Измена. Расплата за ошибку

Измена. Расплата за ошибку

Глава

Глава 1

– Катюха, привет. Тут твой привел в наш салон какую–то фифу. Оплатил ей полный комплекс и сказал, что заберет через два часа. Сидит вся расфуфыренная, накаченные губы кривит, все ей не так. Если хочешь, приезжай и убедись сама. Помогу патлы выдрать.

Стою с телефоном возле уха и не могу понять, о чем говорит Рита.

– Рит, ты туда позвонила? Не ошиблась номером? – не своим голосом спрашиваю я, а внутри разворачивается пропасть.

Хочется рассмеяться такой ошибке. Или это прикол такой?

Так, у меня не день рождения, сегодня не первое апреля, не день «напугай подругу», да и Маргарита не из тех, кто будет так зло шутить.

– Ну, если ты Катя Фролова, а твой муж Олег, то точно не ошиблась.

Земля уходит из–под ног, и я тупо смотрю на кипящий бульон для супа, пытаясь вспомнить, что самое первое сказала Рита.

– Катя, блин, я не знаю, прости, может, нагнетаю. Наверно мне не стоило говорить тебе, но я решила, что ты должна знать. Может, деваха его коллега или ваша родственница, но я бы хотела знать, если бы мой был замечен с какой–то шлюхой.

Туман заполняет сознание, я оседаю на кухонный стул и роняю телефон.

От звука удара вздрагиваю, подхватываю его и не своим голосом благодарю подругу. Вот только за что?

– Кать, алло, ты меня слышишь? Мне надо бежать, хочешь, приезжай через два часа и сама посмотри. Очень надеюсь, что я дура и все неправильно поняла. Даже пойму, если ты на меня обидишься.

Отключаюсь и сижу, как громом пораженная. Как это мой Олежек и с другой? Он же меня любит, у нас сынишка подрастает, дома все хорошо.

Зачем? Рита наверно ошиблась, обозналась или специально наврала.

Нет, глупости. Подруга бы так не поступила.

Руки дрожат, в груди образуется смерч боли и, набирая обороты, сметает остатки спокойствия и здравого смысла.

На плите шипит огонь. Я вскакиваю, чтобы его прикрутить, но зачем–то хватаю ложку и начинаю мешать кипящую воду. Брызги летят на руку, и от острого жжения я роняю чертову ложку, она со звоном падает на напольную плитку и обжигает ногу.

Из груди рвется непроизвольное рыдание, глаза жутко пекут и заполняются слезами. На автомате выключаю конфорку и как от удара под дых оседаю на пол.

До мозга, наконец, доходит смысл сказанного Ритой. Я еще ничего не увидела, но меня уже колбасит, и я начинаю выть.

Нервное потрясение обрушивается кувалдой по доверчивой душе, я содрогаюсь в истерике, выплескивая из себя чудовищную боль.

Перед глазами плывет, но я смотрю на грязное пятно на полу и думаю, как это я его пропустила? Дышу быстро, тяжело. Надо будет вытереть.

Первая часть ломки медленно затухает, и я озираюсь по сторонам.

Уютная, чистая кухня – моя гордость. Квартира съемная, но мы живем здесь уже несколько лет. Олег любит, чтобы был порядок, поэтому я с особым рвением желаю угодить мужу и держу наш семейный очаг в идеальной чистоте.

Встаю и иду в комнату. Не знаю, зачем пришла. Возвращаюсь назад, и снова охватывает ступор. Смотрю на часы: час дня. У меня есть два часа. Поеду в салон. Нет, не поеду. Не хочу знать правду.

Снова включаю плиту и засыпаю нарезанный картофель. Слезы душат и капают прямо в кастрюлю.

С остервенением бросаю ложку на стол и закрываю глаза. Вою белугой.

Господи, а если это все правда, если у Олега другая? Не верю, это не может быть правдой. У нас все идеально: я хорошая хозяйка, всегда убрано и наготовлено, пятилетний сын ходит в садик, на рисование, я занимаюсь с ним дома, читаю, буквы учим, муж тоже выглаженный, удовлетворяю все его желания, внимательно слушаю о проблемах на работе, поддерживаю. Так что не так? Что могло толкнуть Олега завести себе любовницу?

Мандраж не отступает, но я упрямо довариваю суп для сынишки. Хорошо, что он сейчас в саду и не видит меня в таком состоянии.

Что же теперь будет? Не представляю, что делать дальше.

Как в бреду натягиваю на себя футболку и джинсы, умываюсь и высоко завязываю светлые волосы в хвост.

Выбегаю из дома и бегу на маршрутку. Права у меня есть, но машина в семье одна. Я просила Олега прикупить мне что–нибудь недорогое, чтобы с сыном было легче перемещаться на кружки и в парки, но муж сказал, что все деньги вложены в развитие бизнеса и свободных нет.

Стою на противоположной стороне от салона красоты, где работает Рита, сердце бешено стучит и, кажется, вот–вот сорвется с петель, и я рухну прямо здесь.

Залететь в салон и как предложила Рита оттаскать эту шваль за волосы? Теряюсь, не знаю, как поступить. А если подруга обозналась или муж и правда просто подвез кого–то?

Приваливаюсь к стене здания, плевать, что испачкаюсь, но ноги почти не держат. От волнения кружится голова, и я стараюсь глубоко и спокойно дышать.

Три часа, машины Олега нет. Все правильно, Рита ошиблась. Нет никакой любовницы, нет измены, но внезапно из–за поворота выезжает серебристый Шевроле и паркуется возле салона.

Эта наша машина, мы вместе ее выбирала. Не супер крутая, но новая с салона. Муж должен всегда выглядеть презентабельно на встречах с клиентами, поэтому мы продали старую Мазду, доложили все наши сбережения и купили ему эту.

Олег сидит и спокойно смотрит вдаль. Меня он никогда так смиренно не ждет, вечно торопит, ругается, что вечно на часы не смотрю, ходит потом еще час злой, как мегера.

Двери салона красоты открываются, а я вся подбираюсь, каждая мышца напряжена, каждое нервное окончание звенит. Задерживаю дыхание.

Красивая брюнетка с ярким макияжем и идеально гладкими шоколадными волосами до самой талии выходит из здания и в коротком платье и на шпильке плывет... к нашему автомобилю.

Олег отбрасывает телефон и выскакивает на улицу. Расплывается в улыбке, в глазах завороженность и восхищение.

Брюнетка кружится и со счастливым лицом вешается моему Олегу на шею. Муж подхватывает девицу, страстно сжимает ее зад и жадно целует в пухлые губы.

Как не в себе делаю шаг к этой парочке, ладони зудят от желания прокатить красивое лицо по жесткому асфальту.

Машины мелькают перед глазами, не позволяя перейти на ту сторону, а мой взгляд мечется от шлюхи к предателю и обратно.

Срываюсь и бегу через дорогу, слышу яростные гудки автомобилей, но я ничего не понимаю, кроме того, что мой муж изменяет с этой расфуфыренной выдрой.

Они меня не видят. Еще несколько метров и я заставлю ответить этих двоих за боль, что кипит внутри меня.

Глава 2

Бегу по тротуару, держу на мушке предателей, которые нализавшись, садятся в машину. Внезапно из подворотни выезжает грузовик и преграждает дорогу. Шиплю от злости, оббегаю его сзади и... опаздываю. Олег со своей любовницей уезжают.

Не дышу, ничего больше не вижу и не слышу, лишь бешеный пульс долбит в ушах, а перед глазами стоит до отвращения романтическая картина этой влюбленной парочки.

Иду, не знаю куда, просто вперед, главное – не останавливаться. Нельзя, нужно двигаться, иначе сорвусь, слечу с катушек и тогда даже не знаю, что натворю.

Все вокруг серое, небо затянуто черными тучами, в душе мрак. Тянусь к телефону, чтобы набрать Олега, но палец застывает над кнопкой вызова. Не могу говорить, в горле клокочет, язык прирос к небу.

Вздрагиваю от телефонного звонка.

– Да!

– Видела? Ты видела своего козла? – раздается оглушительный визг Риты. – Я в окно смотрела, стоял, ждал ее, прямо на улице облизал. Мерзость. А эта фифа такая, я одним глазом за ней следила. Хвасталась, что мужик у нее богатый, скоро машину подарит, заграницу полетят. Я хренею, вот же кобелина. Блин, Катюха, чего молчишь? Вот это я удачно коллегу подменила, так бы еще век не знали, что он тебе рога ставит.

Не выдерживаю, начинаю всхлипывать. Рита прямолинейная, такт у нее по талонам, но ее слова, как ушат ледяной воды, обрушиваются на разгоряченное сознание, и я начинаю рыдать.

– Удачно ли, Рита, – шмыгаю носом, – может, лучше было не знать ничего?

– Ты чего, подруга!? Что значит не знать? И пусть вот так обхаживает породистых кобыл, деньги из семьи на шлюшку тратит? Взашей его гнать надо, со смачным пинком под зад.

Да, ей легко говорить, у самой муж под боком, дети, квартира своя, родители подарили, профессия есть, а у меня ничего нет и уже никого, кроме сынишки и пожилых родителей.

Срываюсь на рыдания и отключаю звонок. Боль от предательства самого дорого человека выкручивает нутро, заполняет собой все пространство, и, кроме агонии, я больше ничего не чувствую.

Спешу домой, скоро забирать сына из садика, но сначала я хочу поговорить с мужем и все выяснить. Даже не представляю, что теперь будет, как мы будем с Мишей жить дальше, как объяснить сыну, что папа больше не часть нашей семьи?

Захожу домой, в сотый раз прокручивая в голове предстоящий разговор. Сердце колотится как бешеное, от страха услышать нежеланные слова.

Нельзя быть готовой к тому, что тебя разлюбили, что ты больше не нужна, неинтересна, вычеркнута из жизни.

Слышу звук бегущей воды в ванной, значит, Олег дома и принимает душ. Не ожидала, что он так рано вернется. Видимо, сильно испачкался, пока трахался со своей любовницей в подворотнях или где они там придавались своей порочной любви.

На тумбочке лежит телефон мужа, и я без раздумий беру его и роюсь в десятках мессенджеров и столько же диалогов.

Кто она, как зовут, кого искать? Руки трясутся, и я все время прислушиваюсь к шуму воды. Хотя не думаю, что Олегу уже есть что скрывать, а мне совершенно не стыдно за недоверие. Его он разрушил час назад или в тот день, когда решил, что жены в постели ему больше недостаточно.

Наконец, нахожу нужные сообщения, и слезы с новым рвением катятся из глаз.

Гад! Как он мог так долго меня обманывать?

Листаю вверх, переписка началась три месяца назад, и он все это время бессовестно смотрел мне в глаза, улыбался, ложился со мной в кровать.

Фу, мерзость.

Из–за слез я почти ничего не вижу, но как умалишенная листаю ленту сообщений, все сильнее раня и без того разбитое сердце.

«Ты моя нежная девочка, не могу выбросить из головы нашу сегодняшнюю встречу. Хочу тебя снова»;

«Ты лучшее, что у меня есть, завтра устрою тебе сюрприз»;

«Не напоминай мне о жене, домой идти и так не хочется»;

«Обязательно разведусь, нужно с делами фирмы разобраться. Потерпи немного».

И так бесконечно: розовые сопли, ожидание нашего развода, голые фото этой стервы, отдельные части тела и облизывания моего мужа на это вот все.

Слышу щелчок замка, и в комнату входит Олег.

– Ты роешься у меня в телефоне? – в голосе раздражение.

– Она лучшее, что у тебя есть? Да? Лучшее? – поднимаю на мужа зареванные глаза. – А как же я? Мы же жили счастливо все эти семь лет. А сын? Миша же твоя копия. Я же все для тебя делала, ублажала, а ты... «она лучше»…

– Катя, давай без истерик. Это даже к лучшему, что ты увидела нас в городе, не придется самому заводить этот разговор.

– Даже так? То есть ты меня видел и просто уехал? Настолько не хватило смелости посмотреть мне в глаза и во всем признаться? Или испугался, что все патлы этой стерве вырву? А я бы так и сделала, – повышаю я тон, а внутри все трусит от возмущения.

Надавать бы по морде этому предателю, но боюсь, сил отбиться не хватит, одной рукой скрутит в бараний рог.

– Слушай, ты сама устроила детективное агентство! Если бы не сунула нос не в свое дело, стояла бы сейчас счастливая, суп варила, а не слезы тут горькие лила.

Олег бросает мокрое полотенце на диван и начинает одеваться. Я стою и не верю своим ушам. Человек, с которым я прожила столько лет и считала, что мы идеальная пара, так цинично рассуждает о своей измене, словно я испортила сама себе сюрприз.

Хотя действительно, чем не сюрприз–то.

– То есть ты планировал продолжать обманывать меня? Засовывать свой отросток в чужую вагину, а потом приходить домой, улыбаться, говорить, как дома хорошо и лезть со своим членом ко мне? – моему шоку не было предела. – Олег, ты двуличная скотина! Ты...

Я не выдерживаю и бросаю в своего мужа его же телефон. Он уворачивается от удара, пытается поймать аппарат налету, но тот врезается в стену и разлетается на крупные куски.

– Ах ты... – сжимает кулаки Олег и угрожающе делает шаг в мою сторону.

На миг замираю и реально пугаюсь, но муж быстро берет себя в руки, с ненавистью смотрит и зло цедит:

– Передай от меня спасибо Рите. Если бы не она, так бы и жил в твоем идеально вылизанном мире, с борщами и накрахмаленным бельем.

Глава 3

– Да, если бы не Рита, я бы и знать не знала, что живу с такой скотиной! – кричу я. – Сколько бы ты продолжал делать из меня дуру, потрахиваясь на стороне?

– А что же тогда твоя дорогая подруга только сейчас тебе все рассказала? Не очень–то она и торопилась открыть тебе глаза? Я не первый раз сегодня приезжал в тот салон.

Я открываю рот, но слова застряют в горле.

– Что замолчала? Нечего сказать? Все, подруга не такая и верная оказывается? Может, тебе нужно задуматься, почему все вокруг тебя такие предатели, как ты считаешь? Может, дело в тебе?

Я медленно закипаю и начинаю дрожать от злости.

– Фролов, ты вообще обнаглел? Ты засунул свой отросток в чужую дырку, а я должна копаться в себе? Рита подменяла знакомую и впервые работала там. Иначе я бы все узнала раньше. А вот у тебя оказались слишком маленькие яйца, чтобы сесть и поговорить, сказать, что тебя не устраивает, и найти решение, сохранить семью. Но нет, ты пошел самым легким путем, залез на другую, тратишь на нее семейные деньги, машину обещаешь купить. Для меня, значит, жалко, денег нет, все в бизнес вложено, а для этой шлюхи нашлись?

– Да, нашлись! Она дает мне то, что ты дать не в состоянии!

– И что же? Профессиональные скачки, ноги шире раздвигает? Хорошо, а что потом? Что, Олег? Ты же всегда говорил, что ценишь уют, радовался, какая я у тебя хозяйка, работать мне не разрешал, лишь бы дома всегда было чисто и стол накрыт. Мишей занимаюсь, сама вожу на кружки, на прогулку, даже в выходные тебя не трогаем. Ты же с сыном вообще время не проводишь. Я все делала для того, чтобы ты приходил с работы и отдыхал. У нас съемная квартира, но я сделала из нее наш дом. Ты же не раз говорил, что я лучшая из женщин, что сына подарила, поддерживаю, когда в бизнесе не ладится, хозяйка, в постели огонь.

– Пф–ф, а что я должен был тебе говорить? Я мужик, Кать, мне нужны острые ощущения, разнообразие, а мы только в кровати, да и то, все тихо, чтобы Миша не проснулся. А мне нравится видеть, как женщина стонет подо мной, кричит от оргазма, огонь в глазах, когда смотрит на меня. Ты даешь мне все это? Да мы свет никогда не включаем просто потому, что сын в комнате спит.

Я подлетаю к Олегу, вскидываю руку и залепляю ему звонкую пощечину.

Ладонь горит огнем, на щеке мужа краснеет отпечаток, он хватается за лицо, а в глазах вспыхивает ярость.

– Совсем одурела? Не боишься, что отвечу тем же? – ревет муж, а меня дико колбасит от эмоций, от слов, что наговорил когда–то дорогой мне человек.

– Не боюсь, хуже того, что ты сделал, уже быть не может.

– А всего лишь нужно было рот закрыть и сделать вид, что ты ничего не узнала. Но ты же у нас правильная, все должно быть честно. А я устал от этой идеальности. Хочу есть банально пельмени, чтобы в субботу можно не заправлять постель и валяться на ней прямо в одежде, не хочу ставить на полку обувь, хочу сексом заниматься днем, кончать в голос, а не вот эти все сопли, «рано вставать в садик», «тише Миша проснется». Жить хочу, делать что вздумается хочу. Понимаешь?

В комнате наступает тишина, и я понимаю лишь одно, что слишком сильно доверяла мужу, растворилась в нем, сыне, семье и не заметила, как Олег перестал быть нашей опорой, главой семьи и отцом Мише.

– Я понимаю лишь одно, Олег, что я осталась виновата, что у нас однокомнатная квартира и секс не такой разнообразный, как тебе хотелось бы, что виновата в том, что у нас есть ребенок, и он снова мешает тебе трахаться. Понимаю, что ты зажрался и решил, что мы для тебя обуза, хотя ты всегда и так делал, что хотел: встречался с друзьями, ездил в командировки, купил себе новую машину. Я не понимаю лишь одного, почему ты не поговорил со мной об этом всем. Ведь семья – это кропотливая работа, разрушить–то легко. Что стоило, просто сказать, что тебя не устраивает, и мы бы нашли компромисс.

– Кать, какой компромисс? Ты себя видела? Ты жена, а я хочу раскрепощенную, ухоженную, знающую себе цену женщину, чтобы требовала, а не просила, чтобы душу вынимала в постели. Для такой хочется делать больше, даже вашу эту звезду с неба. А у нас с тобой полный штиль, ты не станешь другой, ты просто не такая. Маша – львица с острыми когтями, а ты, скорее прирученная кошка с котенком. Миша еще маленький, и ты всегда с ним: то занятия, то покормить, то постирать. Если мы едем куда–то, то все равно ты уделяешь ему больше внимания. Я устал, и жить так больше не хочу.

С каждым словом мужа у меня волосы на голове встают дыбом. Ему сын мешает жить? Он только что сказал, что Миша – причина его измены? Я в полном шоке.

– Фролов, ну ты и мудак, – не сдерживаюсь я. – Я же не по залету забеременела, мы хотели ребенка, планировали его. Вместе. Ты сам предложил, хотел полную семью, мечтал именно о сыне. Мне девятнадцать было, со здоровьем все в порядке, можно было и не торопиться, а сейчас говоришь, что сын забрал все внимание себе и превратил меня в застиранную домохозяйку? Ты себя слышишь?

– Слышу! – огрызается муж. – А ты меня слышишь?

– Да, – ошарашенно опускаюсь в кресло и недоумеваю от того, что происходит. – Ты сначала женился на мне, родил со мной ребенка, а теперь захотелось свободы от обязательств, и ты просто тупо избавляешься от нас, чтобы жить в кайф, как тебе вздумается. А то, что ты разрушаешь наши жизни, даже не думаешь об этом.

– Ты вечно все перекручиваешь и преувеличиваешь. Я не от кого не избавляюсь, но и жить имею право, так как хочу. Жизнь одна, и я не намерен потом жалеть о том, что пустил ее под откос.

– То есть жить со мной и сыном – это пустить под откос? – все сильнее изумляюсь я. – То есть для тебя грели постель, любили, обхаживали, исполняли все прихоти, а ты считаешь, что жизнь прожита зря? Я, видимо, что–то вообще не понимаю в этой жизни.

– Короче, давай закончим этот разговор, лишнего уже друг другу наговорили, – вздыхает Олег. – Я есть хочу.

Глава 4

Я думала, меня сегодня больше ничего не поразит, но наглая простота моего мужа просто вышибает из меня искры изумления.

Есть хочет? Вот так просто? То есть он думает, что после того, что я видела, после того, что он мне наговорил, я спокойно пойду накрывать на стол и кормить его обедом? Типа милый предатель и люблю, все прощу?

Класс! Видимо, плохо он меня знает. Кажется, и я себя тоже не очень.

В первые минуты думала, душу выплюну, так выворачивало от боли наизнанку, но после того как он открыл рот, кроме злости и потрясения сейчас я ничего не испытываю. Видимо стадия гнева еще не прошла. Страшно подумать, что будет дальше.

Ну что же. Покорно киваю и иду на кухню. Суп так суп, жалко, что ли. Хорошо хоть доварила, есть теперь, чем накормить собственного Иуду.

Беру тарелку и половник, наливаю до самых краев суп и ставлю перед собой так, чтобы Олег не видел.

Муж садится за стол и настороженно следит за мной. Видимо, не понял, как это я сменила гнев на милость. А чего удивляться, я же идеальная, покорная, всегда во всем угождаю. Пусть будет так и сейчас.

Беру солонку, откручиваю крышку и высыпаю половину содержимого в тарелку. Прям, горка получилась.

– Не ожидал, что ты так быстро успокоишься, – говорит Олег, но в голосе слышно неверие.

Кошусь на него и помешиваю суп.

– Вот и правильно, чего из–за пустяков истерики заводить. Мужчина – существо полигамное, нужно это просто принять и жить дальше. Для тебя ничего не изменится, а то, что видела, забудь.

Ничего для меня не изменится? Меня снова начинает колотить нервная дрожь. Высыпаю второю половину солонки и ставлю перед мужем тарелку с вкусным супом.

Руки дрожат, но я стараюсь не показывать этого. Не знаю, зачем все это творю. Я не мстительная, да и испорченный суп никакая не месть. Так, чисто пакость, которая ничего не изменит.

Чувствую, как снова хочется разрыдаться, не пойму, какой шаг предпринять дальше. Накрывает растерянность.

Как теперь жить? Мишка маленький на руках, одеть, накормить не проблема, найду себе работу, сотни женщин так живут. А вот за какие деньги оплачивать квартиру? У меня нет опыта работы, да и образования тоже еще нет. Как сыну три года стукнуло, я подала документы на юридический факультет на заочку, второй курс заканчиваю, сессия на носу. Даже думать не хочу, что не потяну университет и придется бросить. А платить хорошие деньги женщине, которая ни дня не работала, никто не станет.

– То есть ты предлагаешь продолжать жить вместе, при этом ты будешь открыто ходить налево, а я делать вид, что все хорошо? – подытожила я, держа себя в руках.

– Слушай, – муж берет ложку и зачерпывает суп, – не нужно так преувеличивать. Я пообещаю, что больше это не повторится, и все.

– Не повториться что? Больше не залезешь на другую или больше не допустишь, чтобы я узнала?

Я серьезно на долю секунды подумала облегчить себе жизнь и как–то умудриться сожительствовать со своим мужем, но когда произнесла вслух варианты событий, поняла, что к соли нужно было добавить и красного перца.

– Олег, ты вообще меня не уважаешь? Ты хотя бы когда–то меня любил?

В это время муж кладет в рот полную ложку моего варева, частично глотает и замирает. Лицо искажается в ужасе, глаза становятся влажными, и чуть краснеют белки, он смотрит на меня ошарашенный взглядом, я же делаю вид, что ничего не понимаю.

Олег начинает метаться за столом, но ближайшее, куда он может выплюнуть эту рапу это его тарелка. Что он и делает.

– Дрянь, ты вообще озверела? – вскакивает муж и бежит к раковине за стаканом воды. – Я думал, ты разумная женщина, услышала меня, поняла, что оставить все как есть для тебя самый лучший вариант, а ты травить меня вздумала?

В этот момент я понимаю, что все эмоции превратились в притаившуюся пантеру, собрались в один большой сгусток и ждут команды сорваться.

– Ты не ответил на вопрос, – совершенно спокойно снова спрашиваю я.

– На какой? Любил ли я тебя? Конечно, любил? Иначе не женился и не старался бы для семьи достичь большего! – все еще психует муж и полощет рот водой.

– И когда разлюбил?

– Не знаю, не засекал! Да какая разница вообще? Просто в один прекрасный день понял, что не хочу ехать домой.

– А ее где нашел?

– Тебе серьезно любопытно? – удивляется Олег.

– Да, а почему бы и нет, – сама себе поражаюсь, зачем вообще говорю с ним, но кажется, чтобы просто не взорваться.

– Помощница клиента.

– Понятно, секретутка, значит. Пошел вон.

– Давай без... Что? – осекается муж.

– Говорю, вещи собирай и уходи из этой квартиры.

Олег несколько секунд осмысливает сказанное, но затем начинает смеяться.

– Эта квартира такая же моя, как и твоя, поэтому никуда уходить я не собираюсь.

– Предлагаешь мне с сыном уйти на улицу? – клубок эмоций начинает раскручиваться.

– Предлагаю забыть все и жить, как и раньше?

– О, даже не скажешь коронную фразу: «Сама уходи куда хочешь, а сын останется со мной»? Конечно, нет, ты же не знаешь, что с ним делать, хоть он и мальчик. Поэтому собирай вещи и уходи!

– Катя, ты плохо слышишь? Я никуда не уйду.

На этих словах у меня слетает вся выдержка, я несусь в комнату, в психах открываю шкафы и вываливаю на пол все вещи мужа.

– Я сказала, проваливай! – уже истерично кричу я. – Иначе я вышвырну все твои вещи через балкон! Уйди, не могу тебя видеть! Ты предатель, скотина, я учиться не пошла, замуж за тебя вышла, сына родила, семь лет посвятила тебе и нашей семье, а ты мне говоришь, забудь все? Давай жить, как жили? Ты, вообще, за кого меня держишь? За дешевую домработницу?

Хватаю дорожную сумку и запихиваю туда все, что попадается под руку. Меня колотит в припадке, слезы льются ручьем, не могу остановиться, пока не избавлюсь от всего, что напоминает о муже. Боль снова душит, и я начинаю хрипеть.

– Уходи! Будь мужиком и уйди с глаз! Ты плюнул мне в душу, растоптал все хорошее, что было у нас, не падай в моих глазах еще ниже, ты же отец моего ребенка, мне как–то еще о тебе доброе слово сыну говорить нужно. Уходи, Олег.

Я бросаю в мужа сумкой и вижу, как пылает яростью его лицо.

Олег поднимает вещи и злобно бросает.