В объятиях Нави. Костяной сосед

Восьмая группа состояла ровно из десяти человек, и каждый здесь был незаменимым винтиком в системе. Трое крепких парней отвечали за тяжелые земляные работы; двое лаборантов с ювелирной точностью обметали и очищали тончайшими кистями каждую найденную мелочь; строгий геодезист чертил карты срезов почвы; хмурый парень с профессиональной зеркальной камерой непрерывно документировал каждый шаг, а опытная женщина-архивариус вела подробный полевой дневник и писала отчеты для министерства. Мире и Алине в этой цепочке отводилась роль главных полевых исследователей — именно их чутье определяло, где именно делать следующий раскоп.

По заведенной еще со студенчества традиции, девушки расположились в раздельных палатках. Мира любила побыть в тишине после тяжелого дня, а Алина частенько засиживалась допоздна со скетчбуком.

Быстро раскидав вещи по спальникам, подруги начали переодеваться в рабочую форму. Археологические комбинезоны из плотной ткани защитного цвета сели идеально. Девушки зашнуровали тяжелые походные ботинки песочного цвета и накинули кепки, чтобы защититься от слепящего таежного солнца. Алина водрузила на нос стильные солнцезащитные очки в массивной коричневой оправе, а Мира выбрала строгие, классические темные очки-авиаторы.

Выйдя из палатки, Алина критически осмотрела подругу, уперев руки в бока:

— Слушай, Мирка… Вот смотришь на тебя — ну вылитая Лара Крофт! Очки, комбинезон, ботинки. Только волосы пепельные, а не каштановые.

— Да уж, Лара Крофт, — иронично хмыкнула Мира, поправляя козырек кепки и заглядывая в свое карманное зеркальце. — Только с телом школьницы из старших классов. У Расхитительницы гробниц, помнится, формы были повнушительнее.

Алина заливисто расхохоталась, и Мира, не выдержав, прыснула вслед за ней. Настроение было отличным, несмотря на дорожную усталость. Подталкивая друг друга локтями, они направились к большому брезентовому тенту столовой, где вовсю гремела посудой остальная часть их группы.

— О, а вот и наше пополнение из столицы! — радостно басовито воскликнул профессор, отрываясь от тарелки с дымящимся супом.

Вся группа дружно обернулась. Парни заулыбались, приветственно замахали руками, посыпались искренние походные приветствия. Мира и Алина со всеми поздоровались, обменялись крепкими рукопожатиями и парами дежурных шуток про долгий перелет, после чего с удовольствием опустились на деревянную скамью.

****

После сытного, пахнущего дымком ужина солнце начало медленно клониться к горизонту, окрашивая верхушки сосен в густой янтарный цвет. Прохлада опускалась на лагерь, и девочки, прихватив свои небольшие рюкзаки, встретились у края поляны с Ильдаром. Тот уже ждал их, закинув руки в карманы куртки и о чем-то весело переговариваясь с Алиной.

Они двинулись в путь. Сначала дорога была легкой — широкая грунтовая полоса, пылящая под подошвами походных ботинок. Вокруг расстилалось бескрайнее дикое поле, заросшее высокой травой и золотистыми шапками иван-чая. Воздух здесь буквально звенел от стрекота цикад, а легкий ветерок доносил сладкие ароматы нагретой за день земли.

Но вскоре Ильдар свернул в сторону, и поле сменилось полосой густого малинника. Кусты в человеческий рост цеплялись за комбинезоны, Алина то и дело вскрикивала, когда колючие ветки задевали её открытые ноги, а Ильдар галантно придерживал для неё самые крупные побеги. Мира шла чуть позади. На душе у неё с каждым шагом становилось всё страннее. Какое-то глухое, вибрирующее чувство тревоги медленно зарождалось в груди. Ей казалось, что окружающие звуки — птичий щебет, шуршание листьев — постепенно угасают, сменяясь гулкой, неестественной тишиной.

Они осторожно перешли по скользким поросшим мхом камням маленькую, безымянную речушку. Вода в ней была ледяной, прозрачной как стекло, и журчала как-то зловеще, словно предупреждая: «Поверни назад». Сразу за речкой ландшафт резко изменился — они вошли под темные своды древнего леса, и тропинка начала забирать вниз, к глубокому оврагу. Обогнув поваленный ствол ели, троица вышла к небольшому, скрытому от чужих глаз болоту.

И посреди этого унылого, затянутого ряской и редким камышом болотца, на небольшом сухом островке, стояла избушка.

Мира замерла, поправляя пряди, выбившиеся из-под кепки, и во все глаза уставилась на постройку. Сказать, что домик выглядел странно — не сказать ничего. Он был небольшим, сложенным из потемневших от сырости, почти черных бревен, которые словно впитали в себя холод. Вся крыша, покрытая старой дранкой, густо заросла изумрудным мхом. Одно-единственное крошечное оконце было мутным, покрытым слоем вековой пыли, и смотрело на них как слепой глаз.

Но самое удивительное и пугающее заключалось в другом. Строение казалось невероятно древним, словно стояло здесь сотни лет, но при этом на крыльце висел новенький, едва заржавевший навесной замок, а сами бревна не выглядели сгнившими. Они были сухими, крепкими и словно застывшими во времени. Казалось, избушку покинули всего лет тридцать назад, просто заперев дверь и оставив её гнить посреди топи. От домика веяло могильной прохладой, сыростью и глухим, осязаемым одиночеством.

— Ну как вам? — негромко спросил Ильдар, и его голос в этой тишине прозвучал неожиданно громко. — Я же говорил, странное место. Словно из другого мира сюда провалилось.

Алина поежилась, сильнее кутаясь в ветровку, но её глаза горели любопытством. А вот Мира почувствовала, как волоски на её руках встали дыбом. Сердце в груди вдруг сделало тяжелый, болезненный толчок, словно реагируя на невидимый магнит, скрытый за этими черными стенами.

Алина, испуганно пискнув от нахлынувшего чувства жути, вцепилась в крепкое плечо Ильдара. Она буквально прижалась к нему, пряча лицо от этого тоскливого, темного домика. Мира, обернувшись на шуршание куртки, увидела их спонтанные нежные обнимашки и лишь тихонько вздохнула про себя. Она слегка пожала плечами под лямками походного рюкзака и решительно отвернулась. На душе у неё, конечно, было и неуютно, и капельку страшновато — от избушки действительно веяло чем-то потусторонним. Но Мира прекрасно понимала: кто разве собирался её саму вот так же обнимать и защищать от страхов? Конечно, никто. Маленькая, худенькая девчонка привыкла справляться со всем сама.

Она упрямо переставила ноги и пошла прямо по узкой сухой косе в сторону дома. В ней проснулся профессиональный, дотошный археолог, который верил: самое интересное всегда скрывается там, куда обычные люди боятся ступить. Древние черные бревна манили её, словно внутри них бился невидимый пульс.

— Мирка, стой! — испуганно окликнула её сзади Алина, её голос эхом разнесся над затихшим неоновым болотом. — Может не надо, а? Давай вернемся и посмотрим потом, завтра, нормально, со всей группой! Да и что может быть интересного в этом разрушенном доме? Гниль одна. Вдруг там балка старая на голову рухнет?

Мира даже не обернулась. Она продолжала уверенно шагать к крыльцу, поправляя козырек кепки.

— Я только посмотрю одним глазком, — негромко, но твердо отозвалась она, бросив фразу через плечо. — Если тебе не любопытно, можешь и дальше сжимать руку своего нового парня. Я быстро.

Сзади воцарилась тишина. Алина от таких слов мгновенно залилась густой краской, густо покраснев до самых кончиков ушей. Она резко, словно обжегшись, отпрянула от Ильдара и принялась судорожно поправлять рукава своей легкой ветровки, уставившись в землю. Ильдар же ничуть не обиделся. Он лишь смущенно, но невероятно обаятельно улыбнулся блондинке, запустив руку в свои темные волосы, и его карие глаза тепло блеснули в сумерках.

А Мира тем временем уже подошла к самому крыльцу. Каждая ступенька под её весом отзывалась глухим, сухим треском. Навесной замок на двери, покрытый тонким слоем рыжей ржавчины, показался ей неестественно тяжелым. Она протянула руку в тонкой походной перчатке и коснулась металла.

Мира коснулась пальцами холодного металла, ожидая, что замок держит дужки, но он неожиданно легко поддался. Присмотревшись, она поняла: он вообще не был закрыт, а просто висел на петлях, создавая видимость преграды. Девушка аккуратно сняла ржавый замок и положила его на деревянные перила крыльца. Каждая секунда промедления казалась ей сейчас лишней.

Она потянула за ручку, и тяжелая, потемневшая от времени дверь с оглушительным, протяжным скрипом приоткрылась внутрь.

В лицо Мире тут же ударил плотный, затхлый воздух. Это была смесь запахов пыли, сырости, застоявшейся болотной воды и каких-то старых, давно высохших степных трав. Избушка внутри встретила её абсолютной, непроглядной темнотой, сквозь которую не пробивался даже вечерний свет угасающего солнца. Из этого черного проема веяло таким сильным холодом, что Мира невольно поежилась в своем комбинезоне.

За спиной послышался встревоженный голос Алины, которая, кажется, сделала шаг вперед, но Мира даже не обернулась. Она упрямо просунула руку в карман брюк, достала свой смартфон и привычным движением включила фонарик.

Яркий, яростный луч белого светодиодного света разрезал темноту избушки, выхватив из мрака летающие в воздухе крупные пылинки и грубые доски пола. Больше не глядя на ребят и не слушая их предостережений, Мирослава сделала решительный шаг вперед и переступила порог, погружаясь в таинственный полумрак заброшенного дома.

Мира плавно повела рукой, и луч фонарика выхватил из темноты внутреннее убранство дома. Пространство внутри оказалось на удивление нетронутым, словно время здесь полностью остановилось. Вдоль крепких бревенчатых стен тянулись широкие деревянные лавки, покрытые толстым слоем серой пыли. В углу высилась массивная побеленная печь — громоздкая, с глубоким зевом черного чела. Под самым потолком, натянутые на старые веревки, качались почерневшие от времени, хрупкие пучки сухих трав, от которых исходил приторно-горький аромат.

Луч света скользнул дальше, выхватывая массивные дубовые ступы с тяжелыми пестами, старинные деревянные прялки с резными донцами и потемневшие от сырости глиняные крынки на полках. Всё вокруг выглядело в точности так, как в учебниках по истории славянского быта древней Руси.

От обилия поднявшейся в воздух пыли Мира не выдержала и дважды громко чихнула.

— Будь здорова, Мирослава, — шепотом буркнула она сама себе под нос, вытирая ладонью в перчатке кончик носа. — А тут очень даже здорово. И невероятно интересно… Только жутко холодно. И грязно.

Она сделала еще пару шагов, вглядываясь в детали, но с улицы донеслись очередные приглушенные, взволнованные вскрики Алины. Мира нахмурилась. Постоянный писк подруги и её паника ужасно сбивали с рабочего настроя. Логика исследователя подсказывала, что здесь нужно работать в абсолютной тишине, бережно и вдумчиво.

— Ладно, — тихо решила Мира, выключая фонарик. — Я приду сюда позже. Одна. Чтобы никто над ухом не причитал.

Она решительно развернулась, вышла на скрипучее крыльцо и аккуратно повесила ржавый навесной замок обратно на железные петли, вернув домику его прежний заброшенный вид. Больше не глядя на ребят, она закинула лямку рюкзака повыше и уверенно зашагала обратно по тропе в сторону лагеря.

Алина и Ильдар в этот момент так и продолжали миловаться посреди узкой тропинки у болота, тихо переговариваясь и смущенно улыбаясь друг другу. Увидев быстро идущую мимо них подругу, они встрепенулись и поспешили следом, буквально заваливая её вопросами на ходу.

— Мир, ну что там? — Алина догнала её, заглядывая под козырек кепки. — Балки целы? Страшно? Нашла что-нибудь ценное? Ильдар говорит, туда вообще никто годами не заходил!

Мира лишь коротко махнула рукой, даже не сбавляя своего стремительного шага.

— Ничего необычного, — ровным, спокойным голосом отозвалась она. — Просто старый хлам, гниль и тонна пыли. Завтра решим, стоит ли вообще тратить на это время.

Ильдар понимающе хмыкнул, а Алина заметно расслабилась, снова переключая всё свое внимание на смуглого проводника. Мира шла впереди них, глядя на загорающиеся над тайгой первые вечерние звезды. Вслух она напустила на себя полный скепсис, но про себя, глубоко в душе, твердо отметила: там, внутри этой избушки, определенно есть на что полюбоваться. И она туда обязательно вернется.

Глава 5.

Будильник на смартфоне беззвучно завибрировал под подушкой ровно в четыре часа утра. Мира мгновенно открыла глаза, сна не было ни в одном глазу. В лагере восьмой группы царила абсолютная тишина. Сквозь брезент палатки пробивался едва заметный, прохладный синеватый свет — солнце Яви еще даже не думало показываться из-за горизонта, и тайга лишь застыла в ожидании первых лучей рассвета.

Мира действовала стремительно и бесшумно, как заправский лазутчик. Она знала: если проснется Алина, начнется куча лишних вопросов, паника и причитания, которые только сгубят весь рабочий настрой. А если заметит профессор, то точно запретит одиночную вылазку из соображений безопасности.

Спустив ноги со спальника, она натянула плотный походный комбинезон и принялась аккуратно собирать свой рюкзак. Сегодня это была не просто прогулка, а полноценная автономная разведка. Мира подошла к делу с истинно археологической дотошностью.

На дно рюкзака легли два плотных сэндвича с ветчиной и сыром, которые она предусмотрительно собрала еще с вечера в столовой, пара крупных зеленых яблок и две упаковки сладких бисквитных пирожных «Школьное» — её маленькая слабость для быстрого восстановления сил. Большая пластиковая бутылка со свежей колодезной водой. Профессиональный набор жестких и мягких щеточек разного диаметра для бережной очистки находок от вековой грязи и пыли, а также большая пачка влажных антибактериальных салфеток. Наручные часы в противоударном корпусе, компас, полностью заряженный телефон и мощный запасной внешний аккумулятор.

Помня о пронизывающем холоде и сырости внутри избушки, она упаковала в непромокаемый пакет комплект сухой сменной одежды.

Туго затянув шнуровку ботинок, Мира накинула кепку, закрепила на козырьке темные очки и аккуратно застегнула рюкзак.

Она бесшумно скользнула сквозь молнию палатки наружу. Полевой лагерь спал глубоким, глухим сном. Воздух был леденящим, над рекой густыми клубами вился утренний туман, цепляясь за ветки кустов. На самом краю поляны, в палатке Ильдара, кто-то тихо и мерно храпел. Мира улыбнулась про себя, поправила лямки рюкзака и, не оставив ни записки, ни предупреждения, легкой тенью скрылась за первыми деревьями.

Тайга на рассвете выглядела сказочно и немного зловеще. Птицы еще только робко пробовали голоса, а под ногами хрустели влажные от росы сучья. Мира уверенно шла по вчерашнему маршруту: сначала срезала путь через широкое, тихое поле, затем аккуратно пробралась сквозь колючие заросли малинника, где вчера так забавно пищала Алина.

Когда она подошла к маленькой речушке, первые лучи солнца наконец пробили густые кроны деревьев, окрасив воду в нежно-золотой цвет. Мира ловко перепрыгнула по знакомым замшелым камням, преодолела глубокий овраг и вышла к скрытому среди топей болотцу.

Избушка стояла на прежнем месте. В первых лучах рассвета её потемневшие, почти черные бревна и заросшая изумрудным мхом крыша больше не казались такими пугающими, как вчера вечером. Напротив, домик манил её к себе, словно древний сундук с сокровищами, который наконец-то позволили открыть.

Мира подошла к крыльцу, чувствуя, как от предвкушения сладко замирает сердце. Она протянула руку, сняла висящий на петлях замок, толкнула тяжелую скрипучую дверь и решительно шагнула внутрь, навстречу своей судьбе.

Переступив порог избушки, Мира сразу оказалась во власти густой, почти осязаемой темноты. Она аккуратно сбросила с плеч свой тяжелый рюкзак, поставив его у крепкого косяка двери, и расстегнула верхний клапан. Первым делом она достала налобный фонарь. Щелкнув ремешком, Мира закрепила его поверх козырька кепки и нажала на кнопку. Направленный, мощный луч белого света мгновенно разрезал полумрак, заставив пыль закружиться в воздухе. Следом на свет божий появились ее верные рабочие инструменты — набор профессиональных археологических щеточек разного диаметра.

Сделав глубокий вдох, от которого в легких тут же закололо от сырости и холода, Мирослава огляделась. Теперь, когда над ухом не причитала Алина, можно было приступать к вдумчивому осмотру.

Первым делом её взгляд упал на массивный деревянный стол, стоящий прямо по центру избушки. Столешница, сколоченная из широких дубовых досок, от времени потемнела и покрылась глубокими трещинами, забитыми серой пылью. Мира подошла ближе, включила фонарь на максимум и принялась методично сканировать лучом поверхность. Здесь царил потрясающий, застывший беспорядок.

На столе теснилась древняя славянская посуда: пара треснувших глиняных крынок, деревянные резные ложки и глубокая плошка, на дне которой давным-давно высох и превратился в темную корку какой-то отвар. Рядом, прямо на досках, лежали иссушенные временем пучки неизвестных трав — от прикосновения луча света они казались хрупкими, словно истончившийся пергамент.

Но больше всего прагматичного археолога заинтриговали другие предметы. Чуть поодаль на столе были аккуратно, словно по какому-то особому порядку, разложены странные вещицы:

Гладкие речные камушки с выбитыми на них непонятными символами, отдаленно напоминающими защитные обереги. Тонкие деревянные палочки разной длины, перевязанные суровыми нитями. Птичьи перья, странные костяные фигурки и осколки блестящей, похожей на обсидиан породы.

Мира затаила дыхание. Сердце в груди забилось чаще от нахлынувшего интереса исследователя. Она выбрала самую тонкую, мягкую щеточку из своего набора и, аккуратно наклонившись над столом, сделала первое легкое движение, счищая грязь с загадочных камушков. Слой за слоем древние тайны этого места были готовы открыться её цепкому взгляду.

Магия древнего места утянула Миру с головой. Время внутри избушки текло совершенно иначе — оно словно густело, замирая в углах вместе с давнишней пылью. Мирослава так увлеклась работой, что напрочь забыла про свои часы. Очнулась она только тогда, когда в животе требовательно заурчало, а пальцы в перчатках начали неметь от застоявшегося в доме могильного холода.

Она устроилась прямо на краю пыльной лавки, бережно откусила половину сладкого бисквитного пирожного и сделала несколько жадных глотков прохладной воды из бутылки. Вкус ванили и сахара немного вернул её к реальности, но азарт исследователя требовал продолжения.

Убирать кисти она не спешила. Мира расстегнула рюкзак и принялась аккуратно, один за другим, упаковывать свои трофеи. Туда отправились все загадочные камушки с символами, тонкие перевязанные палочки, перья и костяные фигурки. С потемневших деревянных полок в углу она бережно сняла пару настоящих сокровищ — старинные металлические колечки, покрытые благородной зеленоватой патиной веков. Но самой трогательной находкой оказался тайник в печурке — небольшом углублении в теле массивной печи. Там, среди старой золы, лежали деревянные детские игрушки: крошечный, грубо вырезанный коник и забавная птичка-свистулька. Кто-то давным-давно делал их вручную, с большой любовью. Мира бережно обернула их влажными салфетками и спрятала в самый надежный карман рюкзака.

Наконец, бросив взгляд на мутное оконце, она поняла, что застряла здесь на добрую половину дня. Пора было возвращаться, пока профессор не поднял на уши весь полевой лагерь.

Мира с трудом накинула потяжелевший рюкзак на плечи, застегнула поясные ремни и еще раз победно обвела лучом налобного фонаря притихшую избушку.

— Ну что, до завтра, — довольно прошептала она сама себе, улыбаясь под козырьком кепки. Находки были просто феноменальными.

Она сделала решительный шаг к выходу. До заветной двери, за которой шумел привычный ветер, оставался всего метр. Но стоило подошве её ботинка опуститься на широкую доску у самого порога, как дерево под ней издало оглушительный, предсмертный треск.

Доски пола мгновенно разошлись в стороны, словно пасть чудовища. Мира даже не успела ничего понять — земляная опора просто исчезла. С коротким, отчаянным писком от нахлынувшего страха она полетела прямо вниз. В первую секунду её прагматичный мозг еще пытался подсказать логичное объяснение: «Это просто старое подполье… Ямка под избушкой, сейчас я упаду на лаги или земляной пол».

Но падение затянулось. Вместо твердой земли подполья Мира с размаху рухнула в самую настоящую глубокую воду, которая оказалась прямо под полом дома. Всё, что она успела сделать за эту долю секунды — это на инстинктах затаить дыхание и зажмурить глаза.

Перламутровая, ледяная бездна Нави сомкнулась над её головой, утягивая живое, пульсирующее розовым светом сердце вглубь изнаночного мира.

Мир Нави. Начало истории

Глава 6.

Холод. Лютый, пронизывающий до самых костей холод — это было первое, что Мира почувствовала, когда перламутровая толща воды вытолкнула её обратно наверх. Она с трудом вынырнула на поверхность, судорожно, с хрипом хватая ртом воздух. Налобный фонарь на кепке замигал и окончательно погас, но вокруг, вопреки её ожиданиям, не было темно.

Мира ошалело завертела головой, пытаясь проморгаться от жгучей болотной воды. Над ней не было деревянного потолка избушки. Вообще ничего из привычного мира Яви не осталось. Вместо этого её окружал исполинский, нереальный, фантастический лес. Деревья-великаны с угольно-черной корой уходили вершинами в фиолетовое сумеречное небо, а их листья светились мягким лазурным сиянием, отражаясь в зеркальной глади воды.

— Что… где я?.. — простучала зубами Мира.

Она попыталась рвануться к берегу, но тело налилось свинцом. Потяжелевший от намокших вещей рюкзак безжалостно тянул её назад, в глубину бездонного омута. Но самым страшным было другое: на глубине, прямо под водой, что-то упорно и крепко держало её за щиколотки. Это не было похоже на обычные водоросли. Хватка была ледяной, сильной и гибкой, словно чьи-то длинные, склизкие пальцы вцепились в её ботинки, медленно утягивая обратно на дно.

Паника едва не накрыла Миру с головой, но кремнёвый характер взял верх. Жить хотелось отчаянно.

— Ну уж нет! — прорычала она сквозь стиснутые зубы.

Мира принялась неистово, изо всех сил мотать ногами, пытаясь сбросить этот жуткий подводный плен. Каждый рывок давался с колоссальным трудом, легкие горели от нехватки кислорода, а рюкзак за плечами казался неподъемной скалой. Вода вокруг неё бурлила, расходясь перламутровыми кругами. Чувствуя, что силы на исходе, Мира рванулась вперед и отчаянно вытянула руки к берегу. На её удачу, прямо у кромки воды росла густая, жесткая осока.

Вцепившись в стебли травы игнорируя то, как осока режет ладони даже сквозь походные перчатки, Мира закричала от напряжения. Скрипя зубами и упираясь из последних сил, она сделала мощный, финальный рывок. Подводная хватка на секунду ослабла — видимо, неведомая тварь не ожидала от хрупкой девчонки такого бешеного сопротивления.

С мокрым, тяжелым шлепком Мира буквально вырвалась на свободу, вывалившись грудью на зыбкий, поросший светящимся фиолетовым мхом берег.

Как только Мира прижалась грудью к мягкой траве и влажному мху, пространство вокруг неё содрогнулось. Произошла короткая, ослепительная вспышка — словно мир вокруг мигнул, подчиняясь мощной неведомой магии, и мгновенно переродился.

Вековые сумерки Нави и пугающие черные силуэты исчезли. Местность вокруг вспыхнула яркими, сочными красками: трава налилась сочной зеленью, стволы деревьев покрылись привычной коричневой корой, а само болото запестрело крупными, белоснежными речными кувшинками. Навь искусно спряталась, набросив на себя завораживающий, живой морок.

В ту же секунду из зеркальной глади воды бесшумно выглянула голова. Мира испуганно замерла и затаила дыхание. Это был парень, и он был невероятно, магнетически красив. Его правильные, аристократичные черты лица портили лишь несколько деталей: большие глаза были неестественно круглыми, похожими на лягушачьи, уши имели слегка угловатую, заостренную форму, а меж длинных пальцев рук виднелись тонкие речные перепонки. Но даже это не лишало его дикого, пугающего очарования. Его длинные изумрудно-зеленые волосы мокрыми прядями спускались до самой талии, а на голове величественно покоилась корона, искусно сплетенная из речных кувшинок и водорослей.