Монах

Глава 19

На поверку оказалось, что эта группа американцы. Я рассказывал историю Вьетнама, привычно выстраивая факты и даты, но в какой-то момент мой взгляд зацепился за старого мужчину. Его лицо было покрыто пигментными пятнами, как старой картой времени, где каждая точка отдельное воспоминание. В его глазах я увидел не просто внимание. Там был ужас. Такой, будто он снова возвращался туда, где однажды уже был к местам своей былой «славы», которую язык не поворачивался назвать славой. Я читал это по его взгляду, когда он вглядывался в лица старых вьетнамцев, встречавшихся нам по пути. В его глазах смешивались стыд и боль за содеянное. Он держался особняком, не задавал вопросов, почти не вступал в разговоры. Но слушал. Внимательно. И почему-то пользовался уважением группы, хотя никто не мог объяснить, почему именно. Не знаю, почему, но в какой-то момент я сам не заметил, как вошёл в торговый зал финальный пункт экскурсии. Я не любил это место. Коммерческое пространство, наполненное обещаниями, которые никто не собирался проверять. Здесь продавали не товары здесь продавали надежду, упакованную в красивые коробки. Гидам не только разрешалось сидеть за общим столом с туристами это даже поощрялось, особенно если гид помогал «мягко направить» людей к покупкам. Я сел вместе с ними. Передо мной в пакете лежала бутылка рома. И вдруг меня накрыло сомнение. А что если опыт окажется фатальным? Кто я такой, чтобы проводить эксперименты над людьми? Туристы начали расходиться кто к кассе, кто с сомнением отходил в сторону, не веря в «чудодейственные средства», но всё же позволяя себя увлечь процессом. И в этот момент я понял, что уже не наблюдаю. Я сижу за столом. И старый американец смотрит прямо на меня. Слишком внимательно. Так, будто он узнал во мне не гида. А что-то другое. Молодой человек, мне понравилось ваше видение истории во Вьетнаме подача у вас изумительная. Я нанимаю вас на четыре дня, будете меня сопровождать, произнёс он тоном, не допускающим возражений. К нему подошла девушка. Сенатор, вы поедете в отель? спросила она. Он, не оборачиваясь, бросил: Найми этого человека на все оставшиеся дни. Хорошо, ответила она мягко, но уверенно, и, уставившись на меня своими красивыми голубыми глазами, спросила: Какую компанию вы представляете? Никакую, ответил я. Моя экскурсия с «Глобусом» закончилась, я свободен от обязательств. Она внимательно осмотрела меня и, чуть приблизившись, сказала: Тысяча долларов в сутки. Вас устроит? Я сглотнул. Я не был падок на деньги, но сумма, которую она произнесла так спокойно, показалась внушительной. В сутки? переспросил я. Да, строго ответила она. Пауза повисла на секунду. Сенатор может проснуться ночью. Где мы вас будем искать? добавила она. Хорошо, согласился я. Вы наняты, отрезала она. Я перевёл взгляд на улыбающегося сенатора. Она такая, с гордостью произнёс он. Я помог ему сесть в машину, и мы поехали в отель Hyatt. Я помог сенатору устроиться на заднем сиденье автомобиля, придерживая его за локоть он был уже в том возрасте, когда резкие движения выдавали усталость, но в голосе всё ещё слышалась привычка командовать. Машина мягко тронулась с места и скользнула в поток вьетнамского вечера влажного, густого, наполненного запахами уличной еды, выхлопов и чего-то сладкого, почти тропического. Сенатор откинулся на сиденье и, как будто не замечая меня, смотрел в окно. Знаешь, сказал он вдруг, не поворачивая головы, в этих местах я был молод. Очень молод. Тогда всё казалось проще. Я не ответил. В таких разговорах молчание обычно работало лучше любых слов. Девушка, которая подошла ко мне несколько минут назад, сидела напротив, ровная, собранная, с тем самым деловым спокойствием, которое не оставляло места сомнениям. Она держала телефон в руках, но не смотрела в него словно уже всё было просчитано и зафиксировано. Ваши обязанности, произнесла она, простые. Сопровождение. Переводы. Контроль маршрута. Иногда присутствие рядом. Я не телохранитель, сказал я осторожно. Вам и не нужно им быть, ответила она спокойно. Сенатору нужен свидетель, а не охрана. Это слово свидетель прозвучало странно. Почти тяжелее, чем «телохранитель». Мы выехали на широкую улицу, где огни города отражались в мокром асфальте. Где-то вдали гудел мотоциклетный поток, как единый живой организм. Отель Hyatt, произнёс водитель, будто подтверждая маршрут самому себе. Сенатор слегка усмехнулся. Хорошее место, сказал он. Я останавливался там, когда ещё верил, что политика может быть честной. Девушка впервые позволила себе лёгкую улыбку почти незаметную, но точную. Политика не изменилась, сенатор. Просто вы стали старше. Он на это не ответил. А я вдруг почувствовал, что эти четыре дня будут совсем не экскурсионными. Когда мы поднялись в номер, мне показали комнату рядом со спальней сенатора. Пространство было разделено почти формально тонкая граница между «работой» и «личным», как это часто бывает у людей его уровня. Девушка налила всем виски. Меня зовут Бритни, сказала она. Мы чокнулись. Ей кто-то позвонил, она взглянула на экран, поставила стакан на стол и вышла в соседнюю комнату. Сенатор поднялся следом, бросив короткий взгляд в её сторону. Я остался один на мгновение, глядя на три стакана, стоявших на столе, как будто в них уже был прописан дальнейший ход вечера. Спонтанно, почти на автомате, я долил в их виски ром из своей бутылки и быстро убрал её под стол. Сердце билось слишком громко так, будто пыталось выдать меня раньше времени. Через несколько минут они вернулись. Сели так, как будто ничего не изменилось, и взяли свои бокалы. За сотрудничество, произнесла она и сделала глоток. Я наблюдал, как стакан отрывается от её алых губ, не оставляя следа на стекле. Сенатор тоже сделал глоток, поставил стакан и тяжело выдохнул. Ну что ж, Рома, сказал он давайте обсудим наш план на четыре дня. Он не договорил. Его голова слегка кивнула вперёд, брови нахмурились, и он резко провалился в сон. Бритни тоже опустилась в кресло и мгновенно уснула, будто кто-то выключил в ней питание. Тишина стала плотной. Я стоял неподвижно, не сразу понимая, что произошло. Что я наделал… пронеслось в голове. Я шагнул к столу, взял их стаканы, уже собираясь вылить содержимое в раковину, но остановился. Жалость к напитку оказалась странно сильнее здравого смысла. Я перелил всё обратно в свою бутылку с ромом и спрятал её. Постепенно дыхание выровнялось. Я нащупал пульс ровный. В комнате стояла абсолютная тишина, только кондиционер тихо гнал холодный воздух. Я сел на край кресла. Пока всё шло по плану. Значит, волноваться было рано. Убрав пакет с ромом в свою спальню я вернулся и осмотрел их . сон спокойный ровный а Бритни изумительна. Желание накрыло меня и я расстегнул ей блузку выкатив ее шары третьего размера. Везет мне на третий подумал я и присосался к ее розовому соску. Не зачем жалеть о содеянном подумал я задирая ей ноги. Наполнив ее киску спермой я опустил ее ноги и отдышался . Это тебе за надменность произнес я смотря на беззащитную девушку. Вытерев следы своего бесчинства я усадил ее поудобнее и привел в порядок. Прикинув что старик легче унес его на кровать.

Глава 20

Бритни проснулась легко, почти без усилия так, будто сон был не глубже дремоты. Она села в кровати, несколько секунд неподвижно смотрела в полутёмную комнату, затем перевела взгляд на стол, где оставался недопитый виски. Она взяла бокал, сделала небольшой глоток и медленно осмотрелась. Сквозь шторы пробивался холодный лунный свет, ложась на стены тонкими полосами. Не говоря ни слова, она поднялась, прошла в свою спальню и, не включая свет, раздевшись, снова легла так естественно, будто всё происходящее было частью заранее известного распорядка. Через несколько мгновений её дыхание снова стало ровным. Мой план, как ни странно, сработал: она уснула. Я вышел в гостиную и включил телевизор просто чтобы заполнить тишину. Экран ожил, бросая на стены мерцающий свет. Сенатор по-прежнему спал. Я подошёл ближе, проверил пульс ровный, устойчивый. Всё было в пределах нормы. Вернувшись к столу, я снова взялся за бутылки и перелил оставшийся виски обратно в бутылку с ромом, стараясь не пролить ни капли. Бритни спала спокойно, будто ничего не произошло ровно и глубоко, как человек, который умеет выключаться по собственному желанию или по чужой команде. Сенатор тоже не подавал признаков бодрствования: дыхание ровное, тяжелое, лицо расслаблено до почти детской беспомощности. Я стоял в гостиной, не двигаясь, прислушиваясь к звукам отеля. За стенами приглушённый гул города, где-то внизу лифт, редкие шаги в коридоре. Всё выглядело слишком нормальным для того, что происходило внутри этой комнаты. Телевизор я включил скорее ради шума, чем из интереса. На экране мелькали кадры новостей лица, карты, незнакомые города. Я не вслушивался. В голове крутилась одна и та же мысль: слишком легко они отключились. Я подошёл ближе к сенатору, проверил дыхание ещё раз живой, но глубоко «проваленный» в сон. Бритни тоже не двигалась. Ситуация выглядела одновременно спокойной и неправильной, как идеально выставленная сцена, в которой забыли объяснить сюжет. Я вернулся к столу, посмотрел на бокалы, на бутылки. Всё стояло на своих местах, кроме того, что доверие в этой комнате уже явно перестало быть частью уравнения. В коридоре послышался короткий звук будто кто-то остановился у двери. Я замер. Пауза длилась секунду, может две. Потом шаги удалились. Я медленно выдохнул, только сейчас понимая, что всё это время стоял слишком напряжённо. Подойдя к окну, я чуть отодвинул штору. Внизу ночной Ханой или Сайгон жил своей обычной жизнью мотоциклы, свет, движение, люди, которые не знали и не хотели знать, что происходит на верхних этажах Hyatt. Я снова посмотрел на комнату. Четыре дня, сказал он. Но теперь было неясно, кто здесь вообще управляет временем. Кто чем руководит . Но это была моя лаборатория и я в ней главный . Пройдя к ней в спальню обнаружил дверь. Дёрнул ее закрыта повернул защелку открылась заглянув увидел свою спальню. Прошел и закрыл дверь своей и ее дверей. Откинув простынь увидел обнаженную фигуру молодой девушки. А ты шалунишка подумал я ложась рядом. Тело ее было молодо и прекрасно . Я легко овладел им стараясь не оставлять синяков . Не торопясь я насладился беспомощным телом и пошел к себе. Ночь прошла спокойно. Я выспался впервые за всё время без ощущения тревожного полусна, когда тело отдыхает, а голова остаётся на дежурстве. Под утро я услышал шаги через дверь. Сначала тихие, осторожные, но уверенные. Я приподнялся, прислушался и почти сразу понял это сенатор. Я открыл дверь и увидел старика уже собранным, будто он не спал вовсе или проснулся задолго до меня. Он стоял у выхода, поправляя одежду, готовый уйти. Я не стал его окликать. Просто замер в тени и дождался, пока он выйдет. Дверь закрылась мягко. Я подошёл к окну и отодвинул штору. Сенатор пересёк дорогу перед отелем медленно, но уверенно, как человек, у которого есть цель, понятная только ему. Затем он направился в сторону пляжа, где утренний свет уже начинал растворять темноту в сером, влажном воздухе. Я наблюдал, как его фигура постепенно становится меньше на фоне линии моря. Отойдя от окна я прошел в свою спальню потом к ней. Какое время действует мое снадобье я не знал . Но похоть проснувшееся во мне затуманило разум и я полез к ней. Молодое тело даже касаясь к нему я получал наслаждение . Приятные волны наслаждения прокатывались по моему телу. Внезапно я почувствовал отклик ее тела. Сначала движение бедер . Потом ее руки на своей спине. Не подавая вида я продолжал свою преступную деятельность . Но когда ее губы коснулись моего плеча я поднял голову наши взгляды на мгновения встретились и мы слились в поцелуе а потом в оргазме .Ее тело вздрагивало подомной а ее руки продолжали ласкать мою спину. Ты ловкий парень Рома прошептала мне в ухо Бритни. В первую же ночь затащил меня в постель. Я поцеловал ее в губы. Словно принимая условия ее игры. А ты безумно красивая я не мог устоять перед твоими чарами. Бритни обняла меня за плечи, и мы вышли в гостиную. Где сенатор? спросила она, потягиваясь после сна. За эту ночь мы заметно сблизились. Совместные разговоры, долгие поцелуи и постоянное пребывание рядом сделали нас почти союзниками. Ушёл на пляж, ответил я. А кто он тебе на самом деле? Она опустилась в кресло и поправила волосы. Мой работодатель. Я его пресс-секретарь. Понятно, произнёс я и сел напротив. И он не ревнивый? Бритни рассмеялась. Если узнает, что ты меня соблазнил, то отрежет тебе яйца. Она сказала это с такой серьёзностью, что я не сразу понял, шутит она или нет. А если я его вылечу? спросил я. Улыбка исчезла с её лица. И как же ты собираешься его вылечить? У него рак крови. Врачи говорят, что он может прожить ещё год, может два, но исход уже давно понятен. Я задумчиво откинулся в кресле. И что ты будешь делать потом? Она пожала плечами. Найду другую работу. Конечно, сенатор очень хорошая партия в профессиональном смысле, но без дела я не останусь. Я наклонился к ней ближе. А если я серьёзно говорю? Я могу ему помочь. Она внимательно посмотрела мне в глаза, словно пытаясь понять, шучу я или нет. Допустим, наконец сказала она. Но если мы расскажем всё напрямую, он просто не поверит. Она задумалась на несколько секунд. Нужно подать это иначе. Что-нибудь необычное. Старый шаман, монахи, древняя практика... Что-то такое, что заинтересует его и заставит хотя бы попробовать. Я усмехнулся. Хорошо. Если так будет проще, я согласен. Бритни улыбнулась, притянула меня к себе и поцеловала. Тогда договорились, тихо сказала она. Осталось убедить сенатора. В этот момент входная дверь номера открылась.

Глава 21

Мы мгновенно отстранились друг от друга. На пороге стоял сенатор. Он выглядел удивительно бодрым для человека, который ещё несколько часов назад спал так крепко, что его невозможно было добудиться. В руках он держал трость, а на лице играла лёгкая улыбка. Доброе утро, молодые люди, произнёс он. Надеюсь, я вам не помешал? Бритни первой взяла себя в руки. Конечно нет, сенатор. Как прогулка? Старик подошёл к окну и посмотрел на море. Великолепно. Знаете, я всегда любил океан. Он напоминает человеку о том, насколько тот мал. Он замолчал. Потом неожиданно повернулся ко мне. А вы почему не спите? Уже проснулся, ответил я. Хорошо. Значит, сегодня составите мне компанию. Он сел в кресло и тяжело выдохнул. Только сейчас я заметил, насколько он всё-таки устал. Бодрость была лишь маской. Под глазами лежали тёмные круги, а пальцы едва заметно дрожали. Бритни поймала мой взгляд и едва заметно кивнула. Сейчас. Или никогда. Сенатор, начал я осторожно. Во время работы гидом мне приходилось встречать очень необычных людей. Он усмехнулся. Надеюсь, не политиков. Нет. Людей, которые занимались древними практиками и лечением. Вот как? Теперь его внимание полностью переключилось на меня. Продолжайте. Недалеко отсюда есть место, куда редко попадают туристы. Там живёт старый монах. Многие считают его обычным отшельником, но к нему приезжают люди со всего мира. Сенатор прищурился. И что же он делает? Иногда помогает тем, кому уже не может помочь официальная медицина. В комнате воцарилась тишина. Старик несколько секунд внимательно смотрел на меня. Потом неожиданно рассмеялся. Молодой человек, вы понимаете, что за последние два года мне предлагали шаманов, целителей, магов, экстрасенсов и даже одного человека, который обещал продлить жизнь с помощью энергии пирамид? Понимаю. И всё же вы предлагаете ещё одного? Я предлагаю просто съездить и посмотреть. Сенатор задумался. Бритни молчала. Наконец старик поднялся с кресла. Что ж... В конце концов, умирающий человек может позволить себе немного любопытства. Он посмотрел на часы. Но сначала завтрак. А потом вы покажете мне своего загадочного монаха. За окном окончательно взошло солнце. Новый день начинался совсем не так, как я ожидал ещё вчера вечером. Завтракали мы на открытой террасе отеля. Море лениво перекатывало волны, официанты бесшумно скользили между столиками, а сенатор, казалось, наслаждался каждым мгновением. Он ел немного фрукты, тост и чашку крепкого кофе. Бритни почти не притрагивалась к еде, время от времени поглядывая то на меня, то на своего начальника. Итак, произнёс сенатор, вытирая салфеткой губы. Куда именно вы хотите меня отвезти? Я заранее не продумал ответ до конца. В горы, сказал я. В старый монастырь. Туристов туда почти не возят. Звучит многообещающе, усмехнулся он. Через час мы уже ехали по извилистой дороге вдоль побережья. Город постепенно остался позади. Исчезли высотные отели, рекламные щиты и шумные рынки. Их сменили рыбацкие деревни, рисовые поля и зелёные холмы, уходящие к горизонту. Сенатор большую часть дороги молчал. Иногда он смотрел в окно, иногда закрывал глаза, словно собираясь с мыслями. Наконец он заговорил: Знаете, что самое неприятное в болезни? Никто не ответил. Не боль. Не лекарства. Даже не страх смерти. Он посмотрел на океан за окном. Самое неприятное когда люди начинают смотреть на тебя как на уже ушедшего человека. Словно ты ещё сидишь рядом, но тебя уже нет. Бритни опустила взгляд. Впервые за всё время я увидел в её глазах не уверенность, а грусть. Простите, сенатор, тихо сказала она. Он улыбнулся. За что? За то, что иногда и я так думаю. Старик рассмеялся. Вот за честность я тебя и держу рядом. Машина свернула на узкую дорогу, ведущую вверх по склону. Впереди показались старые каменные ворота. За ними начиналась территория монастыря. Здесь было удивительно тихо. Даже ветер словно говорил шёпотом. Мы вышли из машины. Сенатор медленно поднял голову и посмотрел на древние строения, скрытые среди деревьев. Красиво, произнёс он. Потом повернулся ко мне. Надеюсь, ваш монах существует не только в рассказах. Я улыбнулся. Если бы он только знал, что ещё вчера вечером у меня не было ни монаха, ни плана, ни даже уверенности в том, что я делаю. Но теперь отступать было поздно. История уже начала жить собственной жизнью. Я провёл сенатора к монаху и попросил провести обряд очищения. Настоятель хорошо меня знал за годы я не раз бывал в этом монастыре и помогал с туристами, поэтому он без лишних вопросов согласился. Пока монахи готовили церемонию, мы с Бритни прошли в административный корпус. Там она достала ноутбук и несколько листов бумаги. Всё готово, сказала она. Осталось только сыграть свою роль. Я кивнул. В монастыре я ориентировался как дома. Получив у настоятеля ключ от небольшой кельи, я переоделся в простое монашеское одеяние. Затем вернулся к Бритни и показал ей неприметную дверь сбоку от главного зала. Ведите его сюда после обряда. Внутри помещения царил полумрак. Свет проникал лишь через маленькое окно под потолком. После яркого солнца снаружи глаза человека не могли сразу привыкнуть к такой темноте. Я занял своё место и стал ждать. Через некоторое время дверь открылась. Сенатор вошёл вместе с Бритни. Он остановился, пытаясь разглядеть фигуру в глубине комнаты, но видел лишь силуэт. Я жестом попросил его повернуться спиной и осторожно начал разминать шею и плечи. Когда-то давно я интересовался восточными практиками и даже изучал основы иглотерапии, поэтому знал несколько способов снять напряжение. Затем я подал ему небольшую чашу с водой, которую монахи использовали во время церемоний. Сенатор с удивлением посмотрел на неё, но всё же сделал несколько глотков. После этого я молча указал на выход. Через несколько минут они уже стояли во дворе монастыря. Какой-то странный шаман, задумчиво произнёс сенатор. Бритни пожала плечами. Договор ещё более странный. Какой договор? насторожился он. Она протянула ему несколько листов. Читай. Сенатор сел на деревянную лавочку под деревом. Бритни начала зачитывать вслух: В случае положительного результата лечения клиент Чарльз Рузвельт обязуется выплатить двадцать миллионов долларов. По истечении десяти дополнительных лет жизни ещё двадцать миллионов. На несколько секунд воцарилась тишина. Сенатор взял бумаги, внимательно посмотрел на них, затем поднял лицо к небу. Спасибо тебе, Господи, тихо произнёс он. Я наблюдал за ним со стороны. Возможно, дело было не в самом договоре. Возможно, впервые за долгое время ему предложили не прогноз смерти, а надежду. А надежда для человека иногда оказывается сильнее любых лекарств. Обратная дорога прошла почти в полном молчании. Сенатор сидел у окна автомобиля и смотрел на проплывающие мимо горы и деревни. Иногда он закрывал глаза, словно прислушиваясь к собственному организму. Бритни тоже молчала. А я смотрел на дорогу впереди и понимал, что теперь игра стала гораздо серьёзнее. Сенатор поверил. И вместе с его верой на мои плечи легла ответственность за то, что будет дальше.

Глава 22

Когда мы вернулись в номер, я приготовил напитки и убрал бутылку обратно в шкаф. Бритни, только не пей из этого стакана, тихо предупредил я. Она вопросительно посмотрела на меня, но ничего не сказала. Через несколько минут из ванной вышел сенатор. После душа он выглядел заметно лучше. Щёки слегка порозовели, а в глазах появился живой блеск, которого я раньше почти не замечал. Увидев на столе бутылку и бокалы, он широко улыбнулся. Ну что, дети мои, произнёс он весело, подходя к столу, давайте выпьем за нашу сделку. Он поднял стакан и посмотрел сначала на Бритни, потом на меня. За надежду, добавил он уже серьёзнее. За то, что жизнь иногда преподносит сюрпризы даже тогда, когда кажется, что все карты уже открыты. Мы чокнулись. Сенатор сделал небольшой глоток и задумчиво посмотрел в окно на вечернее море. Странное чувство, сказал он спустя некоторое время. Какое? спросила Бритни. Впервые за очень долгое время я строю планы дальше следующего года. В комнате стало тихо. Старик медленно покрутил стакан в руках и неожиданно улыбнулся. А знаете что? Завтра отменяем все дела. Все? удивилась Бритни. Все. Я приехал сюда умирать со своими мыслями, а теперь, похоже, придётся снова учиться жить. Он рассмеялся и поднял бокал ещё раз. За жизнь, господа. За жизнь. Сенатор вдруг покачнулся. Я успел подхватить его под руку и осторожно усадил в кресло. Что со мной? встревоженно спросил он. Я забрал из его рук стакан и поставил его на стол. Но ответа он уже не услышал. Глаза старика закрылись, голова опустилась на грудь, и через несколько секунд он крепко спал. Я наклонился, убедился, что с ним всё в порядке, затем поднял его и отнёс в спальню. Сенатор оказался удивительно лёгким для человека такого роста. Осторожно уложив его на кровать и укрыв пледом, я вернулся в гостиную. Там меня ждала похожая картина. Бритни уснула прямо на диване. Видимо, от волнения они тоже отпила со стакана хотя я ее предупреждал не пить. Она сидела, прислонившись к спинке, и мирно спала. Я убрал со стола бокалы, навёл порядок и выключил лишний свет. После этого подошёл к Бритни, осторожно взял её на руки и отнёс в соседнюю спальню. Она даже не проснулась. Вскоре в номере воцарилась полная тишина. За панорамными окнами шумело ночное море, вдалеке мерцали огни прибрежных ресторанов, а я остался один в гостиной, сидя в полумраке и размышляя о том, как стремительно меняется человеческая судьба. Ещё несколько дней назад я был обычным гидом, а теперь в соседних комнатах спали миллиардер и его помощница, а от моих дальнейших решений, возможно, зависело гораздо больше, чем я был готов признать. Эх Бритни воскликнул я в сердцах мечтая провести с ней незабываемый часок . А теперь придётся катать ее безвольное тело по кровати и я раздевшись лег к ней. Но мне это понравилось. Я менял позы и не спеша занимался сексом. И это был лучший секс в моей жизни потому что Бритни уже не была жертвой просто она уснула и моя совесть была чиста. Сделав свое грязное дело я не стал вытирать ее . Пусть знает что я с ней сделал подумал я и одевшись вышел в город. В аптеке я купил концентрат артишока и принеся в номер разогрел его и перелил в банку из под кофе добавив туда капельку рома . пусть будет лекарством подумал я. Закончив все дела я лег спать . Проснулся от странного шума. Как будто шел поезд Наверное соседи подумал я . Но когда услышал как сладко стонет Бритни задумался. Это что такое было . Заглянув к сенатору не нашел его на месте. Из спальни Бритни раздавались стоны м бой кровати о стену. А когда раздались шаги его босых ног я бросился к себе в спальню . Проследив как за ним закроется дверь в душ. Меня охватило чувство ревности . И я бросился к Бритни . Она лежала на животике уткнувшись в подушку. Оседлав ее я вошел в нее. Какой ты неугомонный сладко пропела она . Но увидев меня она округлила глаза. Ты что прошипела она. Если нас застукают то выгонять к черту. Но я уже кончил. И со злорадной улыбкой кабеля удалился в свою спальню. После душа сенатор вышел из ванной, напевая какую-то старую мелодию. Увидев меня, он широко улыбнулся. Спасибо, Рома. Твой шаман действительно творит чудеса. Я чувствую себя молодым и здоровым. Он подошёл к окну и расправил плечи. Сегодня же сдам анализы крови. Если результаты окажутся хорошими, переведу ему двадцать миллионов долларов. Я едва сохранил невозмутимое выражение лица. Двадцать миллионов. От одной только мысли о такой сумме у меня закружилась голова. Похоже, Бритни провернула всю эту историю гораздо серьёзнее, чем я предполагал. Мы спустились на завтрак. Сенатор пребывал в прекрасном настроении, много шутил и с аппетитом ел. Бритни время от времени переглядывалась со мной, но мы оба старались не затрагивать тему монастыря. После завтрака мы отправились на пляж. Море было спокойным. Сенатор даже искупался и впервые за всё время выглядел не как тяжело больной человек, а как обычный турист, наслаждающийся отдыхом. Позже мы поехали в город. По настоянию сенатора анализы решили сделать сразу в двух разных клиниках. Не хочу никаких сомнений, заявил он. Если уж проверять, то проверять основательно. Кровь сдали быстро. Теперь оставалось только дождаться результатов. К обеду мы отправились в отель Sheraton. Ресторан располагался на верхнем этаже. Сквозь огромные окна открывался вид на залив, рыбацкие лодки и бесконечную линию моря. Сенатор сидел молча, задумчиво вращая бокал с минеральной водой. Казалось, впервые за долгие годы он позволил себе поверить, что будущее у него всё-таки есть. А я всё чаще ловил себя на мысли, что начинаю бояться результатов анализов не меньше самого сенатора. После обеда решили вздремнуть и поехали к себе в отель. Когда я лег то услышал как в спальне у Бритни снова ее кровать колотиться о стену и ее стоны. Дождавшись когда спина сенатора скроется в дверях я бросился к Бритни и овладел ею. Вы что решили меня затрахать возмутилась она . Но я уже уходил с довольной улыбкой кобеля. Сенатор вышел из душа и я протянул ему банку из под кофе . Это ваше лекарство пояснил я . пить с утра по ложечке. Он посмотрел на старую банку и с уважением произнес оболочка ни что главное содержимое. Подняв Бритни мы сходили к морю и искупались . Тело сенатора расправилось и он осматривал всех свысока. Вечером мы поужинали в простом ресторане со всеми туристами . А выйдя он хохотал . Дано я не кушал с народом. Когда пришли в номер он уже не стесняясь меня загнал Бритни в спальню и сделал свое дело. Когда он вышел я заскочил в спальню Но Бритни выставила в защите ноги и закрылась простынь . Но я ее закрутил в простыню и под ее злое шипение овладел ею . Похлопав по ее упругим ягодицам ладошками я сделал фото и ушел к себе. Идиот прошипела она выпутываясь из простыни больше вообще можешь ко мне не подходить я все расскажу ему.