Сваха для дракона

Снорре промолчал, понимая, к чему я клоню: у драконов было абсолютное зрение, 360 градусов. Подобное строение глаза обеспечивало безопасность. Но не в этот раз.

Дверь распахнулась, и голос, от которого у меня по коже побежали мурашки, торжественно произнес:

– Дорогие гости, прошу вас пройти на церемонию магического дознания. Очистите свой разум, чтобы процедура прошла максимально безболезненно.

Я застыла на месте: магическое дознание! Я на такое не подписывалась!

Отступив на шаг назад, я отчеканила:

– На момент покушения меня не было во дворце. Не позволю шинковать мой разум как кочан капусты.

Повисла тишина. Гости, уже поднявшиеся на ноги и устремившиеся к дверям, затормозили, ожидая ответа от Снорре. Он вымученно улыбнулся, пытаясь схватить меня за плечо, но я ускользнула от захвата. Капитан зашипел от ярости:

– Таков протокол. Отказ будет означать ваше признание в совершенном преступлении, леди Ималия.

– Чушь! У меня нет магических способностей, чтобы быть в двух местах одновременно. И я не виновна.

Одхан, наблюдавший нашу перепалку от двери, расплылся в злорадной улыбке:

– Ну, если вы невиновны, значит и скрывать вам нечего, правда?

Я продолжала стоять на своем. Одхана я не удостоила даже взглядом, по-прежнему смотрела только на Снорре, признавая его старшинство в этой комнате в отсутствии князя Лоркана. Хотя, согласно придворному этикету, маг стоял куда выше в дворцовой иерархии.

– Не позволю. Капитан, я хочу видеть князя.

Я почти дрожала, но ничем не выдавала своего страха. Нельзя допустить, чтобы Одхан вывернул мой разум наизнанку. Стоит ему заглянуть ко мне в голову, и сразу же все тайны, столько лет успешно скрываемые под маской благопристойной леди Ималии, выплывут наружу.

И тогда всем станет известно, что я – самозванка.

В повисшей тишине слишком громко прозвучал визгливый голос девицы, беззастенчиво жавшейся к послу Тюрра. В его суровом облике она увидела символ защиты, а потому внезапно осмелела:

– Почему я должна проходить дознание, а она пытается ускользнуть?

Тяжело дыша от паники и негодования, девица была готова на все, чтобы избежать процедуры, даже обвинить меня в нечестности. Руки ее судорожно сжались в кулаки, на щеках вспыхнули алые пятна.

– Милая, никому не удастся ускользнуть. Даже леди Ималии, – мягко возразил Одхан, прикасаясь к ее локтю. От прикосновения девушка вздрогнула, и ее взгляд, полный тихой истерики, стал мутным и расфокусированным. Она безвольно опустила руки, уставившись в пол. Я понимала, чего она боится. Все ее мысли будут вывернуты наизнанку и тщательно изучены, и тогда точно станет известно, чья она любовница. И тогда скандала будет не избежать.

Одхан поманил за собой гостей, и те послушным косяком потянулись за ним. Уходил маг так легко, словно знал, что князь откажет мне во встрече, и процедура дознания непременно состоится. Девица скользнула по мне безучастным взглядом и тоже скрылась за дверью. Я на мгновение подумала, не причастен ли Одхан к тому, что она так скоро успокоилась и позволила себя увести?

Было ли мне жалко ее? Да. Могла ли я ей чем-то помочь? Нет.

Гости уходили все дальше по коридорам дворца: где-то там, в его глубине, сверкало искрами самое обычное кресло, ждущее своих жертв. Магическая процедура дознания была мне знакома лишь по слухам: садишься в кресло, закрываешь глаза. Манипулятор за спиной в три движения разворачивает в руках сферу – твой разум, начиная его препарировать. Ни одно воспоминание, ни одна темная, постыдная мысль не ускользнет от взгляда опытного дознавателя. Я не сомневалась, что у Одхана богатый опыт в проведении допросов. Он жаждал допросить и меня: не потому, что считал меня виноватой, а лишь потому что я прыгнула через его голову, начав работать с князем напрямую. Мужская гордость хуже женской, она затмевает все здравые мысли, оставляя только желание отмщения.

– Князь никого не принимает, – повторил Снорре сквозь стиснутые зубы, когда до него дошло, что я не собираюсь сдаваться. Мы стояли лицом к лицу, ненавидя друг друга за упрямство. Северная гостиная опустела, повисла гнетущая тишина.

– Прошу вас, хотя бы спросите, желает ли он меня видеть! – дав волю отчаянию, я сама сунула в руку Снорре козырь, которым он бы не преминул воспользоваться. Я видела, как он усмехнулся, загребая добычу, но затем выражение лица изменилось.. Он нахмурился и взглянул на меня иначе – как будто ему открылась доселе неведомая тайна. Я смотрела на него с мольбой. За дверью меня ждали цепкие лапы Одхана, и он уж точно не даст мне сбежать.

– Побудьте здесь, – нехотя проронил Снорре, направляясь к двери, – я спрошу его.

Что же заставило его передумать?

Я с тревогой наблюдала, как красавец капитан плавно выскальзывает в коридор и кивает страже у дверей. Те вытянулись по струнке, принимая очень торжественный и суровый вид. «Никого не впускать и не выпускать» – приказ не прозвучал, но было очевидно – я по-прежнему находилась под арестом.

–Да за что мне это все! – донесся из-за двери приглушенный крик с северным акцентом. Когда Снорре начинал злиться, в его речи упрямо пробивался диалект Тюрра.

Минуты мучительно тянулись. Дверь тихонько приоткрылась, и под любопытствующими взглядами гвардейцев я мерила шагами северную гостиную, не находя в себе сил спокойно сесть и подождать.

Не зная, чем себя развлечь, я подошла к окну. Зеленая лужайка, на которую выходили огромные, в пол, окна была залита светом. Солнечные зайчики бродили по густым зарослям цветущего кустарника, обрамляющего лужайку. Лицезрение глянцево-зеленого, трепещущего моря листвы за окном успокаивало, но мое положение оставалось очень зыбким, пока Снорре не вернулся и не вынес мне приговор.

От магического допроса защититься невозможно, да и ты никогда не знаешь, что именно будет искать дознаватель в твоей голове. Не обязательно это будет картина совершенного преступления, вовсе нет. Хватит малейших намеков, которые опытный дознаватель свяжет воедино и получит нужный результат. Единственный плюс такого метода – его невозможно обойти или подделать результат.

Задумавшись, я не сразу заметила, что на поляне что-то происходит. Кусты дрогнули и зашевелились, являя взгляду высокую фигуру. К подолу драного платья своеобразным украшением прилипли венчики репейника. Марна была боса, ступни ее – покрыты грязью и пылью, а длинные волосы сбились в колтуны, напоминая воронье гнездо. Она прошла сквозь заросли легко и непринужденно, не замечая препятствий. Тонкие зеленые лозы обвивали ее запястья и щиколотки с нежностью соскучившегося ребенка, не задерживая Марну, а напротив, с готовностью пропуская ее вперед.

Я замерла перед окном, наблюдая за незаконным проникновением в княжеский дворец. В груди закипала злость, но вовсе не на Марну. О какой безопасности князя они могут говорить, если даже недоучке-ведьме играючи удалось пройти сквозь хваленую магическую защиту дворца, установленную еще Драконом-Отцом?

А Марна и не подозревала, что совершила невероятное. Она пригнулась и шмыгнула в сторону, скрываясь в тени кустов. Умирающее за оградой солнце отбрасывало длинные, сизые тени на лужайку, в которых можно было затеряться. Марна и сама была похожа на бесплотную тень. Какую цель она преследовала?

Он босиком пересекла сад, направляясь к фонтану в самом центре княжеского парка. Подойдя к нему, она трепетно погладила парапет, словно серый камень был живым, а затем перекинула через него ногу, намереваясь забраться внутрь. Платье намокло, облепило колени, но Марна смотрела только вперед, где, шипя и пенясь, вода била вверх.

Ведьма коснулась рукой струи, направляя колкие брызги во все стороны, а затем – исчезла. Я всматривалась в сгущающиеся сумерки, но не смогла различить в них силуэта Марны. Она просто исчезла.

Стоило ей пропасть, как в северной гостиной вспыхнул свет, и все чувства обострились как по щелчку. Даже не напрягаясь, я отлично слышала шепот стражи за дверью, улавливала ароматы цветов, которые были выставлены в вазонах дальше по коридору. Бордовые и красные цвета стенных панелей и занавесок, до этого момента не привлекавшие моего внимания, стали еще ярче.

А еще я слышала тяжелые шаги. Они приближались, медленно и неотвратимо. Снорре возвращался, и я не ждала ничего хорошего.

– Мои офицеры вас боятся, – поделился со мной Снорре, как только открылась дверь. К слову, лицо у него не слишком довольное, и в груди встрепенулась надежда. – Пока меня не было, все извелись.

– Действительно? – притворно изумилась я, прижимая ладонь ко рту, – какая неприятность! Разве не мне стоило бояться?

Глаза Снорре посветлели еще сильнее, когда капитан угрожающе прищурился:

– Что вы имеете ввиду?

Голос его дрожал от злости и усталости, а я не хотела нагнетать обстановку. Над дворцом собиралась буря, и я бы не хотела оказаться в ее эпицентре, а то и вовсе причиной урагана. Разозли змею – укусит, а капитан Снорре едва ли не прыскал перед собой ядом. Когда же я успела навлечь на себя его гнев? Когда посмела перечить князю?

– Я обычный человек, лишенный преимуществ любого толка. У чистокровного дракона куда больше шансов мне навредить, чем наоборот.

Снорре приподнял светлую бровь, зубасто усмехаясь:

– Вот сейчас и узнаем. Князь ожидает вас, леди Ималия.

***

Путь к кабинету Лоркана пролегал через ярко-освещенные лестницы, богато украшенные комнаты и залы, которые выглядели покинутыми. Снорре открывал одну дверь, пересекал комнату насквозь, устремляясь к следующей. На один его размашистый шаг я делала два-три своих, вынужденная почти бежать.

– Капитан, позвольте вопрос? – задыхаясь, выдавила я из себя. Мы наискосок миновали обширный зале, чьи стены были украшены лепниной и фресками, повествующими о славной победе Отца-Дракона над захватчиками. Кем были эти захватчики уже никто и не помнил, а память предка истово чтили. Статуя Дракона-Отца Вергельда, помещенная в центре зала, взирала на нас с необъяснимой укоризной в аметистовых глазах. Драгоценные камни, вставленные в мраморные глазницы, выглядели почти живыми.

От пышности убранства и вездесущей позолоты мне стало тоскливо: только представив, что мне придется некоторое время обитать в этих стенах, моментально ощутила, как портится настроение.

– Вы не в том положении, чтобы задавать вопросы, леди Ималия. Вопросы будет задавать Одхан.

– Но я все же рискну, – пожала я плечами, ускоряясь, чтобы идти с капитаном плечом к плечу. Такой маневр ему не понравился. Мне подарили мрачный, полный немой угрозы, взгляд.

– Вы что-то говорили про ведьму, капитан. Что-то еще случилось?

– Не припомню, – Снорре скрипнул зубами, отворачиваясь. Разговор по душам не входил в его планы. Капитану не терпелось сдать меня на руки Лоркану, который непременно отправит меня пешком на все четыре стороны, и я окажусь в распоряжении Одхана. То-то он позабавится.

– Я точно слышала, – настаивать было опасно, но я рискнула. На горизонте показалась знакомая дверь кабинета Лоркана, время утекало сквозь пальцы. В груди что-то вибрировало на низкой частоте, и я поймала себя на мысли, что стараюсь как можно сильнее затянуть момент, прежде чем придется войти и встретиться с князем лицом к лицу. Охрана, которой прежде у кабинета я не видела, была усилена в разы: рядом с дверью дефилировали три пары гвардейцев с надутыми от усердия щеками.

– Леди Ималия, проверьте слух, – Снорре рванулся вперед, распахивая дверь и едва ли не силой впихивая меня внутрь. Гвардейцы кинулись в рассыпную, опасаясь гнева своего капитана. Я по инерции сделала еще пару шагов и остановилась. Прийти в себя после подобного было не просто: Снорре, ведя себя совершенно по-хамски, нарушил три или четыре строжайших правила этикета, а самое главное – прикоснулся ко мне без разрешения. Но на первый раз я решила спустить все с рук, тем более, что меня ждало более важное дело.

Кабинет на первый взгляд был абсолютно пуст. Не успев разозлиться, что Снорре меня обманул, я услышала тяжелый вздох со стороны ниши в стене, которая в предыдущий визит не бросилась в глаза.

– Ималия? – еще один тихий вздох, который медленно перетек в низкий стон. По рукам побежали мурашки, дурное предчувствие подкралось сзади и цепкими коготками пробежалось по шее сверху вниз.

– Князь? – я шагнула к нише, потянувшись к плотным занавескам цвета запекшейся крови. Плотно сомкнутые, они скрывали от меня то, что находилось внутри. Бояться мне было нечего, но страх все равно проклюнулся.

– Идите сюда, – голос князя слабел с каждой минутой, как у умирающего. Я не решалась отдернуть портьеру, комкая в пальцах ее мягкую ткань. Что ждет меня внутри? Я постаралась припомнить, что говорил Снорре о состоянии князя после покушения, но в голове билась только одна мысль: надо избежать процедуры дознания любой ценой.

– Я жду. Вы сами просили меня о встрече, а теперь трусите? – голос князя окреп, в нем звякнули уже знакомые мне нотки металла. Лоркан начинал терять терпение.

Внутренне сжавшись, я резко отдернула портьеру. И не смогла сдержать вскрик.

Глава 7

Лоркан полулежал на кушетке, утомленно прикрыв воспаленные веки. Ресницы подрагивали, откидывая на бледное лицо тень. Губы вытянулись в тонкую линию, потеряв цвет. Но и без того красок было слишком много. Белая рубашка Лоркана была измазана кровью, которая постепенно впитывалась впитывалась в ткань и темнела. Пятен был так много, что только сумасшедший заподозрил обыкновенную царапину, нанесенную кинжалом со спины. Но больше всего меня пугал отпечаток кровавой ладони – смазанный, но еще четкий, алеющий на шее князя.

Под потолком с тихим шипением бродил магический шар-светильник, оставленный здесь Одханом, чтобы Лоркан отдыхал не в полной темноте.

– Проходите, – князь шевельнулся, и гримаса боли исказила красивое лицо. Я смотрела, как тень пробежала по высокому лбу с прилипшей темной прядью волос, но наваждение сгинуло также быстро, как и появилось. Пушистые ресницы дрогнули, когда Лоркан открыл глаза, нашаривая мутным взглядом меня перед собой. Не будь он чистокровным драконом, я бы усомнилась, что он что-либо видит. Взгляд остекленевший, пустой, как у жертвы чужих чар. Опасаясь прогневить собеседника, я шагнула вперед, опуская за собой полог. Звуки тут же стихли, словно вокруг ниши появился кокон, отрезающий нас от остального мира. Следов магии, кроме светильника, меланхолично плавающего высоко над головой, не ощущалось, но верховный маг мог и скрыть их.

– Одхан настаивал, чтобы я не позволил вам войти в эти двери, – Лоркан с трудом сел на кушетке, двигаясь скованно и неуверенно, как будто боялся, что злая боль вот-вот вернется. – Но я не послушал его. Вы понимаете, что это значит?

Я пожала плечами, храня молчание. Князь выглядел плохо – под глазами залегли синие тени, лицо осунулось. Но взгляд карих глаз становился с каждой минутой все осмысленнее и теплее, и вот – передо мной все тот же Лоркан, насмешливый и упрямый. Только весь в крови.

– Хочу попросить об услуге, – набравшись храбрости, начала я, но тут же осеклась. Князь поднял руку, чтобы смахнуть в сторону челку. Кожа на длинных изящных пальцах была розовой и даже на взгляд – болезненно чувствительной. Новые ожоги. Их узор обхватил правую руку князя от кончиков пальцев до запястья, но и это было не все. В вырезе рубахи, ворот которой не был затянут на шнурок, тоже виднелся ожог, куда более серьезный. Я завороженно смотрела на кожу, которая в неверном свете магического огня отвратительно блестела, покрытая заживляющей мазью. Ее запах я бы узнала где угодно – резкий, горький аромат трав. Голову готова дать на отсечение,что руки Лоркана и его грудь – горячие как пламя Дракона-Отца.

– Это после покушения? -вырвалось у меня, и я сразу же пожалела, что не прикусила язык. Лоркан недоуменно приподнял бровь. Я молча указала на ожоги, вызвав у него хриплый смешок.

– Нет, не от покушения, причина в ином. Вы что-то хотели сказать?

Он еще раз взглянул на ожоги, как будто видел их впервые. Я тряхнула головой, выкидывая из нее все лишние мысли. Сейчас у меня была только одна цель, но я мигом забывала о ней, стоило взглянуть на окровавленную рубаху князя.

– Третье покушение за полгода, – Лоркан откинулся назад, прерывисто вздыхая. Одну из рук он прижимал к боку, как будто пытался унять боль под ребрами. Лицо вновь исказилось в гримасе страдания. – И никаких зацепок.

Я сочувственно кивнула, не позволяя отвлечь себя от самого главного:

– Князь, прошу вас об одолжении. Прошу, не позволяйте Одхану провести меня через процедуру дознания.

Повисла тишина. Лоркан уставился на меня, и по его лицу невозможно было ничего прочитать. Что оно выражало: подозрение, недоумение, злость?

Мало-помалу меня одолевала тревога. Князь молчал, не задавал вопросов и не выносил вердикта. Тишина изрядно действовала на нервы.

– Почему? – наконец, князь очнулся от задумчивости. Легенда была заготовлена заранее. Напустив на себя смущенный и слегка испуганный вид, я пробормотала:

– Я слишком чувствительна к…магическим манипуляциям. Боюсь, что могу сойти с ума.

Лоркан пристально взглянул на меня, постукивая пальцами по подбородку. Я не стала вмешиваться, позволяя ему самому принять решение. Магический шар на мгновение погас, погружая нишу в темноту, и я вздрогнула. В плотной, физически осязаемой тьме, глаза Лоркана вспыхнули алым. Вертикальный зрачок рептилии и насыщенный рубиновый цвет. Драконьи глаза.

– Что же, я готов поручиться за вас, – со значением произнес Лоркан, едва свет вновь, мерцая, загорелся. Теперь его глаза выглядели совершенно обычно, но я не могла прогнать страх, который поселился в животе. – Но будет условие.

–Все, что угодно!

Приготовившись к худшему, я все равно не сдержала дрожь, когда услышала требования:

– Вам придется поклясться, что не вы пытались меня убить.

– Меня не было в замке на момент покушения, – аргумент звучал слабо, я и сама понимала. Лоркан усмехнулся, и до меня дошло. Он прекрасно знал, что я не могла воткнуть кинжал ему в спину, но была одна существенная проблема. И имя ей было – Одхан.

Гулко сглотнув, я медлила с ответом. Клясться придется именем Дракона-Отца Вергельда. Конечно, я боялась божественного гнева. Но не драконьего божества, нет. Я боялась, что Селофиссар отвернется от меня окончательно, да только выбора у меня не было.

– Согласна.

Лоркан слабо улыбнулся, словно ни минуты и не сомневался:

–Тогда – идемте.

***

Имелось предание, что Дракон-Отец, уходя на покой, пообещал своим детям, что услышит любую их молитву, если она будет вознесена в определенном месте. И местом этим был пустой пятачок земли на базарной площади. Вначале там стоял лишь обелиск из полированного обсидиана, возведенный по приказу Первого Дракона. Те же легенды говорили, что в самые ясные дни на обелиск невозможно было смотреть, так он блестел в солнечных лучах.

Позже, когда княжество Аралион стало разрастаться и богатеть, а драконье семейство плодиться, исчисляясь сотнями отпрысков, на месте обелиска воздвигли храм. Обелиск, впрочем, оставили, как дань Дракону-Отцу, но теперь святость приписывалась не только его блестящим бокам, но и стенам, потолку и множеству изображений божества всех размеров. И о том, что Дракон-Отец почитал простоту превыше всего, очень скоро забыли напрочь.

Я не часто бывала в Святилище, пускай и жила вдвух шагах, не испытывала трепета перед обсидиановым обелиском или золотой фигурой Дракона-Отца, обнимающей острый шип купола здания, и прохладно относилась к ежегодным шествиям в День Поминовения. Но сейчас меня охватила паника, при одной только мысли, что Лоркан направит меня именно туда, дабы я смогла преклонить колени перед обелиском и поклясться.

У моей богини были непростые взаимоотношения с Вергельдом, драконьим предком. Когда-то давно они любили друг друга, пока Селофиссар не сбежала в Великую Пустыню, скрываясь от неизвестной опасности. Вергельд страдал от потерянной любви, но жизнь продолжалась. Когда я была маленькая и слушала легенды из уст нянек, мне было страшно интересно – действительно ли Селофиссар любила Вергельда? А если любила, то почему так легко покинула своего возлюбленного?

– Это вовсе необязательно, – словно извиняясь, произнес Лоркан, выходя в коридор и придерживая для меня дверь. Я пробормотала благодарности, не поднимая глаз. Ему не нужно было объясняться: Одхан ни с меня, ни с князя живых не слез бы. Слишком много власти было сосредоточено в руках человека, в котором не было ни единой капли драконьей крови. На какой-то миг мне подумалось, что и сам Лоркан страдал от того, как обстоят дела, и шел по пути наименьшего сопротивления.

Но мои опасения о визите в Святилище оказались беспочвенными. Князь повел меня в личную молельную комнату, и даже издалека я ощутила приторный, почти тошнотворный аромат благовоний, которые круглосуточно там курились. От тяжелого, насыщенного запаха мне стало дурно. Покачнувшись, я всплеснула руками, в поисках опоры, но Лоркан оказался проворнее. Он вежливо подставил мне плечо, позволяя опереться, и даже не попытался прикоснуться к моей руке или талии без разрешения. Не смотря на то, что он сам до сих пор страдал от боли, которую причиняла ему рана, он не позволил мне упасть.

– Почему не Святилище Дракона?

На нас были устремлены пристальные взгляды, как минимум десяток – гвардейцы, шагающие за нами след в след, слуги и, самое страшное, Одхан. Он тоже рядом, чтобы воочию убедиться, что гостья не сбежит и выполнит свои обязательства. Темный, угрожающий взгляд сверлил мой затылок.

– Место не имеет значения, леди, – Лоркан убедился, что я в порядке, и почтительно протянул мне руку, которую я приняла с благодарностью. И с легким привкусом злорадства. Едва я взяла князя под руку, Одхана за спиной перекосило от злости. Капитан Снорре, шагающий бок о бок с Лорканом, своего неудовольствия не выдавал, упрямо глядя только вперед.

В молельню мы зашли втроем. Одхан держался позади, шумно дышал, но не пытался пролезть вперед. Даже благовония не смогли отвлечь меня от созерцания молельной комнаты, и изумление проступило на моем лице слишком явно. Я была удивлена и не скрывала этого: личная молельная комната Лоркана была аскетически пуста. Голые серые стены, три или четыре лампады, на которыми курился сладкий дымок, и одинокая скамейка в центре комнаты перед извилистой фигурой Дракона-Отца, вырезанного из дерева исполинских размеров.

Скамейка выглядела древней и обветшалой, и два углубления в ней указывали, где мне придется преклонить колени. Желая покончить с этим раз и навсегда, я выступила вперед, поддергивая платье. Белый подол с золотой окантовкой уже был испачкан в серой пыли. В молельную заглядывали лишь слуги, и то ненадолго.

Мне было страшно неудобно. Старое, рассохшееся дерево натужно скрипело, а колени ныли. Глубоко вдохнув и резко выдохнув, я закрыла глаза.

– Я, Ималия, – торжественно начала я, тщательно подбирая слова. Они появлялись в голове как по указке чужой воли, голос шипящий и вкрадчивый. Прислушиваясь к нему, я произносила формулу клятвы, и мои слова отражались от стен, становясь громче с каждой минутой.

– Клянусь кровью своей и Дракона-Отца, великого благодетеля, что не имела замысла ранить или убить своего повелителя, Лоркана Аралионского. Клянусь костями своими и Дракона-Отца, что не ведаю о том, кто замыслил зло против моего повелителя, Лоркана Аралионского. Клянусь слезами своими и Дракона-Отца в верности моему повелителю, Лоркану Аралионскому.

Эхо последнего слова еще бродило в молельне, когда за спиной раздались медленные, издевательские хлопки. Одхан криво усмехнулся, отвешивая мне расхлябанный поклон:

– Вы убедили меня, леди Ималия, ведь немногие решились бы принести эту клятву. Добро пожаловать на службу.

Я кивнула, отводя глаза. Лоркан прятал слабую улыбку, делая вид, что увлечен созерцанием клубка пыли под своими ногами. Нам удалось переиграть Одхана, но вряд ли это последний раунд.

Верховный маг развернулся на каблуках и вышел из молельни. Лоркан подал мне руку, помогая подняться со скамейки.

– Благодарю вас, леди Ималия, – еще одна улыбка, которая смотрелась весьма жутко в сочетании с кровавыми следами на рубашке, – еще раз приношу свои извинения.

За что он извинялся? Благодаря Лоркану я смогу избежать процедуры допроса, он спас меня.

– На сегодня мы закончили, – князь щелчком пальцев подозвал слугу, – Риттор покажет ваши покои. Надеюсь, что завтра у нас будет время побеседовать.

– Да, – сражаясь с головокружением и усталостью, выдохнула я, – мне нужно задать несколько вопросов. Они помогут мне подобрать подходящую кандидатуру.

– А я буду помогать вам всеми силами, леди Ималия.

Одхан оказался одурачен, но игра продолжалась. Клятва высосала из меня все силы, я была слишком уставшей, чтобы думать. Мне хотелось как можно скорее покинуть молельню, князь не возражал. За нами семенил Риттор, готовый на все, чтобы угодить своему повелителю и гостье.