Рождение Демонического Меча

Рождение Демонического Меча

Глава 1. Рождение

«Тьма».

Он внезапно очнулся, и это была его первая мысль.

«Где я?»

Он попытался пошевелить конечностями, но понял, что не может толком ничего почувствовать на ощупь.

«Постойте-ка, я могу мыслить!»

«Я отчётливо помню, как те гангстеры выстрелили мне в грудь. Я что, в коме?»

Он снова попытался пошевелиться или открыть глаза. Тем не менее он ничего не мог сделать, кроме как беспомощно чувствовать себя стеснённым в пространстве, где тьма была единственным, что он мог воспринимать.

«Полагаю, я всё ещё жив. Похоже, мне в жизни не суждено даже быстро умереть. Ну, по крайней мере, здесь тепло».

Постоянное тепло в его теле делало окружение довольно уютным.

«По крайней мере, когда я очнусь, родители на какое-то время оставят меня в покое. Может, мне стоит воспользоваться этим шансом, чтобы сбежать из этого дома и уехать за границу. Полагаю, найдётся какая-нибудь клининговая служба, которая хотя бы меня наймёт».

Он подумывал о том, чтобы использовать этот предсмертный опыт как способ вырваться из клетки, которую он называл домом.

Он представил, как отреагируют его родители, услышав о его планах бросить университет, чтобы стать посудомойкой.

«Отцу будет на всё это по большому счёту наплевать, а вот мама… Она точно с ума сойдёт. В наши дни чтение – единственное, чем я могу заниматься дома, не затевая с ними ссоры. Может, я и этого лишусь».

Сколько он себя помнил, он всегда любил играть в игры, читать книги и напиваться.

Всё остальное его раздражало, и это сильно сказывалось на его учёбе ещё со старшей школы.

Так что обстановка в доме становилась для него всё более невыносимой, поскольку родители предпочитали постоянно кричать, вместо того чтобы признать, что университет ему не подходит.

«Полагаю, в этой ситуации по большей части виноват я сам. В конце концов, я провёл большую часть жизни либо где-то напиваясь, либо уединившись с какой-нибудь книгой в руках. Действительно, не лучшая работа для сына».

Подумав об этом, он ощутил сожаление.

Знай он тогда лучше, он бы не использовал выпивку как средство выпустить пар, и, возможно, обстановка в его семье была бы более мирной.

«Что ж, я не могу изменить то, что уже произошло, да и у меня не так уж много было вариантов сохранять хладнокровие, постоянно притворяясь».

Когда ему было четырнадцать, он понял, что с ним что-то не совсем в порядке.

Он видел, как его друзья бегают за девчонками или гоняются за красивой одеждой, придавая особое значение любви и социальному статусу среди своих.

Он же испытывал лишь любопытство к сексу, но так и не смог по-настоящему сблизиться с кем-либо.

Что до человеческого общества, он не мог не видеть в нём лишь набор созданных человеком правил, призванных заставить людей жить вместе.

«Разве эти правила не созданы людьми? Как человек, я должен иметь право игнорировать их и жить так, как хочу».

Время продолжало идти, пока он размышлял, и он не замечал, что скорость его мышления была намного ниже обычной.

«В конце концов, это мир, которым правят деньги. Если они у тебя есть, ты можешь делать всё, что захочешь; если нет – ты можешь лишь оказаться в цепях одной из многих шестерёнок общества, накапливая блага до самой смерти».

«Какой жалкий способ жить. Быть вынужденным слепо следовать этим правилам, работать и зарабатывать вещи, виртуальная ценность которых по праву определяется теми же правилами, которым ты подчиняешься. Истинная свобода достижима только при наличии достаточного количества денег, титулов, признания… Другими словами, бумажек. Есть ли вообще ценность в такой жизни?»

Его рассуждения время от времени прерывались, когда он засыпал или пытался разбудить своё тело.

Дни шли по этому простому расписанию.

«Может, я в необратимой коме, и мне придётся ждать настоящей смерти, чтобы освободиться из этой тьмы».

Окружавшая его тьма начала влиять на его настроение. Единственное, что помогало ему сохранять рассудок, – это тёплое чувство в его теле.

Именно в этот момент в этом мире тьмы появился свет, и, казалось, со временем он становился всё больше.

«Наконец-то, перемена! Я должен следовать за…»

Внезапно какое-то сжатие вытолкнуло его из тесного пространства, в котором он находился, по направлению к свету.

Это, казалось, был медленный и болезненный процесс, давление которого он ощущал.

Спустя какое-то время мир тьмы превратился в мир света, такого яркого, что его глазам стало больно.

Он начал слышать какие-то радостные возгласы и голоса, говорящие на неизвестном языке.

Когда его глаза привыкли к свету, он наконец смог разглядеть, что его окружало: полная женщина средних лет с беспокойством смотрела на него, легонько касаясь его груди.

Странным было то, что её рука, казалось, покрывала всё его тело.

«Какого хрена происхо…»

Внезапно, пока он пытался во всём разобраться, полная женщина уже перевернула его на бок и легонько шлёпнула по ягодицам.

По какой-то причине от этого лёгкого шлепка он почувствовал боль.

«Какого хрена ты творишь, женщина?!?»

Сказал он, или, по крайней мере, подумал, что сказал, поскольку из его рта вырвался лишь пронзительный крик.

Услышав этот крик, лица людей в комнате расслабились, а полная дама поднесла младенца к рукам бледной, но красивой женщины, лежащей на старомодной кровати.

– Это мальчик, моя госпожа, и довольно любопытный, судя по тому, как он на всё смотрит.

Хотя он ничего не понял из того, что она говорила, молодой человек в теле младенца быстро осознал, в какую ситуацию он попал.

«Я что, переродился? Разве это не кома?!?»

Женщина, державшая младенца, обнажила грудь и попыталась его покормить.

«Подо…!»

Прежде чем он успел что-либо сказать, а точнее, прокричать, ему в рот полилась жидкость, и он потерялся в головокружении от своей первой трапезы.

– Я назову тебя Ноа. Да, Ной Балван – хорошее имя.

Ноа смотрел на кормившую его женщину полуприкрытыми глазами.

У женщины были длинные чёрные волосы, распущенные по спине, и льдисто-голубые глаза под тонкими бровями.

«Конечно, моя мать красива. Полагаю, она назвала меня Ноа. Что ж, по крайней мере, имя хорошее».

Дверь комнаты открылась, и мужчина лет сорока с короткими чёрными волосами и суровым лицом направился прямо к женщине на кровати.

– Лили, дай-ка я посмотрю на ребёнка.

Сказав это, мужчина резко взял Ноа на руки и поднял его в воздух, чтобы лучше рассмотреть младенца.

Полная женщина и две другие служанки у кровати опустили головы при виде этого мужчины.

Даже Лили сдержала гневный голос, увидев, как Ноа внезапно отняли от её груди.

– М-м-м, бледноват и тощий, но, кажется, в нём есть какая-то смекалка. Может, он и не сможет стать стражником для главной семьи, но мог бы преуспеть как советник. Ты хорошо потрудилась, Лили.

Сказав это, мужчина вернул младенца матери и направился к выходу.

Увидев эту сцену, Лили тихо сказала:

– Рис, он твой сын, и его зовут Ноа. Неужели он не может стремиться стать кем-то большим, чем просто стражник?

Остановившись на пороге, Рис повернулся к Лили и самым естественным тоном сказал:

– Даже если в его жилах течёт моя кровь, в ней примешана и твоя. Сын шлюхи должен считать, что ему повезло, если ему позволят защищать потомков главной семьи.

И он вышел из комнаты, оставив Лили с глазами, полными слёз.

Она не видела сурового взгляда младенца в её руках, направленного на его отца после того, как тот вышел за дверь.

«Похоже, эта семья не так проста. Я должен сделать всё возможное, чтобы выучить язык этого мира как можно быстрее».

Подумав об этом, он закрыл глаза и уснул.

****

Отредактировано: Алессандро Сика

Глава 2. Дракон

Пять месяцев прошло с тех пор, как Ноа переродился в этом мире.

Была весна, или, по крайней мере, так казалось по тому, что он мог разглядеть вокруг.

Особняк, в котором он жил, напоминал загородную виллу из его прошлой жизни, но при этом был размером с замок и в основном построен из дерева, а по периметру его окружала каменная стена.

В тот момент он был на руках у своей новой матери и озирался по сторонам, пока она ходила по особняку, разговаривая с ним.

Она и не подозревала, что Ноа понимал почти всё, что она говорила.

«Язык этого мира не такой уж и сложный, в том числе и потому, что у него много общего с английским из моего прошлого мира. Ну, и ещё спасибо Лили, которая никогда не отходила от меня и постоянно со мной разговаривала».

Большую часть последних пяти месяцев он провёл в объятиях матери, гуляя по особняку Бальван, пока Лили объясняла ему самые разные вещи.

Благодаря этому у него сложилось общее представление о своём положении в семье и о том, как устроен особняк.

Он был разделён на два кольца: внешнее и внутреннее.

Внутреннее кольцо состояло из четырёхэтажного здания, и именно там жила главная семья; во внешнем кольце было два двухэтажных и одно трёхэтажное здание, в которых обитали стражники, слуги и гости соответственно.

В данный момент они находились на первом этаже здания для гостей, которое было отведено им, поскольку в нём текла кровь главной семьи, а Лили была любимой наложницей Риса.

Отец Ноа, Рис, был третьим и самым младшим сыном старого патриарха семьи Бальван, Томаса.

Поэтому, хоть они и не имели доступа во внутреннее кольцо, они всё же могли вести комфортную жизнь во внешнем.

– Ты должен вырасти сильным, мой маленький, люди во внутреннем кольце будут видеть в тебе бастарда и не пожалеют усилий, чтобы унижать и издеваться над тобой, особенно законные внуки и внучки патриарха.

Услышав это, Ноа помрачнел.

«Я прожил бессмысленную жизнь в мире, полном компромиссов, а теперь, переродившись, от меня требуют стать инструментом в руках главной семьи, которым они будут пользоваться по своему усмотрению, да ещё и терпеть издевательства. Похоже, я проживу ещё одну жизнь, лишённую смысла».

Лили продолжала говорить, но мысли Ноа были далеко – он пытался определить наилучший план действий для этой новой жизни.

«Если я останусь здесь, то, вероятно, получу много преимуществ, в конце концов, семья Бальван кажется довольно богатой. Просто я недостаточно знаю об этом месте и его окрестностях, поэтому не могу быть уверен в возможностях, которые может предложить внешний мир».

Ноа уже подумывал о том, чтобы сбежать из семьи.

Он ценил привязанность и старания этой новой матери, но эти чувства были далеки от той любви, которую он должен был бы испытывать к родителю.

«У меня уже была семья, и всё пошло не очень хорошо. На этот раз мне не нужно проходить через различные испытания, чтобы сформировать и осознать себя, так что я всегда могу мудро выбирать то, что мне больше всего подходит. Если жизнь во внутреннем кругу окажется слишком тяжёлой лишь по причине того, что я бастард, я без колебаний покину особняк. К тому же у меня есть двадцать пять лет опыта, накопленного в более развитом мире, так что возможностей у меня должно быть предостаточно».

По одежде людей, строению зданий и состоянию мебели он мог догадаться, что это мир без электричества, а значит, сильно отстающий в технологическом плане по сравнению с его предыдущим.

«И всё же это может быть и недостатком; мои привычки родом из индустриального общества, а мои мысли – это мысли человека двадцать первого века. Я не знаю, как здешние люди могут отреагировать на некоторые идеи. Я должен быть осторожен».

То размышляя о своём будущем, то прислушиваясь к матери, он провёл так весь день, и приблизилась ночь.

Лили вышла на балкон, чтобы посмотреть, как на тёмном небе появляются звёзды, а Ноа воспользовался этим шансом, чтобы изучить окрестности за пределами особняка.

За оборонительной стеной на полях паслись овцы, а от главных ворот особняка начиналась и тянулась вдаль большая каменная дорога, разделяя зелёные поля на две половины.

Справа от него было поле с чем-то похожим на кукурузу, а слева вдали едва виднелся лес.

Это был прекрасный пейзаж, к которому Ноа не привык, и теперь это был его новый мир.

Затем он перевёл взгляд на небо и, казалось, увидел, как тьма окутывает красные облака заката.

Сначала это было похоже на маленькую точку вдали, которая становилась всё больше и больше, приближаясь в их сторону.

Только тогда он понял, что что-то не так.

Тьма была вызвана не наступлением ночи, а силуэтом чего-то, пронзающего облака.

Оно было быстрым и приближалось.

В какой-то момент по мирной сельской местности эхом разнёсся громкий рёв.

Он исходил от фигуры в небе.

Тёмное существо по диагонали спикировало из-за облаков, устремившись к стаду овец за стеной особняка.

Оно было восемь метров в длину, с большими чёрными крыльями и чешуёй по всему телу.

Оно пикировало с такой высокой скоростью, что Ноа не мог проследить его движение от края облаков до неминуемого приближения к земле, где находилось стадо.

Внезапно стену окутал фиолетовый ореол, и на её поверхности появились руны.

Стена издала ровный, но громкий гул, и фиолетовое свечение от неё распространилось по округе в направлении стада.

Зверь, казалось, был потревожен во время спуска и попытался остановиться в воздухе, расправив крылья.

Однако его скорость была слишком высока, и он неминуемо рухнул на землю туда, куда распространился фиолетовый ореол, образовав большую яму.

В тот момент, когда он коснулся дракона, из ямы повалил дым, и в сумерках раздался ещё один рёв, на этот раз от боли.

Дракон как можно быстрее снова взмыл в небо и уставился на особняк ядовитыми глазами.

Из его живота продолжал валить дым, словно из открытой раны.

Очевидно, фиолетовый ореол ранил дракона.

Дракон был преисполнен ненависти, когда вдохнул, а затем выплюнул язык красного пламени, который по мере приближения к внешнему кольцу принял форму копья.

Лили застыла от страха, видя летящее в её сторону огненное копьё, в то время как Ноа был всё ещё слишком ошеломлён увиденным, чтобы даже осознать нависшую над ним опасность.

Однако прежде чем пламя достигло внешней стены, между ними в воздухе появилась фигура.

Он поднял правую руку и что-то пробормотал, после чего огненное копьё ударило во что-то вроде воздушного барьера.

Столкновение огня и щита длилось несколько секунд, прежде чем пламя погасло, и парящая фигура снова стала видна.

Это был старик с прямой, причёсанной, длинной белой бородой до пояса и распущенными длинными волосами, развевающимися на ветру.

Он был одет в мантию с широкими рукавами, однако правый рукав теперь был сожжён, открывая его худую, но крепкую руку.

Он посмотрел дракону прямо в глаза, и дракон сделал то же самое.

Это противостояние длилось около десяти секунд, прежде чем дракон снова взревел и развернулся, чтобы на высокой скорости улететь по небу в сторону леса.

Старик ещё немного подождал в воздухе над стеной, глядя в ту сторону, куда улетел дракон.

Полностью убедившись, что зверь ушёл, он вздохнул и исчез.

Лили всё ещё была парализована страхом и не заметила, что слишком сильно сжимает хрупкое тельце Ноа.

Именно эта боль вернула его в реальность, и он издал тихий стон, чтобы вывести свою окаменевшую от изумления мать из оцепенения.

Лили тоже вернулась в реальность, ослабив хватку на Ноа, и уже собиралась что-то сказать, как её прервал старческий и глубокий голос.

– Итак, это мой самый недавний внук, верно?

****

Отредактировано: Алессандро Сика

Глава 3. Власть

В своей прошлой жизни Ноа не верил в существование души. В конце концов, жизнь сводилась к эмпирике и реальности, в ней не было места религиозным или духовным мыслям.

Однако после перерождения он начал задумываться, что за рамками наблюдаемого скрывается нечто гораздо большее.

Когда он уставился на старика, безмятежно стоявшего на краю балкона и, казалось, появившегося из ниоткуда, в его разуме воцарился хаос.

«Внезапно появился дракон и погнался за овцами. Значит, в этом мире есть драконы. Потом стена засветилась и ранила дракона, так? Затем дракон разозлился и попытался сжечь нас всех, но этот старик, который, по-видимому, мой дед, заблокировал его атаку одной рукой прямо в полёте, а потом так на него посмотрел, что заставил дракона бежать».

Кратко подытожив в уме предыдущие события, он остался лишь с одной мыслью.

«Куда я, блять, попал?! Этот мужик буквально умеет летать и сражаться с драконами, и они хотят, чтобы я их защищал? У них что, с головой не в порядке? Постойте, если они хотят, чтобы я их защищал, значит, я и сам смогу кое-чему научиться».

Его поток мыслей прервал Томас, который вышел на балкон и медленно направился в их сторону.

– Да, Лорд Патриарх. Это Ноа, сын Риса и мой сын.

Склонив голову, Лили осторожно показала Ноа Томасу, чтобы тот мог получше рассмотреть младенца.

Возможно, Лили хотела воспользоваться этой возможностью, чтобы зародить в Томасе хоть каплю любви к внуку, дабы тот защищал его в будущем, а может, она просто так окаменела от страха при виде старого патриарха, что не могла ничего поделать, кроме как показать ему сына дрожащими руками.

Ноа тем временем пристально смотрел на старика.

Томас даже не заметил страсти и любопытства, сквозивших в его взгляде.

«Люди в этом мире умеют летать и сражаться с грёбаными драконами! Старииик, посмотри, какой я милый! Научи меня летать!»

Однако из его рта вырывались лишь какие-то звуки, похожие на слова, но не имевшие никакого смысла.

Затем Ноа протянул свои маленькие ручки к Томасу, пытаясь воззвать к его чувствам и изображая на лице счастье при виде патриарха.

«Ты сражаешься с драконами, но своих родных ты ведь любишь, правда?»

Само собой разумеется, инцидент с драконом произвёл на него глубокое впечатление.

В конце концов, в его прошлом мире драконы были лишь легендами и считались могущественными и непобедимыми.

И хотя их мощь соответствовала фантазиям, в этом мире с драконами можно было сражаться и побеждать их.

– Ох.

Глядя на младенца, радостно тянущего к нему ручки, Томас не смог сдержать тёплой улыбки, промелькнувшей на его серьёзном лице.

Затем он подхватил Ноа под мышки и посмотрел на него с лёгкой улыбкой.

– Ого, похоже, я ему весьма интересен, в этом ребёнке определённо есть смекалка. Может, он и вправду станет хорошим советником для семьи. Я буду время от времени за ним приглядывать.

Услышав это, Лили пришла в восторг и поспешила высказать самую почтительную благодарность, на какую только была способна.

– Премного благодарна, Лорд Патриарх. Я уверена, одного вашего взгляда достаточно, чтобы обеспечить его безопасность на всю жизнь.

Сказав это, она поклонилась, сложив руки в молящем жесте.

– Ни одно существо на это не способно. Вот, возьми сына Риса и отнеси его обратно в комнату. Сегодняшние события – не зрелище для столь маленького ребёнка.

Томас передал Ноа обратно Лили и исчез с балкона.

После его ухода Лили не могла сдержать своего восторга и продолжала радостно ворковать, обращаясь к Ноа.

– Ты слышал? Он будет за тобой приглядывать! Патриарх семьи Бальван будет приглядывать за моим сыном. Ха-ха-ха, чудесно! А ещё он сказал, что ты можешь стать советником, это тоже великолепно! Мой сын будет не только под защитой могущественного культиватора, но, возможно, и проведёт всю жизнь вдали от полей сражений.

Как мать незаконнорождённого сына, Лили знала, что Ноа и законным потомкам главной семьи предоставлялись не равные средства, поэтому, услышав от патриарха своего рода заверение, она почувствовала внезапное облегчение.

Неся Ноа обратно в их спальные покои в центре первого этажа, она не заметила, что младенец на её руках молчал, а его взгляд становился всё более решительным.

«Советник, как же! Какой смысл давать советы людям с такими силами? Любую проблему можно просто смести, как тот старик своим огненным копьём! Подумать только, такая сила действительно существует! Я должен заполучить её. Правда, придётся немного рискнуть. Похоже, чистота родословной в семье Бальван высоко ценится, так что проявление таланта может привлечь нежелательное внимание со стороны потомков главной семьи. И всё же, мне нужна информация, чтобы по-настоящему понять, что происходит».

Судя по всем прочитанным им книгам, он мог себе представить, что борьба за наследование или даже зависть кого-то со статусом повыше может закончиться кровопролитием.

«Я уже один раз умер, и то случайно. Не хочу снова оказаться втянутым в политические интриги и опять погибнуть, будучи совершенно бессильным».

Неведомая доселе решимость пронзила его маленькое тельце, пока Лили готовилась уложить его в колыбель.

«Мир, где сила даётся людям не обществом, которое они создали. Вместо этого она, похоже, исходит изнутри каждого индивида и принадлежит только ему. Лили назвала его „культиватором“. Я должен что-нибудь об этом разузнать. Я должен как можно быстрее научиться ходить и читать, чтобы обрести некую независимость и заодно проявить ранний талант к литературе. Это может привести меня к книгам, в которых описывается, кто такие культиваторы и как ими становятся».

С того дня он начал есть всё больше и больше, чтобы стать сильнее и избавиться от худощавого телосложения, с которым родился.

Он начал активно пытаться ходить – сначала в колыбели, а потом и на полу, заставляя служанок и мать беспокоиться каждый раз, когда падал, пытаясь встать на ноги.

Однако такая боль была ничем.

«Пуля в груди болит куда сильнее».

И вот, всего через восемь месяцев после своего рождения, Ноа уже твёрдо стоял на ногах, делая первые шаги.

«Это так чертовски медленно, это нужно тренировать. Следует начать время от времени бегать, чтобы стать здоровее и лучше чувствовать своё тело».

И хотя он был разочарован тем, как медленно взрослеет, Лили и служанки были ошеломлены.

– Этот малыш три месяца пытался встать на ножки, и вот у него получилось. А главное, каждый раз, когда он падал, он не плакал, а пытался встать снова. Если бы мы его постоянно не останавливали, он бы уже не раз поранился.

Лили совершенно не обращала внимания на болтающих служанок, её переполняла гордость при виде того, как восьмимесячный Ноа делает шаги.

– Это, должно быть, благословение патриарха. Я знала, что с того дня непременно должно было случиться что-то хорошее.

К счастью или нет, но достижение Ноа приписали такой сверхъестественной личности, как Томас Бальван.

Однако на этом сюрпризы на первом этаже здания для гостей далеко не закончились.

Убедившись, что хорошо держит равновесие, Ноа медленными и осторожными шагами направился к Лили.

Медленно, но верно, слегка опираясь на стену, он подошёл к своей улыбающейся матери.

– Иди к мамочке, малыш, ты сегодня прекрасно потрудился. Мама счастлива!

Сказав это, она опустилась на одно колено и раскинула руки, ожидая, когда Ноа дойдёт до её объятий.

Ноа посмотрел на неё, улыбнулся, а затем, раскинув ручки, двинулся к ней и в последний миг перед объятием крикнул:

– Мамочка!

И тут же он упал в объятия матери, а Лили и служанки уставились на него широко раскрытыми глазами.

«Этого должно хватить, чтобы мне обеспечили раннее образование».

****

Редактор: Алессандро Сика

Глава 4. Дыхание Неба и Земли

Время шло, и по семье Бальван распространялись слухи о вундеркинде.

– Я слышал, он бегло заговорил всего в полтора года.

– Я слышал, этот малец начал бегать по утрам перед завтраком всего через три месяца после того, как научился стоять.

– Вы мне не поверите, но я лично видела, как этот мальчишка один зашёл в библиотеку здания для гостей и пытался стащить книги с полок. Поверьте, я как раз там убиралась и застала его разглядывающим символы в книге, будто он умел читать. А ведь ему тогда было всего два года!

– Не может быть! Просьбу его матери о найме учителя одобрили два с половиной года назад. Ты хочешь сказать, он умел читать ещё до того, как у него появился учитель?

– Я лишь говорю, что видела. Не уверена, что он читал, но выглядел так, будто пытался.

Подобные слухи распространялись по всему зданию для гостей, переходя от слуги к слуге.

Пока Ноа был занят, усиленно подгоняя естественное развитие своего тела, все остальные ждали, какой следующий рекорд побьёт этот бастард.

Прошло пять лет с его рождения в этом мире. Всё это время он усердно работал над собой, чтобы обрести прочное положение в семье.