Время любить. Вторая любовь

– Нет, – ответил он. – Вспомни нашу поездку в Москву, к моим бывшим однокурсникам. Я лучше останусь дома.

– Ладно, не буду настаивать, – согласилась Маша, понимая, что Лёшка прав. – Ты тут не скучай, а я постараюсь не задерживаться долго.

*

За те два года, что одноклассники не виделись, многое изменилось. Почти все Машины одноклассницы вышли замуж, а одноклассники женились. Многие принесли свадебные фото. Маша ни разу не видела столько свадебных фотографий сразу. Она показала и свои, и девчонки шумно восхищались, какой красавчик у неё муж, а Оля сказала с ноткой зависти в голосе:

– А я всегда говорила, что Машке достанется такой парень, какой нам и не снился.

– Разве твой Лёшка Кочергин не красавец? – спросила Маша.

– Ну, по сравнению с твоим... – протянула Оля и добавила: – Да я всё время сомневаюсь, что он мой. У него в каждой деревне по девчонке.

У некоторых Машиных одноклассников уже появились дети, и их фотографии тоже ходили по рукам. Хорошенькому сыну Наташи и Володи Рукавишниковых Светику был год и три месяца, сыну Славы Игошина – год, а дочке Марины Макеевой и сыну Оли Шишкиной – по полгода.

Таня с Максимом поженились чуть больше двух месяцев назад, но Таня по секрету сообщила Маше, что уже беременна.

Машу удивило, что Таня вовсе не выглядела счастливой, хотя муж почти не отходил от нее, и нежно обнимал за талию.

– Ну что, ты расскажешь, как у вас с Максимом это происходит? – полушутливо-полусерьёзно спросила Маша у Тани, когда Максим на минутку отошёл, чтобы принести девушкам по стакану лимонада из «буфета», устроенного на краю поляны активистами класса.

– Ты сама знаешь, как, – смутилась Таня. – Зачем рассказывать?

Маша не ожидала, что подруга так смутится, и не стала упрашивать. К тому же, у Тани, похоже, не было настроения разговаривать на интимные темы. Маша не сомневалась, что именно так и будет.

Марина Макеева, кстати, тоже вышедшая замуж, и уже не Макеева, а Макерова, как обычно, вела встречу, и, когда все вдоволь наговорились друг с другом и рассказали большинство новостей, попросила откопать бутылку и стала зачитывать записки двухлетней давности.

Рукавишников написал: «У меня будет двое детей и свой дом».

Дом он на самом деле построил.

– А ребёнок-то у тебя один! – закричали ребята.

– А второй у него на стороне, – съязвила Ленка Золотавина, одна из немногих девушек в классе, оставшихся незамужними.

Володя даже не взглянул на Лену, а сказал, похлопав Наташу по пока что плоскому животу:

– Второй пока тут! Ему уже три месяца.

– И кого планируете? – поинтересовалась Марина.

– Конечно, девочку, – счастливым голосом ответила будущая мама. – Но и мальчику будем рады.

Материнство пошло ей на пользу – Наташа стала настоящей красавицей, и могла поспорить красотой даже с Леной, первой красавицей класса. Но сейчас внешность Лены очень портило недовольное выражение лица, будто она обижена на весь свет.

Её записку Марина в этот раз не успела прочитать, Лена выхватила листок у Марины из рук, едва та успела развернуть его и прочитать фамилию, разорвала на мелкие кусочки и бросила в костер. Сказала:

– То, чего я желала два года назад, было глупостью, и я даже рада, что это не исполнилось.

А Олег Макаров опять всех насмешил. В его записке снова было написано: «Хочу стать директором».

– Ну, твоя мечта, наконец, сбылась? – спросила Марина.

– Еще нет, но всё к этому идёт, – ответил Олег, как на прошлой встрече.

– Что же ты сделал, чтобы приблизить свою мечту? – спросила Марина. – Приобрёл кожаный портфель?

– Нет, дипломат. Портфели нынче не в моде.

– Дипломат дипломатом, но кем ты сейчас работаешь?

– Бригадир бригады строителей, – ответил Олег, чем еще больше насмешил одноклассников.

– Ха-ха! Еще через два года ты станешь мастером участка, через пять лет – прорабом! Сколько лет понадобится, чтобы дорасти до директора?

Олег смеялся вместе со всеми, а потом шутливо ответил:

– Вот когда соберёмся здесь на двадцатилетие окончания школы, я приеду на эту встречу уже директором.

Таня написала: «Поступлю в мединститут».

Но никуда не поступила, продолжая работать медсестрой в Лебяжской поликлинике. Зато мечта, о которой она не написала в записке, сбылась: Таня вышла замуж за Максима. Кто-кто, а уж Маша-то знала, что именно это было её заветной мечтой.

«Женюсь и построю дом», – написано было в записке Максима. И в самом деле, он женился, и начал строить дом.

– Маша Веселова. «Хочу стать счастливой», – прочитала Марина записку Маши. – Ну, у Машки, как всегда, самая оригинальная мечта. Прокомментируй, пожалуйста. Твоя мечта сбылась?

– Абсолютно, – ответила Маша.

– А расскажи нам, Маша, как чувствует себя абсолютно счастливый человек?

– Прекрасно.

– Так открой нам секрет своего счастья.

– Никакого секрета нет. Просто я люблю мужа, и уверена, что он меня тоже любит.

– Разве можно быть абсолютно уверенным в чувствах другого человека? – удивилась Марина.

– Не знаю, – ответила Маша. – Но в нашем случае можно.

Марина затеяла целую дискуссию на тему «Что такое счастье». Большинство одноклассников считали, что одной взаимной любви для счастья недостаточно. Чтобы быть абсолютно счастливым, говорили они, надо иметь много денег, отдельную квартиру или собственный дом, машину. Маша ничего этого не имела, поэтому в её абсолютное счастье мало кто поверил. Она и не пыталась доказывать. Каждый понимает счастье по-своему. Конечно, Маше хотелось иметь и отдельную квартиру, и машину, и много денег. Но она понимала, что хотеть всё и сразу – глупо. Всё это – второстепенно, считала Маша. А потому наслаждалась тем, что имела, считая, что любить и быть любимой – это уже немало.

Олино сочинение на тему: «Чего я мечтаю добиться за два года» тоже позабавило всех. А она обиделась. Наверное, потому, что почти ничего, о чем написала, не сбылось. А мечтала она о многом: съездить за границу, получить квартиру в Лебяжьем, стать старшим продавцом секции магазина, в которой работала, купить видеомагнитофон, золотые часы и серёжки с бриллиантами, выйти замуж, а жених чтобы был непременно богатый и с машиной.

Ирина, в прошлом Дуракова, потом Шмырова, потом Желвакова, написала, что мечтает выйти замуж по любви.

– Ну, и как? Вышла? – спросила Марина.

– Ага. Даже два раза, – усмехнувшись, ответила Ирина. – И оба раза думала, что по любви. А оказалось, опять просто меняла фамилию. Я теперь Бабкина.

Когда все записки были прочитаны, одноклассники снова написали на листочках, о чем мечтают. Даже Оля написала, хотя и ворчала, что никогда больше не будет ничего писать, и что это глупая и дурацкая затея. Записки сложили в бутылку и закопали теперь уже на пять лет, чтобы открыть на десятилетии окончания школы.

Когда Максим ненадолго отошел от Тани, чтобы поговорить с друзьями, она подошла к Маше:

– Маш, я тебе так завидую!

– Почему же? – удивилась она. – Ты добилась, чего хотела, вышла замуж за Максима.

– Да, я счастлива, – бесцветным голосом проговорила Таня. – Но я всё равно тебе завидую.

– Тань, ты меня удивляешь. Ты же должна быть вдвойне счастлива. У тебя скоро будет ребёнок от любимого человека. А я всё еще не беременна... Что с тобой, подруга? Может, ты всё-таки несчастлива? Может, тебе только казалось, что ты влюблена в Максима?

– Маш, я уже ничего не знаю! – растерянно проговорила Таня. – Я запуталась... У меня всё не так, как хотелось... Я не уверена, что люблю Макса, и не уверена, что он любит меня...

– Тогда зачем выходила за него?

– Не знаю... наверное, потому, что очень долго об этом мечтала...

– А почему ты не уверена в том, что Максим тебя любит? Если бы не любил, не женился бы на тебе, верно?

– Да он женился на мне потому, что пора было жениться, – махнула рукой Таня. – Родители ему сказали, что помогут дом построить, когда он женится. Ну, он и предложил мне замуж, а я, дура, согласилась...

– Тань, ну почему сразу дура-то? – удивилась Маша. – Вы оба такие счастливые были на свадьбе...

– Помнишь, ты говорила, это будет здорово? – спросила Таня вместо ответа. – И Олька говорила, что ей нравится, и Ленка тоже. А я... да мне противно до тошноты! Почему я не чувствую того, что чувствуете ты, Олька и Ленка? Может, я больная какая, или дефективная?

Таня с трудом сдержала слезы. Подошел Максим, и она поспешно отвернулась, будто разглядывая что-то в кустах.

– Иди, погуляй еще, у нас женский разговор, – Маша оттолкнула Максима.

– Машка, почему ты не привела своего мужа? Хотелось бы с ним познакомиться, – сказал Максим, не торопясь уходить. – Танюшка мне все уши про него прожужжала.

– Ой, не ври, я сама его два раза всего видела! – взъелась Таня.

– А знаете что? Приходите завтра к нам в гости. Познакомитесь с моим мужем. Устроим небольшой пикничок в лугах, а? – предложила Маша. – А сейчас, Макс, сделай милость, иди, погуляй, дай посекретничать с подругой!

– Танюсик, неужели у тебя есть от меня тайны? – шутливо спросил Максим, пытаясь заглянуть Тане в лицо.

Та смутилась, ничего не ответила и снова отвернулась от Максима. Маша пришла на выручку:

– У неё, может, и нет, а у меня есть, – и она снова оттолкнула Максима.

Он отошел и присоединился к группе ребят, собравшихся на другом краю поляны.

Маша с Таней продолжили беседу.

– Наверное, зря я такая любопытная, – вздохнула Таня. – Не надо было выспрашивать у вас, как это происходит. Ничего не знала бы, и думала бы, что так и должно быть. Я ожидала другого... Макс всегда был такой вежливый, нежный, ласковый... Мне всегда нравилось целоваться с ним. А тут он как с цепи сорвался. Кинулся раздевать меня, даже свет не выключил. Ну, естественно, я не позволила при свете. Мы чуть не поругались, потому что он не хотел выключать... Но всё-таки, в конце концов, выключил, когда я чуть не заплакала. А потом мне было противно и очень больно. Я целую неделю потом не давала ему ко мне прикасаться. Он обиделся, мы опять чуть не поссорились... Пришлось разрешить, чтоб не ссориться больше. А сегодня утром я поняла, что беременна. И обрадовалась, представляешь, не тому, что у меня будет ребёнок, а тому, что теперь можно не спать с Максом.

– Так он еще не знает, что ты беременна?

– Нет. Я тебе первой сказала. Но вечером и ему скажу: «Извини, дорогой, но мне больше нельзя. Я беременна».

Маша на минуту задумалась. Она жалела подругу, и хотела помочь. Но как?..

– Скажи, Машка, только честно: тебе правда нравятся интимные отношения, или ты, Олька и Ленка все врёте? – после недолгого молчания спросила Таня.

– Мне правда это нравится, – ответила Маша. – И я не могу понять, почему не нравится тебе. Может, потому, что у вас всё происходит слишком быстро? Сколько времени вы тратите на это?

– Ну, минут десять, – пожала плечами Таня. – А по мне, так чем быстрее, тем лучше. А вы сколько?

– Часа полтора – два примерно.

– Два часа? – изумилась Таня. – Что вы делаете так долго?

– Ну, как что?.. Целуемся, ласкаем друг друга, смотрим друг на друга...

– Так вы что, свет не выключаете?! – еще больше изумилась Таня. – Ты разве не стесняешься?

– Конечно нет. Лёшка же мой муж, а не какой-то чужой мужчина. Мы даже днём иногда этим занимаемся, если очень хочется.

– Но это неприлично...

– Танька, ты же не стесняешься раздеваться на пляже почти донага! – воскликнула Маша. – Где полно незнакомых мужчин. А раздеться перед собственным мужем стесняешься, когда вы одни!

– На пляже я раздеваюсь не донага! – возразила Таня. – И там все раздеты точно так же, как я!

– Так попроси Макса тоже раздеться, – простодушно предложила Маша. – А лучше сама его раздень.

– Машка! Как я могу! – возмутилась Таня.

– Танька! Я тебя не узнаю! Это же ты всегда мне говорила, что я веду себя слишком скованно! А теперь сама так себя ведёшь, и с кем? С собственным мужем! Позволь ему посмотреть на тебя, ты же не уродина, никаких физических изъянов у тебя нет, чего стесняться? Пусть он потрогает и погладит тебя везде, где ему хочется, и сама сделай то же самое. Увидишь, тебе понравится.

– Я так не могу, – категорично проговорила Таня.

– Если любишь Максима, сможешь, – ответила Маша столь же категорично. – Попробуй сегодня же, – добавила она, увидев, что к ним направляется Максим.

Максим подошёл и увел Таню танцевать. Маша наблюдала за ними. Макс, как всегда, вел себя безупречно: был ласков и нежен, и пытался развеселить жену. А у нее по-прежнему было кислое выражение лица. Маша смотрела на Максима и гадала, надолго ли хватит его терпения, если Таня продолжит кукситься.

На следующий танец Максим пригласил Машу.

– О чем вы с Танюшкой разговаривали? – спросил во время танца.

– Так, просто болтали. Ты же знаешь, как женщины любят болтать.

– Послушай, Маша, я не из простого любопытства интересуюсь, – озабоченно проговорил Максим. – Я беспокоюсь за Таню. Она всё время какая-то невесёлая. Может, больна, она тебе не говорила?

– Нет, она здорова. А давно она невесёлая?

– Да практически с самой свадьбы, уже два месяца.

– Может, ей что-то не нравится в ваших отношениях?

– Маш, ну о чем ты говоришь?! – возмутился Максим. – Да я же всё для нее, что ни пожелает! Хочет новое платье – пожалуйста, хочет фруктов, или мороженого – пожалуйста! В гости к маме – пожалуйста! Я же ей ни в чём не отказываю, всё время Танюша да Танечка... Чем она еще может быть недовольна?

– Может, ей кажется, что ты её не любишь?

– А может, это она меня не любит? – обиделся Максим. – До свадьбы такая нежная была, такая ласковая, весёлая... а после как подменили. Всё время какая-то недовольная... А я всё равно её люблю. Я готов горы свернуть, лишь бы она была счастлива.

– Не надо горы, Макс, – улыбнулась Маша.

– Ну, а что делать-то? Может, посоветуешь? Вон ты какая, прямо светишься вся. А Танюшка говорит, что счастлива, а сама грустная...

– Совет, говоришь, дать? – спросила Маша. – Хорошо. Просто не торопись.

– Что ты хочешь этим сказать? – не понял Максим.

– Только то, что сказала. Не торопись. Дай Тане к тебе привыкнуть, опыта набраться... ты ведь у неё первый. Ну, понимаешь?

– Кажется, да...

Танец закончился, и Маша отошла от Максима. Поговорила с Наташей, с Леной, с другими девушками и парнями, потом к ней снова подошла Таня.

– Как думаешь, Макс обрадуется, когда я скажу ему про ребёнка? – задумчиво спросила она.

– Думаю, да, – кивнула Маша.

– Но если я скажу ему, нам нельзя будет продолжать интимные отношения, – сказала Таня.

– Почему нельзя? – удивилась Маша.

– Это может повредить ребёнку.

– А пока ты не знаешь, что беременна, это не вредит? – усмехнулась Маша.

– Машка, я же серьёзно!

– Танечка, не бойся, на раннем сроке можно заниматься любовью без всяких ограничений. У тебя же медицинское образование, неужели не знаешь этого?

– Мы это не проходили. А ты откуда знаешь?

– Прочитала в книжке «Пособие для начинающих интимную жизнь».

– Ты что, разве такие есть? – не поверила Таня. – И где ты взяла такое пособие?

– Честно говоря, уже не помню, как эта книга называлась, но на пособие очень была похожа. В библиотеке её не возьмёшь и в магазине не купишь. А мне еще на втором курсе девчонки в общежитии дали почитать на одну ночь, – ответила Маша и добавила: – Скажи Максу о ребёнке сегодня вечером, когда будете ложиться спать. А потом сделай так, как я сказала.

– Но я всё равно не смогу... при свете! – сказала Таня.

– Необязательно при ярком свете, – ответила Маша. – Зажги ночник или свечи. Полутьма так романтична! Мы с Лёшкой, например, в первый раз смотрели друг на друга при свете костра.

– Ладно, попробую, – решилась Таня. – Мы с Максом сейчас уже пойдём домой.

– Да и мне пора уходить, – спохватилась Маша.

Они попрощались с оставшимися у костра одноклассниками. Их не отпускали, но после долгих прощаний они всё же ушли. Некоторое время Таня и Максим шли вместе с Машей, потом она свернула на дорогу в Золотавино.

Дорога была пустынна. Маша шла и думала, чем сейчас может быть занят Лёшка. Может, уже лёг спать, а может, сидит с мамой у телевизора, они пьют чай и беседуют. Лёшка быстро подружился с Машиной мамой, и она относится к нему, как к сыну, которого не довелось иметь, но о котором всегда мечтала. И если было время, когда мама сомневалась, что Маша будет счастлива с Лёшкой, сейчас она точно знала, что её дочь счастлива. В данную минуту Маша чувствовала себя счастливой потому, что скоро увидит Лёшку после разлуки, длившейся несколько часов. Но для них даже один час – это долго. Может, сейчас он выйдет ей навстречу, и обнимет так, будто не виделись месяц. А если он уже спит, она разбудит его поцелуем...

Лёшка не встретил Машу, она решила, что он уже спит, и вошла в дом. В гостиной работал телевизор, но комната была пуста. Дверь в Машину комнату была приоткрыта, и оттуда слышалось мамино бормотание. Маша бросилась туда.

Лёшка лежал на кровати, глаза закрыты, дыхание затруднено. Мама сидела рядом, гладила Лёшку по волосам и тихо уговаривала его: «Всё будет хорошо, Алёшенька, всё скоро пройдет».

– Мам, что случилось? – спросила Маша, подбежав к кровати.

– Не знаю. Лёше стало плохо... – ответила мама испуганно. – Я его уложила, но чем помочь, не знаю. Хотела за фельдшером бежать, а он не отпускает...

– Давно ему стало плохо?

– С полчаса назад.

– Он не падал?

– Нет.

Маша взяла обмякшую Лёшкину руку, нашла пульс и поняла, что у него плохо с сердцем. Она быстро нашла в дорожной сумке лекарство, налила в стакан воды и подала Лёшке, приподняв его голову и подсунув еще одну подушку. Маша сделала это ловко и привычно, ей уже не раз приходилось ухаживать за больным мужем. Она была счастлива, что помочь ему в её силах.

Через несколько минут он стал дышать ровнее, пульс тоже выровнялся. Лёшка открыл глаза и слабо улыбнулся.

– Отдыхай, милый, я сейчас вернусь, – сказала Маша и вместе с мамой вышла в гостиную. – Что здесь произошло? – спросила она, плотно закрыв за собой дверь.

– Да ничего, – мама пожала плечами.

– Мам, не обманывай меня. Что, Лёшке стало плохо ни с того, ни с сего?

– Ну... – замялась мама, но всё же рассказала. – Часа через три после твоего ухода... Мы с Лёшей как раз заканчивали чай пить... заявился Золотавин. Конечно, опять пьяный. Да он трезвым-то практически не бывает. Я ему сказала, чтобы домой шёл и проспался, а он начал меня оскорблять, говорить всякие гадости. Я просила Лёшу не вмешиваться, но он не выдержал, и выставил Юру за дверь, а потом ему и стало плохо...

Маша давно знала, что Юра Золотавин влюблён в её маму еще с молодости. После смерти Машиного отца он подъезжал к Ирине Борисовне с разных сторон с предложениями руки и сердца. Но она всегда отказывала. Маше этот человек не нравился, она не могла даже представить его своим отчимом. Но не стала бы возражать против их женитьбы, если бы Юра нравился маме. Только Ирина Борисовна тоже его терпеть не могла. А он всё никак не мог успокоиться, и до сих пор приходил набиваться в женихи. Ирина Борисовна выгоняла его, а чаще вовсе не пускала в дом. Это ужасно злило Золотавина, особенно когда к Веселовым стал приезжать Лёшкин отец Павел Кузьмич.

Он приезжал нечасто, и всегда не один, но это не помешало родиться сплетне, что у Ирины Борисовны с Павлом Кузьмичом роман. А как же может быть иначе, если за те полтора года, что они знакомы, дом Веселовых основательно преобразился. Много лет он приходил в упадок без мужских рук, но теперь вокруг не стояли покосившиеся изгороди, крыша не протекала, печь не дымила, ступеньки крыльца перестали шататься, а калитка скрипеть. Ну не за «спасибо» же мужик так старается!.. Ирина Борисовна никого даже не пыталась убеждать в том, что никакого романа между нею и отцом мужа её дочери нет. Да оно и лучше, спокойнее стало – мужики деревенские перестали приставать с предложениями рук и сердец, а чаще просто развлечься. А Золотавин, наоборот, стал еще настойчивей. Как напьётся, так и бежит к Ирине Борисовне со своей неистребимой любовью.

– Маш, ты извини, что так получилось, – виновато сказала мама. – Я бы и на порог его не пустила, но дверь открыта была, и он сам вошёл...

– Ладно, всё нормально, – ответила Маша и вернулась в комнату к Лёшке.

Ему уже стало лучше. Маша села рядом. Лёшка взял её за руку и улыбнулся.

– Знаешь... – начал он, но Маша закрыла ему губы ладонью.

– Знаю. Мама рассказала.

– Оказывается, здесь все думают, что мой отец – любовник твоей мамы.

– Главное, чтобы твоя мама так не думала, – улыбнулась Маша.

– Она так не думает, – заверил Лёшка и добавил: – Расскажи, как сходила на встречу.

– Очень хорошо. Было весело. Повидалась с одноклассниками, поговорила с подругами. Все так повзрослели... Уже такие дяди и тети... У некоторых дети...

Маша прикусила язык. Детский вопрос их обоих давно волновал. Они вместе почти два года, а Маша еще ни разу не забеременела. Поэтому сменила тему разговора.

– В общем, всё прошло прекрасно. А на завтра я пригласила в гости Таню и Максима Широковых, к которым мы в апреле ездили на свадьбу.

– Да, но на свадьбу мы не попали, потому что я заболел, – напомнил Лёшка.

– Ой, наверное, я их некстати пригласила, – спохватилась Маша.

– Почему? – удивился Лёшка.

– Я предложила пойти в луга на пикник. Но ты, наверное, не сможешь завтра идти.

– Если не смогу, устроим пикник в огороде, – улыбнулся Лёшка.

– В огороде неинтересно, – скривилась Маша.

– Маш, наверное, ты не хочешь, чтобы твои друзья узнали, что я инвалид?

– Нет, зачем мне от них что-то скрывать. Но, может быть, ты не хочешь, чтобы они знали такие подробности о тебе?

– Для меня не имеет большого значения, будут они знать или нет.

– Ну и прекрасно, – улыбнулась Маша.

*

Утром Лёшка чувствовал себя нормально. Поэтому, когда пришли супруги Широковы, Маша и Лёшка были готовы к выходу на природу. Таня и Максим принесли бутылку вина. Маша собрала в корзинку еду и питьё, захватила покрывала, скатерть, и вчетвером они отправились в луга. Найдя живописное местечко недалеко от речки, расположились на отдых.

Маша заметила, что Таня сегодня выглядит веселее, чем вчера, а муж стал относиться к ней еще нежнее и ласковее.

Максим открыл вино.

– Давайте выпьем за знакомство, – предложил он.

– Ой, нет, я не буду, – сразу отказалась Таня и добавила с плохо скрываемой гордостью: – Мне нельзя, я беременна.

– Уважительная причина, – улыбнулся Лёшка и добавил: – И я не буду.

– А ты-то почему? – удивился Максим.

– У меня больное сердце, – пояснил Лёшка.

– Что, вообще пить нельзя? – сочувственно спросил Максим.

– Нет, иногда можно. Но именно сегодня лучше не пить. Танечка, мы с тобой нальем себе клюквенного морса, и у тебя с Максимом родится здоровый малыш, у меня не будет сердечного приступа, а у Маши – проблем, – улыбнулся Лёшка.

– Что ж, придётся нам с тобой, Машка, пить за четверых, – сказал Максим.

– Придётся, – согласилась Маша. – И если мы станем алкоголиками, будет ясно, кто в этом виноват.

День был тёплый и солнечный, и Маша с Таней разделись до купальников, решив позагорать. Лёшка тоже снял рубашку, а Максим не стал раздеваться.

Они ели, пили, разговаривали, шутили, смеялись – в общем, весело проводили время. Солнце жарило все сильней, и Маша предложила Максиму снять рубашку. Но он заверил, что ему абсолютно не жарко.

Лёшка и Максим быстро подружились. Макс предложил Лёшке пойти на речку половить рыбу.

– Без удочек? – удивился Лёшка.