Опутанная лунным светом: Без волка

Я открываю рот, чтобы ответить, но не могу произнести ни слова. Я застыла на месте, сердце колотится в груди, пока я смотрю на него снизу вверх. Его хватка на моей руке крепкая, почти болезненная, и я знаю, что я в ловушке… разрываемая между желанием бежать и желанием обвиться вокруг него так, чтобы он не мог дышать без меня.

Глава 6. Лукас: Гала (2)

ЛУКАС

Я, нахмурившись, уставился в телефон, читая сообщения от Келлана и постукивая ногой по спинке переднего сиденья. Я еще не вошел в бальный зал, потому что терпеть не могу разбираться с подобным дерьмом. Ежегодная охота за предначертанными партнёрами, где едва достигшие совершеннолетия женщины вешаются на тебя в надежде найти эту мистическую связь. Черт с ней.

[КЕЛЛАН: Волки Блэквудов здесь, как мы и подозревали. Дочерей точно две. Слухи могут оказаться правдой. Я вхожу.]

[КЕЛЛАН: Присмотри за младшей дочерью. В ее отношениях с семьей что-то не так. Грей едва не отшвырнул ее, когда я подошел, и теперь пытается затащить старшую ко мне в штаны.]

Я удивлен. Было бы логичнее, если бы они нацелились на меня, альфу, но посылать Джессу Грей в объятия Келлана…

Если только они не хотели пристроить и вторую дочь. Если Грей не хотел, чтобы Келлан приближался к другой, возможно, это потому, что у него на уме была другая цель.

Если обе его дочери станут соединенными узами с альфой и бетой моей стаи… да, я вижу в этом привлекательность, будь я такой же двуличной змеей, как Грей. Он, вероятно, управлял бы моей стаей в течение года, если бы я был настолько глуп, чтобы позволить подобному случиться.

Должно быть, он действительно невысокого мнения обо мне и Келлане из-за нашей молодости, словно мы способны думать только своими членами. К его несчастью, у меня никогда не было соблазна окунуть свой в яд.

Я сунул телефон в карман и выскользнул из машины, бросив недокуренную сигарету на землю и раздавив ее каблуком. Дым вырвался из машины, прежде чем я захлопнул дверь, и я кивнул оборотням, стоявшим у входа в здание.

Войдя в бальный зал, я держался в тени, избегая взглядов других посетителей. Меньше всего мне нужно, чтобы ко мне пристала какая-нибудь отчаявшаяся волчица в поисках быстрого перепихона или связи пары. У меня есть дела поважнее, например, выяснить, что замышляют Блэквуды.

Мои глаза сканируют зал в поисках хоть каких-то следов Александра Грея и его выводка. Мне не потребовалось много времени, чтобы их заметить. Грей стоял высокий и гордый, выпятив грудь, словно он здесь хозяин. Его сын, Феникс, маячил неподалеку со стоическим и нечитаемым выражением лица. А затем его дочь, Джесса, повисшая на руке Келлана, словно какой-то чертов аксессуар.

Я не мог не усмехнуться при этом зрелище. Блэквуды так прозрачны в своих попытках навязать союз между нашими стаями. Словно я когда-нибудь позволю этому случиться. Может, я и молод, но не глуп. Я достаточно умен, чтобы не доверять стае с такой репутацией, как у них. Их альфа даже не явился, доказывая, что он мало уважает Совет или другие входящие в него стаи. Любой союз был бы не более чем фасадом в попытке захватить власть в следующем поколении. Настоящий вопрос в том, почему их интерес обратился к нам?

Я достаю телефон и быстро отправляю сообщение Келлану.

[ЛУКАС: Во что одета младшая дочь? Я не вижу ее с остальными.]

Пока я ждал его ответа, мой взгляд продолжал блуждать по бальному залу. И вот тогда я ее увидел.

Она стояла в стороне, почти скрытая в тени. Ее темно-русые волосы мягкими волнами обрамляли лицо, а очки в толстой оправе, казалось, лишь подчеркивали поразительную синеву ее глаз. Это был самый светлый оттенок синего, который я когда-либо видел, почти как лед.

На ней было элегантное черное платьице, едва приоткрывающее взгляду ложбинку на ее груди. Мои пальцы дрогнули, когда ткань плавно закружилась вокруг ее бедер, лишь намекая на изгибы под ней. Я не особо разбираюсь в женской одежде, но ее наряд мне нравится. Очень.

Элегантно. Сексуально. Моя.

Я чувствую, как в животе внезапно просыпается желание, а мой волк рычит на задворках сознания. Это звук, которого я никогда раньше не слышал, первобытное признание чего-то, что я не могу точно определить. Все, что я знаю, – это то, что я хочу ее, и хочу ее сейчас же.

Я слишком далеко, чтобы учуять ее запах, и мой волк понукает меня подойти ближе. Вместо этого я остаюсь в тени и не свожу с нее глаз. Ей неуютно, и она идет так, будто туфли ей чужие, но она явно немного старше большинства волчиц-первогодок, которые посещают этот Проклятый Луной фестиваль пар.

Она напрягается так, что я вижу это даже отсюда, и ее голова начинает метаться по сторонам, а брови хмурятся. Я уверен, что она чувствует мой взгляд, и у моего волка текут слюнки от предвкушения охоты, хотя он и воет у меня в голове, что мне нужно подтащить свою задницу поближе. Достаточно близко, чтобы обнюхать ее, прижать к своему телу, оставить на ней свой запах. В этом черном платье видны только ее плечи и руки, и ее бледная кожа поблескивает под искусственным светом бального зала.

А еще этот маленький намек на ее грудь в ромбовидном вырезе на платье. Дразнящая деталь, и восхитительная. Я хочу укусить ее там, оставить свою метку, чтобы все видели, что на нее заявил права ее альфа.

Я провожу языком по клыкам, улыбаясь, когда она семенит в другой конец зала и снова оглядывается. Чем она пахнет? Какой вкус взорвется у меня во рту после первого же прикосновения языка? Мне кажется, она сладкая, как мед.

«Взять ее, пометить запахом, покрыть», – рычит мой волк, и я чувствую, как он царапает невидимую границу нашего общего сознания.

Неужели я наконец-то нашел свою пару?

Я продолжаю кружить и наблюдать за своей добычей, и азарт вспыхивает во мне, когда ее миниатюрная фигурка устремляется к садам за полчаса до полуночи.

О да, маленький волк. Я иду.

Глава 7. Лукас: Гала (3)

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Откровенный контент.]

ЛУКАС

Мой волк торжествующе воет, пока я выслеживаю блондинку, оставаясь в тени сада. Она не замечает моего присутствия, все ее внимание сосредоточено на телефоне в руке. Свет экрана озаряет ее лицо, мягко освещая тонкие черты. В ее очках отражается дисплей, и я с разочарованием замечаю, что блики скрывают ее поразительные глаза.

Подобравшись ближе, я улавливаю в дуновении ветерка ее запах. Мед и ваниль с примесью чего-то еще. Чего-то, что взывает ко мне на первобытном уровне. Мой волк буквально исходит слюной, понукая меня сократить дистанцию и заявить права на то, что мое. Она не может быть моей парой – мой волк распознал бы это с первого же запаха – но в ней определенно есть что-то особенное.

Я смотрю, как она торопливо стучит пальцами по экрану. Судя по всему, приложение для вызова такси. Она пытается уехать?

Эта мысль вызывает во мне волну собственничества. Черт два я позволю ей ускользнуть теперь, когда нашел ее.

Я двигаюсь быстро, преодолевая расстояние между нами за несколько длинных шагов. Она даже не успевает среагировать, как я дергаю ее за руку, разворачиваю, прижимаю к своей груди и обвиваю талию. Моя ладонь собственнически ложится ей на поясницу, нежно поглаживая изгиб над самыми бедрами. Ее кожа теплая и соблазнительная даже сквозь мягкую ткань.

– Куда это ты собралась, волчонок? – шепчу я, и мои губы скользят по раковине ее уха.

Она застывает в моих руках, и моему волку это не нравится. – Отпусти, – требует она, но дрожь в ее голосе выдает ее показную смелость.

Я усмехаюсь, низко и мрачно. – С чего бы мне это делать? Я наблюдал за тобой весь вечер, выжидая идеального момента, чтобы представиться.

Она извивается в моей хватке, пытаясь разглядеть мое лицо. – Кто ты?

– Лукас Вествуд, альфа стаи Вествуд. – Я склоняю голову, утыкаясь носом в изгиб ее шеи. Здесь ее запах еще сильнее, и я глубоко вдыхаю, наполняя им легкие. – А ты, волчонок, пойдешь со мной.

«Возьми ее, – понукает мой волк. – Здесь. Покрой ее здесь. Не жди. Пропитай ее нашим запахом».

Похотливый ублюдок. Но все же он в чем-то прав. У моего нежного волчонка серповидный шрам на левой стороне шеи, и, клянусь, там ее запах еще сильнее. Поддавшись искушению, я провожу по нему языком – длинно, медленно.

Когда я чувствую, как она дрожит, на моих губах появляется торжествующая улыбка. Ее короткий вздох будто бьет прямо мне в член. Он стоял по стойке смирно весь вечер, но сейчас, кажется, стал тверже, чем когда-либо в моей жизни. Черт, эта женщина пахнет божественно.

– Убери руки, – шепчет она, и я рычу, выражая свое недовольство ее словами. Но ее руки, крошечные и изящные, с любопытными пальчиками, скользят вверх по моей груди. Она не отталкивает меня.

«Возьми ее. Покрой ее. Луна благословляет нас».

Полнолуние, кажется, согласно мерцает в ответ. Либо это, либо у меня галлюцинации от каждого вдоха аромата с кожи этой женщины. В какой-то момент мои руки сами собой сползли с ее бедер и обхватили ее сзади, нежно сжимая щедрые изгибы ее задницы.

Я снова рычу, на этот раз одобрительно, и она тает в моих объятиях.

– Имя? – требую я, покусывая и нежно посасывая шрам на ее шее. В тусклом свете я едва различаю синяк на ее плече, похоже, прикрытый той пудрой, что женщины наносят на лицо. Мой волк взвывает в ярости, и я провожу по нему пальцами.

Она вздрагивает, а я дергаю ее ближе, прижимая ее таз к верхней части своих бедер. Черт, она такая крошечная, даже на этих убийственных шпильках. Они, должно быть, делают ее сантиметров на восемь выше.

Часть меня осознает, что, вероятно, стоит отступить. Побыть джентльменом. Представиться снова, без такого количества поглаживаний и сжиманий. Может, перестать вылизывать ее шею.

Но она стонет, и я подсовываю руки под ее упругую задницу, чтобы приподнять ее, пока самое ее естество не прижмется к моему члену – горячее, влажное и манящее за преградой трусиков. Я чувствую это сквозь брюки, особенно когда она обвивает меня ногами и сжимает их.

Тогда я понимаю, что она так и не назвала мне своего имени, но слова, которые все-таки слетают с ее губ, становятся моим главным приоритетом.

– Странная просьба, – выдыхает она мне в ухо, совершая восхитительное круговое движение бедрами, – можешь найти стену, чтобы вжать меня в нее?

Твою. Мать.

Я оглядываюсь, понимая, что, вероятно, выгляжу как дикарь, прежде чем поцеловать ее со всей той одержимостью, что скопилась в моем члене, проникая языком в ее рот, чтобы завладеть каждым дюймом ее нежности. На вкус она такая же, как и на запах, и отстраниться трудно, но я отстраняюсь. Потому что, черт. Это происходит.

– Стен нет, – рычу я и прикусываю ее челюсть, наслаждаясь тихим стоном, который она издает от этого прикосновения. – Только деревья.

Она выдыхает что-то похожее на «Отлично», и я делаю то, что сделал бы на моем месте любой мужчина.

Я впечатываю ее в самое толстое дерево, какое только могу найти, расстегивая брюки, чтобы кончик моего члена уперся в ее горячий, влажный вход, сдерживаемый лишь ее трусиками. Они черные, кружевные, и я хочу сорвать их с нее, но пытаюсь быть джентльменом.

Вроде как.

Я запускаю руку в ее модную прическу и сжимаю волосы в кулак, наслаждаясь ее резким вздохом от боли. Оттягивая ее голову назад, я борюсь с желанием взвыть, когда ее тонкая шея изгибается в вынужденном подчинении.

Я кусаю там, где должна быть метка пары, – достаточно сильно, чтобы оставить синяк, но не прокусить кожу, – и сильно всасываю кожу, одновременно проталкивая два пальца ей в рот, без слов требуя ответа.

И она отвечает.

Этот милый язычок облизывает и ласкает мои пальцы, прежде чем она с тихим стоном втягивает их в рот, и я с силой прижимаюсь к ней, чувствуя, как ее естество слегка поддается, когда мой кончик входит в нее – всего на миллиметр – сквозь промокший насквозь шелк между нами.

Гребаный. Рай.

Глава 8. Ава: Гала (капельница)

[ВНИМАНИЕ: Материал для взрослых]

Если бы кто-нибудь сказал мне, что всего через несколько дней после того случая с Тоддом я окажусь в похожей ситуации с незнакомцем и буду получать от этого немыслимое удовольствие, я бы посоветовала ему записаться в психушку. Травма так не работает.

Но, как оказалось, очень даже может.

Может быть, все дело в том, что он такой… Высокий. Темноволосый. Красивый. Все клише, о которых только можно мечтать, – это он. Особенно когда он не скрывает своего влечения ко мне, несмотря на все резкие слова, брошенные в мой адрес Джессой и мамой, пока я собиралась. Видимо, этот мужчина не считает, что я слишком низкая или что мои бедра слишком широкие. На самом деле, они, похоже, ему очень нравятся.

Поэтому, когда я чувствую его язык на своей шее и понимаю, что от такого мужчины, как Высокий, Темноволосый и Сексуальный, это ощущается совершенно иначе, моя первобытная часть просто сходит с ума.

Тот голос внутри меня, который и есть настоящая я, пытается сказать мне, что, может быть, стоит отступить и на секунду задуматься. Что эта связь странная. Что я так себя не веду и что мне действительно нужно больше себя уважать.

Но пульсация внизу живота велит этому голосу заткнуться на хрен и подвинуться, говорит, что он мой суженый, а затем просит его впечатать меня в стену.

Понятия не имею, откуда взялась такая смелость, и когда моя спина ударяется о грубую кору дерева, добавляя синяков моему телу, желание затапливает все так, как меня не готовили даже любовные романы.

О, милый младенец Иисус в яслях. Милая Богиня Луны. Этот мужчина – чистое волшебство.

Ощущение его твердой плоти, прижатой к самому моему лону, должно было бы заставить меня бежать куда глаза глядят, но нет. Вместо этого я выгибаюсь навстречу, изнывая и умоляя о большем, осыпая поцелуями его челюсть и подавая бедра ему навстречу. Я благодарно стону, когда он толкается в ответ, почти проникая в меня – если бы только мои чертовы трусики могли спонтанно воспламениться и исчезнуть с пути, – но стон сменяется разочарованием, когда его бедра отстраняются.

Затем там появляются его пальцы, оттягивающие мои трусики в сторону, и он проводит своим членом по влажным губкам моей киски, и, о мой Бог.

Такой теплый.

Такой твердый.

Бархатный и… трахни меня сильнее.

Пожалуйста.

И этот мужчина продолжает кусать и присасываться повсюду. Я знаю, что у меня будут засосы по всей шее и плечам, а моя грудь жаждет прикосновений, но все внимание сосредоточено внизу, пока я молю и умоляю его войти до конца.

Но он этого не делает, лишь снова скользит вверх и вниз, пропитываясь моими соками, которые, я чувствую, текут повсюду. Я, наверное, мокрее, чем водная горка, и в тумане желания это совсем не кажется неловким.

– Пожалуйста, – скулю я, наслаждаясь рокотом его рычания, когда он впечатывает свои бедра в меня, притираясь друг к другу в самой восхитительной из пыток.

Он продолжает двигаться, а его рука возвращается к моим волосам, откидывая мою голову назад в жесте покорности, который должен был бы меня оттолкнуть. Вместо этого я с готовностью подставила шею, надеясь, что он снова укусит, оближет и присосется. Сильнее.

Сделай мне больно, пожалуйста. Черт.

Этот укус приходится прямо на мой шрам и заставляет все мое тело дернуться и гудеть, пока я сильнее прижимаюсь к нему; боль творит греховные вещи с тем местом, где мы так близки к соединению.

А потом я неожиданно разлетаюсь на куски; меня швырнуло с обрыва так далеко, что я перелетела его, даже не осознав, что конец был близок.

Его рот накрывает мой, горячий и властный, он всасывает мой крик, забирая его себе.

Его бедра бьются о мои, жестко и неистово, прежде чем все его тело напрягается и содрогается. Поцелуй обрывается резким движением, когда он кусает мою губу и стонет, и что-то теплое растекается по моему животу. Я чувствую острую боль в губе и знаю, что идет кровь, а он присасывается к ней, словно это амброзия, прежде чем в неге послевкусия положить голову мне на плечо.

Я моргаю, глядя на звезды, чувствуя, как замедляется мое сердце, а конечности тяжелеют, и нормальная часть меня снова берет верх над моим разумом.

Он мой предначертанный партнёр, но… он также незнакомец, который признался, что выслеживал меня здесь. Тот, кто сказал, что заберет меня.

И я хочу, чтобы он это сделал. Хочу.

О, мой Бог.

Реальность случившегося наконец ударяет меня, как товарный поезд, и я чувствую, как мои щеки заливает краска смущения. Я только что позволила совершенно незнакомому мужчине тереться об меня в одежде у дерева, и мне это понравилось. Нет, я была в восторге. Какого черта со мной не так? Суженый или нет, но это…

Я все еще пытаюсь отдышаться, когда снова чувствую его руки на себе, но на этот раз они нежны. Он осторожно поправляет мое платье, насколько это возможно, несмотря на липкую сперму на моем животе. Он изо всех сил старается вернуть его на место и разгладить складки. К счастью, ткань сзади многое скрывает, а я все равно планировала переодеться в отеле. Его прикосновение такое нежное, такое любящее, что мое сердце сжимается от боли так, как никогда раньше.

Он снова наклоняется, чтобы поцеловать меня, и я обнаруживаю, что сама наклоняю голову, чтобы встретить его поцелуй, и желание снова пробегает мурашками по моей спине, будто я не избавилась от него всего несколько мгновений назад. Наши губы почти соприкасаются, когда пронзительный звон прорезает воздух.

Его телефон.

Лукас тихо ругается и отстраняется, лезет в карман, чтобы достать злополучное устройство. Я не могу не почувствовать укол разочарования из-за того, что нас прервали.

– Мне нужно ответить, – говорит он низким, хриплым голосом. – Не двигайся.

Я молча киваю, наблюдая, как он отходит, чтобы ответить на звонок. Мой разум все еще не может прийти в себя после случившегося, и я не могу сформулировать ни одной связной мысли.

Что мне теперь делать? Ждать, пока он вернется? Или сбежать и притвориться, что этого никогда не было? Сердце велит мне остаться, но разум кричит, чтобы я убиралась отсюда к чертовой матери. К тому же, мне нужно бежать – в принципе. Он упоминал, что я поеду с ним, до того, как мы, кхм, соединились таким образом. Но он даже не знает, кто я, и, о мой Бог, он альфа стаи Вествуд. Я не могу быть парой альфы.

Я все еще не могу оправиться от запоздалого воспоминания о том, как он представился, когда он возвращается; выражение его лица непроницаемо. Он берет мою руку в свою, и вся нежность исчезла. Его глаза стали твердыми и холодными, и ужас сковывает мое лицо.

О, мой Бог.

В конце концов, это не волшебная связь. Это просто «трахнул и сбежал». Сукин сын.

– Ава Грей? – спрашивает он, мускул на его челюсти дергается, и его голос больше не теплый, не хриплый и не сексуальный. Он резкий и жестокий, и, о боже, кажется, мое сердце и вправду сейчас разобьется.

– Да? – я чувствую себя ничтожеством.

Лукас ругается так, как я никогда раньше не слышала, и какая-то истеричная часть моего мозга цепляется за эту деталь, с беспристрастным изумлением отмечая разнообразие и креативность.

Затем его глаза встречаются с моими, и тот сексуальный мужчина, что был здесь мгновение назад, исчез. Исчез.

Он смотрит на меня с чувством, которое мне слишком хорошо знакомо. Ненавистью.

Я не жду отказа; я вырываю свою руку из его и бегу, а он не следует за мной.

Я врываюсь в дверь гостиничного номера, захлопывая ее за собой. Мое сердце колотится в груди, и я не могу отдышаться. Я на мгновение прислоняюсь к двери, пытаясь прийти в себя, но все бесполезно. Я сломлена. Где-то внутри меня зияющая дыра, и она горит огнем его отказа. Отказа моего партнёра.

Соберись, Ава. У тебя нет на это времени.

Я отталкиваюсь от двери и хватаю свою сумку, рыщу в ней, пока не нахожу сменную одежду. Я снимаю платье и швыряю его в угол, напоминая себе выбросить в мусорку по пути. Мне не нужно, чтобы мои родители нашли доказательство моего неосмотрительного поступка после моего ухода. Хотя, с другой стороны, это было бы отличным отвлекающим маневром в их поисках, не так ли?

Я захожу в душ, включаю воду такой горячей, какой только могу вытерпеть, позволяя себе пятиминутную роскошь, чтобы смыть с себя все. Я позволяю воде струиться по мне, надеясь, что она смоет стыд и унижение, которые я чувствую. Но как бы сильно я ни терлась, я не могу очиститься. Я все еще чувствую его руки на себе, его губы на своей коже. Я все еще слышу его голос в своем ухе, говорящий мне, как хорошо я себя чувствую.

Прекрати. Перестань думать о нем.

Душ заканчивается, оставляя мое тело чистым, а душу – грязной. Я небрежно вытираюсь, прежде чем натянуть на себя одежду, чувствуя первое настоящее облегчение теперь, когда я больше похожа на саму себя. Нет смысла смотреться в зеркало. Я не хочу видеть, в какое месиво я превратилась.

Я хватаю сумку и выхожу за дверь. Мне нужно убраться отсюда как можно дальше. Приложение для вызова такси уже открыто на моем телефоне после побега с гала-вечера. Теперь я делаю новый заказ и мчусь в вестибюль, не удивляясь, что машина уже здесь. Наверное, они ждали у отеля на случай, если понадобятся кому-то из гостей. Что ж, ура, вот и я.

У меня нет времени на разработку хитроумных планов, и мой разум не способен продумать какие-либо сложные уловки. Когда мы отъезжаем от отеля, я прислоняюсь головой к окну и позволяю слезам беззвучно катиться по щекам. Я не знаю, куда я еду и что буду делать, когда приеду. Все, что я знаю, – это то, что мне нужно исчезнуть.

Глава 9. Лукас: Гала (5)

ЛУКАС

Хрупкая фигурка Авы исчезает в причудливых тенях деревьев, всё ещё пробуждающихся к жизни с приходом весны. Полная луна в небе словно насмехается надо мной, над всем этим.

Ава Грей. Младшая дочь Беты Грея. Та, кого скрывали от всех нас до этого вечера.

Рычание вырывается у меня из горла, и мой кулак врезается в ствол ближайшего дерева, боль расходится вверх по руке. С порезов, оставленных грубой корой, капает кровь, и я рад жжению разорванной кожи.

Выдернув телефон из заднего кармана, я снова набираю Келлана, стараясь не винить его в своей ярости. Если бы он ответил на сообщение, если бы позвонил, если бы хоть как-то дал мне знать, что Ава Грей – это миниатюрная блондинка в чёрном платье и очках, я бы не зашёл так далеко сегодня вечером. Не попался бы на приманку.

– С Авой Грей я разобрался. Она ушла, – выплёвываю я, отчеканивая каждое слово. – Присмотри за остальными, на случай, если они попробуют выкинуть что-нибудь ещё.

Я завершаю вызов, не давая ему ответить, и засовываю телефон обратно в карман, сжав челюсти так сильно, что сводит скулы. На этот раз стая Блэквуд зашла слишком далеко. Я не знаю, что они сделали с Авой, но что бы это ни было, это заставило меня отреагировать на неё на самом первобытном уровне. Мой волк мечется в моём сознании, словно зверь в клетке, в ярости от того, что я позволил ей уйти.

«Она не наша предначертанная. Ты не чувствуешь этого в её запахе», – огрызаюсь я на него, но он лишь воет, отказываясь общаться со мной. Впервые между нами такой раскол, и я виню в этом её. Эту сексуальную маленькую помеху в её огромных очках в толстой чёрной оправе. Волкам не нужны очки; те немногие, кто их носит, делают это ради моды. Могу лишь предположить, что она пыталась казаться беззащитной.

И, чёрт возьми, это сработало.

Я провожу рукой по волосам и делаю глубокий вдох, пытаясь прочистить голову. Мне нужно выяснить, что они сделали, чтобы феромоны Авы воздействовали на меня с такой силой. Мне нужно понять, почему мой волк реагирует на неё, будто она моя пара. А затем я заставлю стаю Блэквуд заплатить за то, что они сделали сегодня вечером.

Я рыщу по саду и понимаю, что не могу удержаться и иду по запаху Авы к фасаду здания, где след обрывается. Стойкий аромат её уникального запаха въелся в мою кожу, как сводящее с ума напоминание о нашей встрече. Я всё ещё чувствую её повсюду на себе, и под кожей гудит электричество, пока желание пробивается сквозь гнев. Рык вырывается у меня из горла, и я отворачиваюсь, направляясь к своей машине. Я ни за что не смогу оставаться на гала, пропахнув ею насквозь, не тогда, когда каждый вдох будоражит мои чувства, а тело жаждет большего.

Я забираюсь на водительское сиденье и хлопаю дверью, сжимая и разжимая пальцы на руле. Эта соблазнительная смесь апельсина, мёда и ванили витает в замкнутом пространстве, и я вдыхаю её полной грудью, пока мой волк воет в сознании. Он хочет преследовать её, завладеть ею, но я заставляю его отступить. Она не наша предначертанная пара.

Визг шин, когда я срываюсь с места на парковке, помогает немного ослабить бешеную энергию, что ведёт войну между нами. Мне нужно убраться отсюда, подальше от воспоминаний о её мягкой коже и о том, как она прижималась ко мне. Мне нужно прочистить голову и понять, что, чёрт возьми, только что произошло.