Дефержузуа

Разочарованный Бонум так и остался томиться в доме, дабы не мешать влюблëнным быть вместе. Думая о своëм уступке другу, он почему-то верил, что некая благородность принесëт ему иное счастье, счастье которое развеселит его больное сердце и разгонит весь мрак нависший над его доброй душой. Вот только по-настоящему дружеский поступок ещё пуще прежнего выдавливал из Бонума все чувства быть терпеливым к собственной совести о произошедшем. Каждая скорбная минута порождала скорбный час об умирающей любви парня к девушке. Воспоминания о ней изнуряли и жгли его погорячее любого костра или адова пепла осевшего на грешной коже пребывающего и осознавшего весь смысл бытия мира и любви в нём. Бонум словно мученик мог переживать болевые ощущения, те, которые намного больнее телесных ран. Гонимый проклятием о том, что настоящая дружба подобна кислороду, бедный Бонум не хотел и не пытался загрязнить ту дружескую атмосферу вопреки многим недостаткам в друге. Но как известно нам всем: пути Господня неисповедимы!

Дождавшись вечера, когда Атердо в очередной раз пошëл навстречу с Дефержузуа, Бонум набравшись смелости, также пошёл в город, но иной дорогой. Он никак не мог простить себе влюблëнность в её образ; влюблëнность в её повадки, словно некая сила подталкивала его идти к ней и показать себя снова. Он полюбил её, как полевой цветок любит тëплый летний дождик; он полюбил её, как Господь любит каждого из нас, будь то грешник или праведник идущий по своей дороге верным путëм или нет! Бонум сократил путь, пролезая сквозь колючие кусты и болота. Он единственный знал об этой дороге, дороге, которую однажды ему показал его уже покойный отец. В небрежном виде, с поцарапанными руками и лицом он вовремя явился к галантерее, но войти внутрь увы, ему не позволила совесть. Прохожие, которые проходили мимо него, ужасались и отворачивали лица от мокрого парня, от которого к тому же ещё и неприятно пахло, когда он пробирался через гнилое болото в лесном овраге. Некоторые мужчины стали прогонять юнца, посчитав его за бродягу, который ворует с прилавка продукты. Кожаными ремнями и деревянными жучинками они пытались выгнать парня с балагана; озлобленные купцы и их жëны били парня, но тот стоял словно вкопанный будто не чувствуя боли и не видя вокруг себя людей. В тот же момент из галантерее вышли трое: Атердо, Дефержузуа и Лилета. Обратив внимание на весь этот шум, Дефержузуа разглядела в толпе кричащих Бонума, который увидев девушку шагнул несколько шагов вперёд, а за ним в спину летели кнуты, плети и тому подобное.

— Хватит! – закричала Дефержузуа и бросилась к парню. — Что вы делайте, глупые?

— Этот бродяга стоит здесь уже достаточно долго, мадам! Мы все подумали, что этот бродяга – вор! – сказал один купец.

— Вор! Вор! Бродяга! – закричала толпа безжалостных людей.

— Нет, этот парень не бродяга и не вор! Уходите прочь, – снова закричала Дефержузуа. — Бонум, Бонум, как ты?

— Я принëс тебе цветы, – ответил истекающий кровью парень. — прости, я…

— Бонум, ты почему в таком виде? – спросил Атердо. — И почему ты здесь? Ты ведь сказал, что не пойдёшь в город.

— Нужно обработать ему раны. Вернëмся в галантерею. Лилета помоги мне пожалуйста.

Атердо стоял глядя на друга и был разозлëн подобной выходкой, ведь он смог сорвать все его планы о признании в любви к Дефержузуа. Но обвинять друга при всех он всё же не посмел, дабы не выставлять себя грубияном перед девушками.

— Атердо, что ты стоишь? Он же твой лучший друг, – сказала разозлившись Лилета.

Придя в себя Атердо помог довести друга-истомка внутрь галантереи, но там он был недоволен происходящим втройне. Он с ненавистью смог наблюдать как Дефержузуа ухаживает за парнем, как прикасается к его обнажëнному телу и тихо успокаивает его словами. Он в прямом смысле слова переживал каждую минуту и хотел покинуть этот «романтичный госпиталь», но остаться он хотел больше, поэтому пришлось терпеть все медицинские выходки со стороны Дефержузуа.

— Долго ещё? – торопил Атердо девушку. — За окном уже сумерки, так мы точно не успеем до темна добраться до дома.

— Атердо, твоему другу нужен сейчас уход и помощь, не смей подгонять её, ясно? Тоже мне друг, – ухмыльнулась Лилета.

— Со мной всё в порядке, – ответил Бонум. Раны заживут. Ступайте домой, и я пойду.

— Вот видите? – подскочил Атердо со стула. Бонум, как ты? Я вижу как ты идëшь на поправку, дружище, – улыбнулся друг. — Давай я тебе помогу встать?

— Не стоит, Атердо, я в силах сам подняться.

Ещё долго Дефержузуа уговаривала Бонума остаться в галантереи до утра, чтобы раны успокоились от боли, но тот упорно отказывался. Поблагодарив Лилету и Дефержузуа, парень отправился домой, но уже дорогой по которой ходят все люди. Букет цветов, что принёс в этот раз Бонум, остался лежать в кресле и дожидаться завтрашнего замечания со стороны хозяйки.

Неожиданный эксцесс к счастью закончился благополучно для Бонума и Дефержузуа, но не для Атердо, который ни как не мог успокоить своë внутреннее эго. Все его планы рухнули, точнее он считал, что разрушить их смог Бонум своим непристойным появлением да ещё в ужасающем видке.

Дефержузуа всю дорогу имела честь молчать и думать о другом парне, о парне, который смог прикоснуться к её сердцу с такой нежностью и заботой, словно садовник касается лепестков молодой розы. Атердо же в свою очередь много болтал и попросту, разговор который пропускала мимо ушей девушка погруженная в другой мир грëз и наслаждений.

— Этим утром, мой отец отдал мне половину своих полномочий, – сказал Атердо. — Ещё немного и я стану управлять поместьем и городом, Дефержузуа. Мы станем известными на весь мир.

— Что ты сказал? Мы?

Атердо в этот момент подловил момент удачи при котором пора бы признаться девушке в любви и рассказать ей обо всех своих планах. Он резко остановился перед ней и они вместе замерли на фоне восходящей луны над лесом.

— Я люблю тебя, Дефержузуа! Я влюбился в тебя с первого взгляда, когда вошёл в галантерею в тот день. Отныне ты затронула моë сердце, сердце которое трудно разогреть чувствами любви, но ты единственная кто смогла это сделать. Все кто были до тебя – просто пепел улетевший в разные стороны света. Я прошу твоей руки и сердца, любовь моя!

— Остановись, Атердо! Полагаю ты бежишь впереди лошадок, – улыбнулась она. — По правде сказать, я пока не готова стать чьей-то женой, более того так скоро. Уйми пока что свой пыл признаний, или прибереги его для девушки, которая достойна быть твоей.

— Но я уже выбрал! Ты достойна всех моих наград, Дефержузуа. Подобной тебе я ещё не видел в наших краях, ты – есть воплощение красоты и привлекательности. Почему ты так торопишься отклонить моë предложение?

— Потому что я не готова, Атердо! Я не готова лишиться свободы и жить в одном лишь только поместье, понимаешь? Прости, но время ещё не пришло, – отвернулась она в сторону.

— Свобода будет твоим лучшим другом, Дефержузуа. Ты будешь жить в поместье и делать всë, что тебе захочется: прогуливаться по просторам верхом на лошади, плавать на лодке по реке. Всё что для души угодно – будет в твоëм распоряжении.

— Извини, Атердо, мне нужно идти. Спасибо, что проводил. До свидания!

Ни золотом, ни деньгами не возможно было затащить Дефержузуа в объятия нелюбимого для неё человека, тем более в поместье из которого исходят негативные решения со стороны самого хозяина. Она хотела любить, но хотела самой обыкновенной, искренней любви, простота которой залечивает все душевные и телесные раны; она точно хотела любви, которую не обменять не за одну золотую гору. Рыночные отношения были верно не для неё, поскольку подлинные чувства – не продукт, который лежит на прилавке и ждëт своего покупателя. А Атердо то и дело пытался привлечь девушку богатством своей семьи нахваливая достояния не принадлежащие пока что ему самому.

Атердо вернулся в поместье как обычно по темноте и, пройдя мимо стола за которым ужинали все, он просквозил будто ледяной ветерок в открытое окно спальни. Не задержавшись долго он вернулся с кислым лицом и сел за стол рассматривая чашку.

— У тебя всё в порядке, Атердо? – спросила его мать.

— Всё могло быть лучше, если б… если б я не предложил ему пойти в город, – еле слышно ответил он.

— О ком ты говоришь, сын мой? Твои загадки нам не разгадать, увы. Ты говорил, что нашëл себе невесту, красоты которой не сыщешь и во всëм Таулондуфе. Что ни один художник мира не смог бы описать её и передать все черты на портрет.

— Да, отец, так я и говорил! Но она к тому же ещё крепкий орешек!

— Аха-ха, – рассмеялся отец, — ты выбрал себе пассию не по зубам, верно я говорю?

— Она всё равно станет моей, вот увидите, – встал Атердо из-за стола и ушёл вон.

Он ходил по комнате, а иногда смотрел в открытое окно и смотрел вдаль, как-будто ищя в безмятежной дали способ соблазнить девушку и окончательно влюбить её в себя. Он понял одно: что с Бонумом он вряд ли сумеет договориться, ведь друг также был очарован девушкой, а она в свою очередь не была равнодушна к нему и он с уверенностью смог узреть это сегодня вечером. Поэтому он искал что-то посущественнее, чем просто провожать её и рассказывать о себе. Он хотел заставить её, чтобы она сама пришла в поместье, или нечто другое, что могло бы её на это подтолкнуть.

Ненависть к Бонуму и любовь к Дефержузуа – эти чувства не могли рассеяться в голове Атердо с восходом солнца следующего утра. Два противоположных чувства противоборствовали в его душе и делало его невыносимым к самому же себе. Он должен был немедленно подавить одно из двух ощущений и гадать ему не пришлось – он выбрал расставание с Бонумом, лучшим другом. Многолетняя дружба теперь ему только мешала на пути к любви и он окончательно решил с этим покончить. Набравшись смелости, ведь бояться в этот раз ему было нечего, бессовестный Атердо направился к лучшему другу, чтобы переговорить насчёт их любви к одной и той же девушки. Он шëл к Бонуму будто на врага с негативными помыслами и с речью, которую он раз за разом проговаривал в своей голове. Сшибая на ходу увядающие полевые цветы кожаными сапогами, срезая острой саблей ветви молодых деревьев, он с коварной мимикой лица явился в деревню «Лилейный вал» и предстал перед домом Бонума, как-будто вызывая его на дуэль. В этот раз он принципиально даже не стал стучать в дверь, чтобы друг вышел, а бездействовал у калитки и дожидался, пока тот сам к нему выйдет.

Бонум вышел, но не один. Следом вышла его матушка и по всей видимости они собирались пойти в храм. Атердо спрятав саблю в ножну, прикрыл плащом рукоять и крикнул:

— Бонум, я здесь!

— Атердо? Что ты тут делаешь так рано?

— Я хотел поговорить с тобой, насчёт Дефержузуа! Мы должны порешать кое-что, друг.

— Полагаю ты выбрал не удобное для меня время, чтобы переговорить. Сейчас я с матушкой иду в храм.

— Это не займëт и пяти минут, Бонум. Позволь мне высказаться, по-дружески, – улыбнулся он.

Бонум шепнул своей матери, чтобы она шла, а сам подошëл к Атердо, глаза которого были налиты кровью словно его глаза принадлежали сатане. Также шлейф алкогольного аромата выдувал из него прохладный сквозняк ветра и этот резкий запах въедался в обоняние Бонума.

— Я слушаю, Атердо.

— Что ж, Бонум – сын фермера, полагаю мы полюбили с тобой одну девушку, верно? Дефержузуа понравилась тебе, но она также запала и в мою душу. Однажды ты сказал: «девушка сама вправе выбирать с кем ей быть», вот только давай так: мы не будем пересекаться с тобой, когда я с ней хочу побыть наедине. Ты не должен появляться окровавленным и грязным, как ты актёрски сделал это вчера, ладно? Дефержузуа не должна тебя видеть, когда я рядом с ней.

— Ты снова предлагаешь разделить её как продукт, Атердо, но невозможно заткнуть её сердце и затмить её рассудок лишь только своим присутствием. Она живая и тоже умеет чувствовать, думать и любить понравившегося ей человека. Почему ты всё время норовишь сделать из неё и меня якобы слепых и бесчувственных зверей, которые будут подчиняться лишь твоим указаниям? Прости, Атердо, но я никогда не пойду наперекор своему сердцу, думаю, что и она тоже не пойдëт.

— Это мы ещё посмотрим, брат! – разозлившись ответил Атердо, вынул саблю из ножны и развернувшись удалился срубая на своëм пути кусты и всё что попадало ему под удар.

Одна любовь на двоих предполагает – дуэль! Но вряд ли бы Атердо смог согласиться на это. Вместо того он хитро действовал по определённой схеме, дабы обойти все препятствия и столкновения с другом, который по разуму и по силе был сильнее него, но не богаче. Однажды богатство может сыграть важную роль в жизни каждого человека, поскольку деньги издревле были билетами ко многим вещам, удовольствиям, особенно в стране, где всё покупается и всё продаëтся; в чьих мыслях и чувствах важнее любой ценности кружатся золотые монеты или бумажные листы с банкнотами…

Дефержузуа и Лилета встретились прямо у входа в галантерею. Обе были красивыми и та красота заключалась не только в одежде, но и в опрятности их красивых лиц дарованной им с рождения самой природой. Даже непогода этим ранним утром не могла нанести разочарование на их новый и чистый лист продолжительной судьбы, ведь у природы все дни по-своему прекрасны независимо от времени года. Лëгкий ветерок фланировал по их роскошным причëскам и длинным платьям, и даже сквозь густую завесу тëмно-мраморных туч пробивался налитый золотом солнечный луч и падал им под ноги, в отблеске которых сверкали их лакированные башмачки.

— Как тебе спалось после вчерашних недоразумений? – улыбнулась Лилета.

— Спала как убитая! – улыбнулась та в ответ.

— Что, даже никто не нарушил твой покой? Например тот разодетый Атердо? Прости, но выглядит он в своей одежде как настоящий павлин.

— Он к тому же ещё и слегка труслив, что сей порок, а особенно в мужчинах мне дико наблюдать. Он ослеплëн лишь жаждой богатства, и думает, что золото сможет защитить его от всех бед. Скажу больше – он и меня хочет втянуть в свою магнатную семью, представляешь?

— Правда?

— Да, правда! Вчера он клялся мне в любви, словно рыцарь, но в одежде шута, – рассмеялись они едва переступив порог галантереи.

Букет уже увядавших цветов, что лежал в кресле в первую очередь врезался в глаза Дефержузуа, когда она вешала пальто на вешалку. Незамедлительно она подошла и подняла букет изнутри которого снова выпала маленькая записка. Оглянувшись по сторонам она развернула её и прочла шëпотом:

«Наше знакомство было не случайным.

Встретимся завтра у озера «Лебяжье».

Дефержузуа засияла в лице и закружилась в танце словно маленькая девчонка на балу. Она перемещалась по залу и порхала подобно осеннему листку под покровительством южного ветра, пока не столкнулась с Лилетой.

— Боже мой, что опять преобразило тебя, милая? Ты сияешь как капля росы на лепестке полевого цветка.

— Если сегодня снова придëт Атердо и спросит где я – ответь ему, что я занята этим вечером. Не разговаривай с ним обо мне и не говори куда я ушла. Ты окажешь мне такую услугу, Лилета-конфета?

— Не волнуйся, милая, я – рыба!

Не дожидаясь окончания рабочего дня, Дефержузуа оставила свои обязанности на Лилету, а сама направилась в Лилейный вал, к Бонуму. Наслаждаясь дорогой и рассматривая травянистые и скалистые холмы она осмелилась на такой долгий путь, но не учла только одного: неудобная обувь на каблуках натëрла на её нежных ногах мозоли и последний километр она шла подхрамывая сразу на обе ноги. До озера Лебяжьего оставалось чуть-чуть, поскольку оно было в лесном массиве неподалёку от деревни, куда и держала свой путь девушка.

Озеро Лебяжье славилось тем, что туда каждую осень перед улётом на юг прилетали белые лебеди и оставались там долго до первых заморозок, отсюда и говорящее название озера. Лебеди подобно кораблям с парусами скользили по воде и не редко выходили на берег, чтобы отдохнуть и пощипать травку. Дефержузуа увидев это овальное озеро по краям которого росли высокие камыши, а по центру плавали редкостные птицы, восхитилась и замерла от красоты. Расшевелив себя снова она спустилась к озеру и оглядела всё вокруг. Сняв с себя башмачки и оглядывая пораненные ноги, девушка корчила лицо от боли, но криков не подавала.

— Ты поранилась? – услышала она голос за спиной и слегка вздрогнула. Обернувшись она увидела позади себя Бонума и сказала:

— Так, ерунда, – махнула она рукой.

— Позволишь взглянуть? – подошëл он ближе и склонился над ней крепким телом.

Бонум прикоснулся к одной её ноге, чтобы рассмотреть рану, в то время как Дефержузуа почувствовала одно из прекраснейших ощущений – мурашки покрыли всё её белое тело заглушив голос. Парень внимательно оценив ущерб её кожи на ногах сделал облегчающий вывод:

— Твои раны быстро заживут, Дефержузуа, если к ним приложить молодые листы подорожника. Ни куда не уходи, я скоро.

Она провожала его взглядом и терялась в мыслях, в горле у юной девушки внезапно пересохло, ведь она и подумать не могла, что в парне окажется столько много заботы и тепла. Бонум с телом Аполлона наклонялся к траве и снова вставал, выпрямив крепкую спину. Каждый раз, когда он подходил к ней она переживала странное чувство снова и снова: будто она попала под очарование этого деревенского парня напоминающего ей полубога.

Медленно он подошёл к ней и наложил траву на раны. Его кудрявые локоны трепал лесной ветерок играя как-будто бы с другом. Дефержузуа посмела улыбнуться еле-еле шевельнув устами в тот момент, когда Бонум поднял на неё свой взгляд.

— Теперь твои раны защищены, Дефержузуа!

— Дефер. Зови меня – Дефер! – прошептала она.

— Хорошо, Дефер, – улыбнулся он. — Давай руку, хочу тебе показать кое-что.

Её мозоли и впрямь перестали щипать после оказанной медицинской помощи волшебными руками Бонума. Вдоль озера, парень повëл девушку к скалистому водопаду, откуда в отблеске солнца в озеро падала чистая горная вода. По тайной тропе они поднялись наверх откуда простирался невероятный вид вдаль и просматривался низ озера. Шум воды практически заглушал всё и они говорили слова друг другу на ухо:

— Тут необыкновенно красиво! – сказала она.

— Что? – ответил Бонум и они вместе засмеялись. Тогда он снова взял девушку за руку и они спустились к основанию, к тихому озеру с лебедями. Они сели около очень старого дуба в мягкой траве покрытой жëлтыми опавшими листьями и принялись любоваться лебедями. Облокотившись спинами о ствол они держали руку в руке получая неземные удовольствия от прикосновений.

— Почему – Дефер? – спросил Бонум.

— Так называла меня моя мама! Я ещё никогда никому не позволяла себя так называть после смерти мамы. Ты первый, кому я назвалась спустя три года, – повернулась она к нему.

— Спасибо, Дефер, что доверяешь мне! – сжал он её ладонь крепче. — Жаль, что у меня нет никаких секретов, поэтому я открыт для тебя полностью.

— Ты и есть мой секрет, Бонум! Всю жизнь я искала своего героя в книжках, создавала их сама уже в своих романах и тут появился ты! – улыбнулась она. — Ты будто вышел из моего воображения и вот теперь ты передо мной, – положила она свою руку на его грудь.

Тем временем день подходил к концу, а значит галантерея Дефержузуа в скором времени закроется для посетителей. Под занавес смог появится только один парень, который с недавних пор стал частым гостем города и в частности галантереи. Атердо явился в момент, когда Лилета закрывала двери, чтобы уйти домой.

— А где Дефержузуа? – спросил он и опустил букет роскошных роз.

— Она всего-то просила передать, что сегодня сильно занята. Так что оставь свой роскошный букет себе, или подари их кому-то ещё. В городе не мало девушек, – ответила она и развернувшись ушла.

В голове ревнивого Атердо сразу же нарисовалась картина: она с ним! Бросив букет в грязь он поторопился в Лилейный вал, чтобы скорее отыскать Бонума. Он даже знал куда нужно идти, ведь он всё детство провëл с другом, играя в окрестностях деревни и даже за пределами неё. Разозлившийся парень обошёл все места кроме последнего. Он ринулся к озеру по каменистым холмам сбивая кожу и подошву на сапогах. Подкравшись, он смог узреть парочку лежавших в сенях под кронами огромного дуба. В них он разглядел Бонума и Дефержузуа! Словно волк он оскалил свои уста и сжимал кулаки до хруста костей. Ярость в глазах перед соперником разжигалась, но сейчас выйти к ним он не осмелился. У него на этот счёт был иной план, который развеселит их и самого Атердо. Обезумевший парень вернулся в своё поместье утопая в ненависти и любви: к девушке и другу.

Бонум и Дефержузуа тогда и подумать не могли, что Атердо смог проследить за ними. Они пребывали в мире своих желаний и наслаждались улыбками друг друга не думая в тот момент вообще ни о чëм ином.

— Иногда мне приходит в голову, что весь мир ничто, если в нëм не будет тебя, Дефер! Я пробыл с тобой так мало, но уже чувствую, как перевязан к тебе нитями судьбы. Нежный шëлк обмотал моë сердце и эта нить тянется из твоей груди. Я чувствую это!

— Как ни странно, но я имею удовольствие ощущать то же, Бонум! Но мне становится от этого немного страшно. Я боюсь, что однажды нас может разделить некое зло, зло, которое окружает и прячется отовсюду ищя удобный момент набросится на нашу добродетель. Этого я боюсь больше всего.

— Ты не должна думать об этом, Дефер! В мире не мало добрых людей в простоте которых и таится божественная сила и настоящая, бескорыстная любовь!

— Я заметила это, – улыбнулась она. Бонум, почему Атердо относится к тебе с презрением? Ведь вы лучшие друзья.

— Атердо был таким всегда. В детстве, когда нам что-то одновременно нравилось: лесная ягода, удочка, или найденный красивый камешек в горах – то я ему шёл на уступки и отдавал всё, что нравилось и мне. Иначе Атердо обижался, а я не хотел, чтобы он злился на меня из-за сверкающего камешка, которых полно в горах.

— Меня ты тоже ему уступишь?

— То было в детстве, теперь мы взрослые, Дефер, – улыбнулся парень. — При всём моëм желании я не отдам тебя ему, если ты сама того не захочешь.

— Прости, но я уже сделала свой выбор!

Первый поцелуй был настолько волнительным для них обоих, что сердца их стучали практически одновременно в ритм. Дефержузуа на мгновение позабыла даже и о своей боли в ногах, будто мозоли сами собой затянулись. Объятия со вкусом губ – лучшее лекарство, особенно для тех кто верит в этот эликсир как проповедник хочет, чтобы люди верили в Бога. Было невозможно напиться поцелуями, поскольку жажда наступает в процессе приготовления этого коктейля. Отвлечь их от приятного смогли только взмывшие вверх несколько лебедей. Хлопот их крыльев доносился эхом до влюблённых и после звук растворялся среди веток и стволов деревьев. К тому же сумерки опустились на озеро не предупреждая никого, они просто обрушились серым цветом на землю и холодом объяли окрестности.

— Как твои ноги? Боль утихла?

— Мне намного лучше, – улыбнулась она.

— Возвращаться в город – расстояние не малое, Дефер. И при всём при том тебе ещё нужно добраться до дома.

— Сегодня я останусь в галантереи. Нет нужды переутомлять себя дорóгой. Ты проводишь меня?

— С удовольствием, мадам, – поднялся он с травы и подал руки Дефержузуа.

Под холодным светом луны и звëзд они шагали взявшись за руки по холмам и оврагам. Для двух влюблённых не было преград ни перед мраком окутавшим их видение впереди себя; они не страшились и воя волков, что доносился из соседнего леса за протекающим ручьëм. Мысли о хорошем заглушали устрашающие звуки, а любовь рассеивала перед ними благодатный свет, который ко всему вдобавок и согревал идущих вперëд парня и девушку.

Добро порождает добро! Но, что случается, когда добро неожиданно становится подвластно злым деяниям? Желание и дикая охота со стороны суровой личности приобретает без-опаски – законопослушного служителя для собственных утех. Не милая реальность, как не обходное будущее уготовано для героев, которые вопреки своим нравам приобретают неожиданное страдание на долгие дни.

Самовлюблённый, корыстный и ко всему вдобавок ревнивый Атердо, чтобы завладеть сердцем Дефержузуа, как доверием исполнительных слуг, придумывает план, чтобы та навсегда стала его женой, хозяйкой и в конце концов – рабыней поместья Ястребиное. На другой день он снова пошёл в галантерею, но уже за несколько часов раньше, чтобы застать милую леди врасплох и опять попытаться сделать ей предложение выйти замуж. И пошёл в город не один! В небе, словно крылатые стражники с копьями и острым зрением сопровождали парня его пернатые друзья. Они кружили высоко и по кругу, заодно выискивая для себя какую-нибудь жертву: кролика, утку или другую подобную дичь. Их крик доносился задолго до города, и местные жители в страхе насторожились не спуская взора с неба. Кто-то закрывал ставни на окнах, другие загоняли скот и другую живность; прятали детей по домам и вооружались всем, что попадëт под руку. Но хозяин был рядом, поэтому ястребы так и оставались кружить в облаках и кричать. Без определённой команды они не нападали ни на кого, поэтому в этот раз они были безопасны для любой живности.