Сильверлейк. Новенькая

Я резко понимаю, что не хочу слышать эту историю, но уже поздно. Макс выбрал честность.

– Мы с Клариссой познакомились в средней школе и сразу подружились. У неё было мало друзей. Это всё из-за Рекса. Он был ее лучшим другом, а потом связался с шайкой Грея и перестал общаться с сестрой. Мы с Клариссой начали встречаться в восьмом классе, и тогда к нам в город приехала Рут. Ее семья переехала из Нью-Йорка. Я не знаю почему, но Рут вцепилась в Клариссу. Они стали лучшими подружками, и я отошёл на второй план. Смешно вспомнить, но я даже немного ревновал Клариссу к ее новой подружке. Рут была не такой, как Кларисса. Она была шумной. Вечно слушала музыку на полную громкость и кричала на весь коридор. Она мне не очень нравилась, и я ей тоже. Мы не могли поделить Клариссу, и нам приходилось таскаться втроём. В прошлом году… Я не буду… Джесс, я не буду себя оправдывать. Я поступил хреново и осознаю это. Моя семья очень строгая. Родители требуют постоянного результата, и мне тяжело тягаться со старшим братом, который всегда во всём лучше меня. Как-то на зимних каникулах я сильно поругался с отцом. Из-за этого пошёл к приятелю на вечеринку и перебрал с алкоголем. В тот день Кларисса уехала из города с родителями и мне не с кем было поговорить. Рут была на вечеринке. Мы с ней переспали.

Я не мигаю и почти не дышу. Я стараюсь ничем не выдать эмоции, но внутри меня разливается отвращение к Максу. Еще час назад я думала о том, чтобы сблизиться с ним. Теперь же я не хочу иметь с этим человеком ничего общего. Догадываюсь, что Макс знал, какой эффект произведет его правда, но всё равно решил ее рассказать. Зачем? Чтобы очистить свою совесть?

– После мы с Рут договорились, что этого больше не повторится, но повторилось. Мы начали встречаться. Тайно, разумеется. Никто до сих пор не знает о наших отношениях. Мы ничего не говорили Клариссе, и она до сих пор не знает о том, что между нами было. Она только догадывалась, но потом Рут повесилась. Кларисса нашла Рут в гараже…

– Как это было? Она рассказывала тебе?

Горло пересохло. Я не хочу знать подробностей, но вопросы сами вырываются из моего рта. Я твержу себе, что мне это не интересно, но любопытство сильнее разгорается в моем сознании.

– Кларисса пошла в гости к Рут, чтобы узнать, как у неё дела, – Макс не хочет говорить об этом и вспоминать, но подчиняется мне. – После Грея Рут заперлась в доме на неделю и ни с кем не разговаривала. Ее мама начала переживать и позвонила Клариссе. Тогда уже начались летние каникулы. Кларисса пыталась дозвониться Рут, но та не брала трубку. Тогда Кларисса пошла к ней домой. Мама Рут как раз приехала с работы. Когда они нашли Рут, было уже поздно. Джесс, такое сложно понять и…

– Сложно? – я трясу головой. – Нет ничего сложного в том, что ты изменял своей девушке с ее лучшей подругой. Действительно, очень сложно понять. И ты потерял сразу двух девушек. Бедняжка.

Я не смею говорить такого, но всё равно говорю. Макс в моих глазах сдулся как воздушный шарик. От его солнечного обаяния ничего не осталось, только оболочка симпатичного парня. Настоящий Макс давно погребен под муками совести и своих сожалений.

– Ты должен рассказать об этом Клариссе, – тихо говорю я. Я и так влезла в чужую историю, я не сделаю хуже, дав совет.

Макс горько усмехается и лохматит волосы.

– Кларисса меня возненавидит. Я до сих пор удивляюсь, как Рут и Грей ей не рассказали. Рут действительно была болтушкой, и она могла разболтать про нас Грею. Я хочу забыть обо всем этом.

Макс затихает и протирает затекшую шею. Я смотрю на свой новый дом. В гостиной горит свет, родители смотрят телевизор. Я больше не хочу сидеть с этим парнем в машине, не хочу целовать его. Макс смотрит на меня. В его взгляде сквозит боль, которая быстро сменяется грустью.

– Ты ведь больше меня к себе не подпустишь?

– Нет, – отвечаю я спокойно. – Я не хочу быть твоей девушкой. То, что ты мне рассказал… для меня это слишком. Ты поступил плохо с Клариссой, и я не хочу стать следующей.

– Если я скажу, что не станешь, ты поверишь мне? – без надежды спрашивает Макс.

– Нет. Но я могу стать твоим другом.

Парень задумчиво кивает. Я целую его в щеку и открываю дверь машины.

– Я все еще могу подвозить тебя до школы, – Макс пытается мне улыбнуться, хотя его голова занята тяжелыми мыслями.

– Меня завтра отвезет мама, – говорю я мягко и вылезаю из машины.

Я не оглядываюсь. Открываю дверь и кричу родителям, что вернулась. Они машут мне с дивана. Я поднимаюсь к себе в комнату и замираю. По щеке сползает слезинка, и я стираю ее ладонью. Я плачу не по себе и неудачным отношениям, которые быстро закончились. Мне обидно за Клариссу, мне жаль Макса и Рут. Они прожили все это в прошлом году, а я, хоть и поздно, нечаянно вплелась в их историю.

Глава 8.

Джесс.

Сплетни про нас с Максом затихли также быстро, как и разгорелись. Мы расстались почти две недели назад. Теперь за мной увивается добрая половина парней Сильверлейк. Парочка ребят предлагают мне встречаться, но я отказываю им. Я уже поторопилась с Максом и не хочу снова повторять неудачный опыт. Еще кто-то пару раз оставлял букеты цветов на крыльце моего дома. Слухи, что это я порвала с Максом, прибавляют мне очков к имиджу. В Сильверлейк я популярна, хотя для этого не сделала ровным счетом ничего.

Теперь в школу я добиралась на школьном автобусе или меня подвозила мама.

– Кто-то приехал в школу на катафалке? – как-то раз удивленно заметила мама, пока я выходила из машины. Прямо перед нами парковался длинный черный автомобиль. Он был украшен композициями из цветов.

– Это Кларисса, – отвечаю я рассеянно. – Она живет в похоронном доме вместе с тётей и подрабатывает, гримируя умерших.

– Неужели, – брови мамы поднимаются. Так вот откуда во мне столько любопытства. Я вся в маму. – А это вообще законно? Она же еще школьница.

– Ей уже исполнилось восемнадцать, – я пожимаю плечами. – Так что не думаю, что у них есть проблемы с этим. Я тоже хочу найти работу. Надоело сидеть дома.

– Заеду за тобой после уроков, – воркует мама. Она будто не слышит моих последних слов, завороженно глядя на громоздкую машину в искусственных цветах с вытянутым багажником.

– Сегодня собрание болельщиков после уроков, я позвоню тебе, как освобожусь.

Я целую маму в щеку и выскальзываю из машины. В коридоре я натыкаюсь на Макса и его компанию. Парень машет мне и улыбается. На его щеках появляются ямочки. Я тоже улыбаюсь ему. С нашего разговора в машине мы практически не общаемся, но и не избегаем друг друга. Между нами всё нормально. Макс всё также может подойти ко мне на перемене и спросить, как дела, или отправить смешной тик ток с выдрами.

Уже давно начался октябрь, в школе зашептались о зимних танцах. Хлоя распускает слух, что на сегодняшнем собрании болельщиков будет объявлена тема зимнего бала. Уверена, девушка делает это нарочно, чтобы на собрание пришло как можно больше народу, и выступление чирлидерш прошло на ура. Мои догадки оказались верны: после уроков в спортзале собралась почти вся школа. Учеников встречал местный талисман – бельчонок Расти. Бедолаге в ростовом, пропахшем потом, костюме не позавидуешь. Он пляшет и делает трюки на батуте. После выступления его футболку можно выжимать.

Я застреваю в проходе, болтая с Вероникой и Мартой. Когда я собираюсь подняться на скамейки, то понимаю, что все места заняты. Мне кто-то машет со скамьи. Это Кларисса. Она улыбается и показывает знаками, что рядом с ней свободно. Я протискиваюсь через плотный ряд старшеклассников. Через пару дней состоится футбольный матч, и нас собрали, чтобы поддержать команду. В Мейплвуде любят футбол и яростно болеют за нашу команду. В день игр все становятся немного буйными. Я видала, как несколько парней сидели полуголыми на трибуне, обмотавшись огромным оранжевым флагом с белкой.

Я сажусь рядом с Клариссой, она улыбается мне.

– Привет.

– Привет. Ты сегодня здорово выглядишь.

Кларисса смущается и смотрит на свой наряд. Сегодня на ней черные джинсы и кофта в черно-красную полоску. Она выглядит неестественно в этом наряде. Из-за красных полосок на бледных щеках девушки появился румянец. Впервые на мою память Кларисса надела что-то не черное.

– Спасибо. Решила разнообразить палитру.

Кларисса кривится, будто неудачно пошутила. Она переводит взгляд на площадку, куда выбежали девочки в желтых костюмах. Вероника громко проскандировала кричалку, и зал подхватил ее. Кларисса тоже прокричала слова, сложив ладони рупором, и засмеялась. Когда она опускала руки на колени, ее рукава немного задрались. Я опустила взгляд к тонким белым кистям рук. На них были белые, глубокие шрамы. Я замерла. Шрамы казались уродливыми и кривыми, еще немного розовыми. Я в ужасе таращусь на них, и Кларисса это замечает. Она смущается и прячет шрамы под рукава, натягивая их до предела.

– Это было не самое веселое лето, – бормочет девушка себе под нос.

Она опускает подбородок вниз и смотрит на свои руки. Я хочу спросить ее про шрамы, но не решаюсь. На скамейках раздаются аплодисменты, и в спортзал забегает футбольная команда. Макс бежит первым и сжимает в руках мяч. Парень слабо кидает мяч в зрителей, и они его ловят. Кларисса поднимает глаза на Макса.

– Он ведь не плохой парень, – говорит она с нежной грустью, смотря на Макса. – Если вы расстались из-за того случая с Греем, то это было недоразумение. Я не контролирую себя, когда случаются панические атаки. Между мной и Максом ничего нет и больше никогда не будет. Я не хотела, чтобы из-за меня вы расстались.

– Мы расстались не из-за тебя, – я тоже смотрю на Макса. Он стоит со своими ребятами, пока директор зачитывает вдохновляющую речь. Скорее всего, он стянул половину текста с какого-то фильма.

– Макс рассказал мне кое-что про прошлый год и…

– Он рассказал про Рут, – понимающе кивает Кларисса. Я открываю рот от удивления.

– Да, я знаю, что они спали друг с другом за моей спиной, – Кларисса выглядит удивительно спокойной, говоря эти слова. – Я узнала об этом еще весной. Рут и Макс были моими лучшими друзьями. Я все еще считаю Макса своим другом, но мне пока больно общаться с ним. Он хороший, просто тогда он запутался. Ты не подумай, я его не оправдываю. Но я его по-своему понимаю.

– Ты сделала это из-за Рут и родителей?

Я киваю на руки Клариссы и прикусываю губу. Мне не стоит спрашивать об этом. Это личное. Я вспоминаю, что Кларисса никогда не носит одежду с короткими рукавами. Она всегда натягивает их до пальцев и прячет порезы. Знает ли о них кто-то в школе?

– Да, – голос Клариссы меняется, но она прочищает горло. Она не смотрит на меня, погрузившись в собственные мысли. – Я тогда переехала к тёте и Рексу. Я чувствовала себя виноватой перед Рут и мамой с папой. То, что я натворила… в этом нет ничего хорошего. Я просто искала лёгкий выход. Я не помню, но Макс меня спас.

Мы одновременно смотрим на улыбчивого футболиста. Он скромно стоит в сторонке. Заметив нас, он машет нам рукой. Его щеки краснеют. Я открываю и закрываю рот, пытаясь найти нужные слова. Макс не рассказывал мне об этом. Он вряд ли вообще кому-то об этом говорил. Кларисса держит свои шрамы в секрете, и то, что она открылась мне, поражает меня в самое сердце.

– Он нашел меня в ванной и вызвал скорую. Он оставался в больнице и держал меня за руку, пока я не очнулась. Я помню его голос, как он умолял меня держаться. Мы к тому времени уже расстались. Макс просто зашел ко мне, чтобы проведать после похорон. Мне кажется, что тот случай травмировал его. Я его испугала, и теперь он постоянно за меня переживает, боится, что я снова совершу глупость. Но я больше этого не сделаю.

– Ты не виновата в том, что случилось с Рут. Я многого не знаю, но ведь это Грей совершил преступление.

Кларисса вздрагивает. Она только сейчас приходит в себя и понимает, что выболтала слишком много личного. Она смотрит на меня смущено и немного испуганно. Чтобы успокоить девушку, я беру ее ладонь и дружески сжимаю пальцы.

– Все хорошо, я никому не расскажу.

– Ты хорошо умеешь слушать. Ты хороший человек, Джесс, – плечи Клариссы опускаются. Она моргает, и ее губы озаряет улыбка. Она смотрит на пляшущих девчонок с помпонами. Ей хочется поскорее переключиться с тяжелых воспоминаний.

– Я слышала, что Вероника звала тебя в команду. Почему ты не пошла? У тебя бы здорово получилось.

– Если честно, я немного пожалела, что не пошла к ним. Мне не нравится выкрикивать речевки и прыгать на шпагат, но это все же лучше, чем ничего. Я бы с радостью куда-нибудь записалась, но набор был в сентябре.

– Ты можешь пойти на актерский, – Кларисса округлила черные глаза. – В Сильверлейк хороший учитель по актерскому мастерству, и у нас куча талантливых ребят. Каждую зиму и весну они ставят постановки, люди обожают на них ходить. К нам часто приезжают агенты из Нью-Йорка и Чикаго. В прошлом году одной девочке дали полную стипендию в какую-то крутую киношколу. Этот кружок дает дополнительные баллы при выпуске. Они всегда принимают новеньких.

Мне нравится эта идея. Вдохновение Клариссы заражает меня. Сквозь ее отчуждение и броню я вижу перед собой настоящего лидера, который может повести за собой толпу. Не удивительно, что она была капитаном чирлидерш.

Собрание болельщиков заканчивается, мы выходим через большие двери спортзала. Парковка кишит школьниками.

– Почему ты ушла из команды? – спрашиваю я Клариссу, пока мы идем к школьному автобусу. Мама написала, что задерживается на фитнесе.

– Рут всегда хотела быть единственным капитаном, – спокойно говорит Кларисса. – После того, как я узнала про нее и Макса, я решила не устраивать истерик, а отстраниться от них. После того, что случилось летом, я не готова возвращаться в команду. Для меня это слишком.

Мы вместе садимся в автобус и болтаем всю дорогу до моей остановки. Кларисса рассказывает подробности о театральном кружке, и теперь я определенно хочу туда записаться. Я рассказываю девушке о семействе белок под моим окном. Кларисса смеется и говорит, что обязательно зайдет ко мне в гости посмотреть на пушистых зверят. Временами взгляд девушки тускнеет, и она печально смотрит в окно, но тут же, словно опомнившись, начинает закидывать меня вопросами или рассказывать какую-нибудь шутку. Сегодня Кларисса открылась мне с другой стороны. Раньше я видела в ней только холодную тьму, но в ней есть и тепло. Кларисса обнимается со мной на прощание, и я, удивленная, добираюсь до дома.

Глава 9.

Кларисса.

Я с трудом выбираюсь из кровати и бреду в ванную комнату. Я снова не могла уснуть. До рассвета лежала и смотрела в потолок, следила за скользящими тенями. Это адский круговорот. По ночам я не могу уснуть и хожу сонная весь день, мечтая о кровати, а ночью всё повторяется снова. Снотворное не помогает. Оно погружает меня в странное состояние дремоты, где нет снов, и я ощущаю каждый шорох в комнате. В этом доме постоянно что-то шуршит и скрипит. В детстве я боялась, но уже давно привыкла. Когда зеркало в ванной потеет из-за горячей воды, я замечаю на нём след детской ладошки.

– Офень смефно, – бормочу я призракам с зубной пеной во рту.

Я долго выбираю одежду в шкафу. Я выкинула все цветные вещи в прошлом году после того, как меня выписали из больницы. Я всё еще в трауре по маме с папой. И по Рут. Хоть она и была сукой. В последнее время мне хочется выбраться из черного цвета. Я думаю о том, что можно заглянуть в торговый центр, позвать Веронику или Джесс. Тут же отгоняю эту мысль, как что-то чужеродное. Мне больше не место в мире счастливых девочек и мальчиков. Я добровольно изгнала себя и теперь останусь в тени. Я больше не причиню вреда другим людям.

Пока я стою возле большого зеркала и придирчиво оглядываю синий кардиган поверх черной блузки, в дверном проеме появляется Рекс. Он складывает руки на груди и упирается плечом в дверной косяк. Его черные глаза блестят, а губы поджаты. Он снова на меня сердится.

– Долго будешь прихорашиваться? Сегодня похороны мистера Ли, я должен успеть подготовить зал. Если не поторопишься, то пойдешь в школу пешком, – рычит на меня брат.

Рекс вернулся в Мейплвуд на прошлой неделе. Он учится на третьем курсе в Нью-Йоркском университете. У него началась практика, и появилось чуть больше свободного времени. Через неделю Рекс вернется в Нью-Йорк, а пока он помогает тёте Вайолет по работе и пытается отравить мою и без того поганую жизнь.

Да, Рекс, я знаю, что наложала. Мне не нужны твои напоминания.

– Я почти готова, – отвечаю я спокойно.

– Поедем на мотоцикле, мама уехала проверить тормоза у механика.

Я вздыхаю. Я надела юбку. Теперь полдороги буду держать ее, чтобы не показать миру своё нижнее белье в цветочек.

– Подожди, я переоденусь в штаны.

– Не успеешь, мы и так опаздываем, – ругается Рекс. – Тебе уже ничего не поможет. Выглядишь как чучело.

– Почему ты так?

Я не выдерживаю. В последние полгода меня легко довести до слез, хотя я стараюсь не показывать их другим. Рекс жесток. Раньше он таким не был. Мы всегда были друзьями и доверяли друг другу.

– Ты знаешь почему, – злобно усмехается Рекс. Он тянет мою руку на себя и задирает рукав. Брат касается пальцами моих шрамов, и я кривлюсь. Они еще болят, если сильно на них давить.

– Когда ты сделаешь это в следующий раз, ты предупредишь меня? Или, как и раньше, будешь вести себя как дебилка?

– Я больше этого не сделаю, – шиплю я и отдираю ладонь. – Рекс, ты знаешь, почему я так поступила.

– Знаю, но это не меняет того факта, что ты полная дура. Я тоже был придурком, но то, что совершила ты – максимальный дебилизм. Опаздываем. Спускайся.

Рекс стучит кулаком по деревянной перекладине и уходит. Я слышу, как скрипит лестница под его шагами и хлопает входная дверь. Вздыхаю и закидываю рюкзак за спину.

Сколько брат будет меня наказывать? Я и сама отлично справляюсь с этим.

Рекс уже ждет меня на мотоцикле. Брат кидает мне шлем и раздраженно отворачивается в сторону старого кладбища. Я сажусь назад, избегая горячей трубы. Обнимаю Рекса крепче, чем следует. Мне хочется извиниться перед ним, сказать, как я сожалею о том, что произошло. Но он меня никогда не слушает. За последние несколько лет мы с ним отдалились, а после весны вообще перестали разговаривать как раньше. Когда он возвращается из универа, то психует на меня: не прощается, не здоровается, не обнимает, не смеется.

«Я все это заслужила», – злобно ухмыляется мое подсознание.

– После школы я помогу убрать зал, – говорю я. Рекс меня игнорирует.

– Ты ведь в курсе, что я тебя люблю, – делаю я еще одну попытку.

Брат делает вид, что не слышит. Мотоцикл начинает греметь, и мы быстро выезжаем на дорогу. Рекс гоняет как угорелый, избегая дорожных камер. Мы доезжаем до школы за семь минут, хотя на машине с тётей добираемся за двадцать.

– Вали, – приказывает Рекс, когда опускает подножку. – Я заеду за тобой, может, немного опоздаю.

Рекс избегает моего взгляда. Он уносится прочь с парковки, а я гляжу ему вслед. Знаю, он тоже меня любит, но ему нужно время.

Оборачиваюсь в сторону школы и вижу, как Джесс прощается с мамой. Иду к ней и машу рукой. Новенькая улыбается и берет меня под руку. За последнюю неделю мы с ней сблизились. Я не могу назвать наши отношения дружбой. После Рут я боюсь дружить с кем-то. Но Джесс мне нравится. Она выглядит такой же потерянной, как и я, но тщательно это маскирует. Ей тяжело в новом месте, но она никогда не скажет этого вслух. Она одинока.

Пару раз я приглашала Джесс пообедать со мной. Стоило видеть глаза моих бывших подруг, когда в столовой девушка села возле меня. Вероника не выдержала и тоже подсела к нам. Вероника классная, но после Рут я… Мне страшно, что с другой моей подругой произойдет тоже самое.

Но мне нужно возвращаться к жизни. Я больше не могу прятаться в морге. Мне нужны живые люди, чтобы чувствовать себя живой.

После уроков за мной заезжает Рекс. Я двадцать минут жду его возле дверей школы. Я не рискую выходить на улицу к дороге. Не хочу снова попасть в ловушку Грея. Я слышала, что Грей снова уехал в Чикаго, а его шайка последовала за ним. Из Чикаго до Мейплвуда четыре часа на машине. Парень может вернуться в любое время, когда захочет. Он учится в университете, но это его совершенно не волнует. Я знаю, что Грей пропускает занятия.

Я думаю о Грее, когда еду домой. Вспоминаю нашу последнюю стычку и как я потеряла голову из-за страха. Я обещаю себе больше не поддаваться панике. Идиотка. Я знаю, что снова лишусь рассудка, если Грей ко мне подойдет.

Я боюсь его.

Я его ненавижу.

Я помогаю убрать цветы и буклеты после похорон, обедаю и спускаюсь в подвал.

Похоронный дом семьи Райт работает больше ста лет. Мои прадедушки и прабабушки хоронили жителей города, а теперь тётя Вайолет устраивает похороны их потомкам. Мой папа тоже раньше работал и жил в этом доме, но потом уехал в университет и стал бухгалтером.

Тётя Вайолет говорит, что души всех привезенных сюда, остаются в доме. Я ей не верю. Местные призраки давно бы взбунтовались из-за такой тесноты. Наш похоронный дом — довольно популярное место.

В подвале оборудован морг, я в нем работаю. Надеваю фартук и перчатки. В морге холодно, здесь пахнет формальдегидом и химикатами.

На железном операционном столе меня уже дожидаются. Миссис Санчес привезли два дня назад, и мне нужно сделать из неё конфетку. В городском морге проводят вскрытие, поэтому мне достается уже чистенький и аккуратный труп. Ну, почти всегда.

– Добрый день, миссис Санчес. Готовы засиять в последний раз?

Я надеваю наушники и включаю музыку. Вглядываюсь в фотографию, которую нам дал мистер Санчес. На снимке покойница моложе лет на десять и ярко накрашена. И я должна повторить этот образ. Мне придется здорово попотеть.

– Я, конечно, не волшебница, но думаю, мы с вами справимся. Правда ведь?

Я разговариваю с воздухом, хоть и чувствую что-то холодное и липкое за спиной. Волосы встают дыбом на затылке. Оборачиваюсь. Ничего нет. Как и всегда. В нашем доме водятся скромные призраки.

Я наношу первые два слоя грунтовки, чтобы убрать синеву кожи. Запах меня убивает, но я уже привыкла к нему. Я по три раза за день принимаю душ, стараясь избавиться от запаха сладкого тления, который въедается в волосы.

В наушниках играет Билли Айлиш. Я тихонько киваю головой в такт мелодии, игнорируя внешний мир. Остались только я и кисти для макияжа. Энергосберегающая лампочка ярко сияет белым светом. Я отвлекаюсь, чтобы закинуть кисть в раствор, и что-то мелькает сбоку от меня. Я быстро срываю наушники. Подпрыгиваю от неожиданности.

– Черт, Рекс, ты меня напугал!

В дверном проеме стоит брат. Он, видимо, стучал по двери, но я его не услышала.

– Ты уже пару часов тут сидишь, решил тебя проведать.

Рекс уже не строит из себя токсичную язву, как делал это утром. Он заходит в комнату и ставит на письменный стол, подальше от меня, пакетик с яблочным соком и сэндвич, завернутый в пищевую пленку и бумагу.

– Подумал, вдруг ты проголодалась.

– Спасибо.

Рекс не любит спускаться в морг. В старшей школе он занимался тем же, чем и я. Он часами торчал в этой комнате, сгорбившись над очередным… заказом. То, что Рекс спустился сюда и оставил мне еду, говорит о многом.

– Я тоже люблю тебя, Кларисса, но меня злит то, что ты с собой делаешь, – говорит тихо Рекс и выходит из комнаты. Я слышу его шаги на лестнице.

Признание брата заставляет меня улыбнуться. Значит, у нас еще есть шанс. Когда-нибудь мы снова станем друзьями. Я почти надеваю наушники, как слышу едкий смешок за спиной.

– Он такой лапочка, жаль, я не успела его трахнуть. Ох, Исса, твой кузен был таким недотрогой.

Я оборачиваюсь и тут же зажмуриваю глаза. Стискиваю зубы до хруста в челюсти.

– Здравствуй, Рут. Прости, но сегодня мне не до тебя. Я должна закончить с миссис Санчес.

Моя бывшая подруга сидит на одном из операционных столов и болтает ногами. Упс, ошибка! Моя бывшая мёртвая подруга.

Рут скалится и смотрит на меня, как на несмышлёного ребенка. Она цокает языком и качает головой. На девушке белое платье с длинными рукавами и высоким пушистым воротником, который закрывает ее сломанную шею. На ногах гольфы и белые лакированные туфельки. Ее похоронили в этом наряде. В нём Рут похожа на невесту Дракулы. Светлые волосы идеальными прядями ложатся на спину, красная помада горит на губах, на бледной коже проступает синева. Рут мертва и знает об этом.

В нашем доме есть скромные призраки, например, мои родители, которых я ни разу не видела, а есть такие, как Рут. Если хоть раз с ними заговоришь, то потом не отвяжешься.

– Как поживает наш малыш Макс? Он нашел себе новую подружку или еще скучает по моим сиськам?