Недрагоценный дар

― Мне нужно начинать проверку. Вот разрешение на обыск и изъятие, ― на стол легли четыре листка бумаги. ― Когда закончу, вызову специалистов из отдела по контролю за опасными артефактами. Они приедут и увезут всё, что представляет угрозу. У вас есть какие-либо возражения?

― Нет. Берите что хотите. Я всё равно не смогу подчинить себе мамины игрушки. Они все в подвале, туда ведёт маленькая дверь под лестницей.

― Сначала мне придётся обойти дом. Можно? ― а она неплохая актриса ― прекрасно отыгрывает робкую девчушку-практикантку. Пожалуй, мне пора вмешаться:

― Меньше слов, больше дела. Иди, Агата, не тяни время ― во второй раз ты не должна напортачить.

Магичка опустила голову и вышла. Я выровнял дыхание, успокоил разум:

― Не возражаете, если сяду? ― дождался вялого кивка, вытащил стул, развернул его спинкой к девушке и уселся, положив руки на верхний край. ― Пока она будет ковыряться, развлеку вас беседой. Не будем же мы молчать как два сыча?

Лёгкая вежливая улыбка мне всегда удавалась ― девица мазнула взглядом по лицу и фигуре, расслабила рот:

― Сычи ― громкие и задиристые птицы. Я видела их в Крыму, когда ездила в командировку.

― Повезло вам. Лично я сто лет никуда не выезжал ― в отпуск хочется до жути, но кто отпустит в такое-то время?

― Да уж. Я слышала о внеплановом пересмотре. Этим летом все мало-мальски сообразительные маги заняты подготовкой, ― Надежда злобно скривилась. ― А мы, простые работники, взяли на себя их обязанности. Будто мне своих мало ― год пашу как проклятая.

― И поэтому увлеклись успокоительным?

Девушка дёрнулась, будто её ужалила оса:

― Д-д-да, разумеется. Не могу заснуть от усталости, упражнения не помогают, вот и пью капли с вином.

Её реакция и тон мне не понравились, однако я ещё не мог определить, стоит ли обращать на это внимание. Сделаю вид, что ничего не заметил, и продолжу трепаться.

― Я вас не осуждаю: каждый справляется со стрессом как может. А вы вдобавок остались без матушки ― такое горе! Как бы совсем не пропасть.

― Всё будет в порядке, ― магичка неприятно улыбнулась. ― Я привыкла решать проблемы самостоятельно.

― Не сомневаюсь. Как поступите с домом?

― Продам. На вырученные деньги возьму квартиру. Вы были в Ярославле?

― Не довелось.

― Наша территория у речного вокзала ― хочу переехать туда.

― Уже приценивались?

― Да. На двухкомнатную немного не хватит, но у меня есть… сбережения.

Она лгала ― я почуял это без труда. Наконец-то настроился!

― Может, не стоит всё спускать? Вы девушка молодая во всех смыслах ― поместитесь и в однушке. Или подумываете о браке и детях?

Надежда сжала челюсти:

― Пока я одинока, ― снова неправда. В сущности, она имеет право не говорить о возлюбленном незнакомому колдуну, однако пробудившаяся чуйка не даёт мне успокоиться ― зудит, свербит у виска, заставляет мозг напрягаться и искать подход к замкнутой барышне.

― А если не избавляться от недвижимости? Дом-то хороший, что снаружи, что внутри, ― я огляделся. ― Сменить обстановку, убрать книги, которые вам не нравятся, уволиться с работы, выжимающей все соки, и осесть в деревне ― чем не выход? Отдохнёте годик, восстановитесь, «Волкодава» перечитаете ― вижу, тут вся серия есть…

― Нет! ― крикнула магичка. Лицо у неё перекосилось от ярости. ― Ни за что я тут не останусь! Никогда!

Оказывается, эта мышка способна на яркие эмоции. Не любит само жилище или имеет претензии к почившей матушке?

― Ну-ну, не стоит злиться. Поступайте, как вам угодно.

― Спасибо за разрешение, ― саркастично поблагодарила Надежда и вскочила с места. Сунулась в коридор, но тут же вернулась. Пошла мимо книжного шкафа, кинула неприязненный взгляд на книги в ярких обложках. И почему ей так не нравится это славянское фэнтези? К концу оно, конечно, потеряло в качестве, однако первые три тома очень неплохи. Лично я с удовольствием следил за приключениями аскетичного венна и его крылатого друга… Стоп! Пульс ускорился, кровь тяжело застучала в висках. Отдышавшись, придал лицу непроницаемое выражение:

― Надя, мне необходимо кое-что у вас уточнить. Моя помощница умудрилась посеять половину бумаг, и нам требуются некоторые данные для восстановления. Как ваша мать лишилась сил?

― Пыталась создать фамильяра, но запуталась в формуле. Влила в сосуд всё, что у неё было, и истончила канал связи с внешней силой.

Серьёзно? Это же попросту невозможно. Теория вероятности… Да какая, к лешему, теория! Колдуны в гробу её видали. Выходит, гигантский Венн появился здесь. Однако зверь сообщил Ольге, что его хозяйку убили. Кто и как? Возможно, сегодня я сумею это определить. Для начала раскручу дочку ― она точно что-то скрывает.

― Какая досада. После смерти вашей матушки сосуд исчез?

― Наверняка. Она держала его в подвале, но я никого там не нашла, когда проверяла. Дверь была открыта ― решила, что фамильяр сбежал. Без подпитки магией он бы не выжил ― скорее всего, издох и рассыпался прахом через день-два.

― Полагаю, так и вышло. Вам рассказывали, как выглядело это существо?

― Неоднократно, ― девушка поморщилась. ― Большой волк с тёмной шерстью и красными глазами. Она даже успела его назвать.

― И как?

― Венн. Дурацкое имя из дурацкой книжки, на которую вы обратили внимание. Зачем вообще читать такое? Будто вокруг недостаточно волшебства!

― Полагаю, ваша мать мечтала о путешествиях в иные миры. Попасть туда почти невозможно, однако хорошее воображение способно без труда перенести через гору. Об этом и сказка есть, про ирландского строителя и его сына…

― И вы туда же! Все старые колдуны одинаковы ― не могут разговаривать, не вспоминая древние легенды и бородатые анекдоты.

― Когда долго живёшь, черепушка волей-неволей заполняется кучей забавных бесполезностей. Лет через -сят вы тоже начнёте сыпать цитатами из книг и фильмов. А пока скажите вот что: почему ваша родительница захотела создать себе сосуд? Боялась, что старые враги захотят поквитаться?

― Она пережила всех недоброжелателей. С чего вдруг решила обзавестись фамильяром, мне неизвестно, ― ага, два раза. Темнишь, девочка. И с каждой минутой всё сильнее запутываешься в паутине, которую я вокруг тебя плету.

― Может, ей посоветовали это сделать, но не рассказали обо всех рисках? И этот кто-то рассчитывал, что она умрёт в процессе создания сосуда?

― Бред, ― выпалила барышня и густо покраснела. ― Извините. На самом деле в ваших словах есть логика. Если оставить обессилевшую колдунью наедине со свежесозданным фамильяром, которого она не успела подчинить, он попытается атаковать и поглотить её. Только дверь надо запереть… Дайте-ка подумать… Да, кажется, мать говорила о каких-то проблемах с охранными чарами. Ей с трудом удалось с ними справиться.

― Попрошу Агату проверить, есть ли на дверях следы постороннего вмешательства.

― Поздно. Такие заклинания долго не держатся, ― она вцепилась в предложенную мной версию, как утопающий в спасательный круг. ― Получается, мою мать пытались убить? И как найти этого злодея?

― В соответствии с установленным порядком. Сбор улик, экспертиза, допросы ― ничего нового, рутинные процедуры. У вашей матери была записная книжка или дневник? Нам придётся обработать всех её знакомых.

― Понятия не имею, что и где она записывала. Но если и были блокноты и тетради, их сто раз могли унести ― дом не один день стоял пустой.

― Ну, мы в любом случае будем проводить обыск ― что-нибудь да отыщем.

― Но не прямо сейчас, верно?

― М-м-м… ― вот я и попал впросак. Как у них оформляются документы? Надо ответить максимально обтекаемо. ― Для начала следует разобраться с артефактами, которые найдёт Агата. Погодите секундочку, я запишу в телефон, чтобы не забыть. Где тут заметки? Надо было брать бумажный ежедневник. Всё, готово. Чуть позже с вами свяжутся мои коллеги. Всё будет хорошо, не переживайте. И бросайте пить этот адский коктейль ― говорят, он способен остановить даже здоровое сердце.

― Я в курсе.

― А ваша матушка знала о побочных эффектах?

― Разумеется, ― к этому вопросу она была готова, однако обмануть меня не вышло. Дело принимало весьма скверный оборот. Я поболтал с магичкой ещё немного, потом уткнулся в смартфон. Через полчаса Агата робко постучала по косяку.

― Я закончила. Сейчас буду заполнять формуляры.

― Нашла что-нибудь интересное?

― О, да! Старинные кольца-накопители, зачарованные серёжки, делающие женщину неотразимой, коллекция редких зелий, трёхсотлетние гримуары ― я и не подозревала, что есть второй экземпляр «Слова о подземных гадах»! А ещё на одной из полок стояла скрытая камера в виде статуэтки бульдога. От неё исходит магия ― полагаю, переделали, чтобы могла годами работать без подзарядки и хранить в себе записи. Шикарная вещь!

Надежда из бледной стала синеватой. Раскрыла рот, но не издала ни звука. Моя «помощница» села за стол, придвинула к себе лист, достала ручку. Я встал рядом, покровительственно хлопнул её по плечу:

― Пиши, трудяга. Я потом почитаю. Наденька, вы что-то совсем поникли. Я утомил вас беседой?

― Немного, ― процедила она. ― Мне надо побыть на свежем воздухе.

― Идите-идите, мы воровать не станем, ― дверь шарахнула о косяк, я подмигнул Агате. Мы выждали пару минут и на цыпочках прокрались к входу в подвал. Спустились по узкой лесенке, замерли. Услышав звук разбиваемого фарфора, двинулись по узкому коридору. Он оказался коротким, в три-четыре шага, и заканчивался у окованной железом двери. Я бесшумно распахнул её:

― Кажется, вы слегка перепутали. В подполье со свежим воздухом туго.

Девушка резко обернулась. У её ног валялись светлые осколки ― та самая статуэтка, о которой говорила «помощница». Я сочувственно покачал головой:

― Фигурка упала с полки? Какая жалость! Теперь записи не посмотреть.

― Отчего же? ― Агата похлопала себя по карману. Надежда дёрнулась в её направлении, но не напала ― всхлипнула, ссутулилась, закрыла лицо руками. Мы молчали ― пусть сама дойдёт до кондиции. Через несколько минут колдунья выпрямилась и посмотрела на нас:

― Это ведь была провокация?

― Возможно. Жаловаться нет смысла ― нам разрешено так поступать, ― маска практикантки слетела с лица магички ― перед преступницей стояла специалистка высшей категории. ― Признаетесь сейчас или будете упираться? Учтите, фамильяр вашей матери всё ещё жив. Он знает, что её убили, и с удовольствием отомстит за хозяйку.

Надежда вскрикнула:

― Как? Боги, это худший из исходов… ― впилась зубами в нижнюю губу, зыркнула исподлобья. ― Одно к одному сошлось… Придётся говорить. Я хочу признаться в преступлении и прошу о снисхождении.

― Принято. Подождите немного, мне надо включить диктофон. Всё, говорите. Что вы сделали?

― Придумала, как извести свою мать, и воплотила задумку в реальность.

Глава 15

Чуйка не подвела: серая мышка действительно кое-что скрывала. Хранить зловещую тайну ей было тяжко ― когда исчезла необходимость молчать, слова полились непрерывным потоком:

― Мать меня не любила. Родила, потому что так полагалось. Когда выяснилось, насколько я слаба, она моментально ко мне охладела. Внешне всё было прилично: меня кормили, неплохо одевали, обеспечивали необходимым. Мама никому не жаловалась, не позволяла себе критиковать меня на людях, однако едва мы оказывались дома, гнала прочь: уйди, бракованная, не мельтеши перед глазами. Неприязнь пошла на спад, только когда я съехала. Постепенно она превратилась в равнодушие, потом трансформировалась в жалость. По матушкиной рекомендации меня взяли на службу, и раз в неделю начальница созванивалась с ней ― докладывала обо всех моих успехах и неудачах. Ещё мать знала, какие вещи я покупаю, как питаюсь, с кем общаюсь ― врать ей у меня никогда не получалось. Напрямую не осуждала, но по интонации всё было понятно. Пару лет назад я познакомилась с мужчиной, мы начали встречаться, и мать тут же выведала, кто он такой и чем занимается. Сказала, что спать я могу с кем хочу, но если появится ребёнок, его надо будет отдать ей ― такая слабачка и тихоня, как я, не сможет воспитать нормального волшебника. После этого разговора во мне что-то сломалось. Я возненавидела её и захотела освободиться. Но как вырваться? Она сильная, умная и опытная, мне нечего ей противопоставить. Я не спала ночами, пыталась понять, как использовать её слабости, и прошлой весной у меня получилось составить план. О том, что у матери не вылечено сердце, я знала: она упоминала об этом в разговоре с подругой. Заставить задуматься о создании фамильяра было просто ― я заикнулась, что хочу попробовать, мать запретила и попыталась сделать сосуд сама. Только вот в книгу уже была внесена ошибка… Я несколько недель разбиралась с формулой и сумела понять, какие слова следует изменить. Магию не использовала ― лезвием соскребла чернила с пергамента, вписала что требовалось. Она истратила всю силу до капли, скорость восстановления упала до минимума. Мать заперла фамильяра и поехала ко мне. Вскоре после этого треснул шланг на кухне. Я специально узнала на рынке, какие хуже всего, зашла в магазин на окраине и дала себя обмануть. Произошла утечка, мама испугалась, а потом ещё и с людьми пришлось взаимодействовать… Стресс надо было снять. К моим рекомендациям она бы не прислушалась ― я заранее донесла до начальницы-стукачки, какое отличное средство принимаю, и убедила её попробовать. Мать знала, где стоит вино и капли, вспомнила, что приятельница балуется «безвредным» успокоительным… Что было дальше, вы знаете.

― А если бы она не выпила?

― Я бы подмешала ей снотворное в чай и отравила во сне, ― отрезала Надежда. ― Она не считала меня угрозой, поэтому я могла подсунуть что угодно. Ну зачем этот дурацкий фамильяр выжил? Если б не он, никто бы ничего не узнал. А теперь меня накажут, дом отберут, дружок сбежит, сверкая пятками. Надо было завалить первый экзамен и жить с промытыми мозгами.

― Сделанного не воротишь. Повернитесь ко мне спиной, ― Агата надела на магичку обыкновенные с виду наручники. ― Идите к лестнице. Не ищите глазами острые углы ― навредить себе вы не сможете.

― Очень жаль, ― больше она ни произнесла ни слова. Мы поднялись в гостиную, «помощница» вызвала своих коллег. Меня попросили уехать подальше и вернуться ближе к ночи. Я с удовольствием выполнил распоряжение ― сгонял в Ярославль, прошёлся по набережной, посидел в неплохом ресторанчике. Напарнице решил привезти большую шаурму. Обошёл несколько забегаловок, поболтал с продавцами, выбрал скромную чистенькую кафешку. Парень, срезавший ароматную курочку с вертела, сказал, что точка открылась недавно, поэтому хозяин пока закупает только свежие бёдра и приличные на вид овощи, а лаваши берёт у знакомого ещё горячими. Я понаблюдал, как ловко и аккуратно молодой человек «собирает» блюдо, и взял сразу две порции. Свою уничтожил на месте ― искушение оказалось слишком велико. Обратно в деревню гнал со всей дури ― Агате достался ещё теплый пакет:

― На, поешь. Куда мы отправимся дальше?

― К тебе домой. Предстоит нелёгкий разговор в Москве и короткая поездка в Дзержинский. Когда именно, сказать не могу, однако завтра нас вряд ли куда-то позовут. Как вкусно пахнет! Спасибо. А вода есть?

― На полочке сзади тебя лежит бутылка. Влажные салфетки можешь достать сразу ― твоя шаурма могла размякнуть и протечь. Не забудь пристегнуться. В Москву приедем часов через пять.

Она промычала что-то одобрительное и зашуршала фольгой. Дорога была пустой, автомобиль шёл плавно и быстро, я смотрел вперёд, не отвлекаясь и не рефлексируя. Прибыли в четыре с копейками, по очереди сбегали в душ и легли. Агата засопела через минуту, я полежал, настраивая себя на четырёхчасовой отдых, и тоже вырубился. Очнулся от ощущения чего-то инородного в носу, завертел головой и понял, что в лицо лезут растрепавшиеся тёмные пряди. Магичка крепко прижималась лбом к моей груди, пристроила колено мне между бёдер, а правую руку положила на бок. Было приятно и самую малость тревожно ― вдруг рефлекторно дёрнется? Заденет самое дорогое, и придётся записываться в церковный хор. Я представил себя в длинных белых одеждах, усмехнулся и медленно отодвинулся. Холодный душ заставил прийти в себя, смыл с кожи нежный женский запах. Из открытого окна в квартиру рвался летний жар с привкусом раскалённого асфальта ― бегать в такую погоду опасно для жизни. Пить горячее не хотелось, но ничего прохладительного не нашлось ― поставил кружку с чаем в тень и пошёл упражняться на балкон. С трудом довёл тренировку до конца, влил в себя бутылку тёплой воды и сунул голову в холодильник. Яиц едва хватит на завтрак, овощи почти закончились ― закажу с доставкой, заодно возьму кваса или несколько банок безалкогольной «нулёвки». Наморожу льда, брошу в бокал дольку лимона ― плевать, что мужики так не делают. Но сначала врублю кондиционер: на кухне настоящее пекло. Пульт лежал в первой комнате, однако я уже забыл, где именно. Пока искал, проснулась Агата. Выглянула из-за перегородки, громко зевнула:

― Что потерял?

― Вот это, ― я помахал большим куском грязно-белого пластика. ― Одевайся, сейчас тут станет холодно.

― Маги не мёрзнут и не перегреваются, ― колдунья вытащила из бездонной сумки домашний костюм. ― Вечером надо постирать грязное. На завтрак что-нибудь есть?

― Придётся обойтись глазуньей и вялой морковкой.

― Негусто. Я хотела сегодня пройтись, по дороге могу заскочить в магазин.

― Не парься, я закажу на дом.

― Лентяй, ― добродушно фыркнула она и потопала в ванную. Оттуда переместилась на кухню, поела за пять минут, переоделась, размалевала лицо и убежала. До вечера я наслаждался одиночеством. Перебрал часть вещей, посидел за компьютером, приготовил салат и запёк в духовке курицу. Пива в магазине не оказалось, зато несладкий ржаной квас был. После обеда почувствовал себя в паре шагов от рая. В семь выполз на улицу, отмахал несколько кругов. Привычная нагрузка порадовала тело ― напряг его ещё парой дополнительных. К дому подошёл одновременно с Агатой. В руках у неё был пакет из ближайшего супермаркета.

― Привет. Мне захотелось мороженого. Не знала, какое ты любишь, поэтому взяла всего понемножку.

― Крем-брюле в стаканчике, ― сумку я у неё не забрал: понимал, что колдунья может не напрягаясь нести в десять раз больше. Ужинали мы медленно, перебрасываясь необидными шутками. После еды хотел поучиться, но магичка остановила меня:

― Надо кое-что обсудить. Тебе удобнее сделать это в гостиной или в кабинете?

― У меня нет гостиной. Первая комната ― спальня, вторая ― кабинет и гардеробная.

― Раз так, идём во вторую. Спать ложиться рано.

Я подхватил стул и дал себя увести. Агата быстро исписала лист красивым старомодным почерком, выпрямила спину и приступила к объяснениям:

― В четверг вечером нам предстоит беседа с одной парочкой. Он – тридцатилетний, очень одарённый маг, она ― программистка, его ровесница, не наделённая способностями. Мадемуазель знает, кто её возлюбленный, они планируют пожениться, поэтому мы обязаны допросить обоих. Вдруг он зачаровал её? Вдруг она его шантажирует или хочет рассказать о нас всему миру? Процедура рутинная, займёт около двух часов. Ты будешь говорить с волшебником, я проверю его избранницу. Вот список вопросов, ― она подвинула ко мне бумагу. ― Ознакомься, спроси, что непонятно. Завтра порепетируем, чтобы тебя не застали врасплох.

― Да уж, пожалуйста. Я едва не выдал себя при разговоре с Надеждой.

Вопросы были вполне логичные и ожидаемые. Один показался странным, я прервался и привлёк внимание Агаты. Она сердито засопела:

― Так и знала, что ты на этом споткнёшься. Учти, тебе может не понравиться то, что я скажу.

― Справлюсь. Не тяни. Что такое «стёртый потенциал» и почему это важно?

― Ох-х-х… Видишь ли, жить в мире магов непросто, низкоуровневые колдуны быстро погибают. До середины девятнадцатого века этому не придавали большого значения ― сдох, и ладно, однако потом решили обходиться со слабыми более мягко. Разработали определённый алгоритм и постепенно внедрили его по всему свету. После первого года обучения в магической школе дети сдают переводной экзамен. Провалившихся лишают силы. Обряд безболезненный, неопасный, проводится во сне. Память корректируют, чтобы никто не захотел мстить. Тех, чьи родители ― люди, отправляют домой. Такие ребята живут неплохо ― их любит удача, они избегают серьёзных опасностей и редко болеют. Двоечникам из смешанных или чисто магических семей сложнее ― от них могут оказаться. Этих стараются пристраивать в приёмные семьи, в крайнем случае отдают в детские дома. Три года за ними наблюдают, потом надзор снимается ― крутись как хочешь.

― Жестоко. Однако знать, что ты лузер и никогда не сможешь это изменить, ещё хуже. А если в семье волшебников рождается ребёнок без способностей?

― В восьми случаях из десяти его подкинут в дом малютки. Некоторые находят людей, готовых взять младенца ― так поступила Оладушка в первый месяц после родов. Сейчас её дочка живёт припеваючи и ни в чём не знает отказа. Ольга иногда её навещает, но не рассказывает, какая между ними связь. Кстати, забыла тебе сказать: твоя мелкая будет магичкой. У неё отличный потенциал ― поедет учиться в Москву или Петербург, когда придёт время.

― Как это вышло? Я же не маг, мои способности приобретённые, они не должны передаваться по наследству.

― Ты не колдун, но мы выяснили, что твоя бабка с материнской стороны происходила из старинного магического рода. Аристократишки не разбавляли кровь три столетия и начали вырождаться. У девочки был очень низкий уровень, однако после череды браков с обычными людьми гены собрались в нужную цепочку, и твоя дочурка получила мощный дар.

― Выходит, вам просто необходимо заводить детей с людьми?

― Верно. От таких союзов сплошная польза: полукровки первого поколения всегда сильнее родителя-мага. И, между прочим, наши гении почти всегда влюбляются в обычных парней и девушек.

― Звучит не очень, будто кто-то специально соединяет нужные элементы.

― Вполне вероятно. Архимаги прошлого могли придумать заклинание, промывающее мозги всем колдунам в мире. Меня это не смущает ― кого полюблю, того полюблю. Мои родители не волшебники ― проблем с потомством возникнуть не должно.

― А возраст? Тебе уже за шестьдесят. Как долго магички сохраняют фертильность?

― У большинства после сорока начинается менопауза, однако мне повезло ― целитель утверждает, до ста можно не волноваться. Ваши врачи говорят примерно то же самое ― лет двадцать слышу от них одни комплименты.

― Ты ходишь к обычному гинекологу?

― Что тебя удивляет? Внутренние органы у людей и волшебников одинаковые. Более того, многие беременные сейчас с удовольствием посещают человеческих докторов. Ультразвуковая диагностика ― отличная штука и стоит дешевле, чем визит к специалисту-колдуну. Да и целители последние полвека учатся вашей медицине.

― Зачем?

― Чтобы работать быстрее и эффективнее. Исцелить открытую рану или срастить кость легко, но чтобы убрать опухоль или закрыть язву в желудке, надо знать, куда и как прикладывать силу. Если каждый раз воздействовать на всё тело, врачеватель закончится через пару лет. А совсем без целителей нельзя: собственный внутренний ресурс поддерживает, однако полностью вылечить серьёзные травмы и дефекты не может.

― Это я уже понял. Спасибо за лекцию. Вернусь к списку, ― я дочитал оставшиеся вопросы, подумал, посмотрел на Агату. Она заполняла какую-то форму. Почувствовав мой взгляд, вскинула голову:

― Чего?

― Ничего. Просто любуюсь. Тебя это смущает?

― Нисколько. Я знаю, что хороша собой и тебя ко мне влечёт, да и ты мне не противен… Но пока я не в норме, ни о чём таком не может быть и речи.

― Как скажешь. Я не настаиваю. К тому же мне по-прежнему не хочется соприкасаться с вашим миром.

― Уверен? ― тёмные глаза насмешливо сверкнули. Я насупился. ― Ладно-ладно, не буду провоцировать. Скоро закончу и пойду в закуток. Играй сколько влезет.

― Я не собирался играть. Мне нужно прослушать лекцию и сдать промежуточный тест. Буду занят всю ночь, с утра сгоняю в офис. Репетицию отложим до вечера.

― Не возражаю, ― она застрочила как бешеная. Пять минут спустя я прикрыл дверь и включил комп. С обучением разобрался часам к трём, но в спальню не пошёл ― лёг на диван. Отдых, пробуждение, пробежка, работа ― жизнь катилась по проторенной колее. Об Агате вспомнил часов в пять, пробежал глазами по бумажке, написал, что буду к шести. В восемь мы начали беседовать. Она заставила меня сконцентрироваться и улавливать ложь. Врала напропалую, сбивала с толку, уклонялась от темы. К десяти чувствовал себя так, будто пробежал марафон. Колдунья осталась довольна:

― Уверена, завтра ты покажешься им обычным магом. Только побрейся, пожалуйста. Волшебники себе такую щетину не отращивают. И одеться стоит строго, даже старомодно. У тебя есть костюм?