Измена. Расплата за ошибку

– Слушай, я же все объяснил! Мне нужны были эти отношения!

– Да ради бога, Олег. Мне плевать на тебя и на твою пассию, а вот на Мишу нет. Я без тебя прекрасно проживу, но что ты предлагаешь мне сказать сыну? М?

– Я принес ему машинку. Он давно ее хотел, – уходит от ответа муж.

Он достает из пакета большую, прозрачную с одной стороны коробку, и внутри я живу синий грузовик, с длинным прицепом.

– Очень благородно, но мог бы подарить и лично – не оцениваю я его жест. –Только вот ребенок эту игрушку есть не будет. Знаешь ли, он мясо, гречку любит, а еще через день приходит из сада с разорванными штанами. Так, что в понедельник я пойду в суд и подам на алименты.

Олег уходит в комнату, достает оставшиеся вещи и пытается все уместить в одном пакете из-под машинки.

– Катя, я сказал тебе уже, что ты ничего не знаешь, поэтому если не услышала с первого раза, то повторю еще раз. На алименты можешь не рассчитывать. Их не будет. По крайней мере, какое-то время.

Сколько за последние сутки я испытала разных эмоций не сосчитать, но столько, сколько я злилась – за всю жизнь не насобирать.

– Гад ты, Олег! Пошел на сторону, трахнул шлюшку, разрушил семью, а теперь еще и сына кидаешь на произвол судьбы? Из-за тебя нас выселяют из квартиры, алименты платить ты не хочешь, мы на что жить будем? У тебя вообще совести нет?

– Совесть? У меня последние полгода проблемы в бизнесе. Да, я не заплатил за квартиру, ну, извини, нет у меня денег!

– Так почему ты ничего не сказал? Мы бы вместе что-нибудь придумали! Я разве хоть раз отвернулась от тебя в трудную минуту?

– И чем бы ты помогла?

– Да работать бы пошла. Сколько раз мне куратор из института предлагал устроиться помощницей юриста, вакансии были, но ты же уперся, решил, что я должна сыном заниматься, а все помощницы – это подстилки своих руководителей. Я как минимум сейчас бы с голой задницей не осталась. Мне квартиру искать надо, сына содержать. Поэтому давай, Олег, возьми за своего ребенка ответственность и помогай. Люди разводятся, да, но дети ни при чем.

Олег с остервенением продолжает запихивать свои вещи в пакет, да так яростно, что он не выдерживает и рвется в районе дна. Все вещи высыпаются, муж срывается и ногой раскидывает все по комнате.

– Да что ты ко мне привязалась? – психует он, но пытается держаться, сжимая кулаки. – Хочешь, подавай на алименты, давай иди, только ты ничего не получишь. Я банкрот, всю прибыль и накопления вложил в большой проект, а заказчик в последний момент дал заднюю. Ни заказа, ни предоплаты, ни законченной работы. Я кредитов набрал, чтобы рассчитаться с поставщиками, а теперь на меня банки наседают, судами грозят. Алименты ей, тут бы вообще без штанов не остаться.

Олег идет на кухню, достает еще один пакет и уже спокойно укладывает свое добро стопочками.

– Я по уши в долгах, Катя. Я сделал ставку и проиграл. Сил не было, потом еще и ты заболела. Я понял, что дико устал от всего этого. От работы, от проблем, от семьи даже. Захотелось остаться одному, чтобы только для себя. А мне много не надо. Ты всегда поддерживала меня, да, это так, но тебе было не до моих проблем, тебе нужно было здоровьем заниматься.

– И тут подвернулась Маша, – тихо заканчиваю я.

– Да. Она как глоток свежего воздуха: легкая, позитивная, понимающая. Я растворился в ней, почувствовал, что есть в жизни радости, нужно только оглянуться. И все, остановится больше не смог.

– Знаешь, Олег, очень больно слышать, что для тебя радость – это любовница, а не законная жена и сын. Мы никогда от тебя ничего не требовали, только на необходимые расходы. Я ничего для себя не просила: ни шуб, ни путешествий, Мишке от тебя нужно было только мужское внимание, которое может дать только отец. Ты рассказываешь мне, какой ты несчастный, но при этом прекрасно просаживал последние деньги на шлюшку и ее салоны. У тебя какая-то поломанная система ценностей. Ты впал в депрессию и пошел на сторону из-за денег? У тебя близкие живы и относительно здоровы, крыша над головой есть, ребенок освещает своей любовью, жена заботливая, а ты несчастным себя почувствовал? Ты меня поражаешь, Фролов, с каждой минутой все больше. Ну, раз теперь ты дышишь полной грудью, то забирай свои вещи и иди, тебя ждет лучшее, что у тебя было. Посмотрим, как ты запоешь через годик.

– А что будет через год? – не понял Олег.

– Ты не в курсе? Тогда не буду портить сюрприз. Лучше займу места в первых рядах кинотеатра. На развод и алименты я все равно подам. И если в тебе осталась хоть капля любви к своему сыну, ты отдашь мне машину. Я продам ее и смогу спокойно снимать квартиру и...

– Я ее уже продал. Через час встреча с покупателем.

Столбенею. Последняя надежда на облегчение своего и Миши существования растворяется, как дым.

– Олег, а твоя девица знает, что ты банкрот, и ей теперь придется ездить на маршрутке? Может пойти рассказать ей?

Глава 14

Через час нужно идти забирать Мишу из сада, а я не могу собрать себя в кучу. Олег ушел, а я рухнула без сил на диван, словно из меня всю энергию высосали.

Ощущение, что все происходит не со мной, а я смотрю фильм по телевизору, причем какого-то очень обиженного на женщин режиссера.

Невозможно, чтобы все было так гадко и плохо, где-то должен быть просвет, лучик света, который покажет выход из этого мрака.

Олег изменил, заделал ребенка на стороне, алименты платить не хочет, денег вообще на сына никаких не оставил, машину продал, еще и из квартиры выселяют. Если бы не Миша, то я наверно бы сошла с ума от бессилия и не смогла даже встать с кровати.

Остается еще недостроенный дом, но про него даже думать не хочу. Ушлый муж по-любому при разводе все вывернет так, что мне с сыном не достанется даже гвоздя. Нужно обратиться к грамотному юристу, и узнать свои права. Хотя какие они у меня? Все это время я официально нигде не работала, поэтому не вкладывалась в его постройку, дом без коммуникаций, одни голые стены, поэтому даже не введен в эксплуатацию. Кажется, и здесь меня ждет полный провал.

Господи, да чего же я такая дура, что полностью доверила свою жизнь мужику, который оказался не таким и любящим, как обещал в начале. Но кто же знал, что вся наша семейная жизнь превратится в такой мерзкий мусор. Чего я еще не знаю, какой сюрприз еще преподнесет мой когда-то нежно любимый муж?

Наконец, собираю себя в кучу и выходу за сыном. Время еще есть, хочу зайти по дороге в несколько магазинов и кафе, может, хоть посудомойщицей или уборщицей устроюсь на первое время, чтобы хоть какие-то деньги появились в кармане.

Звонит телефона.

– Подруга, привет! Ты как? – голосит Рита. – Ты вчера трубку бросила, я хожу сама не своя. Обидела тебя, да? Ты прости, знаю, я иногда слишком прямолинейна. Алло, Кать, чего молчишь?

– Привет, Рит, – пытаюсь вспомнить вчерашний разговор и почему подруга решила, что я обиделась. – Нет, все нормально. Мне, наоборот, не хватает твоего хорошего пня, чтобы перестать убиваться.

– Все так плохо? Трындец, я в шоке, если честно.

– Рит, Олег оказывается, столько от меня скрывал, его любовница еще и беременная. Да и вообще, навалилось много.

Я замолкаю, чтобы снова не разрыдаться. Думать об измене мужа невыносимо, а произносить вслух – просто разрыв сердца.

– Так, Катя, ты сейчас где?

– За Мишей в сад иду.

– Бери Мишку и дуй ко мне. Мой уехал в командировку, я дома с детьми. Расскажешь все, и мы вместе придумаем, что делать.

– Рит, я не знаю... Мне работу нужно найти, не до посиделок.

– Работу? Хм... Есть у меня одна мысль. Короче, давай приезжай. Миша с Кириллом моим потусит, а мы все обдумаем. Отказа не принимаю.

– Ладно, мне сейчас действительно поговорить бы с кем-то. А то даже мама, оказывается, все знала и говорит, что зря прогнала.

– Вот же трешь.

Я забираю сына и через час уже сижу на кухне подруги.

У нее небольшая однокомнатная квартира, но зато своя. Двое детей: Киру пять лет и Света во втором классе уже. Рита работает маникюрщицей и неплохо себя чувствует, а ее муж – личный водитель какого-то большого бизнесмена. Живут спокойно, душа в душу. Хотя, знаем мы теперь цену этого «спокойно». Но я уверена, у них все по-другому.

Рита кормит детей ужином и отправляет мальчишек в комнату играть под присмотром старшей дочки, а мы садимся пить чай. Я рассказываю в подробностях свои последние сутки и без сил опускаю голову на руки.

– Я не знаю, что делать, Рит. Я в такой растерянности. Вроде и понимаю, что жизнь после развода не кончается, сколько женщин вот так живут одни и ничего, но не могу ничего с собой сделать. Все время хочется плакать, а при Мишке не могу.

– Так, не раскисай, – приобнимает меня Рита, – на твоем Олеге свет клином не сошелся. Я, конечно, в полном ауте от него, вот никогда бы не подумала, но ты должна показать ему, кого он реально потерял. Мужики они же, как дети, где хорошо, туда и бегут.

– Рит, я никому ничего не хочу доказывать. Мне бы со своей жизнью теперь разобраться.

– Так я об этом и говорю. Если он и правда без денег, то его фифа скоро поймет, что не на того позарилась и свалит, а он останется у разбитого корыта.

– Куда же она свалит, она же беременная? – не понимаю я энтузиазма подруги.

– Ха, беременная, врет она все. Ты такая доверчивая, как моя Светка.

– Так, а зачем ей врать? – может, и правда я глупая и совсем не разбираюсь в людях?

– Жадная потому что. Думает, богатенького себе нашла и быстренько заарканить мужика надо. Вот увидишь, скоро твой Олег прибежит к тебе на задних лапах и будет проситься назад.

– Да, конечно! – фыркаю. – После того, что он мне наговорил, я обратного его не приму. Он мне в душу наплевал, а я прощать буду? И вообще, Рит, мне все равно и на него и на его пассию. Я чего-то так устала за эти сутки, словно поле перепахала. Но мне надо Мишку поднимать, да и не хочу, чтобы он отца лишился. Мальчику папа обязательно нужен, но вот только Олег что-то не особо о сыне беспокоится.

– Ладно, давай все по порядку решать. Пока ты ехала ко мне, я уже кое-что обмозговала, но расцеловывать будешь мужа моего, он все подсуетил. Короче, ты же учишься на юриста, хоть образования еще нет, но ты не совсем со справкой из школы, – закатываю глаза, всегда поражалась активности Риты и ее неугомонному позитивному характеру. – Не кривись, мы с Олькой давно тебе говорили, иди учись, еще когда ты в декрете сидела. Так вот, у фирмы, где мой котик работает, есть здание архива, там место освободилось, что-то типа архивариуса. В общем, разнести в компьютер, разложить по полкам. С таким любой справится. Зарплата не шибко великая, но на съем жилья и вам на двоих с Мишкой хватит. А еще Ромка же многих в этом городе знает, не зря богатея возит, в общем, он сказал, что скинет номер нормального юриста по разводам, чтобы ты с голой жопой не осталась. Что там, кстати, у вас с нажитым имуществом? Если юрист и правда нормальный, то еще и половину бизнеса отожмешь.

– Да какой бизнес? Олег дал понять, что он чуть ли не банкрот. Даже на алименты могу не рассчитывать.

– Какой ушлый. Значит, как чику свою в дорогой салон, так можно, а как сыну копеечку, так в кусты? Шиш ему. Через суд на обязательные работы отправят, тогда вообще весь доход будет отдавать тебе в счет алиментов.

– Ты такая умная, Рит. Вот слушаю тебя, и вроде ты так все легко и просто говоришь, а я, как из джунглей выползла, вообще ничего этого и не знаю.

– Кать, я была бы рада, чтобы ты никогда и не узнала, но видишь, как получается. Я же маникюр разным женщинам делаю, такого иногда наслушаюсь, потом домой прихожу и мужа своего так люблю, так люблю, что он в шоке ходит. Все познается в сравнении.

– Это вот сто процентов. Олег, кстати, сказал, что машину продал, она же на него оформлена была. Так что и здесь мимо.

– А что с вашим домом?

– Там коробка только, да крыша есть. Ни электричества еще нет, ни воды, ничего короче. Вроде и в браке все приобрели, но если он упрется, то легко докажет, что я ни копейки не вложила в строительство.

– Думаешь, заберет, даже сыну не оставит? – округляет глаза подруга, а я качаю головой.

– Если он реально пролетел с проектом, и наседают кредиторы, то ему деньги нужны будут.

– Ладно, козел он оказался, что еще сказать. К юристу сходишь и проконсультируешься.

Я встаю, подхожу к подруге и заключаю ее в объятия.

– Рит, чтобы я без тебя делала? Спасибо тебе огромное, я прям духом воспрянула. Вот ты умеешь зарядить энергией, всегда была двигателем нашей компашки.

– Не смущай, для чего еще подруги нужны? Но это не все.

– Что ты еще придумала? – уже веселее улыбаюсь я.

– А что тут придумывать? Сейчас звонишь Ольке, у нее вроде квартиранты съезжают, попросишься пожить у нее какое-то время.

– Рит, неудобно. Мне жилье до первой зарплаты нужно, а она с этих денег тоже живет.

– Давай звони, не обеднеет. Значит, как мы помогали ей хату выдраить после последних жильцов, то ничего, даже вина на стол не поставила, только обещала, а как тебе помочь, так не захочет? Да и не надо решать за других людей. Ты ей, как и мне не чужой человек, дружим со школы, поэтому уверена, она согласится.

Скрипя зубами, беру телефон и набираю еще одну свою подругу Олю. Никогда ни о чем никого не просила, поэтому сейчас дико неловко.

– Оль, привет. Не отвлекаю? – неуверенно начинаю я.

– Привет, подруга! – кричит рядом Рита, а Света смеется.

– Вы там что, на сабантуй собрались, а меня не позвали? – наигранно возмущается Оля.

– Нет, это так, спонтанно. Оль, Рита сказала, у тебя квартиранты съезжают? – издалека захожу я.

– Съезжают и новые заезжают, а что?

– Так, дай сюда, скромная ты наша, – фыркает Рита, забирает у меня телефон и включает громкую связь. – Оля, Катюху муж бросил, оставил без денег, без машины, еще и любовницу обрюхатил. А вдобавок за квартиру не платил, теперь Катю выселяют.

– Ого, новости! Охренеть! Мы же вроде недавно виделись, все нормально было!

– Ну вот, шустрый какой. Катьке с малым жить негде, до зарплаты не дашь ей пожить в своей хате? А она через месяц снимет себе какую-нибудь.

В трубке на несколько секунд повисает тишина.

– Оль, ты слышишь? – снова подает голос Рита.

– Да, слышу я. Подсчитывала дни. Смотрите, у меня эти съезжают через две недели, а потом через недели три заезжают новые. Я не могу отменить аренду, мы договор уже подписали и предоплату они на полгода вперед кинули. Поэтому, если подходит, Катюх, слышишь, можешь на это время заехать без проблем. Если две недели найдешь, где перекантоваться, то там в мою заедешь.

Я благодарю подругу за помощь, немного болтаем и отключаюсь.

– Так, – упирает руки в боки Рита, – осталось придумать, где ты будешь жить эти две недели.

– В дом поеду. Хозяйка квартиры дала мне неделю, за это время решу вопрос с работой и попрошу родителей Мишу к себе забрать на короткое время.

– Ты же сказала там голые стены?

– Рит, несахарная. Сейчас почти лето, матрац кину и буду спать. Главное, Мишу в деревню отправить, его я точно в эту коробку не потащу.

Прощаюсь с Ритой, крепко обнимаю и благодарю за все.

– Так, слезы убрала, все будет хорошо! – командует подруга.

– Это я от счастья, что у меня есть такие замечательные подруги.

Едем домой с сыном и ложимся спать. Завтра суббота, нужно позвонить родителям, и договорится насчет Миши.

На душе становится немного спокойнее, и я почти сразу вырубаюсь.

Утро наступает быстрее, чем мне хотелось бы, и внезапным, настойчивым звонком в дверь.

Сонная, открываю дверь и замираю на месте. На пороге стоят два мужчины в черной форме и тычут мне в лицо удостоверениями.

Глава 15

– Здравствуйте! Старший специалист районного суда Казаков Александр Иванович! Здесь проживает...

Спросонок не понимаю, что тараторят эти двое, но неприятное предчувствие уже охватывает сонный мозг. Перед глазами маячат удостоверения, а форменный тон не сулит ничего радужного.

– Что, еще раз? – хмурюсь и пытаюсь уловить смысл слов, но разбираю только «суд».

– Девушка, здесь проживает Фролов Олег Иванович?

Практически выдыхаю от облегчения. Думала, эти люди по мою душу пришли, а они к мужу. От этого не легче, конечно, пока мы в браке все его проблемы отражаются и на мне с сыном. Может, муж на развод подал, и принесли какое-то уведомление? Хотя нет, слишком мало времени прошло с последнего нашего разговора.

– С недавних пор Фролов Олег Иванович здесь не проживает.

– А вы кем ему приходитесь? – уточняет мужчина.

– Э-э-э, жена... Еще...

– Тогда думаю, можно и вам отдать. Распишитесь, пожалуйста, вот здесь и укажите в расшифровке свою фамилию.

Второй мужчина всовывает мне в руки какой-то лист и ручку, а второй держит свернутый документ.

Я и раньше забирала всякие письма мужа со штрафами за превышение скорости, уведомления об уплате налогов или сверки по ним, но сейчас прямо пальцы не слушаются, и я торможу.

– Подождите, что это за документ? – уже окончательно просыпаюсь я и возвращаю бланк представителю суда.

– Ничего военного, просто вызов в суд. На гражданина Фролова подали иск за невозврат суммы долга, наша обязанность уведомить его о дате и времени заседания.

– Этот гражданин здесь не проживает, поэтому ищите его в другом месте, – бросаю я и собираюсь закрыть дверь, но мужчина снова вступает со мной в диалог.

– Девушка, раз вы его жена, то значит и вас это касается. На такие заседания лучше приходит, чтобы отстаивать свои права. Решат все за вас, и будете потом выплачивать, то, с чем не согласны.

– Послушайте, Александр... простите, не помню, как по отчеству.

– Иванович.

– Вот да, я еще раз вам говорю, мой муж больше здесь не живет, где он сейчас я не знаю, мы подаем на развод, поэтому мне неинтересны его проблемы, у меня своих хватает. Я ничего брать не буду и расписываться тоже. Иначе вы потом заявите в суде, что ответчик был уведомлен надлежащим образом, по факту мой муж знать ничего не будет, а у меня потом будут проблемы, что я вообще взяла этот вызов. Так что извините.

– Понятно. А хотя бы актуальный номер телефона можете дать? – наконец, сдаются судебные представители.

– Номер, могу.

Беру телефон и диктую мобильный своего горе-мужа. Во что он вляпался, что на него даже в суд уже подают и вызов лично на руки приносят?

– Спасибо, – благодарит один из мужчин, и они уходят.

Возвращаюсь в комнату и снова ложусь под одеяло. Спать уже не хочу, смотрю на Мишутку, какой же он сладкий во сне, так бы и съела. Ну как можно вот так бросать свою крошку? Понимаю, взрослые могут разойтись, не поделить что-то, не ужиться вместе, но дети при чем?

Мог же Олег по-человечески все сделать, прямо сказать, что не хочет больше быть со мной, нашел другую, сына люблю, но сейчас в полной жопе, дай время, и я буду помогать. Нет же, нужно все преподнести в самом отвратительном свете, мерзко предать за спиной, отморозиться от меня и ребенка.

Машинку он ему принес! Мише, то, конечно, игрушка понравилась, но вот то, что Олег передал ее через меня – некрасиво. Просто переложил всю ответственность за вранье сыну на меня. Ведь Миша спросил, где папа, и что я должна была ответить? Конечно, опять соврала и сказала, что в командировке.

Сегодня суббота, поэтому я тихонько встала и приготовила для сына его любимые сырники в форме медвежат. Когда-то давно я нашла такие формочки в магазине «Сто мелочей» и купила. Решила, что с такой подачей я смогу уговорить ребенка есть сырники, запеканку и овощные оладушки. С последним, конечно, не вышло, а вот сырники Мишутка ест, но только если они в форме мишек.

В памяти вспылили наши субботние завтраки. Я всегда говорила Олегу, что мы как семья из рекламы хлопьев: мама готовит вкусный завтрак, остальные с улыбками на лице приходят на запах, целуют маму в щечки, садятся и все вместе завтракают. Настоящая, дружная семья.

Только вот мама больше не улыбается и папа за стол больше не сядет, но я все сделаю, чтобы наш сын не почувствовал лишений, чтобы, как и прежде, его улыбка освещала даже самое пасмурное утро. А для меня главное, чтобы ребенок был счастлив, остальное переживем, перемелем и дальше пойдем.

– Мамочка, доброе утро! – слышу сладкий голосок Мишутки. – Я слышу запах белых медвежат!

– Да, зайка, беги, умой личико и за стол.

Сын подбегает, по привычке целует меня в щечку и бежит в ванную, а мое сердце хоть и на мгновение, но тает.

Все выходные я посвятила Мише. Мы много гуляли во дворе на площадке, ездили в городской парк, там же на озере кормили уток. В те свободные минуты, что сын проводил за своими игрушками, я узнала, какие документы нужны для развода, какие для алиментов. Максимально собрала весь пакет и решила, что в понедельник же поеду в суд и подам заявления.

Если на Олега уже заявили кредиторы, то боюсь, он не соврал и алименты мне не светят, но я решаю все же официально претендовать на них, а там будь, как будет.

Несколько раз возникала мысль позвонить мужу и предупредить о приходе судебных представителей, но обида за его предательство и все те слова, что он сказал мне в лицо, каждый раз побеждали, и я отбрасывала телефон подальше.

Наконец, наступил понедельник. У меня есть два дня, чтобы собрать вещи и перенести все необходимое в недостроенный дом, еще нужно отнести документы в суд и созвонится с моим предполагаемым работодателем.

Выключив в себе все эмоции к будущему бывшему мужу, я встаю с кровати в достаточно бодром настроении, но тут же замираю. Перед глазами все темнеет, а к горлу резко подступает жуткая тошнота.

Глава 16

Ноги подкашиваются, и я хватаюсь за подлокотник дивана, тело бросает в жар, спина и лицо покрываются испариной. Практически на ощупь я добираюсь до ванной и включаю кран. Тошнота подкатывает к самому горлу, но дальше не двигается, я умываюсь холодной водой, еще и еще, становится легче.

Тяжело дыша, смотрю в отражение в зеркале: бледная, растрепанная, перепуганная.

Приваливаюсь влажной спиной к прохладному кафелю, закрываю глаза и контролирую дыхание. Глубокий вдох и медленный выдох. Тошнота потихоньку отступает, а жар проходит.

Фух, что это вообще было?

Еще раз умываюсь ледяной водой и привожу себя в порядок. Не хватало еще слечь в текущем положении. Нельзя расслабляться, у меня маленький сын на руках, и помощи ждать неоткуда.

Готовлю завтрак. Сегодня запланировано много дел. Через два дня нужно съехать с квартиры, но Мишу в недостроенный дом я не потащу. Надеюсь, родители согласятся взять внука хотя бы на неделю, а когда перееду к Оле, заберу обратно в город.

– Солнышко, поднимайся, пора в садик, – ласково глажу Мишеньку по голове, но тот не реагирует.

Тогда я по привычке встаю на колени, наклоняюсь к сладкой головке сынишки и начинаю зацеловывать его личико.

Это беспроигрышный вариант. Миша начинает смеяться и пытаться увильнуть от очередного чмока. Проказник проснулся уже, но ждал привычного ритуала. Я за это очень любила утро. Оно было по-особенному нежным и всегда бодрым, если сын просыпался от смеха, а нет от слез, что нужно рано вставать. А у меня была лишняя возможность насладиться своим ребенком, потискать его и зарядится энергией.

Под общее веселье мы, наконец, встали. Мишутка поковылял умываться, а я накрывать на стол. Сегодня были обычные бутерброды с сосиской и помидором сверху и чай.

– Мишутка, я сегодня позвоню бабушке, и если у них нет планов, поедешь к ним в гости на недельку?

– Только на недельку? – вопросительно посмотрел сын.

– Ты хочешь больше?

– Ну, лето же, там наверно Андрюха уже приехал.

– Я не против, но давай сначала с бабушкой и дедушкой поговорим.

– Хорошо, а как ты сама справишься?

– В смысле? – не поняла я мысль сына.

– Ты же одна остаешься, папы нет, меня не будет. Ты не будешь скучать?

– Буду, конечно! За тобой я всегда скучаю, но летом душный город не место для ребенка. А у бабушки и лес рядом, и речка, домашние огурчики.

Отвожу Мишу в сад и спешу на остановку. Каждый раз, пробегая мимо места, где меня чуть не сбил тот мужчина Вадим, что-то внутри дергается. То ли последствие испуга, то ли то, что я оказалась для него бездомной кошкой, до сих пор задевало, но в памяти этот персонаж засел знатно. Слава богу, больше в детском саду я его не видела, иначе бы обходила десятой дорогой. Странное чувство юмора у него, конечно.

Добираюсь до районного суда и на негнущихся ногах поднимаюсь по широкой лестнице к парадному входу. Могла ли я предположить еще год назад, что мой, как мне казался, счастливый и крепкий брак закончится походом в суд. Я бы рассмеялась в лицо любому, кто посмел бы даже предположить, что мой муж изменит мне, что ему надоест семья, быт, жена, что он окажется таким лицемерным предателем.