, — сказала девушка уверенным тоном. — Сразу скажу: вашу шнилую технику здесь толкать не буду, у нас по дворам все концы прихвачены. Даже лезть в это не хочу.

— Не, — парень качнул головой.

— Шнырить на вашу шоблу и сливать местные дела тоже не буду.

— Да мы и без тебя всё знаем за дела Камня, — фыркнул парень. Но, получив в ответ недовольный взгляд, поднял ладонь: — Отвечаю, что не попрошу такого.

Да что ж там за предложение, ради которого он явился на другой конец города?! Любопытство Лету аж грызло, и не было сил больше терпеть эти осторожные и недоверчивые хождения друг вокруг друга.

Так что она, окончательно решившись, сказала официально:

— Ладно, Джанки из шоблы Лешего. Я принимаю твоё условие. Даю честное слово не рассказывать третьим лицам о твоих словах и делах. Давай говори уже.

Парень подумал пару секунд, наконец кивнул сам себе. Зыркнул в сторону улицы, где людей не осталось, только ливень шумно колотил по асфальту. Наклонился к Лете и сказал, понизив голос:

— Вообще, дело по правде романтическое.

При виде его смущения брови Леты поползли на лоб, а челюсть отвисла в недоверчивой улыбке. Она была права! Это действительно он! Парень из её снов. Ну, или его воплощение в этом мире, копия из этой реальности, или как там всё это работает. Ведь говорят же учёные про множество вселенных. И даже если сейчас, в этой реальности, он её не знает и не помнит, то это неважно, всё можно наверстать. Главное, что он тоже почувствовал это притяжение, некую связь между ними! Даже учитывая, что она была как чушка, мокрая и грязная после пожарного колодца. А он всё равно захотел увидеть её ещё раз, нашёл, пришёл за ней на другой конец города…