В объятиях Нави. Костяной сосед

Незнакомец плавно, без единого всплеска подплывал к берегу всё ближе и ближе.

— Не дело покидать мой дом без моего веления, раз уж ты оказалась в нём, — прошептал он. Его голос прозвучал вкрадчиво, с тихим, гипнотическим шёпотом, от которого по телу Миры пробежал мороз.

Дрожа от холода и страха, Мира поползла назад, отталкиваясь руками от зыбкой земли. Но парень не собирался её отпускать. Он приближался с хищной неторопливостью. Когда он вынырнул из воды уже по самый пояс, Мира невольно закусила губу.

Его тело было идеально, атлетически сложено — рельефный пресс, подтянутые мускулы, широкие плечи. Прямо по бледной коже змеились золотистые ветвистые узоры, которые, словно маленькие волшебные фонарики, то и дело таинственно поблескивали на солнце. На широкой груди хозяина болот покоилось массивное, роскошное ожерелье из крупных, необработанных зеленых камней, удивительно напоминающее колье из модного журнала Алины. Болотный князь навис над промокшим археологом, отрезая ей все пути к отступлению.

Болотный князь медленно опустился на колени прямо в прибрежную траву, нависая над Мирой. Расстояние между ними сократилось до каких-то сантиметров. Поза получилась максимально интимной, двусмысленной и горячей: промокшая до нитки, хрупкая Мира полулежала на спине, а этот полуголый, атлетически сложенный речной дух практически прижимал её к земле своим мощным телом. От него пахло кувшинками, озерной свежестью и грозой.

Мира сначала оцепенела. Она лежала на траве, тяжело дыша, и во все глаза наблюдала за тем, как капли болотной воды скатываются по его идеальному рельефному прессу, заставляя золотистые узоры на коже вспыхивать ярче. Сердце девушки бешено колотилось в груди, готовое выпрыгнуть от жуткого коктейля из страха и странного, непрошеного эстетического восторга.

Парень слегка наклонил голову, и его длинные изумрудные волосы мазнули по её лицу. Большие лягушачьи глаза изучающе скользили по её фигуре.

— И как же зовут тебя, дитя Яви? — вкрадчиво, с легкой усмешкой протянул он. — Что ты забыла в моих топях? Пришла, как и все остальные смертные девки, просить у Болотного хозяина золотых украшений, богатства да женихов? И… что вообще за странная одежда на тебе надета? Невиданный фасон.

Мира сглотнула, заставив свой прагматичный мозг включиться. Образ «школьницы из старших классов» сейчас играл против неё, но кремнёвый характер и гордость победили страх. Соберись, Мирослава! Ты взрослая женщина, а не жертва из фильма ужасов.

Она упрямо вздернула свой аккуратный подбородок, прямо посмотрела в его бездонные черные омуты глаз и ледяным тоном отчеканила:

— Я не знакомлюсь. И твоё болото мне даром не сдалось! Я просто случайно провалилась сквозь старый пол в избушке.

Почувствовав, что к ней возвращается былая уверенность, Мира сама пошла в атаку и буквально завалила хозяина болот ответными вопросами:

— А теперь ты мне ответь! Кто ты вообще такой? Что это за дикое место, куда делся заброшенный дом, в котором я только что была? И что тебе вообще от меня надо в таком… полуголом виде?!

Болотник от её дерзости даже замер на секунду, а затем его чувственные губы растянулись в искренней, хищной, но очень довольной улыбке. Смертные женщины еще никогда не кричали на него, лежа под ним и требуя одеться. Её живая, горячая смелость пьянила его похлеще болотного дурмана.

Болотник коварно усмехнулся и склонился еще ниже, практически вжимая хрупкое тело Миры в сочную осоку. Нависая над ней всей своей массой, он заставил девушку затаить дыхание.

— Я князь всех болот в Нави, — вкрадчиво, почти интимно прошептал он, и от его дыхания повеяло прохладой водяных лилий. — Каждая топь, каждый омут здесь принадлежит мне. Но местные зовут меня просто Болотник. Кому как нравится.

Он медленно протянул руку со странными речными перепонками и плавно провел костяшками тыльной стороны пальцев по её бледной щеке. Мира вздрогнула от этого леденящего, но пугающе нежного прикосновения. Болотник наклонился к самому её уху и шумно втянул аромат у самой шеи, блаженно прикрыв глаза.

— Надо же… Как тепло и сладко. Ты пахнешь живым солнцем, карамелью и ягодами, маленькая смертная.

Его изящные пальцы скользнули ниже, коснувшись пульсирующей вены на шее Миры, где под кожей нежным розовым светом переливалась живая кровь. Болотник снова хищно улыбнулся, глядя ей прямо в глаза:

— Знаешь что? Ты мне нравишься. Пожалуй, я возьму тебя в жены. Будешь Царицей моих топей.

Глаза Миры от такого заявления буквально вытаращились. Чего?! В жены?! К лягушачьему принцу из галлюцинаций?!

Внутренний блок и оскорбленная гордость сработали быстрее страха. Мира уперлась обеими ладонями в его широкую, рельефную грудь. Кожа Болотника оказалась неестественно гладкой, упругой и очень прохладной, словно речной камень. Собрав все свои силы, Мира со всей дури толкнула полуголого духа от себя. Болотник, явно не ожидавший от хрупкой девушки такого отпора, потерял равновесие и с оглушительным всплеском полетел спиной назад, прямо в воду болота, вытаращив глаза от изумления не меньше самой Миры.

Пользуясь моментом, Мира пулей подскочила на ноги. Её ботинки тяжело захлюпали по зыбким болотным кочкам, рюкзак потянул назад, но она упрямо удержала равновесие и отбежала на пару метров к сухому берегу.

— Что еще за Навь?! — яростно прикрикнула она, тяжело дыша и пытаясь унять дрожь в коленях. — Какие еще жены?! Ты кто вообще такой, чучело болотное?!

Она резко схватилась обеими руками за голову, чувствуя, как мокрые волосы липнут к лицу. Мысли путались. Мозг отчаянно цеплялся за логику.

— Так, спокойно… Спокойно! Ты просто сильно ударилась головой, когда доски провалились, — принялась судорожно твердить она себе под нос, зажмурив глаза. — Это просто сотрясение. Тяжелый бред. Сейчас я открою глаза, очнусь в грязном подвале избушки, Алинка будет меня материть, Ильдар вытащит за руку, и всё будет хорошо…

— Зря ты надеешься на свой подвал, будущая женушка, — раздался совсем близко блещущий иронией голос.

Мира испуганно открыла глаза. Болотник уже снова плавно выходил из воды на берег. Из-за его резкого движения мокрые изумрудные волосы взметнулись, и на свет показался его идеальный, прорисованный до безумия пресс и четкие косые мышцы живота. Мира на секунду зажмурилась, чувствуя, как щеки обжигает густой румянец — ну нельзя же быть настолько безупречно сложенным!

Однако, присмотревшись сквозь щелочки пальцев, она с облегчением поняла, что её воображению не придется играть слишком сильно. На парне всё же была одежда — искусное, плотное подобие походных штанов или набедренной повязки, сотворенное магией из переплетенных речных водорослей, темной осоки и мерцающих стеблей, надежно прикрывающее всё, что требовали приличия.

Он стоял перед ней — молодой, магнетический, опасный и абсолютно реальный. И возвращать Миру в её привычную жизнь он явно не собирался.

Болотник сделал плавный шаг вперед, и его длинные изумрудные волосы качнулись на широких плечах. На его безупречном лице промелькнула тень мимолетной обиды — еще никто во всех мирах не смел называть князя топей «болотным чучелом». Но уже в следующую секунду его чувственные губы снова дрогнули, и по лицу расползлась самодовольная, хищная улыбка.

— Чучело? — переспросил он, и в его круглых лягушачьих глазах заплясали опасные огоньки. — Какая дерзкая смертная. Мне даже стало искренне интересно посмотреть, в кого именно ты превратишься, когда проведешь в моем болоте пару веков. Как думаешь? Из тебя выйдет очаровательная склизкая лягушка? Или, может, прекрасная, бледная кувшинка? Я буду лично поливать тебя перламутровой водой каждое утро.

От такого жуткого перечисления перспектив Мира нервно сглотнула и принялась поспешно пятиться назад. Но, увлекшись созерцанием его идеального пресса, она совершенно позабыла смотреть под ноги. Её ботинок зацепился за коварный замшелый холмик. Мира потеряла равновесие, взмахнула руками и уже готова была со всего размаху растянуться в грязи, как вдруг пространство между ними сократилось в долю секунды.

Болотник молниеносно рванулся вперед и крепко подхватил её за талию, силой прижимая хрупкое тело девушки к себе. Мира испуганно выдохнула, вновь оказавшись в интимной близости от этого существа. Его кожа была прохладной, влажной и пахла речной свежестью. Рюкзак за спиной Миры жалобно звякнул трофеями, а ладони девушки уперлись в его крепкие, рельефные плечи.

— Ну так что, маленькая смертная? — Болотник опалил её шею своим прохладным дыханием, заглядывая прямо в испуганные зеленые глаза. — Готова ли ты прямо сейчас отправиться со мной на самое дно, в мой подводный мир?

Мира от такой близости даже сказать ничего толком не могла — в горле мгновенно пересохло, а язык словно прирос к нёбу. Она лишь отчаянно и быстро мотнула головой, изо всех сил пытаясь вырваться из стальных объятий этого нереального красавчика. Но Болотник держал намертво, явно наслаждаясь её беспомощностью.

Кое-как проглотив подступивший к горлу ком паники, Мира заставила себя включить излюбленное оружие — сарказм. Если уж погибать в лапах болотного духа, то хотя бы с гордо поднятой головой!

— Послушай, чешуйчатый, — выдавила она из себя кривую усмешку, упрямо вздернув подбородок. — Ты, конечно, парень видный, мускулы там, пресс — все дела… Но я с детства просто терпеть не могу вонь стоячих болот! У меня на тину аллергия. Да и вообще, мне домой пора, у меня завтра раскопки по графику. Так что, если бы ты проявил мужское благородство и просто ткнул своим перепончатым пальцем в сторону выхода, было бы очень здорово.

Болотник лишь забавным образом приподнял бровь, удивленный её наглостью, а Мира, войдя во вкус, добила его шуткой:

— А еще… мне кажется, из-за твоего дурацкого омута в моих трусах застряла какая-то кувшинка! И мне срочно пора вытащить её на свободу, пока она там корни не пустила. Так что отпусти!

Князь топей от такого пассажа не выдержал и громко, искренне усмехнулся. Её чудная речь и полное отсутствие пиетета перед его величием забавляли его всё сильнее.

— Какая ты забавная, — прошептал он, и его взгляд опустился к её губам.

Болотник медленно наклонился, явно намереваясь запечатать этот дерзкий рот первым поцелуем и окончательно забрать её душу в свои владения. Мира в панике зажмурилась, приготовившись к ледяному прикосновению его губ, как вдруг над тихим болотом раздался тяжелый, уверенный хруст ломающихся веток.

Прямо из-за исполинских черных деревьев на освещенный лазурным светом берег неторопливо вышел загадочный силуэт.

Глава 7.

Из-за черных деревьев на берег болота неторопливо вышла Баба Яга. Вопреки всем сказкам из мира Яви, она оказалась потрясающе красивой молодой девушкой. Высокая, стройная, с длинными, как само черное крыло ворона, волосами, которые густой волной спускались по плечам. Её карие глаза смотрели на мир со смесью древней мудрости и дерзкой иронии. В одной руке она уверенно держала массивный деревянный посох, вершину которого венчал настоящий, тускло светящийся изнутри человеческий череп, а во второй руке небрежно сжимала свежий, ароматный пучок лесных цветов и дурманящих трав.

Увидев Болотника, а в его крепких объятиях — промокшую до нитки девушку со странным рюкзаком за спиной, Яга брезгливо поморщилась и заметно прибавила шагу.

Князь топей, заметив незваную гостью, демонстративно закатил свои круглые лягушачьи глаза и тяжело, со свистом вздохнул.

— Опять приперлась, старая карга, — недовольно процедил Болотник, даже не думая выпускать девушку из своих рук. — Вечно ты суешь свой нос в чужие омуты.

Яга лишь презрительно фыркнула, поудобнее перехватывая свой посох:

— Старая карга здесь только ты, зеленый. Зубы мне не заговаривай.

Поняв, что ведьма настроена серьезно, Болотник решил действовать быстро. Он потянул Миру за собой, стремительно опускаясь обратно в перламутровую воду болота. Жидкое серебро уже дошло девушке до пояса. Болотник наклонился к самому её лицу и, заглядывая в душу, еще раз требовательно спросил:

— Ну же, скажи мне, как тебя зовут? Назови свое имя, смертная!

Мира повернулась к нему, словно завороженная. Черные глаза Болотника вдруг жутко и призывно замигали ядовито-желтым светом, гипнотизируя её разум. Мысли археолога мгновенно спутались, губы сами собой приоткрылись, и она уже готова была выдохнуть: «Мирослава…»

Но в следующую секунду по её плечу ощутимо и резко прилетело деревянной палкой. Гипноз мгновенно рассеялся. Из уст прекрасной черноволосой девушки вдруг раздался неожиданный, скрипучий и хрипловатый голос самой настоящей, сердитой старушки:

— Не говори этому упырю ничего! — прикрикнула Яга, грозно замахнувшись посохом на Болотника. — Назовешь имя — и он мигом захапает твою душу, вовек из его топей выплыть не сможешь! А ну, плут шелудивый, пусти девку! Ишь какой шустрый нашелся. У тебя и так этих русалок на дне навалом! Сколько там у тебя, дай-ка поди посчитаю?

Яга демонстративно переложила пучок трав подмышку и начала увлеченно загибать изящные пальцы:

— Уж под триста, думаю, точно наберется! Куда тебе еще одна? Совсем зажрался в тине своей!

Услышав про триста соперниц, Болотник яростно оскалился, выпуская вперед ровный ряд острых, как иглы, хищных зубов. Мира мгновенно напряглась. Вся романтика и эстетический восторг от его идеального пресса испарились в один миг. Ей стало по-настоящему не по себе в объятиях этого подводного чудовища. Девушка задергалась, панически пытаясь вырваться, и громко запищала прямо ему в ухо, отчаянно упираясь ладонями в его холодные плечи:

— Так, слышь, зеленый! Извини, конечно, но поцелуй отменяется! Мои губы нужны мне самой в целости и сохранности, не дай бог ты мне их еще откусишь своими иголками! И вообще… я больше наземных парней люблю, понятливо тебе?! А не всяких там водяных!

Болотник от такой наглости обиженно рыкнул, обдав её прохладным паром:

— Я не водяной! Я болотный! Это две большие разницы!

Но момент был упущен. Пока князь топей возмущался, Яга ловко подцепила крюком своего посоха лямку тяжелого рюкзака Миры и с силой рванула девушку на себя. Мира, скользя ботинками по скользкому дну, с громким всплеском вырвалась из ослабших стальных объятий ошарашенного красавчика.

А Яга времени зря не теряла. С криком: «Топись, царь, топись, да больше не явись!» — она со всей дури звонко припечатала Болотника концом своего тяжелого посоха прямо по безупречной изумрудной макушке.

Князь болот, издав нечленораздельный булькающий звук, с размаху ушел под воду, оставив на поверхности лишь кучу перламутровых пузырей и обиженно колышущуюся корону из кувшинок. Мира, тяжело дыша и хлюпая полными воды ботинками, наконец-то оказалась на твердом, сухом берегу рядом со своей неожиданной спасительницей.

Мира тут же подскочила на ноги, отбегая подальше от колышущейся воды. Дыхание со свистом вырывалось из груди. Походные ботинки налились болотной жижей, став невероятно тяжелыми. Поняв, что далеко в таких «кандалах» она не убежит, Мира на ходу расшнуровала их, брезгливо стянула с ног и схватила в руки за задники. Шлепая промокшими носками по мягкому мху, она перевела настороженный взгляд на черноволосую незнакомку.

Девушка-красавица уперлась ладонями в свой массивный посох, с силой воткнув его нижний конец в мягкую землю. Череп на вершине палки тускло мигнул глазницами.

— Как тебя зовут, дитя? — снова прохрипела она тем самым неестественным, старушечьим голосом, контрастирующим с её юным лицом.

Мира испуганно прищурила зеленые глаза, крепче сжимая в руках мокрые ботинки.

— Тоже утащишь куда-то? — попыталась отшутиться археолог, хотя коленки у неё до сих пор крупно дрожали.

Яга, услышав это, лишь недовольно нахмурилась и презрительно оглядела хрупкую фигуру Миры с ног до головы.

— Даром ты мне, девка костлявая, не сдалась! — фыркнула черноволосая ведьма, забавно кривя губы. — У нас в деревнях такие пышки растут, кровь с молоком! Вот ту да, можно было бы прибрать к хозяйству, пироги печь. А в тебе что? Мяса нет, одни кости да глазищи огромные. А они мне зачем? Разве что из розетки вытащить да в этот вот череп на посохе вставить, чтоб красиво зеленым светом во тьме светились!

Мира от такой кровожадной шуточки мгновенно напугалась. Расширив глаза, она сделала резкий шаг назад, напрочь позабыв, что стоит босиком. Пятка болезненно полоснула по острой, как бритва, прибрежной осоке.

— Ши-и-и… черт! — шикнула Мира, поджимая раненую ногу и едва не теряя равновесие под тяжестью рюкзака.

Яга лишь сокрушенно покачала головой, издав тяжелый вздох.

— Ох, горе ты мое луковое, — проворчала она уже своим нормальным, молодым и звонким девичьим голосом.

В одно мгновение ведьма сократила расстояние между ними. Её движения были такими быстрыми и плавными, что Мира даже пикнуть не успела. Яга крепко схватила девушку за мокрый рукав и решительно поволокла за собой вглубь леса, прочь от болота. Посох с черепом глухо стучал по корням деревьев.

— И надо же было такому случиться! — в сердцах причитала Яга, на ходу проклиная всё вокруг. — И Болотника этого прыщавого черт принес, и девку эту непутевую прямо мне под ноги швырнуло! Шла себе спокойно, травку целебную собирала… Теперь вот таскайся с тобой вовек, нянчись, суши её, от нечисти прячь! На мою голову свалилась, чучело городское!

Мира, едва успевая переставлять ноги по мягкому, светящемуся лазурным светом мху Нави, лишь молча покорно семенила за своей суровой спасительницей. Спорить с девушкой, у которой в руках была палка с говорящим черепом, археолог посчитала вредным для здоровья.

Яга уверенно шагала вперед, со свистом рассекая воздух своим посохом и на ходу честя весь белый свет. Её ворчание эхом разносилось под лазурными кронами светящихся деревьев:

— Ну что за напасть! Леший обленился, мавки совсем страх потеряли, а Болотник — упырь чешуйчатый, прыщ водяной — вообще решил себе гарем из смертных урезать! Триста русалок ему мало, кобелю перепончатому! И ты хороша, зефирка промокшая! Шла бы себе, куда шла. Нет, надо было именно в его омут сигануть, прямо на кувшинки редкие. Тьфу, пропасть! Тебя теперь отмывай, суши, корми… А если тебя Кощей почует? Всё, пиши пропало, по миру пустит, избушку мою на дрова пустит, а меня — в лягушку превратит!

Мира, хлюпая мокрыми носками по мху и едва поспевая за ней с тяжелым рюкзаком и ботинками в руках, всё же набралась смелости и громко перебила этот поток красноречия:

— Послушай, прекрасная незнакомка с голосом пенсионерки! Ты можешь нормально сказать: кто ты вообще такая и куда ты меня тащишь?! Мне нужно вернуться обратно к той заброшенной избушке, там мой лагерь, там меня друзья ждут!

Услышав это, черноволосая ведьма резко затормозила и встала как вкопанная. Мира едва не врезалась в её прямую спину. Яга медленно развернулась, и её карие глаза сузились. Резким, плавным движением она притянула хрупкую Миру к себе за рукав комбинезона, заставив девушку затаить дыхание.

В этой интимной близости Мира почувствовала, как от её спасительницы исходит удивительный, густой аромат: пахло свежескошенными целебными травами, горькой полынью, дикой лесной земляникой и чем-то животным, теплым, напоминающим шерстку преданного лесного зверька.

— Вернуться она захотела, — тихо, почти шепотом проговорила девушка, и череп на её посохе согласно мигнул тусклым синеватым светом. — Я — Яга. Ядвига. Баба Яга, если по вашему, по-людски. А тащить мне тебя приходится в безопасное место. Запомни, чудо: той избушки больше нет. Ты переступила порог Нави.

Яга осторожно огляделась по сторонам, словно высматривая шпионов среди светящихся зарослей папоротника, и заговорила еще тише, обдавая Миру травяным теплом:

— Навь — это изнанка твоего привычного, шумного мира. Мир духов, древней магии и вечного покоя. Здесь не властно время, поэтому мы все вечно молоды и чертовски хороши собой. Чуть дальше, за холмами, есть деревня, там живут души тех, кто ушел из Яви, и редкие колдовские роды. Но такие, как ты — живые, из плоти и горячей крови — здесь огромная редкость. На моей памяти живых сюда не заносило уже несколько веков! Твоё бьющееся сердце для здешней нечисти — как кусок сахара для голодных волков. Если не спрячу тебя прямо сейчас, тебя сожрут, заколдуют или замуж возьмут до того, как луна сделает оборот. Так что закрой рот и шагай за мной, костлявая, пока Кощей не прознал, что в его царстве завелась контрабанда.

Мира испуганно захлопнула рот, чувствуя, как мир археологии с треском рушится.

Они вышли на просторную, скрытую деревьями поляну, и Мира застыла, едва не выронив из рук свои ботинки. Её глаза буквально вытаращились от шока, а в мыслях пронеслась паническая волна самобичевания: «Ну всё, Мирослава, приплыли. Ты конкретно двинулась кукухой в том подполье. Это уже не просто сотрясение мозга, это шизофрения чистой воды!»

Прямо перед ними возвышалась самая настоящая Избушка на курьих ножках. Она выглядела в точности как на картинках в детских книжках со сказками, но только вживую была в сто раз монументальнее, краше и ухоженнее. Избушка прочно стояла на огромных, покрытых грубой чешуей птичьих лапах, которые лениво переминались с когтя на коготь, приминая светящийся мох.

Вся усадьба была огорожена высоким, кривым забором из переплетенных веток и толстых палок. На колышках забора, словно глиняные чашки, висели старинные кувшины, а рядом с ними скалились настоящие белые черепа — как каких-то лесных животных, так и человеческие. Повсюду на плетнях сушились огромные охапки пахучего сухостоя, связки сморщенных лесных грибов и гроздья диких ягод, источающих приторно-сладкий аромат.

Яга, абсолютно не обращая внимания на ступор своей спутницы, всё так же уверенно тащила её за рукав насквозь сырого комбинезона. Ведьма что-то сердито шипела себе под нос, отпирая деревянную калитку посохом. И стоило им сделать шаг на территорию двора, как забор буквально ожил.

Черепа на колышках внезапно дружно распахнули пустые глазницы. Они принялись по очереди загораться изнутри яркими огнями — зеленым, красным, желтым, — мигая в сумерках Нави точь-в-точь как сломавшиеся городские светофоры в час пик.

От этого безумного зрелища Мире стало совсем не по себе. Её тело пробила крупная, неуправляемая дрожь. Челюсть мелко застучала, и девушка уже сама не понимала, отчего её так сильно колотит: то ли от ледяной, облепившей тело мокрой одежды, то ли от дикого первобытного страха перед всеми этими светящимися костями и говорящими ведьмами.

Глава 8.

Избушка внутри оказалась полной противоположностью тому, что Мира ожидала увидеть. Стоило Яге толкнуть тяжелую дубовую дверь, как в лицо девушке ударила волна благодатного, окутывающего тепла. Пространство внутри казалось необъяснимо просторным, гораздо больше, чем избушка выглядела снаружи. В воздухе плыл густой, уютный аромат печного дыма, топленого молока, сушеной черники и воска.

Вместо электрических ламп комнату заливал мягкий, подрагивающий свет десятков толстых восковых свечей, расставленных на полках и массивных сундуках. По углам и под самым потолком ровными рядами висели свежие пучки лесных трав, тихонько шуршащие от легкого сквозняка. У стены уютно устроилась огромная деревянная кровать, застеленная пуховой периной и горой вышитых подушек, а в центре высилась белоснежная, жарко натопленная печь, в недрах которой что-то аппетитно булькало.

— Так, чучело городское, отставить сырость разводить! — скомандовала Яга, с грохотом водрузив свой посох в угол. — Живо снимай это свое мокрое непотребство, пока легкие не выплюнула. Заболеть мне тут еще не хватало!

Ведьма решительно подошла к массивному кованому сундуку в углу, с грохотом откинула тяжелую крышку и, немного пошарившись в закромах, выудила оттуда охапку одежды. Она со шлепком бросила вещи на лавку перед Мирой:

— На, натягивай. Чистое, сухое. Сама ткала.

Мира посмотрела на подношение и смутилась. Перед ней лежала длинная, белоснежная льняная рубаха с вышитыми красными нитями оберегами на рукавах и плотный, тяжелый сарафан глубокого брусничного цвета. Дикая смесь прагматизма археолога и девичьей стыдливости заставила её замяться. Переодеваться в славянский исторический костюм посреди неизвестного измерения казалось полным безумием.