Шкатулка с драконом

Остаётся только «глаз». Я не могу избавиться от него. Он пугает, и завораживает меня. Если б ты знала, любимая моя, сколько раз я пытался выкинуть или продать его, но каждый раз какая-то неведомая тёмная сила останавливала меня. Потому я заклинаю тебя, если это попадёт в твои руки, избавься от него, как тяжело это ни было бы. Я постараюсь спрятать его. Спрятать так, чтоб никто не нашел. Думаю, на это у меня всё-таки хватит сил.

Глава 2

Похороны

Ветер обдувал Верино лицо, мокрое от слёз и дождя. Траурная процессия двигалась медленно. Ей хотелось прогнать мрачные мысли. Забыть обо всём и ничего не думать. Но чёрный гроб рядом с ней жестоко напоминал о действительности. Сейдчас его положат в склеп, а потом закроют тяжелые двери – и она расстанется с ним. Навсегда. Слёзы снова хлынули из её глаз. Кружилась голова и в теле чувствовалась какая-то слабость. Жизнь будто уходила из неё вместе с отцом. Он забрал с собой её душу, и внутри осталась пустота и боль. Ей хотелось, чтобы её закрыли вместе с ним в этом склепе. Но чья-то сильная рука в чёрной перчатке, потдерживающая её всё время, чтобы она не упала, будто удерживала её в этом мире. Вера не замечала молодого человека в чёрном, державшего её за руку, не замечала она и злобного взгляда графини Ростоцкой, которую она по родственному называла «тётушка Анна». У отца не было братьев и сестёр, и он не сильно переживал из-за этого. Но теперь сознание Веры было далеко. Она опиралась на сильную руку в чёрной перчатке, будто надеясь, что эта рука сможет вернуть её к жизни.

Процессия вошла на кладбище и остановилась у фамильного склепа. Вера сжала руку в перчатке. Молодой человек аккуратно взял её за плечи. Она прислонилась к нему, чтобы не упасть и зажмурила глаза. Прислушиваясь к молитве священника, она стала читать Отче наш. Присутствие молодого человека придавало мужества. Она должна выдержать это. Нельзя позволить, чтобы это общество увидело её бьющейся в истерике. Им даже не было жалко её. Им, скорее, хотелось узнать про драгоценности графа, о которых ходили слухи в обществе.

Молодой человек что-то говорил Вере, но она не слушала его. Она смотрела на бледное лицо отца, и ей казалось, что он вот-вот оживёт. Но тело в гробу лежало неподвижно. Присутствующие стали прощаться с покойным. Наклонившись над гробом, Вера зажмурила глаза и снова зарыдала. Слёзы капали на холодное тело. Дрожащими губами она поцеловала ледяной лоб отца и, уткнувшись в грудь молодого человека, зарыдала. Гроб понесли в склеп. Вера не пошла за всеми. Она не сможет смотреть, как закрывают бетонную плиту. Чьи-то удивлённые голоса донеслись изнутри.

- Что случилось? - спросил молодой человек.

- Кажется плита на могиле, где лежит супруга Михаила Петровича, сдвинута, - сказала «тётушка Анна».

Вера подняла голову и посмотрела на Ростоцкую.

- Тебе не стоит беспокоиться об этом, девочка, - наиграно ласково сказала она Вере, - Сейчас всё поставят на место.

- Останьтесь с ней, - сказал молодой человек графине, - Я пойду внутрь.

Руки в чёрных перчатках отпустили Веру, и её голова снова закружилась. Молодой человек исчез во мраке склепа. Графиня осторожно усадила Веру на лавочку.

- Всё будет в порядке, детка, - сказала она.

Вера с ужасом смотрела на чёрную дверь. Сейдчас ей было всё равно, что там произошло. Она думала про отца. Его улыбку, его голос, его мягкие, нежные руки. Всё это ушло. Навсегда. Трудно было поверить в это, но это так. Фигура молодого человека, возникшая перед ней, заставила её очнуться.

- Что произошло? – спросила графиня.

Он не ответил. Молча, он взял Веру за руки и помог ей встать.

- Вам лучше уйти отсюда, Вера Михална, – сказал он.

Вера послушно встала и позволила ему увести себя от страшного склепа. Будто всего этого вовсе и не было. Уводя Веру, молодой человек почувствовал на себе полный ненависти взгляд графини Ростоцкой. Она, как многие, была безумно влюблена в него, всё ещё надеясь на взаимность. Но его интерес к Вере нарушил планы Анны Николаевны. Прежняя симпатия к Вере постепенно стала переростать в ненависть. Пока что тётушке удавалось скрывать это, но теперь она чувствовала, что надолго её сдержанности не хватит. Она ведь тоже молода. Они с ним одного возраста. И красива. Рыжие волосы, зелёные глаза, маленькие алые губы. Многие мужчины мечтали поцеловать их. Но не он. Он мечтал о Вере. Ненависный игрок-муж давно стал противен Анне, как ей казалось. Может он просто надоел ей, а может это была просто обида из-за его карточных долгов. И вот теперь предмет её мечтаний уходил от неё с маленьким прелесным созданием, так неожиданно разрушившим её планы. Она закусила губы и, отвернувшись, ушла прочь в сторону склепа.

- Что произошло там? – спросила Вера, садясь в карету.

- Ничего страшного, Вера Михална, - ответил он, - Вам лучше сейдчас остаться тут.

Вера посмотрела на него. Барон Жан Поль Ренель, так звали молодого человека, был высок ростом. Стройный, статный молодой человек с голубыми, цвета неба, глазами и чёрными волосами с бронзовым отливом, имел успех у женщин. Но, холодный и равнодушный, он не обращал ни на кого внимание. Неестественная бледность лица отталкивала, и в то же время привлекала прекрасный пол, так же, как и Веру. Его называли колдуном, магом, даже вампиром. Вере были чужды эти сплетни. Какая-то пугающая сила влекла её к нему. Раньше Вера боялась барона. Она не знала почему, но этот неестественный, необьяснимый страх мешал ей ответить на его ухаживания. Он не раз пытался завоевать её сердце, и этим вызывал ревность и ненависть своих многочисленных поклонниц. Прошлое барона было покрыто мраком для общества. Никто не знал кто он, откуда, и почему его семья оказалась здесь. Все знали только, что он родом из Франции, и что его отец приехал сюда из Германии. Может именно такая таинственность привлекала к нему женщин? Веру не интересовало это. Её чистота и искренность притягивали Жан-Поля. И вот теперь он был рядом с ней. Его красивые глаза смотрели ласково из-под густых, длинных ресниц. Отцовский взгляд. Тёплый и нежный, любящий. Теперь впервые этот человек был не страшен Вере. Только его сочувствие казалось ей искренним. Даже тётушка Анна была сегодня какой-то чужой. Далёкой. Вера закрыла глаза руками.

- Боже мой, за что мне всё это? – сказала она.

Ей не хотелось плакать при нём, но слёзы сами лились из глаз.

Жан-Поль сел в карету рядом с ней. Он прижал её голову к своей груди и ласково погладил волосы.

- Если б я мог повернуть время назад, я бы отдал всё за то, чтобы вернуть вашего отца, - сказал он с каким-то надрывом в голосе.

Вера замотала головой.

- Нет, нет. Я не верю, что он умер, не верю. Может и мне лучше умереть вместе с ним?

Барон достал кружевной платок и аккуратно вытер её слёзы.

- Ваш отец хотел, чтобы вы жили. Помните, он говорил, что печаль – это маленькая смерть? Попробуйте не плакать. Боль со временем утихнет и останутся только приятные воспоминания.

Вера печально улыбнулась.

- Мои воспоминания умерли как и я.

Барон отрицательно помотал головой.

- Вам так сейчас кажется. Моя матушка говорила, что наши близкие, даже умирая, всегда находятся рядом с нами. Отец останется в вашем сердце.

Вера посмотрела на него доверчивым взглядом. Он улыбнулся.

- Отец любил Вас, - сказала Вера, задумчиво глядя в пустоту, - Его сосед был для него самым лучшим.

- Ваш отец, увы, был в меньшенстве, - мрачно ответил Жан-Поль.

- Он не верил сплетням, - возразила Вера, - Впрочем, как и я. Вампиры, маги. Всё это выдумки. Так. Из скуки.

- Я счастлив, если это так, - сказал он, глядя на неё, - Однако вы боитесь меня.

Вера посмотрела на него. Её рука легла на его руку уже без перчатки. Тепло его мягкой ладони согрело маленькие пальчики Веры. Разве рука вампира может быть такой тёплой и мягкой? Его тонкие пальцы ласково сжали маленькую ручку.

- Уже не боюсь, - поправила она, - Тётушка Анна говорила мне, что вы опасны. Я верила ей. Но, теперь я думаю, что мы обе ошибались. Спасибо Вам. Если бы не вы – я бы сошла сума.

Барон нахмурился.

- Она так говорила? – переспросил он.

- Да, - ответила Вера, - Очень много раз.

Барон злобно улыбнулся.

- Вы вправе верить графине, - ответил он мрачно, - Но, я клянусь вам, моя душа чиста перед вами. Возможно, в чём-то она права. И я достоин вашей неприязни.

Вера остановила его.

- Нет, - сказала она, - Вы не сделали мне ничего дурного. Я… Никогда не испытывала к вам неприязни.

Слова Веры показались Жан-Полю бальзамом для больной души.

- Впрочем, - продолжала Вера, - Теперь всё это не важно. Папеньки больше нет. И всё теперь не имеет смысла.

Глаза Веры снова наполнились слезами. Её рука по-прежнему была в руке барона.

- Возможно, я не достоин вашей милости, - ответил барон, - Но в трудную минуту вы всегда можете рассчитывать на меня.

Вера уткнулась лицом в его плечо.

- Благодарю, - снова сказала она, - Мне… Неудобно быть кому-либо обузой.

Барон аккуратно коснулся рукой её щеки и заглянул ей в глаза.

- Мой ангел, - ласково сказал он, - Вы не можете быть обузой. Напротив, это будет для меня огромным счастьем. Я сделаю для вас всё, что вы пожелаете.

Вера грустно смотрела в голубые глаза барона.

- Тогда верните мне отца, - сказала она.

Барон вздохнул.

- Если б я мог сделать это. Поверьте. Мне… Тоже жаль, что его больше нет. Но. Я обещаю вам, что не оставлю вас одну.

Его тёплые руки прижали её голову к груди. Она слышала, как бьётся его сердце, и на миг забыла о своём горе. Но приближение тётушки Анны заставило их очнуться.

- Почему она так ненавидит вас, Жан-Поль? - наивно, по-детски, спросила Вера.

Барон усмехнулся.

- Ненавидит? – спросил он, - Это было бы неплохо. Её ненависть не так страшна, как её любовь.

- Она влюблена в вас? – в недоумении спросила Вера, - Но ведь у неё есть муж.

- Пожалуй, я начинаю ненавидеть вашу тётушку за её любовь, - ответил барон, глядя на приближающуюся графиню.

- Почему? – спросила Вера.

- Эта женщина похожа на кошку. Дикую и хищную. Она вроде бы ласкова и мила, но в самый неожиданный момент она может выпустить свои когти. И тогда из её друга вы неожиданно превращаетесь в жертву.

- Вы жестоки к ней, - сказала Вера.

- Будьте осторожны с тётушкой Анной, - барон снова взял её за руку, - Не спешите открывать ей свою душу. Это может быть очень опасно.

- Вы, наверное, знаете людей лучше меня, - ответила Вера, - Но, возможно, вы ошибаетесь.

- Поверьте мне, - возразил барон, - Я никогда не стремился стать её другом и не входил в число её поклонников, но я знаю эту женщину слишком хорошо.

- Кому же я тогда могу доверять? – спросила Вера, - У меня никого больше нет.

- Вы можете доверять мне, - сказал барон, прижав её руку к своей груди.

Вера опустила глаза. Его прикосновение было приятно ей, и его рука так напоминала руку отца. Ей было легче, когда он рядом.

- Я знаю вас очень мало, - ответила она.

- Вы узнаете меня лучше. Если захотите – ответил он.

- Возможно. Мы сможем стать друзьями. Думаю пока этого достаточно? - спросила она, взглянув на него.

- Да. Конечно, - согласился Жан-Поль.

- Я не помешала вам? - прервала их графиня Ростоцкая.

Она стояла у открытой двери кареты и смотрела скорее на барона, чем на Веру. Казалось, Веру она вообще не заметила. Равнодушие тётушки, всегда такой ласковой, теперь показалось ей странным.

- Нет, сударыня, вы нам совсем не помешали, - холодно ответил барон, не выпуская Верыну руку, - Знаете, я, пожалуй, поеду с графиней. Она в очень подавленном состоянии. Я не хотел бы оставлять её одну.

Тётушка Анна смерила барона полным ненависти взглядом.

- Может быть, лучше я составлю компанию Вере Михалне? – спросила она.

- Не стоит. Ваш супруг, кажется, уже искал вас, - барон, пристально посмотрел в глаза графини, - Меня совсем не затруднит эта миссия. Можете не волноваться. Мои намерения чисты в отнишении Веры Михалны. Со мной она в полной безопасности.

- Что ж, барон, - ответила тётушка, злобно улыбнувшись, - Я полагаюсь на вашу порядочность и оставляю с вами это дитя.

- Не сомневайтесь, - наигранно вежливо ответил барон, - И… Вас не затруднит сказать моему кучеру, что я поеду с графиней в одном экипаже?

Подобная просьба разозлила Ростоцкую, но она скрыла свою злобу.

- Охотно сделаю это, господин барон, - ответила она, и ушла, нервно надевая перчатки.

Ехидно-злобная улыбка появилась на лице барона. Эта женщина вызывала у него ненависть и отвращение. Её гнев доставлял Жан-Полю удовольствие. Он был с ней всегда надменен и холоден. Её попытка вызвать у Веры отвращение к нему ещё больше разозлила барона. «Я не останусь у вас в долгу, графиня» - подумал он, захлопнув дверь кареты.

Процессия двинулась в обратный путь. Верина голова покоилась на груди Жан-Поля. Его рука осторожно перебирала её волосы. А слёзы всё лились из её глаз, будто нескончаемый поток. Словно боль и тоска вытекали из Вериной души вместе с ними. Она закрывала глаза – и видела отца. То радостного и здорового, то больного с блуждающим взглядом. Его слова звучали в её ушах. «Найди это» - снова повторял его слабый голос. Присутствие Жан-Поля успокаивало её. Он прижимал её к своей груди, будто пытаясь забрать себе её горе, оградить от всего, что тревожило сейчас её душу. Может рассказать всё ему, про шкатулку, про болезнь отца и странное поведение доктора? Но она и правда не знает его. Сомнения всё ещё мучали Веру. Однако кому-то ей придётся рассказать об этом. Ей нужна помощь, защита. Эта тайна пугала её. Самой ей трудно будет разгадать все загадки. Барон был, в данном случае, единственным, к кому она может обратиться. Тётушка Анна, злобная и ревнивая, врятле станет ей союзником. К тому же она, и правда, похожа на кошку. Но как рассказать ему всё. Сейчас? Нет. Сейчас ей хотелось просто слушать скрип колёс и биение сердца Жан-Поля. Завтра она расскажет ему всё, или послезавтра. Вере не хотелось принимать решений. Её душа потерялась в воспоминаниях о прошлом. Где было счастливое детство, где отец и мать были живыми, и где они так весело катались на лодке по реке.

Глава 3

Тень у камина

День тянулся медленно. Серый и пасмурный, он навевал ещё большую тоску. Моросил дождь. Слабый свет едва проникал сквозь приспущенные шторы Вериной спальни. Комната хозяйки была небольшой, но уютной. Всю её меблировку составляла большая кровать, которую украшали маленькие амуры, у кровати стояла тумбочка, зеркало с круглым пуфиком, и письменный стол у окна. Этого вполне хватало скромной по натуре хозяйке комнаты. Обычно весёлая, она вставала с рассветом, и будила любящего поспать отца. Они завтракали, и дальше каждый шел заниматься своими делами. Веру ожидали занятия с учителями, графа – домашние дела. Дом оживал с пробуждением весёлой хозяйки. Она здоровалась со всеми, веселилась, шутила со слугами. Она, будто по волшебству, заставляла проснуться погруженный в какую-то странную утреннюю меланхолию дом. Сегодня было всё по-другому. Никто не вставал рано, не шутил, не будил домочадцев. Да, собственно, и будить было некого. Мадам Жанон, Верина гувернантка, с утра попросила подать завтрак в спальню. После похорон ей не хотелось выходить. Вера тоже не хотела вставать. Только Аннушка, старая Верина горничная, уже суетилась с утра, ожидая пробуждения хозяйки. Она уж дважды пыталась поднять Веру с постели, но всякий раз Вера просила оставить её. Она лежала на кровати, и задумчиво смотрела на пасмурное небо за окном. Снова и снова перед глазами она видела испуганное лицо отца и странного бога со шкатулки. Пасмурное утро принесло ощущение необратимости случившегося. Отца больше нет. И никогда не будет. Мадам Жанон вчера вечером сказала, что с этим надо смириться. В глубине души Вере этого хотелось, но как? Привыкнуть к мысли, что его нет? Она никогда не сможет. Так может ей вообще не просыпаться? Умереть вот так. В этой комнате, лёжа в постели. Она уже даже не плакала. Просто не было сил, или не хватало слёз? Вчера она пролила их так много, что на сегодня уже ничего не осталось. Она просто лежала на кровати и пустым, задумчивым взглядом смотрела на мокрое окно. Это дождь сегодня плачет вместо неё. Нет, это не капли дождя, это, наверное, её слёзы. Само небо помогает ей плакать. Оно тоже скорбит о смерти отца сегодня.

Шаги и голоса за дверью заставили Веру очнуться. Мадам Жанон разговаривала с Аннушкой.

- Ах, ваша милость, - причитала Аннушка, - С утра не вставали. Я уж и так, и сяк говорила. Ни в какую. Оставь меня, говорит, - и всё. Может хоть вас послушают.

- Я попгобую, – сказала мадам Жанон с лёгким акцентом, - Ступай.

- Сосед наш ведь обещалис наведаться утром. А они всё спят, - жалобным тоном сказала Аннушка.

- Багон Генель? – спросила мадам Жанон.

- Онис, онис. Может послать кого, пусть скажут, что барышня нездорова.

Это сообщение заставило Веру очнуться. Она и забыла, что Жан-Поль обещал нанести визит сутра. Она сама ему разрешила. Мигом поднявшись с кровати Вера надела халат, подобрала лентой волоссы, и вышла в коридор.

Мадам Жанон и Аннушка удивлённо посмотрели на Веру, и вместе пожелали ей доброго утра.

- Не стоит, - сказала Вера, поздоровавшись, - Я уже встала. Как приедет господин барон – вели проводить его в гостиную и пусть подождёт – я выйду к нему.

- Мадам Жанон, - сказала Вера по-французски, - Я в порядке. Вы можете идти к себе.

Француженка кивнула – и удалилась по коридору в сторону своей спальни.

Вера вернулась в свою комнату. Подняв шторы, она зажмурилась от света и, сложив на груди руки, посмотрела в окно. Дождь моросил не переставая. Намокшие деревья за окном лениво клонились от ветра. Под дождём туда-сюда сновали слуги. Управляющий, Ефим Семенович, давал им указания, держа над головой зонтик. Двое мальчишек, совсем мокрых от дождя, возились у дороги, что-то убирая. Вера не разглядела что. Она ждала приезда барона. Этот человек, неожиданно ворвавшийся в её мысли и чувства, отвлёк её от семейного горя. Она ещё не знала, что она чувствует. Что-то новое, ещё непонятное ей, родилось в её душе. Может его сострадание к её горю родило это чувство, а может его смелость? Как бы там ни было, он был для Веры спасением от отчаяния, охватывающего её теперь всё больше с каждым днём. Он был единственным, кому она доверяла теперь. Тётушка Анна не вызывала у неё доверия. Какая-то неприязнь внезапно возникла у неё к графине Ростоцкой после похорон отца. Только Жан-Полю могла она доверять. Она терпеливо смотрела на дорогу, ожидая приближения его экипажа. На душе стало легче. Отец редко ошибался в людях. Он любил и уважал Жан-Поля, значит, этот человек достоин её доверия. Тихие, шаркающие шаги, заставили Веру обернуться. Перед ней стоял камердинер отца. Он остановился у двери, переминаясь с ноги на ногу. В его глазах читалось сомнение. Он будто что-то хотел сказать Вере, но никак не решался.

- Чего тебе, Степан? – спросила Вера.

- Барышня, - сказал Степан, всё ещё сомневаясь, - Даже и не знаю, как сказать.

Вера подошла к Степану. Он и впрямь был озадачен чем-то. Даже, вроде как, напуган.

- Да что случилось Степан? – снова спросила Вера, - Говори. Ну, смелее.

- Вчера вечером, решил я прибраться в комнате барина. Слуги-то бояться заходить туда. Там, мол, нечистая сила. Вон как. Пелагея только прибирала. Она-то в нечистую не верит. Говорит, всё вздор. Да видит она плохо и пыль-то хорошо не вытерла.

- Ну, - поторопила Вера Степана.

- Ну, думаю, пойду посмотрю. Захожу – и вижу, - Степан перекрестился. Его глаза наполнил ужас, - Ой и вспомнить страшно. У камина тень какая-то. Я глаза закрыл, перекрестился, думал почудилось. Человек тот что-то искал на стене, будто тайник какой или чего. Я крикнуть хотел, на помощь позвать, да не могу. Горло как сдавил кто. Я к двери потихоньку пошел, он увидел меня – и шасть в окно. И такой ужас меня взял. Хотел, было, я лакеев позвать, да подумал, а вдруг и правда нечистая сила. Вашему батюшке монахи-то в чёрном мерещились, так этот в плаще чёрном и был. Ну, посидел я малость, оклемался, и подумал завтра надо барышне сказать. А теперь думаю, а вдруг то человек живой был? Мало ли. Вот и выходит, что я виноватый, не доглядел. Простите меня, Христа ради, дурня старого.

- Ладно. Я на тебя не сержусь. Окна в комнате барина ты закрыл?

- Да, барышня, закрыл. На секретный замок, как барин учил.

- Как выглядел тот человек?

- Ох, барышня, не припомню я точно, я со страху чуть не помер, - оправдывался камердинер, - Ну в плаще чёрном с капюшоном, лица не видно было. В перчатках.

- Высокий или низкий он был?

- Аккурат с меня, барышня. Среднего росточка.

Вера сжала рукой подбородок. Это уж точно был не призрак. И врятле Степан смог бы его удержать.

- Хорошо, - сказала она камердинеру, - Закрой все окна в комнате барина. И дверь хорошо запри. Все ключи от комнаты у меня будут. Чтобы кроме меня и тебя туда никто не входил.

- Хорошо барышня. А. Это… Прибирать-то кто будет?

- Пелагея пусть прибирает. Но пока она будет прибирать – ты с ней в комнате останешься, и дверь закроешь на ключ. Ключи я тебе дам, когда надо будет. Как только Пелагея уборку закончит ключи мне принесешь обратно. Да смотри не оставляй её одну. Понял ты меня?

Степан кивнул головой.

- Всё понял, барышня, сделаю точно, как вы сказали.

- У кого ещё есть ключи?

- Дык у управляющего есть.

- Забери у него ключи сейчас, скажешь, что я велела. И немедленно мне принесёшь. Ступай.

Степан поклонился и ушел.

Веру потихоньку начал окутывать страх. Теперь ей просто необходима была помощь барона. Она не может быть одна в этом доме. Без помощи и потдержки.

Глава 4

Разговор с бароном

Она старалась сдерживаться, но ноги сами несли её в гостиную. Вере даже стало стыдно за её несдержанность. Она не шла, а скорее плыла к нему, будто на волнах неведомого до этой поры чувства. Подойдя к двери гостиной, она сделала глубокий вдох, и, открыв дверь, спокойно вошла в комнату. Жан-Поль сидел у камина и протягивал руки к огню. Одет он был по-прежнему во всё чёрное. Только кружева белой рубашки выглядывали из-под чёрного камзола. Увидев вошедшую хозяйку, он встал и грациозной походкой подошел к Вере.

- Доброе утро, - сказал он, поцеловав Верину руку, - Как вы себя чувствуете сегодня? Вы немного бледны.

- Спасибо. Мне… Лучше, – мрачно сказала Вера.

Они присели в стоящие у камина кресла.

- Вы уже завтракали? – спросил барон.

- Нет. Мне. Не хочется есть, - ответила Вера.

Барон взял Верину руку.

- Вы должны иметь силы, - сказал он.

- Я знаю… И всё-таки.

- Ну. Тогда вы рискуете умереть с голоду. И… Я расстанусь с вами. Нет. Я не могу допустить этого.

Вера печально улыбнулась.

- Нет. Я. Позавтракаю позже. Если хотите – можете составить мне компанию. Мадам Жанон неважно себя чувствует после похорон, а завтракать в одиночестве мне как-то не хочется.

- Охотно. Признаюсь, я сутра тоже не успел позавтракать.

- Что ж. Я велю приготовить завтрак, - сказала Вера, взяв со стола колокольчик.

Юная служанка в белом переднике показалась в дверях. Вера отдала распоряжение. Служанка поклонилась, и ушла.

- Вчера вы сказали мне, что я могу доверять вам, - сказала Вера, когда дверь за служанкой закрылась.

- Всецело и полностью, - ответил барон, искренне глядя ей в глаза, - Вы хотите мне что-то сказать?

- Да. Видите ли. В доме происходит что-то странное. И меня эти странности очень пугают. Я не могла решиться рассказать это кому-либо. Я боялась, что меня просто сочтут сумасшедшей.

- Я не сочту вас сумасшедшей, - перебил барон Веру, - Можете рассказать мне всё. Я обещал вам, что буду защищать вас. Можете поверить мне, я не привык давать пустых обещаний.

Отворившаяся аккуратно дверь заставила их замолчать. Юное создание медленно поплыло по полу в их сторону, и, подойдя к столу, поставило на стол две синих чашки с позолоченным рисунком. От горячего чая исходил небольшой пар. Вера взяла кружку и жестом отпустила служанку.

- Хорошо. Я расскажу вам, - Вера потёрла виски, отпила из чашки немного чая, и начала свой рассказ. Она рассказала Жан-Полю всё. Про смерть отца, чёрных монахов, свой странный сон, шкатулку с непонятными знаками, про языческого бога, странное поведение доктора и вчерашнего непрошеного гостя.

- Всё это звучит как бред сумасшедшего, - сказала Вера, закончив рассказ, - Мне самой не верится, что это происходит со мной. И этот человек в комнате отца.

Барон молчал. Он сжал подбородок рукой, задумчиво глядя на огонь в камине.