В объятиях Нави. Костяной сосед

— Ну чего застыла, как памятник на площади? — фыркнула Яга, уже вовсю гремя глиняной посудой у печи. — Смущаешься, что ли? Да сдались мне твои мослы, я и не такое видала. Переодевайся давай!

Собрав остатки воли в кулак, Мира тяжело вздохнула. Она аккуратно скинула с плеч потяжелевший рюкзак, бережно пристроив его прямо у своих ног — так, чтобы в любой момент можно было дотянуться до находок. Повернувшись к Яге спиной, она дрожащими, замерзшими пальцами принялась стягивать липкий, промокший комбинезон и футболку. Ткань неохотно отлипала от кожи. Натянув сухую, пахнущую лавандой и сухим солнцем льняную рубаху, Мира с облегчением выдохнула — тепло мгновенно начало разливаться по телу. Следом она надела сарафан, который оказался ей слегка великоват, но зато надежно спрятал её хрупкую фигуру.

Яга тем временем шустро накрывала на стол, то и дело поглядывая на гостью. Её ворчливый тон сменился на более спокойный, деловой.

— И всё же, как зовут-то тебя, чудо зефирное? Назовись, мне-то можно, я тебя не обижу, — Яга выставила на стол массивную глиняную миску. — Мне вообще теперь думать надо, как тебя из Нави вышвыривать, пока ты еще дышишь. Это же моя обязанность, чтоб её… Я тут, вообще-то, добрых молодцев в баньке мою, кормлю да души их дальше по пути отправляю, а не девок глупых, любопытных из болот вылавливаю! Навязалась на мою голову…

Она с глухим стуком поставила перед Мирой миску, из которой поднимался одуряюще вкусный, густой пар. Это была похлебка из лесных грибов, кореньев и пряных трав. Рядом опустилась большая кружка, до краев налитая темным, почти черным горячим компотом из диких лесных ягод.

— Ешь давай, — приказала Яга, усаживаясь напротив и подпирая подбородок кулаком. — И рассказывай, как тебя угораздило границы миров протаранить.

Мира, у которой от запаха грибного супа рот мгновенно наполнился слюной, несмело взяла деревянную ложку. Сделав первый глоток, она едва глаза не зажмурила от удовольствия — похлебка была божественной. Чуть согревшись, она тихо заговорила:

— Меня Мирослава зовут. Можно просто Мира… Я археолог. Мы с группой приехали на раскопки древнего городища. Я нашла в лесу заброшенную избушку, зашла внутрь, чтобы осмотреть старинные вещи… А потом у порога доски треснули, и я полетела вниз. Думала, там обычный погреб. А вынырнула уже в этом вашем болоте у лягушачьего принца.

Мира опустила ложку и потерянно посмотрела на свои чистые, сухие рукава рубахи. Зеленые глаза наполнились тревожной дымкой.

— Я… я до сих пор не верю, что всё это по-настоящему. Мне кажется, я просто сильно ударилась головой при падении. Лежу сейчас там, в той черной дыре под полом избушки, вся переломанная, в отключке… А мой мозг от боли генерирует этот бред с избушками на лапах, говорящими черепами и мускулистыми водяными духами. Вот-вот придет в себя Алина, вызовет спасателей, и я очнусь в больнице под капельницей.

Яга, внимательно слушавшая её, вдруг негромко и искренне рассмеялась. Этот смех прозвучал на удивление молодо и звонко, разогнав остатки могильной жути в углах.

— Ишь, чего выдумала! Капельницы, больницы… — ведьма качнула головой, и её черные волосы блеснули в свете свечей. — Расслабься, Мира. Это самая что ни на есть реальность. Горькая и осязаемая. И не надейся на своих друзей. Они там, в Яви, обыщутся тебя, весь лес перероют, все подполья осмотрят — но ничего не найдут. Даже трупа твоего не откопают, потому что тела твоего в мире живых больше нет. Ты целиком, со всеми своими костями, потрохами и этим дурацким рюкзаком, провалилась сквозь пространственную прореху. Для них ты просто растворилась в воздухе.

От этих слов у Миры внутри всё похолодело. Деревянная ложка выпала из пальцев, с тихим стуком ударившись о край миски. Она посмотрела на окно, за которым колыхались фиолетовые сумерки Нави, осознавая страшную правду: пути назад, кажется, действительно не было.

Несколько минут в избушке звенела лишь тишина, нарушаемая тихим стуком деревянной ложки о глиняные края миски. Мира ела молча, жадно, чувствуя, как горячая грибная похлебка наконец-то возвращает тепло в её измученное тело. Компот из диких ягод оказался невероятно ароматным — от него приятно покалывало язык.

Яга сидела напротив, подперев кулаком щеку, и с легким прищуром наблюдала за гостьей. Наконец Мира отставила пустую миску, сделала глубокий вдох и прямо посмотрела на ведьму своими большими зелеными глазами.

— Ладно, допустим, я во всё это поверила, — тихо, но твердо произнесла археолог. — Но как мне отсюда выбраться? Должен же быть какой-то способ? И что мне теперь делать?

Яга лишь неопределенно пожала плечами и лениво поправила прядь угольно-черных волос.

— Ой, милая, да я и не упомню, когда в последний раз живых обратно вышвыривала, — зевнула она. — Обычно ко мне только в один конец шагают. И вообще, ты мне лучше скажи, чего ты вообще рыскала в том заброшенном доме? Чего тебе в своей Яви спокойно не сиделось?

Эти слова подействовали на Миру как разряд тока. Она мгновенно подскочила из-за стола.

— Как это чего?! Я же говорю — я археолог! — Мира рванулась к двери, подхватила свой тяжелый рюкзак и с глухим, влажным хлюпаньем опустила его прямо на лавку рядом со столом. — Я проводила осмотр! И, между прочим, спасла оттуда кое-что ценное.

Мира решительно расстегнула молнию и принялась с дотошностью исследователя вываливать всё содержимое на деревянную столешницу. Пакет со сменной одеждой она сразу брезгливо бросила на пол — вещи насквозь пропитались болотной жижей и сейчас напоминали бесформенный ком. Пластиковая бутылка с водой оказалась в норме. Следом на стол легли сэндвичи и пирожные «Школьное».

— Еда в полном порядке, — заставила себя пошутить Мира, утерев нос. — Они в вакуумных пакетах на случай тропического ливня, так что культурный слой одиннадцатого века до них не добрался.

Но стоило Мире вытащить со самого дна рюкзака те самые гладкие речные камушки с символами, тонкие перевязанные палочки и птичьи перья, как Яга изменилась в лице. Её карие глаза буквально вытаращились, округлившись от изумления. Ведьма коршуном нависла над столом, сгребая находки своими изящными пальцами прямо себе под нос.

— Да это же мое! — тут же прохрипела она, и из её уст снова неожиданно вырвался жутковатый, надрывный старушачий голос. — Батюшки, обереги мои наносные! Палочки заговорные! Вот же ты молодец, девка! Вот же ты прекрасная моя, да я расцелую тебя прямо в твои зеленые глазищи!

Яга за секунду вернула свой нормальный девичий голос и звонко рассмеялась, бережно перебирая камушки:

— Так вот почему тебя в Навь-то скинуло! Ты мои вещи прихватила, они на твою живую кровь среагировали и потащили за собой, как магнит. Ткань миров в избушке истончилась, вот ты и провалилась. Только водяной прыщ чешуйчатый тебя по дороге перехватил, сладость твоего сердца почуял, кобель болотный… Давненько я этих оберегов не видывала! Так ты, получается, домик мой пограничный нашла? — улыбнулась она, хитро прищурившись. — Ступки там всякие, прялочки старые стояли? Верно ведь? Ну, чавось еще прихватила, вываливай давай, не томи ведьму!

Мира, заразившись её азартом, запустила руку в самый маленький, потайной кармашек рюкзака.

— Ну… еще там были деревянные игрушки в печи, — Мира аккуратно выложила коника и птичку, — и вот это. На полке нашла.

Самым последним на дубовый стол с тихим металлическим звяканьем легло старинное колечко, покрытое благородной зеленой патиной.

В ту же секунду избушка словно замерла. Свечи испуганно мигнули, а Яга, едва взглянув на кольцо, резко отпрянула от стола и грязно, по-настоящему сочно выругалась на каком-то древнем славянском наречии.

— А вот это ты зря, Мирочка моя милая… — прошептала Яга, и её лицо мгновенно побледнело, став белым как полотно. — Бяду накликала. Ой, какую бяду-то…

Ведьма заметалась по комнате, хватаясь за голову и снова заговорив надрывным голосом испуганной старухи. Череп на её посохе в углу тревожно замигал ядовито-красным светом.

— Я же его поэтому в том доме и спрятала! Специально подальше от этого мира, с глаз долой, под замок навесной! Чтоб никто и никогда не нашел! — Яга запрыгала на месте, ругаясь на саму себя и кусая губы. — Вот же дура рыжая, ненадёжно спрятала! Проглядела! Вот мы и подписали себе приговор, девка ты любопытная, расхитительница гробниц недоделанная!

Мира растерянно переводила взгляд с прыгающей по избушке Яги на маленькое зеленое колечко, мирно лежащее на столе. Напряжение в воздухе стало таким плотным, что его можно было трогать как вату.

— Да что не так с этим кольцом?! — не выдержала Мира, чувствуя, как к горлу снова подступает паника.

Яга резко остановилась, тяжело дыша, и посмотрела на неё взглядом, полным искреннего, глубокого ужаса.

— Ох, девочка, это колечко самого Кощея… Предложение как-то он сделал девке смертной. А та послала его куда подальше, прихватив из его убежища драгоценностей целую охапку. А колечко это — помолвочное. Я ж его специально спрятала, чтобы он не нашел его! Чтоб в мир Яви не пробрался и не почуял душу ту погибшую. Тут она скитается теперь, девка-то эта. Померла, как только вернулась домой — занесло её, колечко-то это, прямо в обрыв, в пучину морскую вместе с остальными украшениями. А колечко я перехватила и спрятала в том домике. Кто ж знал, что в ту местность потащит людей?! Любопытные вы носы! Там же бурьяны какие, тайга, леса… Ох же бяда-а-а…

— А бяда-то в чём? — упавшим голосом отозвалась Мира. Она несмело протянула руку, взяла маленькое зеленое кольцо со стола и покрутила его в руках. — Ну кольцо. Померла и ладно. Что будет, если он душу её найдет? Может, уж нашел и без кольца?

— Да на кой ему уже эта душа, дурёха! — Яга подскочила к столу и злобно вырвала кольцо из пальцев Миры. — Тебя он уже хочет, девочка моя! Как взяла в ручку свою, да отмыла, так сразу егошней и стала! Считай, конец тебе холостяцкой жизни! Ох же бяда… Как же мне тебя вышвырнуть-то обратно?

Мира ошарашенно вытаращила глаза, чувствуя, как внутри всё окончательно леденеет. Жена Болотника — это была лишь шутка, но перспектива стать суженой самого Кощея из-за какого-то старого украшения пугала до усрачки.

— Значит так! — Яга громко стукнула своим массивным посохом по деревянному полу. — Без меня из избушки ни шагу, поняла? А ты! — ведьма строго задрала голову вверх, окликая сам дом. — Не дай боже дверь ей отворишь, я тебя на суп пущу!

Избушка в ответ на угрозу испуганно кудахтнула где-то под крышей и слегка покачалась с боку на бок, заставив свечи на полках тревожно замигать.

— То-то же, поняла меня, — удовлетворенно буркнула Яга. — Девку береги, пока выход не найдем.

Ведьма стремительно развернулась к столу, лихорадочно пошвырялась в груде принесенных Мирой речных камушков и выудила один — самый невзрачный, серо-зеленый, покрытый защитными рунами. Не спрашивая разрешения, Яга бесцеремонно схватила Миру за брусничный сарафан и пихнула этот камень прямо в потайной кармашек, скрытый на груди под плотной тканью.

— Чтобы не потеряла, ясно? Скроет тебя от Кощея, морок на его ищеек наведет.

Яга тихонько стукнула опешившую Миру костяшками пальцев прямо в лоб, отчего та смешно зажмурилась.

— Археолог! — всплеснула руками черноволосая ведьма, в сердцах сплюнув на пол. — Тьфу ты!

И ровно в секунду, когда эхо от стука посоха затихло, в тяжелую дубовую дверь избушки кто-то трижды, уверенно и невероятно громко постучал. Свечи мгновенно вытянулись вверх тонкими струйками синего пламени, а Яга замерла, медленно поворачивая голову к порогу.

Глава 9.

Яга судорожно поправила свои роскошные черные волосы и резко обернулась к замершей Мире. Её карие глаза горели лихорадочным блеском.

— На печь! Живо! — яростно прошипела ведьма, указывая пальцем на побеленный бок жарко натопленного великана.

Мира дважды повторять не заставила. Сердце испуганно ухнуло куда-то в пятки. Она сорвалась с места, отчаянно путаясь непривычно ногами в тяжелом брусничном сарафане, и буквально взлетелапо деревянным ступенькам на лежанку печи. Натянув плотную холщовую шторку, Мира забилась в самый дальний, темный угол, прижала колени к груди и затаила дыхание, превратившись в слух. Нагретый кирпич приятно грел спину, но внутри её всю колотило от страха.

Заскрипели тяжелые половицы. Яга подошла к порогу и с грохотом распахнула скрипучую дубовую дверь.

— Кого тут притащило на ночь глядя?! — с ходу пошла в атаку ведьма, мгновенно включив свой фирменный старушачий хрип. — И какой бессмертный камикадзе посмел преодолеть мой забор?! Черепам на колышках совсем делать нечего, кроме как моргать тут мне, как неисправная гирлянда?!

На пороге послышался глухой, уверенный шум шагов. Яга тут же возмущенно запричитала:

— А ну стоять! Куда прёшь в грязных лаптях на чистые половицы?! Наглец!

— Здравствуй, Ядвига, — раздался в ответ потрясающий мужской голос.

У Миры на печи от этого звука по коже побежали мурашки. Голос был невероятно глубоким, бархатным, с легкой, манящей хрипотцой, от которой внутри всё почему-то сладко затрепетало. В этом голосе чувствовалась абсолютная, леденящая власть.

— Тьфу ты! За столько веков так и не научился элементарному этикету! — продолжала греметь Яга, загораживая проход. — Хоть бы постучал для приличия… Ах да, ты же постучал. Всё равно — разувайся, ирод!

Мужчина проигнорировал её причитания. Шаги уверенно двинулись вглубь избушки.

— Хватит цирка, Ядвига, — тихо, но веско произнес он. — Где девушка?

Яга фальшиво, слишком громко рассмеялась, театрально всплеснув руками:

— Какая еще девка, Кощеюшка?! Ты совсем на своей костяной почве сбрендил, чародей недоделанный? Нет у меня никакой девки! Сроду живой души в этих лесах не бывало. Я вот кольцо твое помолвочное только сегодня в старом тайнике нашла, сижу, любуюсь, грехи твои молодости вспоминаю. А ты примчался, коршун!

В избушке воцарилась тяжелая, звенящая тишина. А затем Мира отчетливо услышала глубокий, резкий звук — мужчина шумно втянул носом воздух, принюхиваясь к ароматам комнаты. Защитный серо-зеленый камень, который Яга сунула Мире в потайной кармашек на груди, внезапно стал невыносимо горячим, обжигая кожу сквозь рубаху. Магия амулета отчаянно пыталась спутать карты незваному гостю, маскируя запах карамели и живого тепла.

Тяжелые шаги стали раздаваться уже совсем близко от печи. Мира сжалась в комок, молясь всем известным богам археологии.

— А ну, куда прешь, скелет дряхлый?! — грозно прикрикнула Яга, бросаясь наперерез.

Но было поздно. Раздался резкий шуршащий звук, и плотная холщовая шторка на печке взлетела вверх, сорванная властной рукой.

Мужчина смотрел прямо на лежанку, но его грозовой взгляд скользил мимо. На печи никого не было.

Яга, ожидавшая увидеть провал, сама удивленно округлила карие глаза и принялась оглядываться по сторонам, не понимая, куда делась девка. Впрочем, ведьма быстро взяла себя в руки и победно подбоченилась.

Мужчина тяжело, разочарованно выдохнул. Медленно, с хищной грацией он развернулся всем телом к замершей Ядвиге. Мира сквозь щелку в шторке наконец смогла разглядеть его: это был невероятно, до умопомрачения красивый статный брюнет с аристократичной бледностью и глазами цвета грозового неба, в которых плясали опасные искры. Сейчас на нем был простой темный кафтан, скрывающий его леденящую ауру правителя, но величие чистокровного мага Нави спрятать было невозможно.

Он прищурился, и его бархатный голос прозвучал как смертный приговор:

— Долго ты её не спрячешь, Ядвига. Морок падет. А если не отдашь её мне по-хорошему… обеих удавлю.

Ядвига, вопреки смертельной опасности, лишь демонстративно уперла руки в бока и громко, издевательски фыркнула:

— Удавит он! Ты погляди на него, Отелло костяной! Я тебе курица, что ли, душить меня тут собрался?! Совсем на старости веков сбрендил, мухомор ты сушеный, всё о любви великой думаешь! Послушай, Кощей, ну какой тебе опять смертные девки, а? Мало тебе одну такую погубил, мало грехов на душу взял?!

Царь Нави от этих слов лишь сильнее нахмурился, и в избушке ощутимо похолодало — на стеклах мутного оконца мгновенно зазмеились тонкие узоры инея. Мира, замерев в своем укрытии, сквозь узкую щелочку холщовой шторки во все глаза поглядывала за этой семейной перепалкой древних духов. Сердце колотилось прямо в горле.

— Это другое, — глухо процедил Кощей, и в его бархатном голосе звенящим эхом прозвучала вековая боль.

В ту же секунду он резко обернулся прямо к печи. Мире на долю секунды показалось, что его грозовой, леденящий взгляд уставился прямо на неё. Их взгляды словно ментально схлестнулись в пространстве. В панике Мира юркнула глубоко назад, в самую тьму, и замерла, тяжело, прерывисто дыша и зажав рот ладонью.

— Как только научишь её жизни в Нави — я её заберу, — уже совершенно спокойным, но от этого еще более жутким и не терпящим возражений тоном проговорил Владыка.

— Да сбрендил ты, что ли?! — тут же окончательно рассердилась Яга, топнув ногой. — Чего ты ко мне привязался, коршун?! Нет её у меня, глаза разуй! Какую тебе еще девку надо? Вон, в деревню нашу сходи, там девок полно, выбирай — не хочу!

— Ты, сестра, наверно забыла, под кем ходишь? — прошипел уже по-настоящему грубо Кощей, делая шаг к двери. — Надо было сразу кольцо мне отдавать, а не прятать пограничных домиках. А раз оно её выбрало — то вовек ей быть моей.

— Да ты даже незнаешь, у кого просишь! — крикнула Яга ему вдогонку, отчаянно пытаясь поймать его на логике. — Может, вообще крыса какая лесная забрела в избушку да зубами твое кольцо нашла! Мне тебе крысу, что ли, во дворец тащить, свадебный пир на весь мир устраивать?!

Кощей еще раз замер у самого порога, медленно обернулся и окинул комнату пронзительным взором. Яга испуганно проследила за траекторией его глаз, готовая в любой момент заслонить печь своим телом.

— Я тебя предупредил, — веско бросил Царь Нави.

Он резко развернулся и вышел из избушки, с такой силой хлопнув тяжелой дверью, что со стен посыпалась сушеная полынь, а свечи разом погасли, оставив комнату в полумраке.

Яга замерла на месте, медленно и тяжело выдохнула, словно сбросив с плеч неподъемную скалу. Воздух в комнате начал постепенно теплеть.

— Фух… Вылазь, — скомандовала ведьма уставшим голосом.

Мира тут же с шорохом высунула голову, но вовсе не из-за шторки лежанки, а из узкой, темной щели за печной трубой, прямо меж кирпичной кладкой и стеной избушки. Оказывается, в порыве дикого страха, спасая свою жизнь, хрупкая девчонка умудрилась втиснуться в такое крошечное пространство под самым потолком, куда обычный человек не поместился бы даже наполовину. Она сидела там, смешно поджав ноги в брусничном сарафане, обхватив руками печную трубу и выглядя как напуганный пепельный воробей.

Яга, обернувшись на звук, буквально вытаращила свои глаза от изумления. Она подошла ближе, разглядывая этот трюк:

— Батюшки… Вот ты мосол недоделанный! И как ты вообще поместилась-то тут, костлявая?! Туда же даже моя кошка с трудом пролезает!

Мира, тяжело дыша, аккуратно зашевелилась, высвобождая руки и ноги из узкого плена. Хлюпая промокшими носками, она кое-как вылезла на лежанку, а оттуда ловко спрыгнула прямо на деревянный пол избушки, едва не запутавшись в подоле.

Она испуганно оглянулась на мутное окно, за которым уже окончательно сгустились плотные, фиолетово-черные сумерки Нави. Но не успела она сделать и шага к столу, как прямо за стеклом, в тусклом свете забора, бесшумно промелькнул высокий мужской силуэт.

Мира испуганно пискнула и мгновенно юркнула спиной к стене, намертво вжимаясь в прохладные бревна избушки.

Яга тут же коршуном подскочила к окну, яростно вглядываясь в сумерки Нави сквозь подтаявший от узоров инея стеклянный диск. Но за стеклом уже никого не было — лишь забор из черепов продолжал уныло подмигивать разноцветными огнями.

— Ух, ирод проклятый! — в сердцах крикнула ведьма прямо в темное стекло, всплеснув руками. — Нашелся тоже мне, братец недоделанный! Царь костяной, гроза мышей подвальных! Напугал ежа своей короной! Притащу я тебе, вот увидишь, притащу дохлую крысу из погреба! Прямо на трон твой обсидиановый швырну, будешь знать, как девками приличными разбрасываться! Посмотрим тогда, как ты её под венец поведешь!

Мира, всё еще вжимаясь лопатками в прохладную стену, испуганно моргала своими огромными зелеными глазами, слушая этот безумный монолог.

Ведьма шумно выдохнула, немного остывая, подошла к столу и резким движением подхватила маленькое зеленое кольцо. Спрятав опасный артефакт глубоко в карман своего передника, она обернулась к притихшей гостье и уже нормальным, мягким голосом скомандовала:

— Так, археолог, отставить панику. Живо зубы на полку и спать! Время к полночи, у меня от вас, бессмертных эгоистов, уже мигрень начинается.

— А если он вернется? — тихо, с дрожью в голосе спросила Мира, кивая на окно.

— Не вернется, — отмахнулась Яга, уверенно поудобнее перехватывая свой посох. — Не бойся, я на избушку такой оберег пограничный поставлю — сам Чернобог не протиснется. Спи давай.

Мира послушно кивнула.Сил спорить или анализировать происходящее у неё просто не осталось — прагматичный мозг окончательно отключился от перегрузки. Она аккуратно стянула с себя влажные, пропитанные болотной жижей носки и, сиротливо оставив их у подножия печи, поползла наверх.

Забравшись на просторную, пахнущую теплым кирпичом и сушеной ромашкой лежанку, Мира укуталась в тяжелое, невероятно уютное пуховое одеяло. Холщовую шторку она зашторивать не стала — ей было жизненно необходимо видеть всё пространство избушки, подмигивающие свечи и ворчащую у стола Ягу, которая служила хоть какой-то гарантией безопасности.

Едва голова Мирославы коснулась мягкой вышитой подушки, как веки налились свинцом. Усталость от падения сквозь миры, бешеногосопротивления Болотнику, интимной близости на осоке и пугающего, леденящего визита самого Кощея навалилась на неё тяжелой плитой. Мира закрыла глаза и мгновенно, без задних ног, провалилась в глубокий, спокойный сон, окутанная спасительным теплом избушки.

****

Утреннюю тишину избушки безжалостно разорвал громкий, настойчивый стук в дверь. Мира завозилась под тяжелым одеялом, сначала решив, что это Алина колотит в стенку палатки, требуя вставать на завтрак. Но в следующую секунду она резко распахнула глаза. Бревенчатые стены, пахучие пучки полынно-ягодных трав под потолком, жарко натопленная печь — реальность Нави мгновенно обрушилась на неё.

Судорожно выдохнув, Мира свесила босые ноги с печи и испуганно огляделась. Яги в избушке не было. Зато в дверь продолжали упорно и требовательно барабанить. Дрожа от страха и путаясь в подоле сарафана, Мира сползла на пол и на цыпочках направилась к порогу. Сердце колотилось в горле. Боясь увидеть там грозовые глаза Кощея, она аккуратно, на пару сантиметров приоткрыла скрипучую створку.

Дверь тут же распахнулась настежь, ив избушку буквально завалилась Яга. Она едва тащила в руках огромную, неподъемную плетеную корзину, доверху забитую свежими лесными травами, пахучими грибами, ягодами и какими-то свертками. С громким «Ух!» ведьма выгрузила всё это богатство прямо на стол.