Время любить. Вторая любовь

– Ну, Машка, здорово ты попалась, – заключила Оля с деланным сочувствием в голосе. – Да-а, тебе на самом деле не позавидуешь. Проблемы с позвоночником еще хуже, чем эпилепсия. Это значит, у него в любой момент могут ноги отказать?

– Да.

– Ты, по крайней мере, Машка, детей не заводи, – добавила Оля.

Маша заметила, что Оля сразу воспрянула духом, услышав про «несчастья» подруги. Что ж, Маша только рада, что помогла ей стать чуточку счастливее. Она отошла от Оли, отыскивая мужа взглядом.

Он играл со Светиком, сыном Наташи и Володи. Маша снова, уже в который раз, пожалела, что всё еще не беременна. Каким хорошим отцом Лёшка стал бы!..

К нему подошёл Володя, они о чем-то заговорили, как старые друзья. Маша не слышала слов, но поняла, что они сразу подружились.

К Маше подошла Наташа, и, указав на Лёшку и Володю, сказала:

– Твой муж – просто чудо. Вы прекрасная пара. Вам обязательно надо родить ребёнка.

– Да, мы очень этого хотим, – ответила Маша и добавила, чуть понизив голос: – Наташ, скажи, если бы твой муж был инвалидом, и у него было больное сердце, ты хотела бы иметь от него детей?

– Конечно, – без раздумий ответила та. – Но почему ты спрашиваешь?

– А ты бы вышла замуж за парня, заведомо зная, что он больной? – вместо ответа спросила Маша.

– Маш, ну что за странные вопросы?

– Ну, ответь.

– Знаешь... – задумчиво проговорила Наташа. – Я была влюблена в Володьку чуть ли не с первого класса. Знала, что он меня никогда не полюбит, такую толстую и уродливую. Но всё равно любила... и знаешь, о чём мечтала? Чтобы в армии он получил какое-нибудь серьёзное ранение, и стал бы не нужен другим, красивым девчонкам, и женился бы тогда на мне. Вот мой ответ на твой вопрос. А теперь скажи, почему ты спрашиваешь?

– Потому что мой муж инвалид, и у него больное сердце.

– Алёша? Не может быть!

– Но это так. И некоторые мои подруги считают, что я зря вышла за него, а раз уж имела глупость выйти, то, по крайней мере, не должна заводить детей.

– Маша, не слушай их! – с жаром проговорила Наташа. – Если, конечно, ты на самом деле его любишь, обязательно заводи детей, обязательно! И даже не сомневайся.

Маша улыбнулась.

– А я и не сомневаюсь. И мне приятно, что есть люди, которые думают так же, как я. А я уже не надеялась, что такие есть.

Наташа улыбнулась, обняла Машу и спросила:

– И почему мы с тобой в школе не дружили? Ты же ко мне хорошо относилась, не то, что другие.

– А ты думала, что это я из жалости, – ответила Маша. – Но нам еще не поздно стать подругами.

– Конечно, – радостно согласилась Наташа и добавила доверительно: – Я этого никому не рассказывала, но ты моя подруга, тебе – можно. Володя получил в армии контузию, и стал... неспособным. Понимаешь?

Маша кивнула и спросила удивленно:

– А... как же у вас ребёнок родился? И второй скоро будет...

– Светик был зачат искусственным путем, – ответила Наташа. – Мы специально ездили в Ярославль, в Кирове таких операций не делают. Нам очень повезло, получилось с первого раза, а некоторые даже по пять раз приезжают... Ну, а второго мы уже сами, – с гордостью добавила Наташа. – Знаешь, Машенька, я так люблю Володю, что готова для него на всё! И теперь у него иногда получается! Недавно он признался, что если бы не я, он давно спился бы.

– А когда он рассказал тебе о контузии? До свадьбы, или после?

– Да в первый же вечер, когда мы на танцах встретились после того, как он из армии пришел. Он выпивши был, но, как меня увидел, даже протрезвел. Не узнал, конечно, у друзей спросил, кто такая. А потом подошёл ко мне и сказал: «Ты что, на самом деле Наташка Приходько, или меня разыгрывают?» Я ответила: «Это я, Наташка Приходько». – «Как же ты вдруг такой красивой стала?» – спросил он. Я ответила: «Хотела тебе понравиться, потому что люблю тебя». – «Ну, так ты добилась своего, ты мне нравишься, – сказал он. – Вот только я тебе сейчас вряд ли понравлюсь». – «Почему?» – удивилась я. Тут он и рассказал мне про контузию, и спросил: «Ну что, я тебе все еще нравлюсь?» – «Да», – ответила я. – «Что, и замуж за меня пойдёшь?» – спросил он. «Пойду», – ответила я, не раздумывая ни одной минуты. И ни одной минуты не пожалела, что вышла за него. Надеюсь, что и он не жалеет... Ладно, пойду, уложу Светика спать, уже поздно.

Наташа забрала малыша и ушла в другую комнату. Гости танцевали. Володя подошёл к Маше и пригласил на танец.

– Хороший у тебя муж, – сказал он.

– Я знаю, – ответила Маша.

– Я вчера видел с вами Лену Золотавину, – сказал Володя. – Как она поживает, и вообще, как у неё дела?

– А что же ты сам не поговорил с ней на встрече выпускников или вчера на танцах?

– Она не может простить меня за то, что женился не на ней, – ответил Володя. – И по этой причине с ней невозможно разговаривать.

– А почему ты женился не на ней? По-моему, она честно ждала тебя из армии. Ты очень обидел её своим недоверием, – сказала Маша.

– Ты не жила здесь, и не знаешь всего. Как-то, уже перед самым дембелем, я решил проверить Ленку... дурак, конечно, но у нас все ребята так делали... ну, и написал ей, что был ранен на учениях, и стал инвалидом. Так она на это письмо даже не ответила! А потом мне мама написала, что Ленка уже гуляет с другим. А когда я пришёл, она увидела, что я нормальный, не кривой и не хромой, сразу прибежала: «Володенька, я тебя так ждала! Я тебя так люблю!» Лицемерка!

Володя говорил с обидой в голосе, и Маша поняла, что он до сих пор неравнодушен к Лене.

– Но твоя мама написала неправду. Ленка ни с кем не гуляла. Она только потанцевала с каким-то парнем, и всё. И хотела написать тебе, что ждёт тебя любого, но не успела, от тебя пришло письмо, в котором ты порвал с ней все отношения.

– Может, так оно и было, – с грустной усмешкой проговорил Володя. – Но я всё равно на ней не женился бы.

– Почему?

– Она не была бы счастлива со мной, – ответил Володя, затаенно вздохнув.

– Она и без тебя несчастлива.

Маша поняла, что Володя не захотел признаться Лене в том, что с ним случилось. Испугался, наверное, что она его бросит, и решил бросить первым.

– А ты счастлив с Наташей? – спросила Маша после недолгого молчания.

– Что за вопрос? Конечно, – Володя улыбнулся. – Если бы не она, не знаю, что бы со мной было... Она стала такая красивая, что могла бы выйти за любого, в сто раз лучше. Но выбрала меня.

Маша поняла, что Володя, несмотря на чувства, оставшиеся к Лене, искренне любит жену, и сказала:

– Я рада, что вы с Наташей счастливы.

*

Они возвращались домой в Золотавино поздно вечером. Лёшка был задумчив, и Маша спросила:

– Лёша, о чем грустишь?

– Маш, я тебе завидую, – ответил он. – У тебя такой дружный класс, так много хороших друзей... А я, как окончил школу, даже ни разу не был на встрече выпускников.

«Наверняка не потому, что в школе у тебя не было друзей, – подумала Маша. – Просто не хотел встречаться с Эллой».

А вслух сказала:

– Это мы сейчас дружные. А в школе почти не дружили. Например, Володька – тот вообще меня не замечал. А Наташка ни с кем близко не сходилась, не хотела, чтобы с ней дружили из жалости.

– Маша, я хочу, чтобы у нас родился сын, – сказал вдруг Лёшка, остановился, повернулся к ней, взял за плечи и заглянул в глаза. – Маш, у нас будет ребёнок?

– Конечно, будет, – ответила она с уверенностью, которой не чувствовала.

Маша вдруг вспомнила случай из детства. Ей тогда было лет семь. Соседи играли свадьбу, понаехало много гостей, и на ночь их расквартировали по всей деревне. К Веселовым на ночлег пришли три стареньких бабки. Об одной из них, бабе Наде из соседнего села, ходили слухи, что она ясновидящая. А по другим слухам, что она полоумная. Маша уже спала, когда бабуськи пришли ночевать, но утром встретилась с ними. И эта баба Надя, едва увидев Машу, тыкнула в неё скрюченным пальцем и сказала: «Ты, девка, два раза замуж выйдешь. И будет у тебя по сыну от каждого мужа». Маша, конечно, не поверила, и сразу забыла о предсказании бабки. А сейчас память услужливо его подсунула.

«Двое сыновей от двух мужей, – подумала Маша. – Какая чепуха! Я не собираюсь замуж второй раз. И отцом всех моих детей будет Лёшка».

– Мне еще в семь лет одна ясновидящая сказала, что у меня будет двое детей, – добавила она.

– Хотел бы я ей верить, – вздохнул Лёшка.

– А я верю, – сказала Маша.

На самом деле она, конечно, не верила в предсказания бабы Нади, но сейчас была бы рада, чтобы сбылось хотя бы одно... про детей.

Они пошли дальше, обнявшись и тесно прижавшись друг к другу. Шли молча, и Маша думала: «Пожалуй, одного нашего желания иметь ребёнка мало... Лёшкина мама забеременела в такой романтической обстановке... Может, и мне это тоже поможет?»

– Лёшка, помнишь, твоя мама рассказывала, как они с твоим отцом... настоящим отцом, целую неделю жили на природе вдалеке от цивилизации, – сказала она. – Речка, трава, солнце... и никого вокруг, будто они одни на всём белом свете... Я тоже так хотела бы пожить хоть немного. Это по-настоящему романтично...

– Я бы тоже хотел, – ответил Лёшка. – Только в наше время вряд ли можно найти такое место.

Недели через две после этого разговора Маша разбудила мужа рано утром:

– Собирайся, мы снова идём на природу.

– С Таней и Максимом? – уточнил Алексей. – Или еще с кем-то?

– Нет, сегодня одни. Советую позавтракать поплотнее, мы проведем там целый день. Да, и надень джинсы и рубашку с длинными рукавами.

Сама Маша уже была одета в джинсы и блузку с длинными рукавами, несмотря на то, что утро было тёплое. День обещал быть солнечным и жарким.

Маша долго думала, где найти такое место, где они с Лёшкой могли бы почувствовать себя единственными людьми на Земле, вспомнила про свой пляж, на котором никто никогда не бывает, кроме неё, и поняла, что это и есть такое место. Правда, Маша тоже очень давно не была там, но надеялась, что пляж еще цел.

Она уложила в сумку покрывало, полотенце, положила немного еды и воды, взяла Лёшку за руку и повела к речке.

– Ты говорил, что в наше время невозможно найти уединенное место, – сказала она. – Но одно такое точно есть. Я тебе его покажу.

Самое удивительное в том, что Машин пляж находился совсем недалеко от деревни, буквально в получасе ходьбы. Но попасть туда можно, только продравшись сквозь обширные заросли ивовых кустов, репейника и крапивы. Добраться по руслу речки туда тоже невозможно: сразу за перекатом шло илистое вязкое дно, а противоположный берег крутой и обрывистый. Над обрывом разросся чертополох, поэтому даже пастухи не гоняли там стада. Неудивительно, что никто, кроме Маши, не посещал этот пляж, и, по крайней мере, в радиусе километра вокруг не встретишь ни одного человека.

Когда они, наконец, добрались до пляжа, Маша увидела, что он почти не изменился, лишь стал чуть меньше, да поваленное дерево чуть глубже вросло в песок. Несмотря на это, Лёшка сразу узнал место.

– Маша, здесь всё, почти как в Моломе, где мы с тобой впервые встретились! – восхищенно проговорил он.

– Да, только здесь чуть теснее, чем там, – ответила Маша. – Зато гарантирую, что это – самое уединенное место на Земле. Мы можем делать здесь всё, что захотим. Я давно мечтала позагорать без купальника.

Она расстелила покрывало и сняла одежду.

Лёшка колебался одно мгновение.

– Ну, если ты гарантируешь... – сказал он, наконец, и тоже разделся.

Это было так же здорово, как в первый раз в пещере на берегу Моломы. Маша и Лёшка с неохотой покинули пляж поздно вечером, и то лишь потому, что на них напали комары. Они решили, что завтра снова придут сюда.

Но на следующий день с утра зарядил мелкий дождик, и сыпал целый день, потом появились какие-то дела, и до самого отъезда они так и не смогли выбрать время и снова сходить на Машин пляж.

*

Маша и Лёшка вернулись в город в середине августа – уезжать из Золотавино им не хотелось. Но Лёшке надо было пройти медицинское обследование перед началом учебного года.

Едва муж ушел в поликлинику, Маша тоже вышла из дома. Она направилась в женскую консультацию, и очень волновалась, потому что никак не могла поверить, что забеременела. Срок был небольшой, поэтому ничего определенного ей не сказали. Она только сдала анализы, результаты которых будут известны через неделю.

В одном из коридоров поликлиники Маша чуть не столкнулась с Лёшкой, но успела спрятаться за угол, и он прошел мимо. Она не хотела, чтобы он увидел её здесь и начал задавать вопросы. Когда он вернулся из поликлиники, она уже была дома, будто никуда и не уходила.

Маша не представляла, как переживет неделю неизвестности. Она стала рассеянной и задумчивой, постоянно вслушиваясь в себя, в свое состояние: не закружится ли голова, не затошнит ли... Но никаких симптомов беременности не чувствовала, и это её беспокоило. Лёшка часто спрашивал, что с ней. Маше очень хотелось рассказать мужу, что она беременна. Но боялась говорить, пока не узнала точно, чтобы не расстраивать Лёшку понапрасну, если беременность вдруг не подтвердится.

Неделя тянулась, словно год, но, наконец, прошла. Лёшка всё еще ходил по врачам, и с утра снова ушёл в поликлинику. Маша опять вышла из дома следом за ним.

У кабинета врача она так волновалась, что ей чуть не стало плохо. Едва войдя в кабинет, Маша вопросительно уставилась на врача.

– Да не переживайте вы так, – сказала медсестра, коротко взглянув на неё. – Вы еще не поздно спохватились.

Врач неторопливо открыла карточку, просмотрела подклеенные там результаты анализов. Маша сгорала от нетерпения. Ну, когда же врач скажет, беременна она или нет?! В голове проносились всевозможные ответы, которые может дать врач. «К сожалению, Вы не беременны», – скажет она. Или: «Результаты спорные. Нужно сдать анализы еще раз». А может, всё-таки, она скажет: «Поздравляю, вы беременны».

А врач всё молчала, записывая что-то в карточку неразборчивым почерком. Наконец, взглянула на Машу и буднично спросила:

– Будете рожать, или выписать направление на аборт?

– Конечно, буду рожать! – возмущённо ответила Маша. Как её смеют подозревать в том, что она хочет избавиться от ребёнка?!

Маше назначили следующую дату посещения консультации, и она, счастливая, вышла из кабинета, хотя никаких признаков беременности по-прежнему не чувствовала.

Спускаясь по лестнице на первый этаж, Маша вдруг столкнулась с Лёшкой. Он шёл, опустив голову, с хмурым выражением лица, и держал в руках какие-то листки. Маша не хотела встречаться с ним здесь, и он прошёл бы мимо, даже не заметив её. Но она остановила его, обеспокоенная его хмурым видом.

– Лёшка, что случилось? Что-то не в порядке?

– Нет, просто они потеряли мои анализы, – ответил он, показав листки. – Придётся снова сдавать... Маш, а ты почему здесь? – запоздало удивился он. – Что с тобой? Ты заболела?

– Не волнуйся, я здорова, – улыбнулась Маша. – Я ходила в женскую консультацию.

– Хотела узнать, можешь ли иметь детей? А почему одна? Возможно, это я виноват...

– Да ни в чем ты не виноват, Лёшка! – засмеялась Маша. – Мы оба можем иметь детей. И девяти месяцев не пройдёт, как ты станешь папой. А я мамой.

– Маша, неужели?.. – несмело проговорил Лёшка.

– Да, да! – радостно кивнула Маша. – Скоро у нас будет малыш!

Маша стояла на две ступеньки выше Лёшки, и смотрела на него сверху вниз. Его лицо озарилось радостной улыбкой. Лёшка обнял Машу, уронив направления, и они веером разлетелись по лестничному пролету.

Они стояли на ступеньках и самозабвенно целовались, а люди шли мимо вверх и вниз. Кто-то улыбался, кто-то недовольно ворчал: «Нашли место!». Маша и Лёшка никого не замечали.

– Ой, твои направления, – сказала Маша, когда они, наконец, оторвались друг от друга, и увидели, что некоторые листочки затоптаны.

– Ерунда. Выпишут новые, – махнул рукой Лёшка. – Но это завтра. А сегодня мы будем праздновать. Куда пойдём?

– В кафе «Мороженое», – сказала Маша, и они, взявшись за руки, выбежали на улицу.

Они ели мороженое и улыбались друг другу. Маша смотрела на Лёшку и думала: «Как же я его люблю! Но если верить бабе Наде, чтобы родить второго ребёнка, я должна буду полюбить другого мужчину? Нет, это невозможно».

Никакой второй любви у неё никогда не будет, Маша в этом не сомневалась.

*

Срок родов был назначен на седьмое мая. Маше очень хотелось сделать такой подарок мужу в его день рождения, хотя она была уверена, что врач ошиблась в определении срока. Маша попыталась поспорить с врачом, сказав, что по её расчетам выходит на две недели раньше – двадцать третьего апреля. Но врач авторитетно ответила:

– Женщина, мне, наверное, лучше знать.

Маша не стала спорить, хотя знала, что права. Она была почти на сто процентов уверена, когда именно забеременела.

Но думать о предстоящих родах особенно было некогда: Маша торопилась сделать по возможности большую часть дипломного проекта до этого события. Маша, Лёшка и Сергей приходили на консультации по проекту в один день. У них были разные темы и разные руководители, но Сергей нарочно выбрал тот же самый день, что и Морозовы. Ему хотелось хотя бы раз в неделю видеть Машу и Лёшку.

Двадцатого апреля они втроём долго засиделись в институте, обсуждая свои проекты. Говорили, в основном, Сергей и Лёшка, а Маша иногда вставляла несколько слов, но всё реже и реже, а потом и вовсе замолчала.

Вдруг Сергей услышал, как Маша вздохнула. Лёшка тоже услышал, и спросил взволнованно:

– Что с тобой, Маша?

– Не знаю... Вроде бы всё нормально. Только как-то тяжело... Будто ребёнок стал весить больше в два раза, – попыталась пошутить она.

– Может, поедем домой? – спросил Лёшка. – Надо было сразу сказать, мы не стали бы задерживаться.

– Не хотелось прерывать вашу беседу, – ответила Маша, и обернулась к Сергею. – Извини, Серёж, мы пойдём.

– Да, конечно, – кивнул тот. – Мне тоже пора.

Они вместе спустились в гардероб. Там Маша села на скамейку и сказала сдавленным голосом:

– Ребята... я не могу идти... так больно... Кажется, начинаются роды...

– Но еще две недели до срока, – проговорил Лёшка, сразу побледнев. – Что же делать?

Сергей понял, что он растерялся, и взял инициативу в свои руки.

– Лёшка, сядь рядом с Машей, – приказал он. – Сидите, и не волнуйтесь. Я сбегаю к телефону, вызову «Скорую». Не волнуйтесь, – повторил Сергей. – Всё будет хорошо.

Через полчаса все трое приехали в роддом, но мужчин, конечно, дальше фойе не пустили. Перед тем, как войти в приёмный покой, Маша шепнула Сергею:

– Серёжа, пожалуйста, не оставляй Лёшку одного, пока я буду здесь. Он очень волнуется, боюсь, как бы ему не стало плохо.

Сергей и без Маши видел, что Лёшка едва не теряет сознание от волнения, и заверил:

– Не беспокойся, я побуду с ним.

Машу увели в приёмный покой, а Сергей и Лёшка вышли на улицу. Лёшка сел на скамейку в сквере у больницы, и закрыл лицо руками.

– Что с тобой? – Сергей сел рядом.

– Ничего, – тихо ответил Лёшка. – Я просто боюсь за Машу.

– Успокойся, всё будет нормально. Идем, провожу тебя до дома.

– Я никуда не пойду, – неожиданно твёрдо сказал Лёшка, подняв голову. – Я буду ждать здесь, пока не родится ребёнок, и пока не узнаю, всё ли в порядке с Машей и малышом.

– Лёшка, она, возможно, родит только утром, – возразил Сергей. – Мы не можем сидеть здесь всю ночь!

– А ты можешь и не сидеть. Но я не уйду.

– Ладно, пойдём, посидим в фойе, – сдался Сергей. – Там, по крайней мере, не холодно.

И они сидели в фойе до утра, и говорили о Маше. Несколько раз они подходили к окошку дежурной медсестры, чтобы узнать, не родила ли она. Им отвечали, что еще нет, и Лёшка все больше волновался. Сергею даже пришлось попросить у медсестры валерьянки и валидола для будущего отца.

Друзья не были одинокими ожидающими в фойе роддома. Пока они сидели там, привезли, по крайней мере, еще пять будущих мам, а будущие отцы так же ожидали результатов, с волнением вышагивая по фойе туда и обратно. То одному, то другому говорили, что у него родились дочка или сын, и счастливый папаша вприпрыжку убегал сообщать новость родным. И только Маша всё еще не родила.

Наконец, в пять утра медсестра сообщила, что Мария Морозова родила мальчика весом в три килограмма. Мама и сын в порядке.

Сергей радовался рождению ребёнка Маши ничуть не меньше Лёшки, он лишь немного жалел, что родился не его сын. А Лёшка всё повторял:

– Серёжка, я стал папой, представляешь, я! А я считал, что это невозможно. Ты не можешь себе представить, Серёжка, как я счастлив!..

Сергею с трудом удалось увести друга из роддома, он никак не хотел уходить, не увидев жену и сына, но им сказали, что Маша сможет подойти к окну только после двенадцати часов дня. Лёшка собирался дожидаться этого прямо здесь, и согласился уйти, только когда Сергей сказал:

– Да ты посмотри на себя! Бледный, как тень, глаза красные... Тебя нельзя показывать Маше в таком виде, иначе она разволнуется, и у неё молоко пропадёт. Тебе надо поесть и хоть немного отдохнуть.

Лёшка согласился. Сначала они поехали в общежитие, и сообщили всем однокурсникам радостную новость, а потом Сергей на такси отвез Лёшку домой, и сидел с ним, пока не подошло время снова ехать к Маше. Он же обещал, что будет с ним...

Ровно в двенадцать часов счастливый и радостный отец стоял у роддома с огромным букетом цветов и ждал, когда Маша появится в окне второго этажа. А Сергей, чтобы не мешать, стоял поодаль, за деревьями и снова жалел, что не он находится на Лёшкином месте.

*

Элла сидела в вагоне поезда, отъезжающего с вокзала под «Прощание славянки». Точно так же, всего четыре года назад, теплым апрельским вечером она сидела в поезде, увозящем её в Москву. Но тогда она ехала к любимому человеку, а сейчас её ждала неизвестность. Никто не провожал Эллу, но она смотрела в окно, ничего там не видя из-за застилавших глаза слёз. А перед внутренним взором, как на экране, проносились события последних пяти месяцев.

*

В конце декабря к Элле пришел Стас, как ни странно, трезвый, хотя следы длительного запоя виднелись на его лице. Но он был побрит, и аккуратно одет. И всё равно уже не походил на того русского былинного богатыря, который Элле нравился в школе. Он стал будто ниже ростом, плечи ссутулились, блеск в глазах потух, он казался лет на десять старше своих двадцати четырёх.

– Чего надо? – недружелюбно спросила Элла.

– Дочку... хочу повидать, – ответил Стас, скромно топчась у порога в прихожей.

– Ты бы еще позднее пришёл, – проворчала Элла. – Спит она уже. В следующий раз повидаешь. Денег принёс?

– Да. Вот, – Стас достал из кармана тоненькую пачку купюр и протянул Элле.

Она взяла, пересчитала и сказала раздраженно:

– Как, по-твоему, мы на это должны жить?

– Так... сколько могу... – виновато проговорил Стас и добавил: – Лялечка, давай снова вместе жить. Я пить брошу... работать устроюсь. И у нас всё будет, как раньше.

– И не мечтай, – отрезала Элла. – Я два раза на одни и те же грабли не наступаю.

– Элла, прошу тебя, дай мне еще один шанс!

– Нет, – отрезала она, вытолкнула бывшего мужа на площадку и захлопнула дверь перед его носом.

Это был последний раз, когда Элла видела Стаса. Через пару недель она узнала, что он напился, заснул в снегу, и замёрз. На похороны она не ходила, плакать слёз не было. Осталось лишь сожаление, что теперь Стас уже не будет приносить денег. Пусть мало, пусть нерегулярно, но все же это были деньги. Работая няней в детском комбинате, Элла получала очень маленькую зарплату. Пришлось устроиться, чтобы получить путёвку в ясли для Алисы.

А в феврале тысяча девятьсот восемьдесят шестого года мать Эллы заболела воспалением легких. Не прошло и месяца, как она умерла. Элла осталась одна с двухлетней дочкой на руках.