Колизей 2. Падение Титана

– Да!

– Ой! – в руки девушке упал такой же, что остальные три, медальон, только в серебро здесь был оправлен изумруд, – Что это? – впрочем, ответа не требовалось, и МиссТи моментально застегнула цепочку на шее, – Мне предлагается выполнить сонастройку с героем и дальше огромный хвост из цифр и букв… О, Ла Вера Терра – истинная Земля!

– Что после нулей?

– Единичка…

– Я так и думал. У тебя – двойка. Знаешь, Мис, мне почему-то кажется, что за нас можно больше не беспокоиться. Помучают, конечно, изрядно, но живы будем, не помрем.

– Не хорохорься, Титан! Будь серьёз…

Связь оборвалась резко и грубо, по мозгам полоснуло лезвием боли. В уши ворвался звук на грани слышимости, но я был уверен, что боль именно от него. Всех троих скорчило, на лице капитана застыла гримаса страдания, воин угас, но следом тело его забилось в конвульсиях, мои мышцы вывернуло наизнанку в перманентном спазме, из носа, глаз и ушей хлынула кровь.

Последним, что я увидел, были двое палачей в фартуках и за их спинами какой-то квадратного вида мужичок с огромной выкрашенной в золото бородой, увидеть которого получилось лишь потому, что палачи разошлись в стороны. Бородач был ниже их вполтора и вряд ли дотянулся бы маковкой мне до груди. Дальше зрение и слух отказали, а единственным чувством осталась ввинчивающаяся в голову и позвоночник боль. Твари…

***

– Вот видите, сударь мой Первый Иерарх, нет ничего страшного в нашем с Вами маленьком взаимодействии! – лицо незнакомца излучало дружелюбие и полнейшую расположенность к персоне Пистаччо Карапуцци, что, впрочем, ни на малейший миг того не ввело в заблуждение.

– Вы называете это взаимодействием? Что ж, я не против взаимодействий, вся политика – одно сплошное взаимодействие, а я как никак – именно политик. Но не могли б Вы потрудиться объяснить мне хотя бы, где мой секретарь. Я, простите, привык к этому живому и даже привязался. К тому ж он всегда готовил отличный отвар и давал дельные советы.

– Ваш секретарь сегодня взял выходной и сейчас он направляется отдыхать на одном из транспортов Лиги к купе миров «Парадизлост» ради охоты на лизардоподов и, конечно же, ради свободных нравов местного населения.

– То есть он живой?..

– А с чего бы ему не быть таковым? – мужчина улыбнулся и смахнул с бесценного призрачного шелка пиджака несуществующую пылинку и продолжил абсолютно невозмутимо, – Он же не сидел в локальной свертке пространства, как некоторые.

– Ясно. Итак, сударь мой, проситель, – Пистаччо был политиком до мозга костей, а еще он был аристократом в превосходной степени этого понятия, потому самообладание, было, оставившее его ненадолго, уже давно вернулось и теперь разговор клеился куда лучше, нежели до холосеанса, – Я увидел смерть дельца, смерть охотника, прекрасного, кстати, охотника, легендарного, – Пистаччо стал ошеломительно честен, чувствуя остро и неотвратимо, что это сейчас и есть путь, – но готов ставить жизнь против крысьего хвоста, что это была лишь скромная прелюдия действительно впечатляющих новостей!

Костюм ценой в половину хорошего мира и это – не фигура речи, ибо стоимость призрачного шелка никогда даже не переводилась в ЭнергоЕдиницы и всегда исчислялась лишь в эквивалентах не менее редких, но более доступных, таких как синтесвет, планеты-колонии кристаллидов, незаселенные звездные системы с богатыми внешними поясами, пустотные станции с военной инфраструктурой не ниже 2F и заявленной автономной обитаемостью не менее чем на сто тысяч разумных. Пистаччо сам носил такой, потому и к посетителю сейчас решил относиться именно как к равному себе или сильнейшему дельцу, политику, негоцианту, но никак не воину. Не по воинской мерке этот субчик скроен!

В чем разница? В чем суть? Да очень же просто! Вояка будет руководствоваться совершенно абстрактными понятиями, такими как приказ, честь, месть, справедливость и прочая непредсказуемая и совершенно не поддающаяся манипулятивному контролю лабуда. Разумный же делового склада, как сам Первый Иерарх, напротив полностью рационален и всегда готов вступить в диалог во имя выгоды. Выгода – вот истинная суть любых переговоров. А значит о ней и нужно вести речь.

Да, в начале беседы целью была заявлена справедливость, но кто же станет бросать на стол козыри в самом начале игры? Оппонента нужно сбить с толку, ввести в царство иллюзий и уже лишь потом обобрать до нитки. Пистаччо собрался и наконец смог принять расслабленный вид. Он просчитал дальнейший ход событий и теперь взялся за знакомое и любимое дело – игру!

– О! Не извольте сомневаться, дражайший мой Иерарх! Сегодня Вам точно не придется соскучиться. Но, однако ж, помнится в самом начале нашего без сомнений взаимовыгодного знакомства, я заговорил о восстановлении некоей справедливости…

«Ну вот, – Пистаччо поздравил сам себя, не позволяя довольной улыбке коснуться его мимических мышц, – чего и следовало ожидать. Сейчас он станет устраивать пляски вокруг жертвенной девственницы, а потом выяснится, что при всем его могуществе без Иерарха Карапуцци никак не получается провернуть какое-нибудь дельце на полгалактики ценой!». Улыбка все же выплыла из-под массивных брыльев, кривя жирные синюшно блестящие губы, но то была улыбка вежливого понимания – просто очередной жест дипломатического языка.

– Безусловно, я тоже помню, с чего мы с Вами начали. Итак, подскажите же мне поскорее, какую справедливость мы станем восстанавливать, – он потер ладони в жесте нетерпения, – я весь сгораю от любопытства!

– Конечно. Речь идет о некоем Горригане Гормгроге, дварфе. Мне бы хотелось, чтобы этот живой присутствовал при нашем дальнейшем разговоре, ибо сможет нам с Вами немало помочь разобраться в одном запутанном дельце.

– О! Знаю такого пройдоху, знаю. Я бы сейчас даже повелел его найти и притащить сюда, но боюсь голос мой ныне утонет в пустоте кабинетов, – наигранно сокрушенно склонил голову и развел руками Иерарх, – так что не представляю, чем сейчас помочь продолжению нашего занимательного диалога…

– Не беспокойтесь, Ваше всемогущество, на данном этапе никакая помощь нам с Вами и не потребуется, все пока что ладится само собой.

***

Помутнение отступило так же внезапно, как и пришло, но вот последствия сходили еще долго. Головная боль отступала медленно и монотонно, как Кутузов под Москвой, нехотя. Кровь в висках перестала пульсировать примерно через полчаса после первого прояснения сознания, зрение стало возвращаться еще немного позже, однако уши как были безнадежно заложены, так и оставались еще несколько часов.

Вопреки моим предчувствиям нас не погнали на арену или на полигон. Лишь, пока мы были в отключке, снарядили плотными шлемами и туго облегающими, но не сковывающими движений костюмами и усадили в кресла с зажимами для рук, ног и фиксатором головы. Не сказать, чтобы произошедшие перемены внесли в компанию позитивный настрой. Даже Серхио приуныл и как-то сжался, съежился. Я хотел было спросить, что не так, но не услышал даже собственного голоса, не то что каких-то звуков снаружи. Равномерный глухой гул в голове, вот и весь аккомпанемент обстановке.

– …утро… Сутро… Сутро… Сутро, ты меня слышишь? Сутро…

– Да, МиссТи, слышу. Ты где?

– Я сошла с корабля, меня у трапа встретил один странный гоблин в шутовском наряде. Ты его знаешь?

– Это Карл, – от сердца резко отлегло, тысячелетний сталкер надежен как швейцарские часы, – он разве не представился?

– Нет, но просил передать тебе, чтобы ты держался, помощь будет. Он помог мне заселиться в то, что здесь называют комната – огромные апартаменты с балконом, на балконе – бассейн. Четыре жилых комнаты: три спальни и королевская зала для совершенно неясных целей, потолок метров десять, площадь – квадратов сто. Если честно, я не знаю, как себя вести и что делать во всем этом роскошестве, но гоблин… Карл выдал мне карту-пропуск, которая позволяет с терминала зайти на скачки, смотреть, делать ставки, участвовать в обсуждениях. Макс, они что, виртуальные?!

– Понятия не имею… Судя по тому, что нас обрядили в какие-то скафандры и зафиксировали в креслах, бег по пересеченной местности в ближайшее время вряд ли предполагается. Сколько осталось до старта?

– Две доли. Это меньше десяти минут.

– Значит – виртуальные. Это все несколько осложняет. Ладно, слушай внимательно. Надеюсь, связь там у нас останется. Мне нужна будет от тебя вся статистика. Понимаешь?

– Да, не первый день в игре, – она усмехнулась легко и по-деловому, явно входя в рабочее русло и готовясь биться насмерть, это придало сил.

– Если скачки виртуальные, но там реально сдохнуть, да еще и с концами, то мне прямо сейчас нужно понимать, что это за бесовщина планируется. Мне-то сдохнуть не смертельно, а вот Серегу бы вытащить живым.

– Серегу?..

– Потом. Какова программа развлечений? Что за конкурсы? Ищи срочно!

– Уже. Так. Нейроскачки. Для исключения возможности побега и перерождения герои погружены в виртуальную реальность со стопроцентной обратной связью. Главное преимущество героя перед обычным, здесь, кстати, написано «нормальным», живым в его изначальной жизненной силе и сверхспособностях. Их он сможет применять в виртуальности без ограничений. Чем сильнее был герой до начала скачек, тем дальше он сможет пройти до наступления окончательной смерти. Количество раундов за один день – три. Те, кто выжил в трех раундах остаются на следующий день и так до последнего трупа. Если герой выжил четырнадцать дней подряд, ему даруют свободу!

– Ага, а еще саблю, фломастеры и щенка бульдога. Отличная шутка! Мис, кто заявлен?

– Здесь двадцать восемь имен. Ты – третий с конца.

– Логично. Кто последние двое?

– Серхио ЛаВега, человек, маг пространства и Энвэ Храброе Сердце, человек, воин берсеркер. На вас кстати самые высокие коэффициенты, предполагается, что вы не доживете до второго раунда.

– Стоп! Энвэ? Ты сказала Энвэ Храброе Сердце, я не ошибся?

– Да... человек, воин… А что такое?

– Ничего, но теперь мне нужно вытащить не одного только Серхио! Черт… Как-то я не рассчитывал на такое…

– Вы идете тройкой в первый забег. Лабиринт. Макс, это не соревновательный забег. Вы можете выжить все трое. Вам не нужно конкурировать!

– Слава Богам, будь они прокляты! Мис, мне нужно подготовиться перед началом. Слушай… Не знаю, мне не с чем сравнивать, но я, кажется, уверен, что люблю тебя! И… я выберусь отсюда и друзей вытащу. Береги себя, будь внимательна. Предельно внимательна, МиссТи! Если будет связь, то диктуй мне дорогу, наверняка у тебя перед глазами окажется весь лабиринт. Все, до связи.

– Сутро…

– Да.

– Ты странный и… я тоже… тоже, кажется, в тебя втюрилась как дурочка. Будь силен, Титан! Помни, кто твои враги!

Я расхохотался и смеялся еще с минуту, представляя, как МиссТи прикалывает мне под отворот комбинезона золотой значок сойки пересмешницы. Потом собрался, оглядел друзей. Так вот ты какой, воин берсеркер Энвэ Храброе Сердце! Что ж, здравствуй, брат. В ушах до сих пор вата, так что пытаться разговаривать не имеет смысла. На арене поговорим, если будет возможность.

Я выдохнул, закрыл глаза и стал замедлять дыхание, сохраняя при этом ощущение связи со всеми тремя моими родными душами: двумя близнецами – братьями по оружию и МиссТи – любовью всех моих жизней. Эти мысли помогли, я стал видеть их образы, чувствовать их рядом с собой, знать их мысли, обонять, осязать их, слышать их сердца и дыхание. Я слился с ними полностью, не теряя притом целостности себя.

Сперва внутренний диалог рвался наружу, аж сводило ноги и руки, но, то ли смерть за плечом нашептала быть серьезней и спокойнее, то ли ответственность, но возникшая в голове живая тишина устранила все чувства, кроме готовности, собранности и близости тех, кого я полюбил.

Именно в этом состоянии Синергии, о да, теперь я знаю, что это за чувство, я и материализовался на каменистой площадке, небольшом обрывистом выступе над умопомрачительной пропастью. Слева проявился кэп, справа – Энвэ. Впереди в небо вонзилась сплошная отвесная скальная стена, уходящая в облака, расколотая снизу доверху неровной узкой вертикальной трещиной входа в лабиринт, истекающей протуберанцами ледяной тьмы.

– Энвэ, рад тебя видеть, брат!

– Сэр Сутро! – берсерк мгновенно просветлел лицом, повеселел, – Как жаль, что напоследочек, да?

– Рано тризну заказывать, дружище, мы еще спляшем на костях наших врагов, клянусь Богами Колизея, будь они прокляты! – по горам прокатился низкий рокот лавины, и мы все втроем со смехом обнялись, я посмотрел туда, где как мне казалось могла бы быть камера, – Что? Веселья захотели, твари? Будет вам веселье, не будь я Титан Сутро МакСимбол, бросивший вызов Богам! Мы выживем здесь и станем сильнее. Слышите, твари? – я потыкал пальцем в пустоту, остро ощущая, что прямо сейчас его кончик уткнулся в носы миллиардов истекающих слюной пустоголовых неписей, – Мы выживем, а вот вы – нет! Трындец вам, убогие!

– Макс, слышно?

– Да!

– Впереди прямо сейчас готовится засада. Это одна из таких же троек, но они о вас знают. В сотне метров от входа – нагромождение камней, там засел лучник. Над ним метрах в десяти на небольшом выступе – маг-огневик, и где-то еще ассасин-скрытник, его не видно и на его удачу сейчас самый низкий коэффициент. Похоже, все ставят на то, что именно он пустит первую кровь.

– Понял, дай подробнейшее описание, чтобы там в горячке не озираться.

Пока Мис диктовала мне расположение, вооружение и планы засевших на легкую дичь охотников, я закатал рукав простой льняной рубахи и разорвал зубами вену на запястье.

– Делай как я!

Никаких вопросов, молодцы ребята! Мы соединили улитые кровью руки, я смахнул поток уведомлений и…

– Серхио, Энвэ, МиссТи. Как слышно?

– Слышу.

– Принимаю.

– Я все так же здесь, Макс.

– Ну тогда все. Погнали!

Глава 8

Покойся с миром, брат, нас выкупила смерть.

Забудь невольничью голодную судьбу,

Забудь и плеть, нам не придется впредь

Тащить хозяина на взмыленном горбу!

Закрой глаза и больше не дыши,

Нас не заставят драться на песке,

Не сгложут вши, и пайки не лишит

Такой же раб, но с плёткою в руке.

А если жив еще, руби своим мечом,

Коли своим копьем сердца рабов,

Сведи их счет, не думай ни о чем,

Иди на смерть, но к жизни будь готов!

К жизни будь готов! Эх, к жизни будь готов!

Ты раб среди рабов, ты раб среди рабов.

Иди на смерть, о ней моли Богов,

Но будь готов, раб, к жизни будь готов!

(Песня рабов-гладиаторов в одном из миров Колизея)

***

Горриган Гормгрог был не просто доволен собой, он прямо-таки лучился счастьем. Сегодня он наконец-то возобновил скачки героев! Это событие наполнит его счета долгожданными энергоединицами. А все почему? А все потому, что его новый компаньон – сам Первый Иерарх Карапуцци! Ай да Горриган Гормгрог, ай да Золотая Борода!

Горр, приплясывая, шел по коридорам отведенного под аттракцион укрепленного бункера на нулевом, когда к нему подбежал один из мальчишек-посыльных, тех, что снуют туда-сюда никем не замеченные. Босоногая почта несет службу на всем дне, передавая послания со скоростью хоть и ниже, чем у мнемоинтерфейсов, но зато по надежности дает им сто вперед.

Никакая новость не могла сейчас испортить настроение дварфа, только что лично запустившего первое за почти двадцать стандартных лет Колизея «Шоу Справедливости», как называют еще скачки в народе. Продажи карт-пропусков и первые ставки уже сейчас чуть не удвоили состояние Золотой Бороды! А к вечеру планируется приток единиц примерно в тысячу процентов от утреннего! Душа Гормгрога пела, а ноги сами собой отбивали Каменный Дрыг – главный дварфийский танец для самых важных торжеств.

– Что тебе? – добродушно и даже радостно осведомился у грязноногого заморыша повелитель дна.

– Вот. Велено проводить, – малец, нисколько не смущаясь могущественного дварфа, вручил тому свернутый вчетверо лист синтепласта.

Горр ощутил мгновенный укол страха, словно тысячи мелких игл закололи тело, вводя свой яд, тормозя синапсы, туманя разум, размягчая мышцы и кости. В глазах на миг потемнело, дыхание оборвалось, споткнулось. Однако же, быть повелителем дна не для тех, кого страх способен захватить всецело, и Горриган стряхнул липкие тенета, одним глубоким во всю могучую грудь вдохом разорвал оковы. В толстые, унизанные перстнями пальцы вернулись прежняя сила и точность. «Доволен тобой. Ко мне!» – гласила единственная строчка вязи. Что ж, только один живой на всем Величии мог позволить себе такое послание ему, Горригану Золотой Бороде, и это один не умеет ждать подолгу.

Дварф передал листок одному из телохранителей и уверенной походкой последовал за мальчишкой, прытко припустившим по коридорам и лестницам. Им пришлось миновать несколько до невозможности узких проулков и каких-то захламленных коридоров, повсюду стояла жуткая вонь крысьего дерьма и немытого хумана. Горриган дал себе зарок больше сюда ни ногой. Конечно же он не догадывался, что это будет, пожалуй, первый и единственный зарок в его жизни, который он исполнит от и до.

Мальчишка отдернул в сторону грязный, заляпанный чем-то органическим, воняющий гнилью широкий лоскут синтепласта, за которым обнаружился вертикальный хорошо освещенный круглого сечения тоннель, приятно пахнущий ничем, со стоящим на удивительно чистом размеченном желтой светящейся дорожкой пластибетоне флайером. Рядом с открытой дверью аппарата два Преторианца развеяли последние страхи и опасения, так что Горр, вполне довольный собой, плюхнулся в роскошное натуральное кожаное кресло, мысленно уже проигрывая возможные диалоги с Первым Иерархом. Он улыбался.

***

Мы слитно двинулись ко входу в расщелину, навстречу битве с первой тройкой подосланных по наши души убийц. Интересно, где удалось организаторам отловить такое количество героев? Двадцать восемь бессмертных! Это требует, как минимум, скрытности. Ладно я – пустышка, никому не известный новичок, вечно влипающий в гибельные передряги. Но есть ведь и нормальные герои с кучей знакомств и даже друзей. Неужели их никто не хватился? Или все участники сегодняшних скачек – такие же как я, бери голыми руками, не обожжешься?

– Серж, Энвэ! Никто не должен узнать о нашей мыслесвязи. Это недокументированная особенность.

– Да, ясно же ж, – лицо берсеркера не отразило ни единой эмоции, а вот его голос в моей голове напротив, был полон яркого и живого веселья, – Полагаю, это – не единственная твоя недокументированная особенность, дружище! Как помнится по нашей предыдущей встрече, ты умеешь удивить не то что человека, но и самих Богов, будь они прокляты!

Энвэ весел, хотя и уверен в нашей неотвратимой гибели. Таков же и Серхио ЛаВега. Вероятно, это со временем приходит к каждому живому. Энвэ ведь тоже совсем даже не молодой герой. По его статистике судить, этот безумец прошел уже более тысячи миров, а такое – не год и не десять.

С одной стороны, меня бесит их заигрывание со смертью, их разухабистый фатализм. С другой же – именно это холодное веселье и возвращает меня к здравомыслию. Рядом со мной сейчас два закаленных в бесчисленных битвах отморозка, ни в грош не ставящих ни жизнь, ни смерть, но, однако ж, и помирать за так не собирающихся. Хорошее подспорье!

Я попробовал открыть интерфейс и с удивлением получил отклик. Правда, уже через миг стало ясно, что это, как и все вокруг – лишь симуляция, подделка. Нам дают возможность пользоваться нашими способностями, считывая информацию о них прямиком из мозга, или как оно тут реализовано.

Интерфейс был не моим и достраивался прямо на ходу. Заметив это, я тут же стал думать о себе, как о герое с неизвестными, неоткрытыми пока еще свойствами, инструментами и особенностями. Мозг опытного наркомана на такое способен вполне.

Чтобы не свихнуться и не сдохнуть под воздействием избыточной порции психотропа, при банальном передозе то есть, жизненно необходимо уметь убедить себя налету в чем угодно, что называется, в прыжке переобуться из коньков в ласты. Вот и теперь я стал с интересом изучать серые иконки интерфейса и приговаривать про себя, что было бы здорово узнать, что же за возможности под ними скрыты.

Мы шли уверенно, но совершенно никуда не торопясь. Судя по собранным лицам и снующим туда-сюда челночками глазных яблок, мои друзья сейчас были погружены в работу с интерфейсом. Пришла пора откровенности.

– Серхио, Энвэ, у вас есть реальный опыт командования отрядами? Понимание тактики и стратегии, или что в нашем случае вообще нужно? Я полный ноль, если честно, и рассчитываю только на вас…

– Не дрейфь, сэр Сутро! – Мыслеголос кэпа бодр, весел и жизнеутверждающ, – Думаю, нам нужно остановиться и поговорить вслух, пока наши малоуважаемые зрители ничего не заподозрили.

– Полностью поддерживаю, друг! Этот маг дело глаголит! Мы идем молчком, как на параде. Странно ведь. Не так?

До входа в расщелину осталось уже не более пары десятков метров, и я свернул чуть в сторону к куску скальной породы, отколовшемуся откуда-то сверху многие годы тому и за время изрядно обтесанному непрекращающимися здесь ветрами. Пусть послужит круглым столом. Время военсовета, господа!

– Что делать станем, товарищи гладиаторы? Меня не покидает чувство тревоги, а ему я привык верить, еще ни разу не подводило. Не думается мне, будто путь впереди никем не охраняется.

– Согласен, – Энвэ, хлопает широченной ладонью по камню и секунду спустя в ущелье раздается ответный хлопок эха, повторяющийся за тем, затухая, еще с полминуты, – Хммм… странная здесь физика… М-да… Полагаю, совать голову в Диаболову задницу нужно уж хотя бы с предосторожностями. Предлагаю каждому озвучить свои возможности, навыки и опыт, а после мы попробуем распределить роли.

– Поддерживаю и начну первым, если уважаемые господа не имеют ничего супротив, – капитан отсалютовал своей треуголкой, заставив приколотое к ней перо обмести и небеса, и землю, – Меня зовут Серхио ЛаВега, господа! Моя стихия – магия пространства. Порталы, пространственные свертки, поиск и создание тайников, расчет перемещений по междумирью и много еще разнообразных фокусов, которые можно учинить над пятимерным миром, обладая достаточным количеством энергии. У меня есть вот эта шпага, она способна проникнуть сквозь любую преграду, не теряя притом импульса. У меня есть вот эта вот подзорная труба и она позволяет мне видеть потоки Истины на любых расстояниях…

– Потоки Истины? – переспросили мы с Энвэ хором.

– Да. Истина, Манна, Сила, Дыхание Богов. Как только не называли живые на моей памяти эту субстанцию. Собственно, Очки Истины резервируют за героем некоторое количество силы, из которой все и соткано. А потоки… Когда идешь сквозь ничто междумирья, то важно не упустить и не спутать поток Истины, или, если желаете хронопоток. Истина – это время в самом широком смысле. Ясненько? – ничего ясненько конечно же не стало, но кэп, кажется, и не рассчитывал, – Что касается опыта, то я провел бесчисленность боев за свою Рианнон, абордажных боев, разумеется. И, хотя в той кутерьме, что начинается на палубе, кода на ней оказываются пираты, как таковое командование теряет всякий смысл, но вот мероприятия по боевому слаживанию экипажа давно стали моим основным занятием в плаваниях.

Капитан ЛаВега умолк и учтиво кивнул в никуда, передавая очередь следующему желающему. Я пока не решил, какие именно из своих козырей раскрывать, а какие припрятать до решающей битвы, а потому не упустил возможности повторить кивок Серхио, но уже в сторону Энвэ, назначая тем самым именного его следующим желающим. Могучий воин поскреб пятерней в затылке, задумчиво и как-то неуверенно, а может и подозрительно даже огляделся. Затем, будто в раз что-то решив, заострился, подобрался и, прочистив горло, заговорил, руша первыми же словами все наши только намеченные планы.

– Меня зовут Энвэ Храброе Сердце, и это не совпадение, – он посмотрел в небесную грозовую круговерть над нами, замирая на секунду, затем ткнул в низкое свинцовое небо пальцем и оскалился, зарычал, – Не совпадение, падаль! Я – Энвэ Храброе Сердце, Энвэ Кровавый Последыш! Я! Энвэ! Престол! И я вернулся, чтобы карать!

Меня только и хватило заметить, как глаза капитана ЛаВеги распахнулись до совершенно неправдоподобных величин, и в тот же миг картинка мира, только что такого реального дернулась и замерла, пропали разом все чувства, лишь в голове затараторил звонкий колокольчик мыслеголоса МиссТи.

– Жесть! Макс, это жесть! Ставки… Слышишь, скачки приостановлены на одну часть – примерно полтора часа. Ставки не принимаются… А, нет, стоп! Мне только что вернули деньги вместе с коэффициентом!!! Слышишь меня?!

– Продолжай.

– Здесь переполох. Голосования и прочие чаты бурлят негодованием и восторгом. Народ ликует, другие же – в ужасе и панике. Кажется, твой дружок – ну уж очень непростой персонаж… Да, вот что говорится в сети… сейчас… ох-ре-не-е-еть! Макс, это джек-пот! Слушай…