Словарь советского социализма. Том 7

Добрый советский народ. Многие идеалы построения советским народом социалистического общества и социализма во всем мире, не смотря различные, в т. ч. катастрофические, трудности, были достигнуты. Народ добился высокого уровня жизни, а то, что уступал уровню жизни развитых стран, - так и по той причине, что много сил тратил ради экономически отсталых братских народов и стран зарубежного содружества, на средства вооружения (ради защиты всего этого материального и духовного богатства). Советский народ вместе с тем повлиял на мировое развитие и распространение социально-бытовых и социально-культурных благ для трудящихся капиталистического мира. Он разгромил германский империализм и фашизм, поработивший Европу. Тем самым советским народом было сделано много добра. Вместе с тем многое из этого добра вышло СССР и России боком, а также принесло свои как неизбежные, так и неожиданно великие, неисчислимые потери в бескомпромиссной войне социально-экономических систем социализма и капитализма. Эти жертвы оправдывались тем, что фактом неизмеримо высокого влияния социализма на мир была похоронена идея о вечной гегемонии богатых и кичливых над не богатыми и доброжелательными, добрыми и скромными людьми.

Догнать и перегнать. Со времени революции, особенно с начального периода индустриализации был широко в ходу лозунг-девиз: «Догнать и перегнать!» Энтузиазм был таков, что из тысяч запроектированных к реконструкции и строительству старых и новых заводов на многих удалось завершить очень сложные программы первой пятилетки за три с половиной, три и даже в два с половиной года, во всяком случае, по отдельным важнейшим позициям. Уж в чем, чем, но в темпах строительства новых производств и освоения новых видов продукции Союз тогда явно всех как догнал, так и перегнал. В дальнейшем этот лозунг-девиз потускнел, ему на смену для решения сходных задач пришли новые, а с ними и иные успехи.

Доказать; что и требовалось доказать. Выполняя любую задачу в советском обществе, коллективы руководствовались не только потребностями каждому отдельному человеку обеспечить дивиденды за труд или инициативу (как и за поддержание труда и инициативы), но и кому-то что-то доказать. При этом в понятие «кому-то» входил, прежде всего, капиталистический мир, если шло выполнение грандиозной программы индустриализации, освоения новых земель и морей, атомной программы, космоса, влияния на умы других народов; доказать что-то в области искусства, балета, кино, всеобщего образования, здравоохранения и т. д. В это понятие входило и повседневное стремление большинства работников, не достигших высшего мастерства, доказать самим себе, коллегам, начальству, что идет рост, внедряется идея, в кризисной ситуации не все потеряно; доказать, что идет поиск резервов либо они уже найдены, и т. д. Каждый в жизни что-то доказывал родителям, братьям и сестрам, соседям, одноклассникам, первой любви, сопернику в любви, и др. Не у всех получалось доказать в той мере, в какой грезилось когда-то; а кто-то и вовсе ничего не доказал, кроме того, что оказался никчемным человеком, не оправдал ни чьих надежд. При этом, если об этом человеке какой-то «провидец» говорил, как о потенциальном социальном отщепенце или преступнике, то теперь мог самодовольно подытожить: «Вот, налицо то, что и требовалось доказать!» (Или же «Налицо то, что изначально не требовало доказательств!») В ежедневной практике дел при решении любой задачи каждый человек и каждый коллектив мог подытожить: «Что и требовалось доказать!», хотя бы в условиях, когда результат был достигнут с такими материальными и моральными потерями, о которых вначале и помыслить было нельзя, даже преступно. Т. е. часто бывало, что требовалось доказать что-то одно, а получилось иное, переиначенное, в то же время выдаваемое за предусмотренное, т. е. заранее продуманное и оговоренное.

Дома на конвейере. Была разработана технология изготовления домов из железобетонных панелей и плит с утеплителями потоком на конвейерах. Стало возможным производить «хрущевскую» пятиэтажку, включая и время ее монтажа и сдачи под ключ, менее, чем за месяц, а затем возводить и более высотные панельные дома в кратчайшие сроки. В такие дома были переселены в короткие исторические сроки миллионы людей, вполне осчастливленные новосельем. Однако в условиях быстро растущих потребительских запросов населения с течением пятилеток такие дома, и даже более чем в 9 этажей, уже не вполне являлись современными, однако по инерции производились много лет, наложив большой отпечаток излишней простоты на все архитектурно-жилищное строительство в СССР.

Домашние, дачные заготовки. Ассортимент, рацион питания советских людей в основной своей массе не был слишком разнообразным, уровень жизни долгое время был, в общем, невысоким и средним, приходилось экономить деньги. Домохозяева всегда старались заготовить продуктов на зиму, закатывали банки с тем, что, выращивалось на своих огородах и дачных участках. В основном, это были шедевры кулинарного искусства, примерно трех-пяти и до десятка видов – от огурцов с помидорами и засоленной капусты, от варенья всяких видов с компотами до кабачковой и баклажанной икры, суповых заправок, грибов, моченых арбузов, пряностей, сушеных ягод, фруктов, орехов и пр. Закладывались в погреба картофель, свекла, морковь, лук, чеснок, редька, тыквы, кабачки, фрукты и др. С таким подспорьем часто в семьях не было нужды тратиться на дорогие продукты, деньги копились и расходовались на другие нужды.

Домохозяйку. В самом широком обиходе домохозяйками являлись все женщины, имеющие свое жилье с ребенком, детьми или в полноценной семье с мужем и детьми; а также и нанимаемые для содержания домашнего хозяйства, может, только для уборки помещения и приготовления пищи работницы – в советское время чаще всего пожилые. Советские хозяйки своих домов, т. е. и квартир, работали одновременно и в трудовых коллективах, и по дому, затрачивая на содержание дома в чистоте, на стирку и постоянное приготовление завтраков, обедов и ужинов, на воспитание и обучение детей много времени. Иные домохозяйки, как многодетные матери, могли всю жизнь проработать дома, в домашнем хозяйстве, не иметь рабочего стажа и не получать ни пенсий, ни пособий; матери-героини - имеющие много детей – получали пособия от государства, награждались специальной медалью. Но если в многодетной семье с неработающей женой у мужа имелась работа в коллективе, в производстве, - коллектив при распределении всех своих существующих материальных благ, квартир, в первую очередь распределял их в пользу такого работника, содержащего большую семью, особенно со старыми родителями.

Дополнительную работу, нагрузку; добровольно-принудительную сознательность. Первая могла быть дана в приказном порядке, добровольно-принудительно, или взята на себя добровольно-принудительно или попросту добровольно, даже и с благодарностью. Дополнительная работа отличалась от дополнительной нагрузки, и далеко не всегда приветствовалась теми, на кого взваливалась, хотя бы и дополнительно оплачивалась, даже с вручением благодарственных грамот. А долгая работа при длительной нагрузке часто сопровождалась и вручением хорошей премии, и медалью, и орденом. Работа, какой бы тяжелой ни была, все же, долго держала у себя работника, если становилась привычной и в какой-то мере приятной. Взваливающие же на себя нагрузку часто пользовались доброй репутацией работников и коллективов, которые, когда их настойчиво просили, все же, не могли отказать поработать сверхпланово, больше, чем сами для себя вначале рассчитывали. Это было советской сознательностью. Поэтому такая работа была добровольно-принудительной. Порой, хотя и не хотелось, но было очень выгодно взять нагрузку и выполнить дополнительную работу, ее брали и даже просили ее, хотя бы и вздыхая, что добровольно принудили себя. А определенный контингент работников из соображений роста собственного авторитета, карьеры, постоянной необходимости иметь дополнительный заработок и др. сам просил дополнительной работы, в том числе общественной, и когда ее предоставляли неожиданно – радовался ей.

Достойное рабочее место. Отличное, отвечающее самым современным требованиям, либо среднего достоинства рабочее место - понятия эти были до известной степени условны, потому что главным было удобство в работе, что порождалось и приспособляемостью (и приспособленчеством) работника к рабочему месту, станку, оборудованию, участку, транспортировочным механизмам, экологической обстановке, работникам по соседству, ремонтным бригадам, наладчикам, органам контроля и надзора и др. Многое зависело и от того, считал ли сам работник достойным занятое или еще не занятое им место своей достигнутой квалификации, опыту, его индивидуальным потребностям, на что имел полное право. В любом случае он имел право проверить все параметры рабочего места на соответствие требованиям стандартов, ибо была вероятность допущения отклонений. Но понимая, что совершенных рабочих участков не бывает, когда было с чем сравнить и была очевидной выгода, рабочие, как правило, на «мелочи» не разменивались; при вступлении в производственный процесс считали рабочее место волне достойным.

Достойный трудовой вклад. Не достойного трудового вклада не существовало, поскольку в словосочетании со «вкладом» труд подразумевался как очень длительный по времени. И если бы кто-либо долго выполнял какую-то отвратительную, преступную деятельность вдруг сказал о себе или себе подобном, что ими или ими «внесен достойный трудовой вклад», это могло быть только насмешкой. Итак, любой трудовой вклад, даже совершенно рядовой, средний, может даже, и «вклад со скрипом», если вносился день за днем, месяц за месяцем и год за годом, приближаясь к достижению хотя бы минимального трудового стажа и пенсии, - он являлся достойным трудовым вкладом. Но, конечно, в основном, характеризовал работников чем-то выделявшихся, видных, хотя бы и на рядовых постах; и это звучало как похвала, но похвала, опять же, вполне рядовая, просто говорящая о человеке, как о вполне хорошем, хорошем, очень хорошем, но далеко не обязательно выдающимся. Здесь «достойный» - имело значение, как достойный работы, напряженного труда всего коллектива, его дружбы, его справедливой оценки. На девяносто девять процентов работники трудовых коллективов вносили в работу коллективов свой достойный трудовой вклад.

Драгоценные украшения, ломбард; бижутерию. Женщинам всегда требовалось выглядеть наряднее; кто имел дорогие украшения, полученные по наследству, как подарки или имел возможность их покупать, - те, конечно, по случаю пользовались ими, выгодно выделяясь среди других; почти каждая женщина старалась накопить и приобрести одну-две-три золотые вещицы, или хотя бы гарнитур из серебра. Но в основной своей массе в советское время средняя работница так и не доросла до такой степени зажиточности, чтобы постоянно, стабильно иметь шкатулку с драгоценностями. Мода на новую мебель, одежду и др., обстоятельства жизни заставляли людей нередко сдавать купленные или подаренные драгоценности в ломбард. Далее, чтобы оставаться нарядной и модной, всегда выручала бижутерия, шкатулка с таковой имелась у каждой женщины, девушки, а, в общем, и чуть ли не у каждой маленькой девочки – как устаревшее в носке наследство матерей, тетушек, бабушек и сестер. Не случайным явлением, конечно, было изготовление многих украшений своими руками: умельцы цехов дарили своим дорогим и любимым довольно оригинальные кольца, перстни, бусы, колье, броши, браслеты и др. Своя индустрия бижутерии была и в местах не столь отдаленных, когда отбывающие тюремный срок сбывали свои поделки, дабы иметь хоть какой-то приработок на жизнь.

Дружескую критику. Критику в свой адрес не любили, но были периоды, когда самокритика превозносилась, как самооценка по совести. В такие периоды тем легче было критиковать и других: наговорил на себя или даже оговорил себя – мог с чистой совестью наговорить на других или «настучать» и оговорить других. Хотя если по справедливости по-дружески и по-товарищески критиковали с большим желанием недостатки на собраниях, в т. ч. по поручению общественных организаций или рабочих коллективов с докладами в руках, то критиковать близких друзей большинство людей совестилось. Не считалось доблестью покритиковать друга, а если один друг хоть раз оговорил другого – дружбе, как правило, навсегда приходил конец. Да и излишний напор даже в справедливой критике друга тоже считался, в общем, непорядочностью, свинством. В определенной степени это укрепляло чувства поруки и взаимоотношений по принципу «рука руку моет», но в иных случаях могло служить определенной почвой для кумовства и даже коррупции.

Дружка и подружку. В детстве эти понятия имеют одно значение, в юности и более зрелом возрасте – совсем другое. Например, «дружки» и «подружки» могли быть наперсниками либо напарниками по тайным, очень близким душевным делам, либо криминальным связям; либо ими являются те, с которыми делишь постель – он с подружкой, она с дружком. Последнее имело место, как и всюду в мире, где никто на «это» не заглядывается в замочную скважину. В СССР, конечно, до какой-то степени в личную жизнь нос совали, но по исполнении совершеннолетия каждый молодой человек мог завести себе подружку, невесту, жениться, а девушка – дружка, юношу жениха, выйти замуж. Правда, озвучивать, что она всего-навсего подружка, а он всего-навсего дружок, было не корректно, на это другая сторона могла обидеться, да и перед друзьями и подругами бывало совестно. Поэтому своих партнеров по проведению досуга и постельным делам представляли, в основном, как «моя девушка», «мой парень», как вероятную невесту или вероятного жениха, хотя в начале без мыслей непременно пожениться. В криминальной среде к «дружкам» и «подружкам» имелось свое, более определенное отношение.

Душевые в цехах, отделку. Душевые полагались на каждом предприятии и для всех цехов в отдельности, порой они работали с перебоями, но они всегда были в центре внимания общественности и администрации, их год от года улучшали, благоустраивали, снабжали индивидуальными шкафчиками. Правда отделка, те же настенные плитки, кафель, о которых часто говорилось, как о красивых, чаще всего были довольно скромными по оформлению, не слишком богатыми по цветовой гамме, но все познавалось в сравнении; да и эксплуатация их с резким увеличением производственных мощностей организаций была, порой, слишком интенсивной, а большие средства выделялись, как правило, на большие плановые ремонты.

Жгуты, гибкие жгуты в технологиях. Различные технико-технологические достижения потому и считались достижениями, что заметно меняли ситуацию с производством тех или иных видов продукции, в т. ч. сложных изделий электротехники и электромеханики, электроники и микроэлектроники и др. В ряду наиболее ярких, позволивших создавать чудную наукоемкую продукцию, явились, - вслед за технологиями внедрения различных микроволокон, световодов, новейших материалов из пластмасс и пр.,- жгуты: связки электро- и светопроводящих проводов, способных не ломаться при их сгибании и разгибании едва ли не неограниченное время и имеющих другие выгодные свойства, позволяющие создавать, в т. ч., сложные изделия с подвижными узлами с высокой надежностью в эксплуатации. Широко их применяли в оборонной промышленности, спутникостроении, в т. ч. создании компьютеров и др., в принципе, в то же время, когда за рубежом технологии с использованием таких жгутов нашли широкое воплощение в производстве компьютерной и др. техники уже и для широкого гражданского потребителя.

Женсоветы. В советском строительстве женщины играли столь же заметную роль, что и мужчины, и в трудных условиях этого строительства женщины должны были иметь для себя, помимо прочих, отдельные, женские общественные организации. Таковые имелись, и особо важную роль играли женсоветы предприятий, рабочих поселков, городов. Однако их существование и – одновременно – как правило, неяркое освещение их деятельности в общем объеме общественной жизни, указывало на грустное, всегда щемящее сердце мужчин: мужчины далеко не все еще делали для того, чтобы острая надобность в женсоветах вообще отпала. По многим вопросам женсоветы дублировали то, что всегда стояло на повестке дня парткомов, профкомов, комсомольских организаций: от помощи матерям и их ребятишкам до помощи инвалидам и выделения остронуждающимся отдельного жилья. Часто женсоветы выглядели как клуб, куда было просто приятно прийти и поболтать с подружками, подругами-коллегами по общественной работе.

Жертвы и вечное согревание мыслью, что сделано. Эпоха социализма потребовала от своего народа стать советским народом, и она не больно церемонилась, чтобы добиться этого как можно быстрее: враг на пороге СССР никогда не дремал, и требовались вольные и невольные жертвы, как и во всех революционных эпохах истории человечества. Жертвами являлись убитые, умершие, искалеченные, а также и живые и здоровые, но с раненой душой из-за потерь близких, друзей, унижений в моменты поруганий Родины, проявления суровых черт в годы постоянного отстаивания родных ценностей, борьбы, непримиримых споров с западной идеологией и др. Таким образом, любой советский человек являлся в той или иной степени жертвой своей эпохи – и несколько поколений, даже и не обязательно осознавая это, - являлись вечной жертвой, компонентами живительного огня в топке двигателя истории определенной эпохи – очередного этапа защиты России, Российской Федерации, СССР от разорения и уничтожения. Необязательное осознание этого миллионами и миллионами людей было следствием того, что в основной своей массе они, все же, прожили по-своему счастливую, полную днями, неделями, месяцами, годами, пятилетками, десятилетиями в труде и любви, жизнь. И жизнь для советского гражданина казалась наиболее правильно прожитой, когда душу согревала мысль, что многое удалось сделать не только для своей любви и семьи, но и для общества, для всей страны.

Жесткое планирование, в т. ч. с коррективами. Планы утверждали не боги, порой – вожди, но данные для разных видов планирования – краткосрочных, среднесрочных, дальнесрочных и др. – подавались наркоматами и министерствами, где также не всегда учитывали абсолютно все, тем более, что социализм в СССР был экспериментом. Не рынок регулировал все и вся, а чиновники по всей пирамиде снизу доверху и сверху донизу. Их были миллионы, и все в купе на жестких условиях они должны были обеспечить в т. ч. планы для всех коллективов страны. Утвержденные планы должны были жестко соблюдаться и выполняться, и чем меньше было уверенности в их реализации, тем жестче могли быть меры. Это сильно помогало, и при этом планы постоянно корректировались. Так, например, третью послевоенную пятилетку на третьем году прервали и образовалась последующая «семилетка» (в 1958-1965 гг.)

Жизнь на советском селе. В начале была очень и очень трудной, при сборе в единое хозяйство частного добра, инвентаря, скотины, даже птицы, не говоря о мастерских, кузнях, фабриках переработки сырья и др. С годами коллективный способ производства на огромных пространствах дал свой ожидаемый эффект. Стало хватать и на сдачу в закрома государства, и достаточно много на собственные нужды. Отдельные села, колхозы и совхозы стали даже очень богатыми, с крупными животноводческими или растениеводческими комплексами, полуавтоматизированными или автоматизированными линиями в производстве, жизнь в таких хозяйствах была как в городе, обеспеченной объектами социально-культурного назначения, вплоть до своих кинотеатров, поликлиник, ресторанов, мотоклубов или клубов яхтсменов и др. Всегда проблемой были плохие дороги, но во всех сельских районах их строилось все больше т. н. «грейдеров» - дорог с укатанным щебнем, асфальтированных или бетонированных, в т. ч. с укладкой плит, дорог.

Жребий, выпавший жребий; трезвый расчет на качества начальства. На принятие того или иного решения в советской действительности ничтожное влияние имел жребий, когда, к примеру, бросали монету и дальнейшие действия определяло то, на какую сторону она легла, на «орел» или «решку». Также не полагались на случай, когда делали что-либо в условиях коллективных отношений, поскольку отрицательный результат обязательно нес за собой поиск его причин. И если кто-то из ответственных лиц когда и позволял себе рискнуть, мысленно бросив жребий, не имея сил и возможностей хорошенько подумать, проанализировать, отмерить и взвесить, или же попросту не имея таланта думать, - то он всегда сильно рисковал. Но нередко в такой парадигме иные начальники и жили, и, при этом, жили долго и даже по-своему безмятежно, когда они устраивали своих вышестоящих начальников и коллектив. Иным коллективам было даже выгодно, когда начальник ошибался, но только если коллектив мог без особых хлопот исправить ошибку: начальство за это еще больше ценило коллектив, заискивало перед ним, поощряло материально. Эта способность исправлять ошибки вышестоящих начальников, руководства являлось одним из важнейших явлений советского социализма. В эту способность входили и понимание обстановки, и осознание, что никуда не деться, и опыт выхода из любых ситуаций, и трезвый расчет, что лучше иметь уже изученного незадачливого, медлительного, даже и бестолкового, начальника, чем нового неизвестного, который мог оказаться слишком уж шустрым, не дающим покоя, который, не дай бог, начнет кичливо ставить себя выше других. Вся эта способность трудовых коллективов являлась тем, что выпадало на них, как судьба - как их тяжкий, или какой иной, в зависимости от разных обстоятельств и результатов, жребий.

Забытье Дня Победы после Победы; праздник со слезами на глазах. В Великой Отечественной войне победа над фашистской Германией далась только благодаря огромным, беспримерным жертвам: миллионы людей были брошены в горнило войны ради победы над врагом, где перемирия не могло быть по определению. Погибло до 28 миллионов человек солдат и мирных жителей. Вероятно, психологический урон был слишком велик, чтобы теперь вновь заставить советских людей строить то же самое «светлое будущее», которое, пока еще, увенчалось хотя и Великой Победой, но и самым реальным, осознанным, ужасным настоящим. Однако иного пути, как использовать социалистические методы строительства индустриальной экономики и в наставших новых условиях быть не могло: после окончания войны на Западе строились новые планы разрушения СССР, началась холодная война. Остро потребовалось не раздражать Запад, бывшего союзника - США, чтобы оттянуть время новой мировой войны или не допустить ее, а для этого - любыми средствами пропаганды возвратить советским людям духовные силы и оптимизм, веру в победу над новым врагом – современным империализмом с блоком НАТО. Делалось все для того, чтобы люди как можно быстрее забыли реальные жертвы в войне. Это, в принципе, удалось; об известной степени аморальности этого, ради сохранения страны, много переживать СССР себе не позволил; кроме того, восточные страны, воевавшие против СССР, были покорены и по возможности перестроены на социалистический лад. Быстро восстанавливались разрушенные предприятия и города, диктовались установки, чтобы на улицах было как можно меньше калек, инвалидов войны попрошаек; в частности, действовали кампании по выселению таких несчастных за сотый километр от Москвы. Эта же стратегическая задача – не позволить усомниться во всесилии СССР, как и в темных замыслах Запада, диктовали продолжение практики восхваления успехов СССР, КПСС, Сталина. Кроме того, власти, естественно, опасались, что ежегодные празднования Дня Победы за столами семей включат в себя в среде миллионов потерпевших граждан критику советского руководства и проклятия в адрес последнего, что подрывало бы основы социализма. Только спустя 20 лет после Победы, когда был создан надежный ядерный щит, покорен Космос, когда СССР по праву мог праздновать первые победы в холодной войне, День 9 Мая стал ежегодным праздничным нерабочим днем, на всех предприятиях устанавливались обелиски, памятники с именами погибших работников, ушедших на фронт. Можно было смело демонстрировать свою мощь на военных парадах на Красной площади в Москве, не опасаясь ранее планировавшейся ядерной атаки. Период некоторого забытья Дня Победы перешел в период отмечания его уже как главного праздника страны: праздника со счастливыми и горькими слезами на глазах.

Заделы, отсутствие заделов. Заделами считалось определенное количество заготовок или др. материалов, которые один участок или ряд участков обязаны были обеспечить для работы другого или других участков, в т. ч. и в своем, и в других цехах. Само собой, что недопоставки изделий одного предприятия другим тоже не давало определенного необходимого задела, а он был нужен, чтобы иметь гарантии работы, возможность ее планировать, как минимум, на текущий рабочий день. Если создавались заделы на дни, недели, месяцы, может, и годы, это могло характеризоваться и как очень позитивный фактор, и как очень рискованное дело. Все зачастую старались взять и про запас, но только если имелись площадки для складывания и хорошей сохранности изделий задела; кто брал лишь бы взять, не подумав, мог затем иметь проблемы из-за потерь в результате неиспользованных материальных средств, их порчи или полной потери. Однако отказавшийся от таких заделов, в т. ч. в пользу других аналогичных участков в своей и других организациях, мог потом долго сидеть без работы, а затем наверстывать план к концу месяца, года…