Опутанная лунным светом: Без волка

Он хрюкает, наконец отпуская, но не раньше, чем высасывает грёбаный засос на моей коже. Он хватает меня за челюсть, глядя мне в глаза, и я понимаю, что игра для него каким-то образом изменилась. Для меня.

Я ожидала избиения, но вместо этого мой мучитель ухмыляется мне с маниакальным удовлетворением. "Ты никогда не покинешь нас, Ава. Ты дефективный кусок дерьма, но ты принадлежишь здесь. Среди наших стай нет принца на белом коне. На гала-концерте тебя ничто не спасёт. Ты скоро станешь нашей маленькой омегой-производительницей, даже без твоей волчицы".

Мой желудок падает к ногам. "Омега… производительница?"

Он хихикает, сжимая мою челюсть сильнее. "Ты будешь нашей маленькой шлюхой стаи, Ава. Даже без волчицы". Облегчение, когда он отпускает, заменяется только ужасом, когда его рука медленно скользит вниз по моей шее, между грудями и мягко упирается в мой живот, надавливая, прежде чем скользнуть немного дальше, чтобы обхватить меня между бёдер и сжать. "Ты больше ни на что не годишься, но по крайней мере мы можем наполнить это маленькими щенками".

Я уже за гранью рвоты. Я даже не чувствую большую часть своего тела. Всё тёмное по краям, но его слова продолжают вползать в моё ухо, яд для всего хорошего внутри меня.

Он держит мои бёдра обеими руками и прижимает свою эрекцию ко мне, твёрдо покачиваясь, покусывая мою челюсть, оставляя след слизи. "Тебе повезло быть красивым маленьким дефектом, Ава. Не будет слишком сложно использовать тебя". Он стонет, раскачиваясь быстрее на мне, обхватывая моими ногами свои бёдра. "Черт, Ава. Я буду разводить тебя, пока ты не узнаешь своё место, ты понимаешь?"

Да, я понимаю.

Трудно не понять, когда он качается, хрюкает и стонет.

Я не думаю, что моё тело вообще ещё моё.

Он тяжело дышит мне в ухо, и я слишком поздно понимаю, что он даёт мне инструкции. Кулак в моём животе возвращает меня в момент, от которого я отчаянно пыталась сбежать в уголке своего сознания. Я концентрируюсь на боли, когда он толкает меня на колени и открывает свои джинсы в судорожных движениях.

"Умоляй меня об этом, Ава," хрипит он, заставляя мою руку обхватить его длину, меньшую, чем я думала, и пахнущую как спортивная сумка, полная грязного белья.

Но затем я слышу знакомый двигатель, и Тодд замирает, наклоняя голову, прислушиваясь. Затем он всё равно запихивает всё в мой рот, дёргаясь в неистовом темпе, пока мои губы не лопаются по углам, и я давлюсь, всё моё тело содрогается от силы моего отторжения.

Мой рот наполняется чем-то горьким и противным за секунды, и он рычит мне, чтобы я проглотила, когда запихивает свой член обратно в джинсы, как раз вовремя к открытию двери.

Отстранённые карие глаза моего брата оценивают нас, останавливаясь на продуктах, разбросанных по полу. Кажется, он не замечает меня на коленях перед Тоддом, за исключением лёгкого приподнимания верхней губы в едва заметной усмешке. Он кивает Тодду коротким движением. "Мейсон". Я знаю, что он знает, что произошло, потому что его ноздри раздуваются. Он должен чувствовать это в воздухе. Но он ничего не делает.

Ничего.

Тодд улыбается, откидывая плечи назад, даже когда он опускает голову в знак подчинения. "Наследник альфы. Ава только что рассказывала мне, что ты придешь на ужин. Я просто заглянул проверить её". Он говорит с интимностью, на которую не должен иметь права, и мой желудок восстаёт против всего этого – его слов, вкуса во рту и всего, что я только что вынесла.

Я бросаюсь в ванную, игнорируя смех Тодда, который следует за мной. Но слёзы, которые приходят с моей яростной рвотой, не из-за нападения. Они не из-за моей невинности. Они не из-за правил этой новой, изменившейся игры.

Нет.

Они из-за брата, который знает, на что он наткнулся. Того, кто проигнорировал всё это. Того, кому наплевать, что его младшую сестру только что изнасиловали в её собственном доме.

Черт.

Я не могу здесь оставаться. Ни за что.

Глава 4. Ава: Планирование

Следующие три дня проходят как в тумане, я стараюсь как можно реже выходить из комнаты. Я провожу это время, пытаясь составить план побега; я, чёрт возьми, ни за что не останусь здесь, чтобы стать омегой-шлюхой стаи. Мой мозг обходит стороной всё, что произошло с Тоддом, решив, что игнорировать всё это гораздо дешевле, чем терапия.

Стены моей комнаты давят на меня. Сердце колотится в груди, и я не могу сдержать слёз. Я пытаюсь отвлечься книгами, но каждое слово словно насмехается надо мной, каждая страница – напоминание о моём положении пленницы. Я забросила занятия, потому что… ну, я ведь не вернусь. Очевидно.

Я прихожу к выводу, что мой лучший шанс – сбежать прямо с гала-вечера, пока все будут слишком отвлечены, чтобы заметить моё отсутствие. Я собираю сумку для побега, набивая её одеждой, едой и всеми деньгами с моего банковского счёта, предварительно их сняв. Я не знаю, куда я пойду и что буду делать, но я больше не могу здесь оставаться.

Я покупаю одноразовый телефон и вбиваю в него номер Лизы, но не уверена, будет ли безопасно писать ей, когда я сбегу. Как трусиха, я ничего не говорю о своих планах и ловлю себя на том, что заранее оплакиваю потерю лучшей подруги. Если я ей что-нибудь расскажу, она окажется в опасности, если предположить, что моя стая сочтёт нужным выследить её ради информации. Лучше вести себя так, будто всё в порядке.

За ужином на третий день я сижу за столом, ковыряя еду в тарелке, когда папа сбрасывает бомбу. Мы едем на территорию стаи Сильвермун Пак на гала-вечер.

Это происходит.

Трудно сохранять самообладание, когда по твоей коже будто ползает миллион огненных муравьёв – психосоматическое проявление тревоги, но каким-то образом мне это удаётся. Либо так, либо моей семье просто нет до меня дела, чтобы заметить что-то неладное.

Не верится, что через два дня я буду в окружении оборотней, ищущих свои истинные пары, в то время как я буду просто пытаться найти выход.

Папа прочищает горло, и я бросаю на него взгляд, удивлённо обнаруживая, что его взгляд прикован ко мне. – Ава, – произносит он таким странным тоном, который, по-моему, должен был быть… успокаивающим? – Это важное событие для всех нас.

– Да, Отец.

– Думаю, ты понимаешь, почему я предпочёл бы оставить тебя дома, но будет странно, если я оставлю дома свою незамужнюю дочь на выданье, в то время как Джесса тоже поедет.

О, ничего себе. Он мне что-то объясняет. Я обвожу взглядом стол, не удивляясь, что Джесса морщится, глядя в свою тарелку, а Феникс изучает меня со своей фирменной отстранённостью. С Джессой у него лёгкие, полные любви отношения, а на меня? На меня он смотрит, как на букашку.

Полагаю, для них всех я именно ею и являюсь.

Пальцы папы отбивают по столу отрывистый ритм. – Я жду от тебя безупречного поведения, пока мы будем там, Ава. – Его взгляд скользит к синякам на моей шее, и я вздрагиваю. Они оказались не такими ужасными, как я думала, но остаётся лишь надеяться, что они исчезнут к гала-вечеру.

Я опускаю голову, ковыряя вилкой стручковую фасоль. – Я понимаю, Отец.

– Поскольку у тебя нет волка, свою пару ты там всё равно не найдёшь. Так что просто постарайся не нарываться на неприятности и держи рот на замке. – Он снова утыкается в свою тарелку, а я сжимаю кулак на коленях, под столом.

Нет смысла обижаться на его слова.

Поездка в Айдахо проходит, как и большая часть моего общения с семьёй – в тишине. Мама, папа и Джесса едут в своей машине, а я сопровождаю Феникса в пикапе Джессы.

Гул мотора и ритмичный стук шин о дорогу убаюкивают меня, погружая в оцепенение. Феникс ведёт машину с высокомерием альфы: одна рука небрежно лежит на двери, всё тело расслаблено. Радио выключено, разумеется. Он так похож на папу. Холодный и отстранённый, как и все они.

Проходят часы, и холмистые плато сменяются горами у северных границ штата. Мои мысли уносятся к Лизе, я думаю о том, чем она занимается, и простит ли она меня за исчезновение.

– Ты ведь не собираешься натворить глупостей на Лунном Гала, Эйв?

Я вся дёргаюсь от неожиданности: сначала от звука голоса Феникса, а затем от его вопроса. Я смотрю на его профиль, гадая, не догадывается ли он о чём-то, и изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие. – Конечно, нет. Папа меня изобьёт. Он совершенно ясно дал понять, чего от меня ждёт.

Феникс хмыкает. Я не уверена, что это значит. О, Господи, или Богиня Луны, или кто там на самом деле настоящее божество – если бы только я могла читать своих родных так же, как они читают меня.

Я снова уставляюсь в окно, стараясь, чтобы мой голос звучал беззаботно. – К тому же, кто захочет создать пару с дефективной. – Ой, горечь всё-таки прорвалась.

На этот раз Феникс не издаёт ни звука. Полагаю, он одобряет мой мрачный взгляд на жизнь.

– По крайней мере, Мейсон примет тебя. Ты не будешь его парой, но ваши дети будут законнорождёнными, и с ними будут хорошо обращаться.

Я не могу сдержать почти судорожного вздрагивания при звуке его имени. – Если у них будут волки, ты имеешь в виду.

Феникс бросает на меня взгляд. – Верно.

Нет. Чёрта с два я останусь с этими людьми.

Он знает, и при этом сидит здесь и говорит мне быть благодарной за то, что этот мужчина, который безжалостно избивал меня годами, готов взять меня в качестве шлюхи для размножения.

Я медленно выдыхаю и мысленно прокручиваю в голове топографию местности. Я не очень хорошо её знаю, но вокруг Шэдоувейла есть несколько городов, а сам город огромен – как минимум в четыре раза больше Уайт-Пика. Я должна суметь как-нибудь запутать следы. В Уайт-Пике есть несколько разных вокзалов, но я надеюсь заставить всех думать, что я сбежала в пригород.

По мере приближения к Шэдоувейлу моя грудь сжимается от тревоги. Мысль о том, что я окажусь на территории стаи Сильвермун Пак, наполняет меня странной смесью ужаса и надежды. Это как шагнуть в мир, где может случиться всё что угодно, где у меня может появиться шанс на свободу.

Я бросаю взгляд на Феникса, который по-прежнему сосредоточен на дороге. От его стоического выражения лица по спине пробегает дрожь, и я оплакиваю старшего брата из моих воспоминаний. Затем я начинаю возводить мысленную стену вокруг всех тех воспоминаний о «До». Я не могу позволить своей сентиментальности взять верх.

Я мысленно возвращаюсь к планированию своего побега. Моё сердце бешено колотится от смеси страха и решимости. Я выберусь отсюда. Я должна.

Напряжение внутри меня сжимается всё туже, пока мы приближаемся к месту назначения.

Глава 5. Ава: Гала (1)

Я стою перед зеркалом в полный рост, мои руки дрожат, пока я неуклюже пытаюсь застегнуть молнию на платье. Ткань мягкая и шелковистая, такая же красивая, как и в день покупки. Это самая лучшая вещь, которую я когда-либо носила, но я чувствую себя в ней самозванкой.

Я немного кручусь, наслаждаясь тем, как юбка кружится вокруг моих ног. Помню, как в детстве я кружилась точно так же, мечтая, чтобы мои платья вращались, как у диснеевских принцесс. Маленькая девочка во мне довольна увиденным в зеркале, а взрослая я – нынешняя – считает, что меня здесь вообще не должно быть.

Джесса и Мама осматривают меня с ног до головы, их критичные взгляды оценивают мой вид.

– О, Ава, – вздыхает Мама, и даже её разочарование звучит утончённо и элегантно. – Неужели ты не могла хотя бы попытаться что-то сделать со своими волосами?

Я удивлённо протягиваю руку к волосам. Я думала, они выглядят неплохо после того преображения, на которое меня затащила Джесса, но лицо Мамы говорит об обратном. – Я думала, всё в порядке, – бормочу я, мои щёки пылают от стыда.

Джесса закатывает глаза. – Конечно, ты так думала. Давай, покончим с этим. Бьюсь об заклад, ты даже ничего с собой не принесла. Давай просто сделаем быструю французскую ракушку.

Она хватает меня за руку и тащит обратно в комнату, усаживая в кресло перед туалетным столиком. Мама следует за нами, плотно сжав губы.

– Сядь прямо, – рявкает Мама, кладя руки мне на плечи и заставляя выпрямить спину. – И втяни живот. Твои бёдра слишком широки для этого платья. Оно ненамного лучше мешка из-под картошки. Честное слово, Ава. Если бы твоему отцу не нужно было привести тебя, чтобы показать другим стаям, что ты жива и здорова, я бы не посмела показаться с тобой на людях. Ты выглядишь как какая-то бродяжка из города. Как там говорится, Джесса? Из свиного уха не сшить бархатного кошелька?

Я прикусываю губу, сдерживая непрошеные слёзы, пока они продолжают критиковать каждый аспект моей внешности. Я хочу спросить, почему стаям вообще есть дело до того, жива я и здорова, но знаю, что Мама рассердится, если я буду настаивать.

Та маленькая девочка глубоко внутри меня, такая довольная кружащейся юбкой моего платья, прячется так глубоко в моей душе, что я не уверена, выйдет ли она когда-нибудь снова. Каждая частичка украденной радости, которую я ощутила у зеркала, исчезла, раздавленная элегантными каблуками и жестокими словами моей матери.

Джесса с силой проводит щёткой по моим волосам, с безжалостной эффективностью собирая их в элегантную высокую причёску.

– Не могу поверить, что ты заставляешь меня это делать, – шипит она, её горячее дыхание обжигает мне ухо. – Ты у меня в большом долгу, Ава. Я должна концентрироваться на себе, а не на тебе. У тебя здесь даже нет никаких перспектив. – Как будто она сама не ходячее совершенство.

Я всё равно киваю, не доверяя себе настолько, чтобы заговорить. Я знаю, что я обуза, разочарование для всех в моей семье. Но сегодня вечером я должна сделать храброе лицо и притвориться той, кем не являюсь. Сегодня я должна воспринимать всё, что они говорят, с улыбкой, как и раньше. Ещё совсем немного.

Скоро я буду свободна. Это мантра, которую я повторяю про себя, съёживаясь под неодобрением людей, которые должны любить меня больше всех.

Мама хватает меня за подбородок, заставляя посмотреть налево, потом направо, прежде чем слегка кивнуть. – По крайней мере, ты больше не выглядишь как бездомная. Ради Луны, Ава, ты должна уметь заботиться о себе. Как я выгляжу в глазах других, будто я тебя ничему не научила? Ты что, даже серьги не могла принести?

Я воздерживаюсь от напоминания, что она ничему меня не учила с того дня, как мне исполнилось двенадцать, и у меня нет ни единого украшения. Хотя нет, одно есть… но почему-то я не думаю, что браслет дружбы, который я сплела себе в тринадцать лет, пройдёт её проверку.

Джесса переходит к моему макияжу, её руки грубо наносят тональный крем и румяна на мою кожу. Я пытаюсь сидеть неподвижно, но нервы берут своё.

– Перестань ёрзать, – рявкает Мама, и её рука тяжело опускается мне на плечо. – Ты всё испортишь. Джесса, милая, от этого оттенка у неё будет болезненный вид. Нам не нужно, чтобы она выглядела больной. Представь, какие слухи это породит. Как будто у нашей стаи нет врачей и больниц.

Я делаю дрожащий вздох и заставляю себя расслабиться, позволяя Джессе творить своё волшебство. Когда она заканчивает, я с трудом узнаю девушку, смотрящую на меня из зеркала. Моя кожа безупречна, глаза – с дымчатым и манящим макияжем, губы – глубокого, знойного красного цвета.

– Вот, – говорит Джесса, отступая, чтобы полюбоваться своей работой. – По крайней мере, теперь ты не выглядишь как полное бедствие.

Мама просто вздыхает. Снова. Сколько раз за последний час? Наверное, не меньше десяти. – Придётся смириться.

Я встаю, разглаживая ладонями ткань платья. Моё сердце колотится в груди, и я чувствую, что меня может стошнить. Но я знаю, что должна это сделать. Я должна сыграть роль идеальной дочери, послушного волка, всего лишь ещё одну ночь.

А потом я буду свободна.

Позже тем же вечером я вхожу в бальный зал, одиноко стоя позади своей семьи. Папа и Мама идут впереди, а Феникс сопровождает Джессу, оставляя меня следовать за ними, чувствуя себя гадким утёнком в море лебедей. Не помогает и то, что Мама и Джесса увешаны сверкающими драгоценностями, в то время как у меня нет и намёка на блестящие камушки.

Несмотря на сравнение, которое я невольно чувствую до мозга костей, величие и роскошь Лунного Гала захватывают дух. Хрустальные люстры свисают с потолка, заливая комнату тёплым светом. Полы из полированного мрамора, а стены украшены замысловатыми гобеленами и картинами.

Моя голова вертится, как флюгер, пока я осматриваюсь, а сердце колотится в груди. Всё, чего я хочу, – это найти тихий уголок, чтобы спрятаться, избежать пристальных взглядов других гостей. Но прежде чем я успеваю это сделать, отец хватает меня за руку.

– Ава, пойдём, – говорит он, крепко сжимая мой локоть и направляя меня к хорошо одетому мужчине постарше. Кажется, это бета из одной из стай, но стук сердца в ушах мешает мне сосредоточиться на словах.

Я заставляю себя улыбнуться, пожимая ему руку и бормоча приветствие. Затем ещё один человек. И ещё. Их имена и лица расплываются в моём сознании, пока отец представляет меня всё новым и новым людям, каждый из которых ещё более незапоминающийся, чем предыдущий.

Лёгкая, гудящая паника наполняет мою голову, когда я задаюсь вопросом, дадут ли мне вообще хоть какую-то свободу. Я чувствую, как стены сжимаются вокруг меня, воздух густой от запаха духов и звука натянутого смеха.

Пробираясь сквозь толпу, я замечаю поразительное лицо, изучающее всех нас с незнакомым мне намерением. Он стар, кажется, даже старше Альфы Ренара, но в его движениях есть юношеская плавность.

Мой отец подходит к нему с некоторой сдержанностью. – Альфа Стил.

– Бета Грей, – отвечает тот, его насыщенный голос на удивление холоден.

Папа кажется более напряжённым, чем обычно. – Это Феникс, наш наследник-альфа. Джесса, моя дочь. Она здесь в поисках предназначенной связи, поскольку в нашей стае она так и не сложилась.

– Приятно познакомиться, – говорит Альфа Стил, но я замечаю, что он не протягивает руки. Феникс напрягается, но никто ничего по этому поводу не говорит.

Папа поворачивается ко мне, снова сжимая мою руку так сильно, что может остаться синяк, и бросает на меня суровый взгляд, словно требуя, чтобы я вела себя хорошо.

– А это Ава, моя младшая дочь.

– Приятно познакомиться, Альфа Стил. – Теперь я узнаю его имя: альфа Стаи Сильвермун. Взгляд Папы впивается в меня, и я с трудом пытаюсь найти, что ещё сказать. – Эм, здесь всё очень красиво. Я впечатлена.

Взгляд пожилого альфы задерживается на мне, особенно на серповидном шраме под моим левым ухом, и я чувствую, как румянец подкрадывается к шее. Затем он улыбается, удерживая мой взгляд своим. – Спасибо. Я очень рад познакомиться с таинственной младшей дочерью нашего уважаемого Беты Грея. Мы ждали вашего выхода, так сказать, на социально-политическую арену Северо-западных территорий.

Папин взгляд такой испепеляющий, что от него могли бы загореться мои волосы. Вместо этого моя шея краснеет, а от беспокойства у меня заплетается язык. – О, нет, я не… то есть, я никогда особо не интересовалась подобными вещами, – говорю я, желая пнуть себя за то, что звучу так неопытно. С другой стороны, чего ещё от меня можно было ожидать? Мои родители никогда не помогали мне познакомиться с миром за пределами нашей стаи.

– Пожалуйста, зовите меня Ксавьер. Моя Стая Сильвермун гордится тем, что в этом году принимает Лунный Гала. Хотя мы все рады видеть здесь неуловимую Стаю Чёрного Камня. Это настоящий успех, как любит говорить моя пара. Как вам здесь?

– Здесь всё очень грандиозно. – Я не могу сказать ничего другого, учитывая, что Папа таскал меня то туда, то сюда. Всё, что мне удалось сделать, – это пожимать руки людям, которых я даже не знаю. – Я рада быть здесь, – неловко, как всегда, добавляю я, изо всех сил стараясь ответить на его улыбку.

В моей голове мелькает мысль. Кажется, ему не нравится ни Папа, ни Феникс, и он не высокого мнения о Стае Чёрного Камня. Может быть, он захочет помочь? Но… нет, это глупая мысль. Ни один альфа не станет укрывать дефектного волка от другой стаи.

Альфа Ксавьер поднимает бокал в мою сторону, затем снова поворачивается к Папе. – Какая у вас прелестная дочь, Бета Грей, – говорит он, его глубокий голос наполнен какой-то эмоцией, которую я не могу уловить. – Она настоящая красавица.

Мой отец принимает комплимент с явной неохотой, его хватка на моей руке усиливается. Я чувствую исходящее от него напряжение и знаю, что он не рад вниманию альфы.

К нашей группе подходит красивый молодой человек, и я снова чувствую, как хватка отца на моей руке усиливается.

– Бета Эшборн, – говорит Папа холодным и пренебрежительным тоном. Контраст с его предыдущим уважением к Альфе Ксавьеру разителен.

Джесса выходит вперёд, видение в своём тёмно-синем платье и с волнистыми платиновыми волосами, с кокетливой улыбкой на губах. – Здравствуйте, Бета. Я Джесса Грей из Стаи Чёрного Камня. Приятно познакомиться.

Мужчина слегка кланяется, его взгляд на мгновение метнулся ко мне, прежде чем остановиться на Джессе. – Келлан Эшборн, бета Стаи Вествуд. Взаимно.

Я ожидаю, что он заговорит с Джессой, но, к моему удивлению, он поворачивается ко мне. Он протягивает руку, и я, не думая, протягиваю свою в ответ. Он склоняется над ней, его губы почти касаются моей кожи, и я чувствую, как по спине пробегает дрожь, когда наши взгляды встречаются. Кажется, он разглядывает меня как какую-то любопытную загадку, и не думаю, что мне это нравится.

– А вы кто будете? – спрашивает он, его голос гладкий, как шёлк.

Прежде чем я успеваю ответить, отец оттаскивает меня, его хватка граничит с болью. – Это Ава, моя младшая дочь, – говорит он отрывистым тоном. – Ава, почему бы тебе не пообщаться с людьми твоего возраста?

Это явное изгнание, и я хватаюсь за шанс сбежать. Я киваю, бормоча быстрое прощание Келлану и остальным, прежде чем ускользнуть в толпу.

Перемещаясь по бальному залу, я пытаюсь вести себя как обычно, но моя голова идёт кругом. Почему Альфа Ксавьер и Бета Эшборн казались так заинтересованы во мне? И почему мой отец так быстро отослал меня прочь, после того как столько таскал за собой?

Я рискую оглянуться через плечо и вижу, что Бета Эшборн наблюдает за мной, его взгляд напряжённый и любопытный. Зловещая дрожь пробегает по моей спине, и я задаюсь вопросом, какова настоящая причина, по которой Папа привел меня на этот Гала. Неужели слухи о его дефектной дочери вызывают проблемы с другими стаями? Это единственное, что имеет смысл.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы. Мне нужно сосредоточиться на своём плане, на поиске выхода из этой жизни. Я не могу позволить себе отвлекаться на интриги, зреющие под поверхностью этого грандиозного события.

Остаток вечера я провожу, пытаясь избегать своей семьи и любопытных взглядов других гостей. Я чувствую на себе взгляды, следящие за каждым моим движением. Это сильное ощущение, похожее на физическое прикосновение, и от него мой живот сжимается от беспокойства. Я часто оглядываюсь, пытаясь найти источник взгляда, но так никого и не застаю за этим занятием. Сначала я подозреваю Бету Эшборна, но каждый раз, когда я проверяю, он всегда с кем-то разговаривает. Я действительно не думаю, что это он. Но кто же тогда?

С течением ночи беспокойство, свернувшееся в моём животе, заставляет меня искать выход. Мне нужно убраться отсюда, сбежать, пока не стало слишком поздно. Я ускользаю из бального зала, направляясь в тускло освещённый сад. Прохладный ночной воздух – облегчение после душной атмосферы внутри, и я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы.

Здесь есть несколько парочек, и я слышу звуки, которых никогда раньше не слышала. И всё же я не настолько невинна, чтобы не знать, что они означают, поэтому я избегаю их всех, и на моих щеках горит румянец смущения.

Я достаю телефон, открывая приложение для вызова такси. Мой палец замирает над кнопкой, готовый вызвать машину, чтобы добраться до Отеля "Лунная Терраса". Я повторяю название в уме, как мантру, чтобы не отвлекаться от своей цели. Мне просто нужно забрать свою сумку, и я буду свободна как ветер. Или, ну, бездомна. В хорошем смысле.

Как только я собираюсь нажать на кнопку, чья-то рука хватает меня за руку, дёргая назад. Я вскрикиваю от удивления, когда меня разворачивают, и я оказываюсь лицом к лицу с незнакомцем, который, кажется, намерен обнять меня, как любовник. Он высокий и широкоплечий, с тёмными волосами и пронзительными глазами, которые, кажется, видят меня насквозь. Его костюм на ощупь роскошнее всего, к чему я когда-либо прикасалась, он скользит по моей коже, как шёлк.

Что-то глубоко внутри меня пробуждается с незнакомым чувством. Но, как и те звуки, которые я узнала, никогда их не слышав, я знаю, что это.

Желание.

Боже мой.

Неужели это?..

– Куда это ты собралась, маленький волк? – спрашивает он, его голос – низкое рычание, от которого по моей спине пробегают мурашки.