Рождение Демонического Меча

Пока процесс продолжался, уровень моря понижался, и к этому моменту оно покрывало уже меньше четверти сферы.

Ноа резко сложил лист с руной и протяжно выдохнул, распластавшись на полу с раскинутыми в стороны руками.

«Такое чувство, что моя голова сейчас взорвется! В глазах всё плывет, и даже мысли усиливают боль. Жутко, до чего же жуткая тренировка! И спать так хочется».

В дверь его комнаты постучали.

Ноа мысленно выругался, а затем почувствовал, как боль усилилась, что заставило его выругаться ещё раз.

Он поднялся, сперва оперевшись о пол, а затем о стены, и в конце концов сумел открыть дверь.

За дверью с сияющим лицом стояла Лили, держа в руках две старые книги и футляр.

– Стражники принесли это в здание. Они сказали, что это прислал вице-капитан…

Она внезапно умолкла, заметив, что у её сына было чрезвычайно бледное лицо.

Он выглядел невероятно уставшим.

Его лицо было пепельным, а глаза – полуприкрыты и совершенно красные.

Она заметила, что он опирается на дверь, чтобы устоять на ногах.

Она поспешно бросилась к нему и подставила плечо ему под мышку, чтобы поддержать.

Затем она повела его к кровати, крича:

– Что с тобой случилось!? Это тот Уильям, да? Или стражники? Я сейчас же пойду поговорю с капитаном! Я пойду…

Не успела она выговориться, как Ноа сел на край кровати и поднял руку, останавливая её дальнейшие крики.

Его голова адски болела, но он заставил себя заговорить, чувствуя необходимость кое-что объяснить матери.

– Мам, не волнуйся. Это просто особая тренировка, которая однажды позволит мне колдовать. Я немного переусердствовал, потому что это был мой первый раз, но мне станет лучше после сна. Не волнуйся, стражники хорошо ко мне относятся, они ничего не делают против моей воли.

Лили перестала говорить и посмотрела на сына.

Касаясь его чёрных волос и глядя в эти ледяные голубые глаза, она почувствовала тепло от того, насколько Ноа был на неё похож.

Затем она села рядом с ним, обняла его и стала гладить по голове.

«Какой же упрямый у меня сын. С его не по годам развитым умом могла сравниться лишь его целеустремлённость».

Глядя на ребёнка в своих объятиях, она заметила, какими рельефными были его мышцы и как много мозолей у него на руках.

Её охватила гордость за такого трудолюбивого сына, и она разорвала объятия и, поставив его перед собой, положила руки ему на плечи.

– Хорошо, я ничего не буду делать, но ты должен пообещать, что будешь осторожнее! Я больше не хочу видеть тебя в таком жалком состоянии! И не работай слишком усердно, помни, что отдых – это тоже часть тренировок. И не смей больше пропускать обед, иначе будут последствия! Ты меня понял, молодой человек?

Услышав эти слова, Ноа ощутил невероятное тепло.

Но его мысли были заняты другим.

«Раз, два… и это только те, что я вижу».

Он считал новые следы насилия на теле своей матери. Эта привычка появилась у него с тех пор, как он, увидев первый след на Лили, попросил себе учителя.

– Хорошо, мам, я обещаю, я буду осторожен.

– сказал Ноа, выдавив из себя улыбку.

Лили ещё некоторое время смотрела на него, а затем встала, оставив на кровати принесённые ею книги и футляр.

– Мне пора, я попрошу слуг принести тебе обильной еды. Всегда помни, что твоё здоровье – самое главное. Пока ты жив, ты можешь всё!

Затем она поцеловала Ноа в лоб и, бросив на него прощальный взгляд, вышла из комнаты.

Ноа продолжал смотреть вслед ушедшей матери, улыбка исчезла с его лица, а налитые кровью глаза наполнились холодом, который он редко показывал другим.

«Триста двадцать четыре видимых на данный момент, папочка наращивает темп».

Он лишь видел, как Рис в разное время входил в комнату Лили и выходил из неё, ни разу даже не взглянув на её сына.

«Похоже, я могу практиковать ментальную энергию только по ночам, иначе мать увидит последствия, а я не хочу её волновать».

Пока холод окутывал его, боль в голове не утихала, но он полностью её игнорировал.

«Я провёл около четырёх часов в море сознания. Наверное, я мог бы пробыть и дольше, если бы заставил себя, но мне нужно понять, как быстро я восстанавливаюсь после ночного сна».

Он выглянул в окно и увидел, что сейчас, вероятно, ещё только пять или шесть часов вечера.

Затем он переключил своё внимание на книги рядом с собой.

«Стиль парных сабель и Ковка Семи Адов. По-видимому, мой Мастер хочет, чтобы я привык к процедуре, даже если он сам её так ненавидит».

Сначала он взял книгу, описывающую стиль боя с саблей, и начал читать, игнорируя боль, которую это вызывало в его голове.

«Это действительно полноценное боевое искусство, и использование „Дыхания“, похоже, немного легче освоить по сравнению с техникой змеиного запястья».

Чтобы активировать истинную силу этого боевого искусства, нужно было перемещать «Дыхание» в соответствии с определённым ритмом и схемой, а затем синхронизировать эту манипуляцию с правильными движениями тела.

«Сейчас я не могу это тренировать, так как это может принести больше вреда, чем пользы, но завтра утром я определённо начну практику».

Он закрыл книгу и открыл футляр, внутри которого лежала короткая сабля.

Её качество, казалось, превосходило ту, что он украл с тренировочной площадки.

«Какая хорошая сабля. Уильям и вправду серьёзно относится к этой роли Мастера».

Затем он взглянул на книгу с методом Ковки Семи Адов, и в это же время слуга принёс ему обильную еду, состоящую из риса и курицы.

Не обращая внимания на сильную головную боль и вызванное ею чувство тошноты, Ноа заставил себя есть, одновременно изучая информацию из книги.

«Безумный Доктор присоединился к как минимум двенадцати культам и основал их, чтобы проводить свои эксперименты с методами питания тела. Культы отвечали за предоставление ему детей младше тринадцати лет, чтобы он мог свободно ставить на них опыты. В результате этого процесса и был создан Метод Семи Адов, но смертность снизилась лишь с девяноста девяти процентов до восьмидесяти пяти, и это без учёта побочных эффектов, которые процедура вызывала у испытуемых».

Ноа прервал чтение, когда заметил, что наступила ночь, и почувствовал себя совершенно опустошённым.

«Пожалуй, лягу спать. Завтра начну тренироваться с парными саблями и, наверное, ближе к вечеру займусь ментальной энергией. Интересно, будет ли это как-то отличаться от сегодняшней тренировки».

Подумав об этом, он отложил книги в сторону, убрал саблю обратно в футляр и лёг спать.

****

Редактор: Алессандро Сика

Глава 11. Чит

На следующее утро Ноа открыл глаза на рассвете – его разбудили первые лучи солнца.

Он встал с постели и уже собрался умыться, как вдруг замер на месте.

‘Раньше рассвет никогда меня не тревожил!’

Он вошёл в своё море сознания, сосредоточившись на центре своего мозга.

Когда его полупрозрачная фигура открыла глаза, он увидел, что уровень моря восстановился до половины сферы.

‘Значит, одной ночи сна достаточно, чтобы восполнить половину моря! Позже днём я ещё раз проверю свою выносливость в тренировках.’

Чего он не знал, так это того, что, будучи перемещенцем, он обладал разумом куда более сильным, чем у обычного ребёнка его возраста.

В целом его ментальный возраст составлял около тридцати пяти лет, а события обеих его жизней поспособствовали ещё большему укреплению разума, так что он мог смотреть на руну намного дольше любого юноши.

Если бы десятилетний ребёнок смотрел на руну Кесир четыре часа подряд, его разум бы разрушился.

Подойдя к чаше с водой и умыв лицо, он слегка вздрогнул.

Вода показалась холоднее обычного.

«Почему вода такая холодная?»

Спросил он у проходившей мимо служанки, указывая на чашу.

Служанка коснулась чаши рукой и с недоумением посмотрела на Ноа.

«Вода той же температуры, что и всегда, молодой господин. Может, вы простудились? Хотите, я позову госпожу?»

Ноа был немного удивлён её ответом, но затем ему в голову пришла мысль.

‘Неужели мои чувства обострились всего от одной тренировки? Это ведь не должно было произойти так быстро, да?’

«Нет, всё в порядке, продолжай работать».

Он отпустил служанку и пошёл завтракать.

‘Спрошу Мастера, когда увижусь с ним. А сейчас нужно сосредоточиться на стиле двойных сабель.’

Он вернулся в свою комнату, открыл книгу по боевому искусству и взял две сабли.

Он поступил так же, как и всегда, когда стражник «давал» ему боевую форму или технику: заперся в своей комнате и практиковался, пока движения не вошли в привычку.

Однако в этот раз ему показалось довольно сложным управляться с двумя саблями одновременно.

‘Полагаю, привыкнуть и вправду сложнее, как и говорил Мастер. Остаётся лишь больше практиковаться, пока я не смогу применять эти движения в настоящем бою.’

Так и прошёл его день.

Ноа выходил из своей комнаты только чтобы пообедать, а ужин провёл, запершись у себя и читая «Ковку Семи Адов».

Когда он почувствовал, что еда переварилась, наступила ночь.

Он закрыл книгу и достал из одежды руну Кесир.

Это было его самое ценное достояние, поэтому он всегда носил её с собой.

Сидя на кровати, он уставился на руну и не отрывался, пока уровень воды в его море сознания не опустился ниже одной пятой сферы, после чего сложил лист.

Его пробрало несколько рвотных позывов, но он подавил их, зажмурившись, и ждал, пока они не пройдут.

Лишь после этого он выглянул в окно, чтобы понять, сколько времени потратил на тренировку.

‘Снова около четырёх часов, и это на абсолютном пределе. Похоже, дневные тренировки сказываются на разуме. Иначе, я уверен, я бы продержался часов пять.’

Даже достигнув физического предела, он провёл в море сознания столько же времени, сколько и в прошлую ночь.

Он добавил ещё один вопрос в список тех, что хотел задать Мастеру при встрече.

‘Если и завтра утром я проснусь в полном порядке, то продолжу в том же духе. Тренировки весь день утомляют, и эта жуткая головная боль обескураживает, но я выдержу! Что значат толика пота и боли в сравнении с великой силой?’

Вновь утвердившись в своей решимости, он, совершенно изнурённый телом и разумом, лёг в постель и крепко заснул.

Утром Ноа снова проснулся на рассвете, как только заметил свет, бьющий в окно.