Измена. Расплата за ошибку

– Это еще не конец, Катя. Я дам тебе время успокоится, потом и поговорим.

Олег уходит и громко хлопает дверью, а я, вздрогнув от резкого звука, оседаю на кресло и, обняв себя руками, реву белугой.

Не знаю, сколько проходит времени, но когда поднимаю глаза и смотрю на часы, пугаюсь, подрываюсь с места и несусь к двери. Осталось полчаса, чтобы забрать Мишу из сада.

На ходу вытираю ладонями слезы, понимая, что выгляжу совсем непрезентабельно. Миша обязательно спросит, что случилось, он очень внимательный парень, а что мне придумать в ответ, не знаю.

Еще один поворот и за углом детский садик. Ступаю на дорогу, в небе раздается оглушительный гром, первые капли падают на лицо и смешиваются со слезами. Очень тороплюсь, в голове кавардак.

Визг тормозов окончательно дезориентирует, не понимаю, откуда идет звук, инстинкт самосохранения врубает автомат, и я бегу туда, на что смотрю – тротуар на противоположной стороне.

Легкий пинок под зад, и я спотыкаюсь и наваливаюсь на ограждение, а черный автомобиль, резко огибает меня, но теряет управление и врезается в забор.

Сквозь вату в голове пытаюсь понять, что произошло. Из машины на полном ходу выскакивает здоровенный, коротко подстриженный мужчина в деловом костюме и с яростным видом несется в мою сторону.

Мне бы бежать, но ноги от страха прирастают к асфальту, и я тупо смотрю, как приближается мой конец.

Глава 5

– Ты по сторонам вообще не смотришь? – ревет на ходу мужчина.

Судорожно качаю головой, сначала да, потом нет, и снова да.

– Жить надоело?

Снова качаю невпопад, словно онемевшая.

– Так, а я здесь при чем? Меня за собой тянуть не надо!

Мужчина подходит вплотную, а я от страха вжимаюсь в металлическую решетку ограждения.

От шока истерика проходит, лишь остатки слез медленно катятся по щекам, глаза расширены до размера фар на его машине, рот открыт, но не издает ни звука.

До мозга доходит, что я так сильно погрязла в своих мыслях и чуть не совершила ужасную ошибку. Вернее, я ее совершила и, не гладя, начала переходить дорогу, но каким–то чудом или благодаря молниеносной реакции этого мужчины, я осталась жива и невредима.

Боже, нужно взять себя в руки, мне же сына еще домой вести.

Мужчина осматривает меня с головы до ног и обратно, выражение лица чуть смягчается, но брови по–прежнему хмурые.

– Жива? Не зацепил?

Мотаю головой и пищу.

– Нет.

– Скорую точно не надо? А ну, выпрямись и подвигай конечностями, – командует разъяренный бык, и я мгновенно подчиняюсь.

– Все нормально. Простите, – лепечу я и посматриваю на его автомобиль, фара, которой застряла между прутьями забора. – Я не хотела.

– Конечно, не хотела, уверен, но одним «простите» не отделаешься.

Растерянно озираюсь по сторонам и снова смотрю на повреждения.

– Я... У меня нет денег, заплатить вам. Правда. Даже не знаю, сколько теперь вам должна.

Мужчина поджимает губы и буравит лицо взглядом. А там что? Зареванная, скорее всего, от макияжа ни следа, по–любому тушь под глазами растеклась, вид обреченный, совсем поникший.

Сегодня самый адский день. Не успела лишиться любимого человека и опоры в жизни, как встряла на деньги, да еще и кому, этому борову, что смотрит исподлобья, а у меня поджилки трясутся.

– У тебя кольцо на пальце, – кивает головой на руку, – значит, звони мужу, пусть приезжает, разговаривать буду с ним. Как мужик с мужиком.

– Он не поможет.

– С чего вдруг? Если муж есть, значит, он отвечает за тебя как за жену, так и как за женщину. Буду решать вопрос с ним, а не с тобой.

Внезапно в кармане мужчины звонит телефон, он раздраженно смотрит на внушительные наручные часы и гаркает в трубку:

– Еду уже, развлеки его, через пять минут буду на месте. И да, позвони на СТО, узнай время, чтобы машину сегодня загнать... Повреждение корпуса. Все, отбой, – мужчина заканчивает разговор и показывает на меня пальцем. – Значит так, я опаздываю на встречу, поэтому разберусь с тобой потом. В машине есть регистратор и запись происшествия, поэтому даже не думай обернуть все против меня.

– Да, я...

– У тебя есть ко мне претензии? – перебивает мужчина.

– Нет, – качаю головой, в надежде, что вот сейчас все закончится.

– Хорошо, а у меня к тебе есть. Кого звать на помощь будешь?

И тут я выпрямляюсь и снова вступаю в стадию гнева.

– Да нет больше у меня никого! Ни семьи, ни мужа, скорее всего, и жилья больше нет, даже работы! Только я и мой маленький сын. Хоть в суд подавайте, хоть в рабство берите, все равно ничего не получите.

Перевожу дыхание и жду вердикта, одновременно с этим осматриваю пути к отступлению бегством.

– В рабство это хорошая идея, как раз местечко освободилось. Давай сюда телефон.

– Что? Зачем? – прячу за спину сумочку. – Его цена не покроет ремонт вашей машины. Правда! И он мне самой нужен.

Мужчина тяжело вздыхает и проводит рукой по коротким волосам.

– Как тебя зовут? – уже более спокойно спрашивает он.

– Катя.

– Катя, дам мне свой телефон, я позвоню.

Черт, бежать сейчас или немного подождать? Мужчина на вид нормальный и вроде ничем не угрожает, хотя до сегодняшнего дня я думала, что и муж у меня хороший, а вон, как оказалось.

– Ладно, – достаю я телефон и протягиваю этому громиле.

Телефон – это меньшее из зол, чем я могу отделаться за создание ДТП и повреждение чужого имущества.

Мужчина набирает номер, и в это время в его кармане снова звонит мобильный. Он сбрасывает и возвращает мне мой аппарат.

Я в недоумении пялюсь на предмет в руках, затем удивленно смотрю на незнакомца.

– Запишу твой номер и когда определюсь, как будешь расплачиваться за машину, позвоню. И не вздумай менять, нет смысла. Твои данные пробью уже в течение часа, и все равно никуда от меня не денешься.

Сглатываю и пугаюсь, кому же я перешла дорогу?

– А вы кто? – решаюсь на вопрос и еще раз осматриваю мужчину: очень статный, держится чертовски уверенно, взгляд прямой, губы упрямо поджаты, а из–под густых, хмурых бровей смотрят серые, словно мокрый асфальт глаза.

Мужчина пугает своей категоричностью и напористостью, но в то же время вызывает желание не перечить ему, нет смысла. Он хозяин своей жизни, сильный и мужественный, хотел бы обидеть, уже бы сделал.

– Тебе эта информация ни о чем не скажет и ничем не поможет. Все до связи.

Мужчина делает несколько шагов, потом задумчиво оборачивается.

– Сын, говоришь? Поехали.

Глава 6

При упоминании Миши вырастают колючки, и я превращаюсь в дикую кошку, которая за своего котенка выцарапает все глаза.

Мысленно хмыкаю. Муж тоже сказал, что я далеко не тигрица, а прирученная кошка. Видимо, не быть мне той женщиной, которой хотелось бы подарить весь мир.

– Я с вами никуда не поеду, и сына моего не трогайте. Понятно? – агрессирую я. – Вызывайте ГАИ, и пусть меня штрафуют или какое там наказание мне грозит, но трогать ребенка не позволю.

Мужчина вскидывает брови и расплывается в издевательской улыбке.

– Прям так и на штраф согласна? А говоришь, нет ничего.

– Это не важно! Я со своими проблемами сама разберусь. Раз нарушила правила, значит, отвечу. По моей вине, вон у вас машина повреждена, понимаю, такое прощать никто не будет. Но трогать моего ребенка не нужно. Мне кроме него, больше нечего терять.

– Даже так? Все так плохо? – мужчина складывает руки на груди и насмешливо смотрит.

– Не ваше дело. Давайте мирно разойдемся. У вас есть мой номер, прятаться не буду. Посчитайте сумму ущерба и скажите мне. Я, конечно, сразу вам все не возмещу, но понемногу буду перечислять, куда скажете.

– Бойкая, смотрю, ты, Катя. Обычно девушки бросаются мужьям звонить, парням, покровителям, чтобы проблемы их решили, а ты все сама, да сама.

– Мужчины обычно проблемы не решают, а создают их, а сами руки умывают.

Да, уже доверилась одному мужчине с большой буквы, так не только мерзко предал, унизил и дал понять, что кроме, как борщи варить, я ни на что не гожусь, так еще и по миру пустил. Хотя очень надеюсь, что настолько свиньей Олег не окажется.

Начинаю медленно обходить забор, чтобы выйти на тротуар и добраться, наконец, до садика. Мое чутье или обида на всех мужчин говорят мне, что не стоит сильно ссориться с этим мужчиной. А то выставит счет за машину, что до конца дней не расплачусь.

– Катя, ты смешная, но, кажется, я понял почему, – незнакомец больше не улыбается. – Я за ребенком в детский сад еду, здесь за углом, решил, что и ты туда так неслась.

Торможу свой побег и ошеломленно оборачиваюсь. Я ему проблем доставила, а он при этом подвезти предлагает? Еще и сам в детский сад едет?

Захотелось рассмеяться. Где этот амбал статусный, а где детское заведение. Как-то они вообще рядом не смотрятся.

Понимаю, что дети у таких тоже могут быть, но просто в моей картине мире, у подобных мужчин жены на машинах за детьми приезжают или няни высокооплачиваемые.

– Извините, не знаю, как вас зовут...

– Вадим, – перебивает меня мужчина.

– Вадим, приятно познакомиться... Или не очень. В общем, спасибо за предложение, но я сама. Здесь недалеко.

Больше не говоря ни слова, разворачиваюсь и быстрым шагом спешу за сынишкой. Слышу только, как хлопает дверь большого автомобиля и хруст разбитой фары.

Перед садом останавливаюсь, тщательно вытираю лицо ладонями, тру указательными пальцами под нижними ресницами, чтобы хоть как-то вытереть туш, если она расплылась, и привести себя в порядок.

Я даже благодарна судьбе за этот случай на дороге. Если бы не он, я бы по-прежнему рыдала слезами брошенки и пришла бы к сыну в ужасном виде. А сейчас, словно встряхнул кто-то, и появились силы и Мишутке время уделить и даже заинтересованно реагировать на его детскую болтовню.

Стою у входа, жду, когда выведут сына, боковым зрением вижу, как в калитку входит мой недавний знакомый. Мне даже оборачиваться не нужно, чтобы понять, что это он. Высокий, темный силуэт, который идет широкой, уверенной походкой, здесь не каждый день увидишь.

На улицу выбегают дети, сына не вижу, но один из мальчишек вырывается вперед и несется к недалеко стоящему Вадиму.

– Дядя Вадик, ура, ты меня забрал! – голосит ребенок, возраста моего сына и, судя по всему, еще и из его группы.

– Ну, я же обещал, племяш, а мужчины слово свое всегда что..?

– Держат, – подхватывает мальчик и отвешивает своему дяде пятерню. – О, а что с твоей машиной?

– Та, одна кошка перебегала дорогу в неположенном месте и, чтобы ее не задавить, пришлось в ограждение тормозить.

– Ого, мощно! – восхищается случаем мальчишка. – А она бездомная?

– Хм... Кто его знает, но я так понял, что да.

Я чуть слюной не поперхнулась от такого заключения. Вот же беспардонный тип, знает, что я все слышу, и такое говорит.

– А давай заберем ее домой?

– Тебе мама не разрешит, – смеется Вадим.

– А мы к тебе. Ты же один живешь, совсем скучно наверно, а так домой придешь, а там тебя питомиц любимый ждет.

Ого, как! Нет, спасибо. Домашней кошкой, которая преданно ждет у порога своего хозяина, я уже была. Обойдемся. Да и вообще, что за бредовое сравнение?

Возмущенно поворачиваюсь к парочке и вижу, как смеются наглые, серые глаза.

– Если еще раз встречу, то обязательно заберу. Обещаю!

– Здорово! Нельзя, чтобы она погибла под колесами машины, – серьезно заключает ребенок.

– Нельзя, Вань.

От этого возмутительного и нелепого разговора меня отвлекает голос моего сына. Вижу его среди толпы и с радостной улыбкой раскрываю объятия. Его лучезарные глаза и поделка, что он так бережно держит в ручке, заставляют до боли сжаться сердце и проглотить непрошеные слезы.

– Мамочка, смотри, что мы сегодня делали! – пищит сынок. – Это танк из бумаги. Я его папе подарю, он уже дома?

Внутренности сжимаются сильнее, я стискиваю челюсть и быстро-быстро моргаю.

Не сейчас, Катя. Расслабишься потом, ночью, когда ни одна душа не будет видеть, как тебя рвет на части.

– Подаришь обязательно. Он, правда, уехал в командировку, но когда вернется, то очень обрадуется.

Не знаю, как буду объяснять все сыну, но пусть пока бут так. Беру Мишу за руку, и мы поворачиваемся к выходу, но внезапно наталкиваюсь на внимательный взгляд Вадима. Подслушивает, что ли?

– Все-таки уехал? – продолжает болтать сын. – С той тетей? Как ее там? Из мультика. Вспомнил, Машенькой!

Глава 7

От потрясения всматриваюсь в лицо сына и пытаюсь понять, это сейчас шутка такая была или он просто знает о любовнице отца?

Да нет, сама себя одергиваю, какие шутки. Мише пять, он не только так шутить не умеет, но и банально бы не догадался.

«Маша – тигрица, а ты...» – вспоминаю слова мужа.

Любовницу Олега и правда зовут Маша, значит, сын не просто так это ляпнул.

– Миша, а ты откуда знаешь про командировку? Папа вроде внезапно уехал, – издалека пытаюсь разговорить я сына, напрямую не спрашивая про чужую тетю.

– А ты завтра… Ой, вчера... Или когда ты там в ванной была, папе с работы позвонили. Он на кухню вышел, но я слышал, как он сказал, что в командировку скоро едет и, что его эта… помощница поедет с ним, – буднично объясняет Миша.

– Ясно, – тоже, как ни в чем не бывало, заключаю я. – Забыла просто, как зовут его помощницу.

– Ну, Маша же, мама. Папа так и сказал: «Машенька, я без тебя один не справлюсь». Вот.

Я потрепала сына по голове и ласково улыбнулась, а внутри все стянуло в тугой узел. Какой же Олег бесстыжий, ни сына не постеснялся, ни меня под боком. Наглый лгун. Надеюсь, он не настолько обнаглел, чтобы позволить сыну еще и увидеть эту Машу.

– Ни разу не видела помощницу папы. Ну, раз командировка такая важная, что же поделать, поживем сами.

– Я тоже не видел. Ну, у него наверно много работников, на всех, что ли, смотреть, – так по-детски пожал плечами Миша, выдавая свои умозаключения.

Уже легче. Спасибо, что этот гад, хотя бы сына не втянул в свой обман. Миша умеет держать слово, если ему сказать, что это секрет. Очень не хотелось бы, чтобы однажды ребенок понял, что был пешкой в обмане отца.

Мы зашли домой, и по душе начала расползаться тоска. Груз потери никуда не делся, как бы не обидел меня Олег, я все равно же его любила, а после предательства, просто сердце в клочья, и как теперь с этим жить не представляю.

Набрав в легкие больше воздуха, я выпрямила спину, улыбнулась сыну и занялась домашними хлопотами.

Мы поужинали супом, приправленный моими слезами, сделали в прописях домашнюю работу и немного почитали.

Я старалась не нагружать сильно сына занятиями, но у нас было достаточно свободного времени, чтобы использовать его с пользой, да и Мише нравится учиться.

Олег занимается внешней рекламой: монтаж вывесок, баннеров, щитов под рекламу, изготовление стел и разных инсталляций, поэтому много времени проводит в цеху, все контролирует, сам принимает участие.

Мы же этот бизнес вместе начинали. Познакомились, когда я была совсем юной. Мне восемнадцать, Олегу двадцать один. Я только окончила школу, но на бюджет поступить не смогла, а на коммерцию не хватало денег.

В столицу я приехала из маленького городка на окраине области, родители обычные рабочие, они старались как могли, но потянуть оплату института были не в силах. Я решила, что найду себе достойную работу, подтяну знания и через год попробую еще раз.

Я работала продавщицей в магазине, когда в один из солнечных дней к нам зашел Олег. Сын достаточно успешных родителей, он был амбициозным и с руками. Куда только все это делось с годами, не понимаю.

В общем, искра между нами пролетела сразу. Олег был убедителен, красиво ухаживал и много говорил комплиментов. И я влюбилась. Да и много ли нужно девичьему сердцу, чтобы растаять и довериться сильному мужчине.

Очень быстро мы начали жить вместе. Олег развивал свой бизнес, а я забеременела Мишуткой. Свадьбу отпраздновали скромно, но любили друг другу очень сильно.

Я действительно жила со своим мужем, как за каменной стеной. Он очень много работал, уставал, нервничал из-за провалов, клиенты шли не сразу, про крупных, мы только мечтали. Я как могла, поддерживала Олега, все заботы по дому и сыну взяла на себя, чтобы муж после тяжелого трудового дня приходил домой и отдыхал душой и телом.

Потихоньку муж развернулся, снял цех, нанял работников, и бизнес пошел веселее вверх. А вот наш брак, как оказалось, полетел вниз.

Муж менял мировоззрение, росли амбиции и статус, цели становились другими, а вот я, видимо, осталась той же влюбленной и доверчивой девочкой Катей, которая искренне верила, что наша семья дружная, отношения крепкие и ничего не сможет разрушить союз наших сердец.

Я была не права, за что и расплатилась. Муж вырос, а я осталась на том же месте, такой же просто заботливой, любящей домохозяйкой. Я и учиться пошла, только потому, что Миша подрос, и я, наконец, вспомнила, что и у меня есть мечта – я хотела стать адвокатом.

– Мама, а когда наступит лето? – Мишутка откидывает одеяльце и, сонно зевая, ложится на подушку.

– По календарю уже через неделю, а по погоде не знаю. Видишь, сегодня небольшой дождик был, но на улице не холодно. Надеюсь, скоро станет совсем тепло.

– Я тоже хочу тепло. Я же на лето к бабушке с дедушкой поеду?

– Скорее всего, да, – отвечаю неуверенно, а в душе искренне на это надеюсь, так мне будет легче решить все вопросы с Олегом и найти работу.

– А к каким? К твоим или к папиным?

Еще один сложный вопрос. То, что с Олегом я разведусь, это не обсуждается, но поменяют ли его родители ко мне свое отношение, я не знаю. Они в целом порядочные люди, но ко мне относятся отстраненно. Мишутку любят, здесь вопросов нет, а другого мне и не надо.

Я целую сына в лобик и желаю спокойной ночи.

– Не знаю, Миш, к моим точно поедешь, а дальше посмотрим. Спи, мой смелый мужчина, завтра будет новый, интересный день.

Знала бы я, насколько он будет интересным и для меня.

Ухожу на кухню и закрываю дверь. Хочу выпить сладкого чая и отвлечься за книжкой. Все проблемы оставлю на завтра, сегодня уже устала, но не успеваю заварить чай, как звонит телефон.

– Алло, мамочка, привет! – специально радостно говорю я. – Чего так поздно?

– Да, где поздно, девять часов только. Я тут все время забываю спросить, тебе результаты гистологии пришли?

Глава 8

От вопроса мамы на сердце становиться еще тяжелее. Мало мне на сегодня грустных открытий, так пусть добавляться еще, но, слава богу, из клиники мне сегодня не звонили. Каким бы ни был результат, а во время ожидания ждешь только худшего. Даже не знаю, хочу ли поскорее узнать страшную новость или оттянуть этот момент. Но шанс, что все хорошо, тоже есть.

– Нет, мам, не звонили. Я знаю, что ты волнуешься, поэтому, как что-то сообщат, сразу скажу тебе.

– Катюша, ну, может самой их набрать? Сколько еще ждать? Сил совсем нет, – уговаривает мама.

– Они сказали, что результаты будут у меня на руках через три-четыре недели, прошло только три. Чего людям надоедать?

– И ничего не надоедать. Все понимают, что это очень волнительно, может человеку на нервной почве вообще плохо станет.

– Мам, у них, таких как я десятки, если не больше. Представь, все начнут названивать: «Ну, когда, ну, когда?». И я думаю, никто ничего там не понимает. Это для нас стресс, а для работников клиники обычная работа.

– Ну, не знаю.

– Мам, как только я узнаю результаты, обещаю, сразу же наберу тебя.

– Сразу надо, наверно, Олега набирать, он твоя семья. Ты ему хоть сказала?

Я закрываю глаза и мысленно отгоняю неприятные мысли. Не уверена, что ему вообще это интересно знать.

Полгода назад у меня обнаружили узлы на щитовидной железе, назначили лечение, но оно не помогло. Врач порекомендовал клинику в ближайшем крупном городе и настоял на операции.

Сказать, что я испугалась, это ничего не сказать. Я сильно похудела, от приема медикаментов вылезли побочки, часто банально не хватало сил на сына, не то чтобы на все остальное.

Я держалась, как могла и выполняла все рекомендации врача. Я максимально старалась не перекладывать на Олега лишние заботы, поэтому Мишей по-прежнему занималась сама, по дому тоже, хотя уже не так тщательно, как раньше.

Было видно, что Олег переживал, но открыто поддержать не мог. Все время ходил насупленный, раздраженный, часто отсутствовал дома. Конечно, я понимала, что такое его состояние не только из-за моей болезни, но и из-за отсутствия регулярного секса. То, что он для Олега очень важен, я знала всегда, но именно в этот период я не могла его дать с той регулярностью, как он привык. Но я старалась.

Я всегда замечала, что если пропустить хотя бы один день выполнения своего супружеского долга, муж становился колючкой, огрызался, быстро вспыхивал или вообще уходил из дома, чтобы не сорваться на мне.

Я даже читала в интернете, что мужчины не могут это контролировать, сексом они расслабляют нервную систему и снижают давление у себя между ног.

В общем, я давно поняла, что если хочу, чтобы Олег был ласков со мной, то секс тоже должен быть регулярный. И обратную сторону этого вопроса я, конечно, почувствовала на себе.

– Кать, я все понимаю, если не хочешь, то и не надо, – старался мягко уговаривать меня муж, но читать между строк я умею. – Но, по сути, открыть ротик или раздвинуть ножки тебе ничего не стоит, а то крышу уже рвет. А то будет как в твоих романах, что ты читаешь, где мужик на сторону идет.

И я, конечно, раздвигала. Ради семьи и мужа.

В итоге я обошла еще несколько врачей, и каждый из них настоял на операции. Два месяца подготовки, горсти медикаментозных гормонов, слабость, нервы и ночные слезы. Мне было страшно, но полноценно меня поддерживала только мама и Рита.

Мама всегда говорила, что мужчины не любят больных женщин, поэтому не нужно посвящать Олега в подробности своего диагноза.

Я же хотела по-другому. Я любила мужа, как и он меня, поэтому максимально собирала все силы и так часто, как могла, ложилась к нему в постель бодрой. Я хотела ощутить именно его поддержку, заботу, видеть в глазах переживания, страх остаться без меня.

Но что-то незримо изменилось. Я всегда считала, что это внутреннее мужское упрямство и желание выгладить сильным и независимым.

Уверена, Олег очень переживал за меня, но сказать об этом вслух, просто обнять и уткнуться в шею со словами: «Я люблю тебя» не позволяла мужская гордость или банально, он мог бояться, что сорвется на эмоциях, а его задача: сосредоточенность и обеспечение семьи. Да и мое лечение было не из дешевых.

День операции настал, и я уехала на четыре дня. Мишу отвезла маме, для Олега забила холодильник. Муж не поехал со мной, да и зачем. Сидеть под дверью в коридоре? К тому же я быстро вернулась.

Олег встретил меня с цветами и крепко так, породному обнял. Все-таки волновался, как я и думала. Поэтому говорить, что материал отправили на биопсию, я не стала. Пусть спит спокойно. Открыто проявлять свое отношение к моей болезни и раскрывать эмоции он все равно не станет, а видеть его раздраженным и чувствовать свою вину я не хочу.

А теперь у Олега есть Маша, и посвящать его в подробности своей жизни и тем более здоровья я не намерена, вот только мама об этом не знает.

– Кать, чего молчишь? Все нормально? – настораживается мама.

– Да, мам, не волнуйся, все хорошо. Через неделю наберу клинику и спрошу, выслали ли они мне результаты анализов, и позвоню тебе в любом случае. А вот Олегу я ничего не говорила, а теперь и не скажу.

Непроизвольно шмыгаю носом, а от горечи обиды и бессилия на глаза набегают горькие слезы.

– Катя, что? Что произошло? Ты плачешь?

– Мама, – слезы все-таки прорываются из глаз. – У Олега другая женщина, любовница! Я сама сегодня их застала вместе! Даже не знаю, как долго он мне изменяет, но я выгнала его из дома.

Жду реакции, но слышу на той стороне трубки лишь тяжелый вздох.

– Зря выгнала, он так отвлекался от твоей болезни, – тихо говорит мама.

– Что? То есть уже полгода?

– Чуть меньше.

– Не подняла, ты знала?

Глава 9

– Мама, почему ты молчишь? Ты знала, что у Олега другая? – повторяю я свой вопрос, но понимаю, что мама все слышит, но, видимо, подбирает слова.

На душе становится паршиво, к горлу подступает ком обиды. Откуда мама об этом узнала? И почему мне не сказала?

– Мама! – нетерпеливо повышаю голос, но тут же ругаю себя: не хватало еще Мишу разбудить.

– Я слышу дочь, – говорит мама поникшим голосом и тяжело вздыхает. – Ну как знала, догадалась. Когда мы с отцом приезжали за Мишей перед твоей операцией, то обратно поехали через центр города. Мы остановились на светофоре. Я очень за тебя волновалась, места себе не находила и, чтобы не показывать Мише свои мокрые глаза, отвернулась к окну. Вот в тот момент Олег с какой-то темноволосой девушкой вышел из кафе. Под ручку. Девушка смеялась, выглядела счастливой, а твой муж смотрел на нее так... как смотрит довольный кот.