Словарь советского социализма. Том 4

С развития медного производства начиналось освоение и Миасского района. «По указу Бергколлегии, горного ведомства осенью 1773 года (7 ноября) Ларион Лугинин, купец из Тулы, стал строить медеплавильный завод у реки Миасс (район старого г. Миасса) на месте обнаруженных медных руд. В 1816 году медеплавильное дело заменяется железопрокатным (в точности на этом же месте позже возникнет Миасский напилочный завод).

Однако после открытия золотых пластов золотодобыча здесь развивается столь бурно, что в 1824 г. Миасский золотой прииск посетил император Александр 1 во время его путешествия по России. Биограф Александра 1 Н. В. Шильдер свидетельствовал: «следовал до Рязани… посетил Тамбов, Пензу, Симбирск, Самару, Оренбург, Уфу, Златоустовские заводы…» В Златоустовский горный округ в те годы входили заводы Артинский, Златоустовский, Саткинский и Миасский» (в несколько десятков верст от Златоуста). С тех пор внимание к южноуральскому региону со стороны правительства не ослабевало. Именно период с 1823 г. более чем на 50 лет характеризуется как период открытия богатых россыпей и разработка их Государственными ассигнационными банками. Таким образом в южноральском регионе складывались предпосылки зарождения промышленности как под влиянием фактора казенной промышленности, так и под влиянием других, в том числе аграрного кризиса 1820-х гг., следствием которого стал огромный приток рабочей силы в сферу горнодобывающей промышленности, старательского труда и предпринимательства.

В источнике «Золотой пласт» указаны примеры привлечения к золотобыче и земледелию приписных, крепостных людей, вольнонаемных, контрашных работников из разных российских губерний. В статье Г. А. Турбина «Из истории русских городов Южного Урала», опубликованной в «Краеведческих записках» (издание Челябинского областного музея, 1962 г. ), отмечается: «…в 1826-32 годах курские переходцы заселили деревни Поляновку и Захаровку (район Пласта)… В настоящее время в Поляновке и Захаровке проживают семьи с теми же фамилиями, которые были на «старине», т. е. в Курской области, если не считать более поздних поселенцев. В 1842 г. однодворцы в Поляновке и Захаровке были определены казаками и с той поры сознательно меняли весь свой уклад по казачьему образцу. Мужчины носили казачью форму, женщины также подражали казачкам в одежде, манерах… Переселение указанных однодворцев последовало на «казанные» земли Челябинского и Троицкого уездов по распоряжению министра финансов после 1824 г., основная причина переселения однодворцев – ужасающая бедность, малоземелье при большой скученности населения и «огораживания» однодворческих земель помещичьими. Следующим фактором быстрого заселения южноуральский регион является охватившая его в начале 40-х гг. «золотая лихорадка».

Царское правительство разрешило частный промысел, производство горных работ на казачьих землях. После указа от 25 ноября 1842 г. один за другим открываются прииски в разных районах. К 1860-м годам центром кочкарской системы приисков является Воскресенский. От него до «старой» Андрее-Юльевской системы приисков на десятки верст расстояния возникали все новые шахты. Обживались здесь пришлые из Невьянска, Тагила, Висима, Златоуста, башкиры из под Уфы, татары из Казани и ее округи, а также из Чистополя, Троицка.

Вскоре здесь обозначится зарождение нового города… Рядом соседствуют дома Подкорытовых и Мухаметшиных, Губиных и Ахматшиных, Шалашовых и Ахмедзяновых… Появятся известный Карашкин аул, в стороне Новотроицка Юнусов аул и другие. Основные хозяйственные, торговые, жилые постройки собираются, главным образом, у самого поселка Кочкарь. Он становится своеобразным торговым центром. Статья Дэви в «Горном журнале» (февраль 1896 г.) свидетельствует, что старатели всей этой группы приисков отоваривались провиантом и фуражом именно в Кочкарском поселении, хотя имелись поближе от них другие казачьи селения, такие, как Каменское, Борисовка и известная всем Кособродская. Кочкарь становится торговой империей всех приисков. А название «кочкарская система» вскоре становится официальным.

Спустя 50 лет после образования первых групп приисков, т. е. начиная с середины Х1Х в., в Кочкаре процветает. Угасает и вновь процветает множество самых разных кустарных заведений кузнецов и сапожников, жестянщиков и хлебопеков, пимокатчиков и гончаров… Товары свозятся на бойкое место из Троицка и Миасса, Кундравов и Челябинска… Везли на базар свои изделия и продукты жители села Мужичьего», называвшегося также селом Агафьино, а позже ставшим более известным, как Демарино; жили в нем крепостные переселенцы из центральных губерний России, которые после отмены крепостного права, как и казаки Борисовки и Санарки, Поляновки и Кочкарского, уже почитали себя свободными искателями счастья».

Главными заправилами, китами промышленности и меценатами станут в первую очередь те, кто прибыл в этот край с капиталом. Прибудут вскоре Симонов из Миасса, знаменитые Прибылевы, Тарасовы, известная купчиха Рязанова, удачливый промышленник Подвинцев. Для каждого найдется возможность проявить свои предпринимательские способности, учитывая, что только кочкарская система приисков представляла собой площадь, вытянутую примерно на 45 верст в меридиальном направлении и верст 20 в широтном, что составляло 900 квадратных верст. В повести «В последний раз», изданной в 1903 г. Д. Н. Мамин-Сибиряк отмечал: «В Кочкарь, как в обетованную землю, стекались десятки тысяч рабочих со всего Урала. Это было что-то вроде маленькой Калифорнии». В очерке «Клад Кучума. Из степных встреч»: «…Наступила наша суббота, и мы отправились в Кочкарь. На полдороге мы встретили шагавшего по стороне фельдшера и предложили его подвезти. Фельдшер обернулся и проговорил: - А в Кочкаре-то, милостивый государь, что делается… Боже мой, боже мой… Народ, как вода в котле кипит-с. С золотых промыслов, конечно, главным образом. Тысяч до трех набирается каждую субботу…»

Золотодобывающая промышленность Южного Урала с начала Х1Х в. вместе с разработкой пахотных земель, животноводством, рыболовством, охотой, развитием лесозаготовительного производства, производства строительных материалов, развитием ремесленного производства, а также ткацко-прядильного производства и др., включая такие сложные, как горнодобывающее, металлургическое литейное и листопрокатное производства, породила в этом регионе десятки и сотни населенных пунктов – хуторов, деревень, сел, а также и городков ремесленно-заводского, фабрично-заводского типа. Золотобыча способствовала этому не только в Троицке, Миассе, Кыштыме, Златоусте, Челябинске, Пласте, но и на россыпях тагильских заводов и других.

С ростом укрупненных ремесленно-заводских и фабрично-заводских заведений при них появлялись рабочие поселки, бараки для рабочих, квартиры для более квалифицированных специалистов, сдаваемые в наем хозяевами. Согласуясь с задачей рассмотреть разные аспекты исторического (градообразующего) потенциала промышленного предприятия в России, мы должны указать, что для большого числа работников промышленного заведения его ремесленная мастерская, фабрика, завод, а также сам фабричный или заводской поселок, становились не в переносном, а в буквальном смысле «вторым домом», и, учитывая, что там могли прожить и всю трудовую жизнь, для новых поколений заводской поселок и завод в совокупности и были их «малой родиной».

Именно поэтому в понятии история развития завода всегда включает в себя историю развития жилищно-бытовых условий, что является одним из основных составляющих исторического потенциала промышленного предприятия и Закона исторического потенциала советского промышленного предприятия (предприятия СССР). В любом случае понятия «второй дом» (советское рабочее право на «второй дом») или «трудовая семья» (советское рабочее право на «трудовую семью») и др. включают в себя приобщение к общим заботам труженика-кормильца, всей трудовой семьи рабочих и их детей. С юных лет будущий работник понимал, что в судьбе рабочего есть три основные составляющие: работа – оплата за труд – покупка необходимого для жизни или оплата за содержание. На Урале, как и повсюду в России, рабочие жили очень трудно, но труд рабочих становился таким же привычным и важным для экономики России, как и труд крестьянина.

В Оренбургской губернии добыча золота активно велась как на Миасских золотых приисках, на башкирских землях, так на землях оренбургского казачьего войска – в Троицком уезде… Сам Троицк по торгово-промышленному значению играет весьма важную роль… Торговые обороты этого города… 8 000 000 руб. Большая часть прибыли от золотодобычи назначалась для петербургской и московской казны и не очень значительная часть – на благоустройство жизни старательского поселения, на обучение, на образование. Стабильность нужды в рабочих, оплата их труда и организация институтов образования на местах явились признаками благоприятного развития производств, развития различных отраслей промышленности, с одной стороны, и фактором закрепления работников на одном месте, с другой. На приисках Кочкарской системы в тот период действовали церковно-приходские школы: одна с 70 учениками, другая на 100 человек; татарская школа на 25 учащихся и в Ново-Троицке на 50 учащихся. В основном же, подростки трудились по хозяйству или по найму у промышленника. Рудники, шахты, заводы, фабрики работают уже не прекращая. В них задействованы многие тысячи людей. Работают семьями – и женщины, и дети. Дети нередко коновозчиками, на барабанах, наматывавших канат для спуска и подъема шахтных рабочих, грузов… Оплата труда за день составляла забойщикам 50-60 копеек, верховым и каталям 40-50 копеек, подросткам-гонщикам на барабане и возчикам 20-30 копеек, плотникам 60-80 копеек, каторжным рабочим 40 копеек, слесарям 60 копеек – 1 рубль, кузнецам помесячно 18-25 рублей, молотобойцам 12 рублей. За золото старателям – за золотник 2 рубля 80 копеек (около 70 копеек за один грамм). Мука пшеничная в конце Х1Х в. стоила 60 копеек за пуд, один забойщик получал как раз 60 копеек в день. Из справки, помещенной в «Торгово-промышленном календаре», о промыслах населения Оренбургской губернии в 1899 г.: «В станичных юртах Оренбургского казачьего войска мужчины заняты извозом… и золотничным промыслом, а женщины огородничеством и вязаньем пуховых изделий… Суточный заработок не превышает 15 копеек».

Промышленность Урала год за годом укрепляли верой, уменьем, стараньем удачливые и энергичные промышленники, везучие и крепкие рабочие люди, горняки, старатели. Благодаря сплочению тех и других в единой цели извлечения максимальной прибыли из уральской земли, количество рудных разрабатываемых участков росло быстро. Если в 1872 г. жильное золото на юге Урала разрабатывалось на 7 приисках, в следующем 14 приисков, то в 1894 году их было 49.

Рассмотрим фактор обживания Миасского района: рождения поселков, сел, и рождение города Миасса. Так, золотые прииски, расположенные в Миасской долине у подножия Ильменских гор на протяжении десятков километров, объединились в одну административную единицу, так называемую здесь, Андреевскую дистанцию с управлением возле села Новоандреевского. Все первые богатые россыпи золотого металла были расположены в долине реки Миасс, следуя с юга не север, в сторону Карабаша, в порядке расположения сел: Коробковского, Андреевского, Секраевского, Мухамбетьевского и Байдашевского… В 70-е гг. Х1Х в. появилось и село Ново-Андреевка. Основали его переселенцы из западных губерний России: с Вятки, со средней и верхней Волги, с нижней Камы. Ценным устным источником о формировании села стало воспоминание его жительницы, ветерана педагогического труда Клавдии Беловой: «По долине реки Миасс, районе Ново-Андреевки и Наилов появились в прошлом веке старатели-золотодобытчики. По словам старожилов, в стародавние дореволюционные времена присылали сюда людей из разных губерний и разных национальностей. Называли их «контрашными». Золото добывали ручным способом в одиночку или старательскими артелями. В 80-х годах Х1Х века было в Миассе образовано специальное общество золотодобычи. Представителем от общества к старателям наших мест прибыл Андреев, который уже организовал такие приисковые партии в Андреевке (около Екатеринбурга). Наши места стали называться Ново-Андреевкой. Основным занятием населения была золотодобыча. По левому берегу реки Миасс находились углеобжигательные печи для Златоустовского завода, сначала были рабочие-одиночки. После возникли поселки: Северные печи, Тыелгинские печи, Индашты, ближе к городу Миассу – Куштумга. Лес для дров рубили тут же. В 90-е годы в Ново-Андреевке было 18-19 домов и деревянная церковь, сделанная искусными мастерами, внутри отделанная позолотой и расписанная яркими красками… Первый дом был построен там, где сейчас центр, двухэтажный, с кирпичным низом, принадлежал священнику. Ниже в проулок – дом дьякона. Сохранились бывший Юзеевский дом, дома Кабановых, Серебряковых… В 1873 году построено здание «верхней» школы – церковноприходская трехгодичная школа. Учили священник и учитель (он здесь же и жил). И до советской власти и после революции жители добывали золото, вели лесоразработки, обжигали уголь…»

Таким образом наряду с индустриальными процессами, которые были непосредственно связаны с экономической политикой государства и его интересами, в южноуральском регионе генерировалось и «естественное» промыслово-промышленное развитие; со своей стороны оно воздействовало на темпы роста государственного промышленного развития. В связи с этим, очень важно указать на такой фактор исторического потенциала промышленного предприятия, как ощущение рабочих хозяевами на своей земле. Оно складывалось в обстановке относительной отдаленности от власти центра, в обстановке возможности использовать природные ресурсы (походы в лес, в горы, на озера), а также и в условиях роста самосознания, что без рабочих в России уже не обойтись. В то же время наличие богатых природных ресурсов позволяло населению края не только знакомиться с горнодобывающим и горнообогатительным оборудованием, но и с возможностью постоянного усовершенствования труда, с новыми технологиями, а также и участвовать в их совершенствовании. В Источнике «Золотой пласт» этот фактор выделяется следующим: «Дробили руду пестами в ступах, давили колесами телег; оковывали песты, делали еще больше и тяжелее; делали так, чтобы было сразу несколько пестов и опять же тяжелили и эти несколько; и с конным приводом изобрели песты свои, как говорят, братья Жуковы из села Сыростан, что под Миассом. Чугун для ступ заменяли сталью; довели ступу до тонны весом, а производительность одной такой толчеи до двух-трех тонн руды в час на один пест. А если пестов шесть и восемь? И такое в практике известно. Катали жернова вокруг оси, делали жернова чугунными и, опять же, стальными и даже из крепкой марганцевой стали, называемыми «бегуны»… Главным цехом обработки и дробления руды долго являлась на Ново-Троицком комбинате фабрика имени Губина. Было здесь три пары бегунов. Зовут его изобретение «бегунная чаша кочкарского типа». Прогресс не стоит на месте. Старики помнят и многое другое: как конный привод сменяла ременная передача от паровых машин, потом от электродвигателей; помнят ветряную мельницу. Около тридцати бегунных фабрик, размалывающих руду, работало на приисках Кочкаря. Круглые характерные отвалы промытых песков, которые можно встретить в городе Пласте, укажут на бывшее месторождение старых фабрик».

Все старые фабрики и более современные заводы, которые служили десятки лет, в т. ч. и в советскую эпоху, оставались бы лишь старыми стенами без духа старых и более молодых эпох, если бы с самого начала в них не копились богатство опыта и знаний, все более новых и совершенных приспособлений труда; все это в совокупности, плюс внедрение достижений мысли зарубежной, и явили в конечном итоге возможность наличия на приисках Кочкаря сильных, и что важно подчеркнуть, сильных и прогрессивных уже в Х1Х в. фабрик и заводов. Все это, включая социально-психологический фактор мотивов и мотиваций объединения судеб в рамках однажды предложившего рабочее место производства, складывало ту пространственную целостность региона, которая как плодородная почва, вставшая на месте выкорчеванного леса, создавала возможность для развития развитого капиталистического производства, роста промышленных предприятий и роста современных городов. Кроме того, в рабочем самосознании крепилась мысль, что работа, помимо того, что будет все более усложняться, будет вместе с тем и более интересной, так как на помощь рабочим придут новые средства производства, новые виды транспорта. Что в связи с усложнением задач к рабочим будет все более серьезное отношение, они будут больше учиться, будут более уважаемыми и ценными работниками, у них будет расти зарплата, у них будет налажен быт.

В тематическом источнике – главе «Компании на дачах» источника «Золотой пласт» отмечается: «К 80-90 годам Х1Х века промышленность Южного Урала, передовая научная и техническая мысль заметно преобразили способы добывания полезных ископаемых, их переработку; золотодобывающая отрасль, продолжающая оставаться одной из главных на юге по протяжению Каменного пояса, в той или иной мере начала использовать преимущества новых производительных сил: паровые двигатели, железные дороги и другое. Выбирать было уже из чего. Водяное колесо заменялось гидротурбиной, паровым двигателем и локомобилем, холодное дутье в доменных печах – горячим. На смену примитивным ковочным устройствам приходили мощные паровые молоты (2,8 тонны) и прокатные станы… (Позже мы наблюдаем на Южном Урале становление и развитие автомобильного производства (в летописи «Уральский автомобильный), а также современную работу мощного литейного цеха завода (в летописи «У подножия Ильмен»), становление и развитие вблизи Миасса мощного Чебаркульского кузнечно-прессового завода), а также строительство и развитие цехов прокатных станов). Кричный способ выделки железа заменялся пудлингованием. На некоторых заводах стали применяться новые бессемеровский и мартеновский способы выплавки стали. В 1881 году построен первый мартен на Златоустовском казенном заводе. Рельсы из бессемеровского металла не имели себе равных, их продавали с пятилетней гарантией, и не было ни одного случая рекламаций. На промыслах крупных золотопромышленников действуют золотопромывальные машины и паровые насосы. С постройкой железнодорожных путей Самара-Златоуст-Челябинск (1889-1892 гг.), Челябинск-Екатеринбург (1896 г. ) и подъездных веток к заводам сплав по рекам и гужевой транспорт начали быстро вытесняться.

Развитие производительных сил края, рост товарообмена заметно оживили жизнь южноуральских городов. Оренбург, Челябинск, Уфа, Курган, Верхнеуральск и Троицк из административных и торговых к концу Х1Х в. выросли в центры обрабатывающей промышленности, а заводские поселки Златоуст, Миасский завод, Кыштым, Белорецк и другие - в поселения городского типа с рынками, постоянными лавками и заведениями по обслуживанию населения.

Главным центром золотодобывающего промысла на юге Урала оставался Миасский завод, но что важно отметить, он уже выделился и как окрепший культурный центр, ставший, пожалуй, самым заметным из всех южноуральских. В те годы Миасс представал одним из самых красивых, облагороженных поселков городского типа, выгодно отличаясь, например, от Челябинска тех лет каменными фасадами крупных современных зданий, церквями, мощеными гранитными мостовыми, пешеходными дорожками. Население городка, Миасского завода, с 1865 по 1897 гг. выросло с 9,6 тысячи человек до 16, 1 тысячи человек. Основная часть жителей оставалась занятой на золотых промыслах. Здесь ежегодно проводились ярмарки, которые обеспечивали население необходимыми потребительскими товарами и привлекали купцов и разного рода деловых людей возможностью скупать золото. Большое скопление рабочего и крестьянского сословия способствовало развитию в городке лавочной торговли, пивных и заезжих дворов. Другие заводские поселения региона развивались медленнее. Рост торговли и организация различных заведений в них ограничивались хозяевами предприятий и местной администрацией. В то же время сами владельцы заводов и фабрик брали в свои руки снабжение необходимыми товарами. Это давало им дополнительную прибыль с одной стороны, и увеличивало зависимость рабочих семей, проживающих вокруг заводов и фабрик от завода. Отдельные города и заводские поселки не имели элементарного благоустройства, утопая в грязи, погружаясь вечером в сплошную темноту, но тем важнее для людей было соседство с заводскими стенами: завод сплачивал жителей, все свое будущее многие связывали только с работой на заводе. Очевидно, не без оснований Мамин-Сибиряк в путевых заметках «По зауралью» в 1886 г. оставил такую запись: «Фантазия услужливо рисует целый город фабрик и мастерских. Сотни тысяч рабочего населения кормятся от благодатных недр: дымятся трубы, пыхтят паровики, шумят колеса, и трудовое хорошее довольство разливается кругом.

В начале 1880-х гг. Миасский завод некоторое время считался административным центром горнозаводского дела на всем Южном Урале. В нем поселилось горнозаводское начальство, появились новые каменные строения, другие объекты, стоящие внимания. Как раз в те годы центр города украсило строгое двухэтажное здание заводской конторы с шестиколонным портиком, возведенное в лучших традициях русского классицизма. Есть основания считать автором екатеринбургского архитектора Ивана Коковина, родного брата знаменитого уральского художника-камнереза Я. В. Коковина, чьи творения украсили Эрмитаж… В Миасском заводе выросло около 200 домов мастеровых и обывателей по левому берегу реки Миасс, у городского пруда. Долгое время, до постройки железной дороги Златоуст-Челябинск Миасский завод был крупным перевалочным пунктом зерна, поступающего из Башкирии. Через Миасский завод проходило много гуртов скота из Казахстана. Шло дело к тому, чтобы город сделать столицей всего Южного Урала, намечалось построить железнодорожную ветку Екатеринбург-Миасс, но не позволило географическое расположение горных кряжей.

Город богател, население увеличивалось, и главной заботой города оставалась горнодобывающая промышленность. В 1870-х гг. в самом городе и близлежащих поселениях Тургояк и Сыростан были открыты начальные училища горного ведомства. В 1872 г. «Положением о городских училищах» правительство разрешило открывать в городах школы повышенного типа, имеющие целью «сообщить детям городского населения правильное общее начальное образование и необходимые по местным потребностям прикладные знания» (прототипы будущих фабрично-заводских училищ).

Создававшийся в течение десятилетий самобытный хозяйственный механизм региона, основанный на использовании географических, природных, материальных, трудовых, жилищных, других социокультурных ресурсов, функционировал по своим правилам, имея при этом значительный рыночный потенциал и предпринимательский дух. Не случайно название всего города Миасский завод. А богатства недр не могли в конечном итоге не отразиться на быстром росте всех горнодобывающих и перерабатывающих продукты недр центров. Если применить историко-географические параллели, в 1912 г. Миасский завод по численности населения не уступал ни одному городу Норвегии, число его жителей достигло 23 727 человек; хотя он все еще числился «заводом», имел 150 каменных и 2000 деревянных домов (т. е. вырос за три десятилетия в 10 раз), это было в два раза больше, чем в Челябинске тех же лет.

Таким образом, мы видим, как развитие горнодобывающего промысла и развитие сельского хозяйства генерирует рост населенных пунктов и городов, а в тех возникают необходимые производства для обслуживания населения.

____________________

Далее в рамках семинара трудового наставничества каждый читатель может продолжить выделение признаков социально-трудовых явлений, складывающих лицо рассматриваемой досоветской эпохи, самостоятельно. При этом в следующем разделе главы следует рассматривать их в связи зарождения различных факторов прав трудящихся, как предтечи советского рабочего права.

2) Факторы социально-трудовых явлений

в градообразовании, развитии техники и росте самосознания –

предтеча советского рабочего права.

(Выборка в истории социально-трудового базиса России

устойчивых слов и выражений, перешедших

в социально-трудовой потенциал советской эпохи)

Помимо созданных на базе медеплавильного завода рудников, золотопромывальных фабрик, ремонтно-механических мастерских, с постройкой железной дороги здесь получили развитие заведения по переработке сельскохозяйственного сырья. Из шести имевшихся мельниц три были паровые, все они перемалывали в год 3 миллиона пудов зерна. Имелось в городе семь боен, салотопная, овчинно-шубная и другие производства по переработке скота. Множество кустарных мастерских, лавок и несколько крупных магазинов известных русских богачей снабжали население самыми разнообразными товарами. Имелись в «заводе» и увеселительные заведения. Работали заведения начального образования. «Все это было результатом естественного социокультурного подъема промышленного и сельскохозяйственного края, а также развития промышленности под воздействием государственных механизмов регулирования экономики и воздействия с первой половины Х1Х в. усиления процессов «протоиндустриализации». Они выражались в заметном совершенствовании организационных форм крестьянских промыслов и кустарного производства, ориентированных не только на местные, но и на региональные рынки и увеличении их роли в структуре крестьянской «мир-экономики». /Арсентьев В. М. в работах о развитии промышленности в регионах/.