Монах

Глава 22

Вечером сенатор получил результаты анализов и сразу отправил их своему лечащему врачу в Америку. Мы сидели за столом в полном молчании. Каждый был погружён в собственные мысли. Телефонный звонок разорвал тишину так внезапно, что мы все вздрогнули. Сенатор поднял трубку. Я заметил, как дрожит его рука. Даже голова слегка подрагивала от напряжения. Несколько секунд он молча слушал. Потом на его лице появилось выражение, которого я раньше никогда не видел. Сначала удивление. Потом недоверие. А затем надежда. Из трубки доносился уверенный голос врача: Чарльз, это путешествие явно пошло вам на пользу. Ваши показатели значительно лучше предыдущих. Я не могу объяснить все изменения прямо сейчас, но результаты выглядят очень обнадёживающее. Дальше посыпались медицинские термины, цифры и профессиональные комментарии. Сенатор почти ничего не отвечал. Он просто слушал. Когда разговор закончился, он медленно положил телефон на стол и откинулся на спинку кресла. Несколько секунд никто не произносил ни слова. Ну что? первой не выдержала Бритни. Сенатор посмотрел на неё. В его глазах стояли слёзы. Впервые за много лет мой врач говорил со мной как с человеком, у которого есть будущее. Бритни закрыла лицо руками. А я смотрел на них обоих и понимал, насколько сильно болезнь изменила их жизнь. Сенатор поднялся из-за стола. Завтра мы ничего не отменяем, сказал он. Наоборот. Завтра мы будем жить. Он подошёл к панорамному окну. Внизу шумело ночное море, а огни города отражались в воде. Знаете, тихо произнёс он, я почти забыл, как это бывает строить планы дальше следующего месяца. И в этот момент он выглядел не сенатором, не миллиардером и не тяжело больным человеком. Он выглядел просто счастливым человеком, которому судьба неожиданно подарила ещё один шанс. Быстрым шагом он схватил Бритни за руку и поволок в спальню. Я притаился за дверью и дождавшись когда он скроется забежал и набросился на нее. Он бесшумно отбивалась руками Но я перевернул ее на живот и овладел ею . Взбивая пенку из его спермы внутри нее я получал незабываемое удовольствие . Бритни уже не сопротивлялась это был уже восьмой половой акт за день с ее участием. Сделав свое дело я сделал фото . Ты что делаешь зашипела она пытаясь вырвать у меня телефон .Но я увернулся и убежал к себе в спальню. Я уволю тебя прошипела она мне в замочную скважину. Но сенатор уже вышел их душа и позвал нас . Я прибежал в халате . Рома! вскрикнул сенатор и неожиданно крепко обнял меня. У меня есть шанс! Настоящий шанс! В его глазах блестели слёзы. Он отступил на шаг, затем повернулся к Бритни, обнял её за плечи и поцеловал в лоб. И у тебя есть шанс, девочка моя. Она улыбнулась и на мгновение прижалась к его плечу. В комнате царила эйфория. Сенатор словно помолодел на десять лет. Так, произнёс он, возвращаясь к столу. Куда переводить деньги? Я назвал номер счёта. Бритни резко повернула голову в мою сторону. Её лицо изменилось мгновенно. Удивление. Недоверие. А затем злость. Подождите, Чарльз, быстро произнесла она. В договоре указан другой счёт. Сенатор перевёл взгляд на меня. Я лишь пожал плечами. Мне этот счёт дал шаман. Сказано это было настолько уверенно, что даже я сам почти поверил в собственные слова. Несколько секунд сенатор молчал. Потом усмехнулся. Знаешь что, Роман? Я верю тебе. Он записал продиктованные цифры и тут же отправил их своему финансовому менеджеру. Бритни побледнела. Я видел, как она сжимает кулаки под столом. Весь её тщательно подготовленный план рушился прямо на глазах. Выпьем! радостно объявил сенатор. За здоровье! За новую жизнь! Мы подняли бокалы. Он осушил свой одним глотком. После этого хлопнул в ладоши и поднялся. Всё! Хватит сидеть в номере. Одевайтесь. Мы едем в лучший ресторан города. Он исчез за дверью спальни, продолжая что-то напевать себе под нос. Едва дверь закрылась, Бритни вскочила со своего места. Это мои деньги! прошипела она, приблизившись ко мне. Наши, спокойно ответил я. Ты даже не представляешь, сколько работы я проделала. А ты не представляешь, сколько раз рисковал я. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Вчера мы были союзниками. Сегодня стали соперниками. Из спальни донёсся голос сенатора: Быстрее! Мы опаздываем! Бритни первой отвела взгляд. Это ещё не конец, тихо произнесла она. Затем развернулась и направилась в свою комнату. Через несколько минут мы уже выходили из номера. Со стороны всё выглядело идеально. Счастливый сенатор шагал впереди, строя планы на будущее. А мы с Бритни шли следом, обмениваясь вежливыми улыбками, за которыми скрывалась настоящая война. Внизу нас уже ждал автомобиль. Сенатор буквально светился от счастья. Пока водитель открывал дверь, он успел рассказать о трёх новых проектах, которые собирался запустить, о поездке в Вашингтон и даже о благотворительном фонде, который когда-то заморозил из-за болезни. Казалось, вместе с надеждой к нему вернулась энергия. Всю дорогу до ресторана он говорил без остановки. Я смотрел на него и думал о том, как мало человеку иногда нужно для счастья. Не деньги, не власть и не влияние. Достаточно поверить, что впереди ещё есть время. Ресторан оказался роскошным. Из панорамных окон открывался вид на ночной залив. Подсвеченные лодки покачивались на воде, а над морем поднималась огромная жёлтая луна. Сенатор заказал лучшие блюда и бутылку дорогого вина. Сегодня никаких ограничений, заявил он. Сегодня я праздную своё возвращение к жизни. Официанты едва успевали менять блюда. Музыка играла негромко, гости разговаривали вполголоса, а настроение за нашим столом становилось всё более приподнятым. В какой-то момент сенатор поднял бокал. Я хочу сказать тост. Весь стол замолчал. За Романа. Я удивлённо посмотрел на него. Если бы не ты, меня бы здесь не было. Возможно, физически я был бы жив, но мысленно уже давно похоронил себя. Спасибо. Он поднял бокал. Мы чокнулись. Даже Бритни пришлось улыбнуться. Но я заметил, что улыбка далась ей нелегко. После ужина сенатор ненадолго отошёл поговорить по телефону. Едва он скрылся на террасе, Бритни наклонилась ко мне через стол. Ты понимаешь, что он рано или поздно всё узнает? Что именно? Что никакого шамана не существует. Я спокойно отпил воды. А кто сказал, что не существует? Она раздражённо покачала головой. Не играй со мной. А ты не играй со мной. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Потом она неожиданно усмехнулась. Знаешь, Рома, я ошиблась в тебе. Это хорошо или плохо? Пока не решила. В этот момент вернулся сенатор. Лицо его было довольным. Он сел за стол и поднял телефон. Только что говорил с менеджером. Перевод ушёл. У меня внутри всё сжалось. Уже? Конечно. Я привык выполнять обещания. Он рассмеялся и сделал глоток вина. Более того, завтра я хочу снова увидеть твоего шамана. Улыбка медленно исчезла с моего лица. Бритни едва не поперхнулась. Несколько секунд за столом стояла тишина. А потом сенатор совершенно серьёзно повторил: Завтра мы снова едем в монастырь. Я почувствовал, как воздух за столом стал тяжелее. Сенатор смотрел на меня спокойно, но в этом спокойствии уже появилось что-то новое ожидание. Не восторженное, как раньше, а внимательное, почти проверяющее. Завтра… снова монастырь? переспросил я, стараясь выиграть несколько секунд. Да, кивнул он. Я хочу закрепить результат. Понять, что со мной происходит. И… возможно, поблагодарить этого человека лично. Бритни напряглась. Сенатор, это не совсем стандартная процедура… А разве моя ситуация стандартная? перебил он мягко. Он улыбнулся, но в этой улыбке уже чувствовалась сила человека, который снова вернул себе контроль над жизнью. Я медленно поставил бокал на стол. В голове начала быстро собираться новая конструкция слишком быстро, слишком рискованно. Повторный визит означал одно: он захочет увидеть «шамана» ближе. Слишком близко. Это возможно, сказал я наконец. Но монахи не любят частых визитов. Они считают, что энергия вмешательства должна быть редкой. Сенатор задумался. Тогда договорись. Я готов заплатить за уважение к их правилам. Бритни бросила на меня короткий взгляд. В нём читалось: выкручивайся. Я кивнул. Я попробую. Сенатор откинулся на спинку кресла, явно довольный ответом. Отлично. Тогда завтра утром. Он поднял бокал ещё раз, но теперь это был уже не тост, а жест завершения разговора. А сегодня отдыхайте. Вы мне оба нужны в форме. Когда ужин закончился и мы вернулись в отель, напряжение в машине было почти физическим. Сенатор впервые уснул по дороге. Бритни смотрела в окно. Я на его отражение в стекле. Он пошел в ванну. И как только дверь закрылась, Бритни повернулась ко мне. Ты понимаешь, что завтра всё начнёт разваливаться? Я медленно снял пиджак. Или наоборот. Или наоборот что? Я посмотрел на неё. Или мы наконец узнаем, кто из нас действительно управляет этой историей. Она ушла к себе в спальню а я быстро налил в стаканы ром и поставил на стол. Сенатор вышел из ванны и увидев стаканы крикнул Бритни девочка моя иди сюда и когда она подошла он поднял стакан и произнес за успех . Бритни ни чего не подозревая выпила . И когда она увидела мой взгляд через стекло стакана она поняла но было уже поздно . Тело ее обмякло и она сломанной куклой упали на пол. Сегодня я не хотел делить ее ни с кем. Сначала я отнес сенатора на кровать . Потом Бритни. Раздев ее я стал снимать видео нашего секса . Для меня это было гарантией моей безопасности. Натешившись ее телом я уснул рядом с ней. А когда она начала пробуждаться приходя в себя снова овладел ею. И уже в конце она била меня кулачками по спине . Но когда услышала голос сенатора затихла . Деточка пусти меня я соскучился раздался его голос Но я уже кончал в нее .Соскочив с нее я победно улыбнулся и скрылся за межкомнатной дверью в своей спальне. Я прислонился к двери и услышал ее стоны и удары кровати о стену. Бритни десятый раз за сутки трахали по очереди два мужика. Но такая доля женщин стремящихся к успеху через постель. Сенатор закончил с Бритни и неожиданно скомандовал: Готовьтесь. Выезжаем. Я молча кивнул и заранее приготовил ему записку от «шамана» с новыми указаниями и уточнениями, которые должны были придать всей истории ещё больше веса.

Глава 23

Мы выехали рано. Дорога оказалась свободной, и примерно через два часа автомобиль уже подъезжал к монастырю. Воздух там был таким же спокойным, как и в прошлый раз густая тишина, прерываемая только ветром в деревьях. Я провёл сенатора внутрь и снова организовал «обряд очищения». Когда он вошёл в келью, его встретил силуэт в оранжевой хламиде. Лицо было скрыто за капюшоном и спутанными волосами, так что черты невозможно было разобрать. Сенатор остановился, всматриваясь, но ничего не сказал. Я, оставаясь в роли шамана, мягко развернул его к себе спиной и начал ритуал спокойные прикосновения в области шеи и плеч, больше похожие на древнюю практику расслабления и восстановления энергии, чем на что-то медицинское. Движения были выверенными, почти медитативными, чтобы всё выглядело убедительно. Затем я дал ему выпить из небольшой чаши «очищенную воду», а следом протянул напиток, приготовленный заранее смесь, которая должна была усилить эффект ритуала и закрепить его самочувствие. После этого я незаметно вложил ему в руки записку. Когда всё было завершено, я сделал шаг назад. Сенатор несколько секунд стоял неподвижно, словно прислушиваясь к собственному состоянию. Потом медленно выдохнул. Странно… произнёс он. Но мне легче. Он вышел из кельи. Солнце ударило ему в лицо, и он на мгновение прищурился. Бритни ждала снаружи. Сенатор посмотрел на записку, затем на неё, и на его лице появилась уверенная, почти торжествующая улыбка. Вот он, настоящий счёт, сказал он и поднял листок. После этого он достал телефон и, не колеблясь, произнёс: Переводите средства на указанный счёт. Немедленно. Бритни застыла. Её лицо на секунду стало непроницаемым. Но затем она лишь сдержанно улыбнулась слишком спокойно для человека, который только что проиграл крупную игру. Сенатор же выглядел абсолютно довольным собой. Он повернулся к нам: Всё. Теперь я окончательно знаю, кому можно доверять. И в этой фразе впервые прозвучало не просто облегчение, а окончательное решение. Бритни медленно выдохнула и поправила волосы. И только я понял, что именно сейчас история перестала быть игрой и окончательно стала реальностью с последствиями, которые уже невозможно было отменить. Когда мы вернулись в отель, сенатор почти не говорил по дороге. Он сидел у окна, сжимая в руках телефон, и время от времени перечитывал сообщение с банковским подтверждением перевода. На его лице было спокойствие человека, который наконец-то поставил точку в многолетнем страхе. Но в этой точке уже начинало появляться что-то странное. Я заметил это первым слишком короткие паузы между его фразами, слишком внимательные взгляды. Он не выглядел больным. Но и полностью здоровым тоже скорее человеком, который впервые за долгое время начал прислушиваться к себе по-настоящему. В номере он не стал отдыхать. Мне нужно позвонить врачу, сказал он. Бритни напряглась. Я почувствовал, как воздух снова становится плотным. Сенатор набрал номер. Мы молча ждали. Доктор, произнёс он после паузы. Я был в монастыре ещё раз. И… мне стало странно лучше. Я хочу понять, что происходит на самом деле. На том конце ответили не сразу. Я видел, как его пальцы слегка сжались на телефоне. Да, я понимаю, продолжил он спустя минуту. Но я не про веру. Я про факты. Я хочу повторные анализы. И полное обследование. Он положил трубку. В комнате повисла тишина. Бритни медленно посмотрела на меня. Теперь её взгляд был другим не злым и не растерянным. Скорее настороженным. Он начал сомневаться, тихо сказала она. Я не ответил сразу. Сенатор тем временем подошёл к окну. Знаете, произнёс он задумчиво, самое опасное в надежде… это когда она начинает требовать доказательств. Он обернулся. И впервые за всё время посмотрел прямо на нас обоих сразу, как будто видел не только сегодняшнюю картину, но и всё, что стояло за ней. Завтра мы едем в клинику, сказал он спокойно. И после этого я хочу, чтобы вы оба рассказали мне всё. Пауза. Длинная. Тяжёлая. Бритни едва заметно выдохнула. Я понял, что следующий день уже не про деньги. И даже не про лечение. Он будет про правду. Вечером мы просто легли спать без разговоров, без лишних слов. Слишком много событий за последние дни наконец-то потребовали тишины. Утром мы вылетели в Хошимин. В клинике провели почти полдня. Сенатор прошёл полное обследование, сдал повторные анализы, встретился с врачами. Он выглядел спокойным, но внутри него чувствовалось напряжённое ожидание, как у человека, который слишком долго шёл к ответу. Когда результаты начали приходить один за другим, врач долго изучал бумаги, потом снял очки и внимательно посмотрел на сенатора. Ваше состояние заметно улучшилось, сказал он наконец. Болезнь отступает. Показатели крови и общий статус организма стали значительно лучше, чем в предыдущих анализах. Сенатор молча выслушал всё до конца. Потом медленно кивнул. В его взгляде появилось то самое редкое выражение смесь облегчения и недоверия, как будто он не до конца верил даже хорошим новостям. После клиники мы поехали в ресторан. За столом он долго молчал, а затем неожиданно поднял глаза: Скажите мне честно, произнёс он, глядя сначала на Бритни, потом на меня, что между вами происходит? Бритни не растерялась ни на секунду. Рабочая ситуация, спокойно ответила она. Договор был изначально составлен через монастырь. Возникли некоторые сложности с шаманом, и Рома как его представитель оказался между двух сторон. Монастырь хотел подвести сделку под себя и не хотел, отдавать всю сумму шаману. Суммы большие, поэтому возникла путаница. Она улыбнулась мягко, почти официально. Но к вашему лечению это не имеет никакого отношения. Сенатор внимательно выслушал и медленно кивнул. Понятно, сказал он. Этого достаточно. Он повернулся ко мне и крепко пожал руку. Мой друг, я не знаю, чем закончится ваша история с шаманом, но ты своё получишь . Миллион долларов . Я пожал его руку в ответ. Спасибо, сенатор. Бритни едва заметно блеснула глазами, но ничего не сказала. Сенатор узнал у меня банковский счёт. Через некоторое время деньги пришли. Мы попрощались прямо у входа в ресторан. Сенатор уехал первым. Я долго смотрел ему вслед, пока машина не растворилась в потоке города. Я понимал, что всё закончилось. Но так же понимал, что такие истории никогда не заканчиваются по-настоящему они просто перестают быть общими. Бритни знает всю историю и наверное скоро привезет мне нового клиента. И впервые за всё время почувствовал не азарт и не тревогу а пустоту, которая приходит после большой игры. Но где-то внутри уже появлялось понимание: