Хозяйка древнего погоста

— Подглядываеш-шь, бесстыжая! — прошипел где-то рядом одноглазый Пират.

— Брысь! — тихо прикрикнула на него Могила и мигом захлопнула створку, в тот самый момент, когда Хмурый, ощутив на себе чей-то взгляд, обернулся, но никого не увидел. — Что ж ты за пакость такая? Завтра же вызову светлого отца, пусть проведет обряд упокоения!

— Только попробуй! — зло промурлыкал котяра, а после жалобно проурчал: — Ты это серьезно?

— Если еще будешь путаться у меня под ногами, то непременно это сделаю!

— Ладно, война пока откладывается! — прошипел призрак и легкой дымкой растворился в коридоре особняка. Девушка на это лишь усмехнулась и двинулась к кухне, чтобы хоть что-то приготовить для гостя. Тем более что ночью они вместе оттирали кровь со ступенек парадного входа особняка, а за это стоило отблагодарить капитана. Хоть он не был доволен тем, что пришлось возиться с последствиями ритуала изгнания.

Гертруда приготовила самый вкусный омлет, который она когда-либо делала в своей жизни. Ну, вернее ей так казалось — он получился пышным, с помидорами и сыром, к тому же вкусный запах так и манил попробовать омлет на вкус. Могила сервировала стол, что стоял на кухне у самого окна, вид из которого открывался на цветочный палисадник, где располагались аккуратно стриженые кустарники можжевельника. На улице все так же звонко щебетали птицы, словно радовались очередному прекрасному солнечному дню. Вспомнив об обнаженном капитане, Гера улыбнулась. Ей нравились такие мужчины, как он, а еще подумалось, что, наверное, Хмурый все-таки не заметил подглядывания, иначе им обоим станет не по себе от неудобства того момента. Однако в любом случае Гера смущалась. В голову отчего-то стали приходить разные непристойные мысли. Могила представила себя и капитана вместе целующими, после, мотнув головой, попыталась от этого видения избавиться и принялась поправлять льняные белые салфетки на тарелках, когда в дверь позвонили. Она не понимала, кого еще могло принести в такой ранний час? Девушка заторопилась к входной двери и не раздумывая распахнула створку. На пороге стоял Данила в серой, обтягивающей стройное тело футболке и в синих джинсах. Высокий, гладко выбритый, его русые волосы были собраны в пучок на самой макушке, а в руках ароматный букет фиолетовых пионов. Таким же, но приглушенным цветом и сияла его аура, свечение которой перекликалось еще и с зелеными бликами. Могиле стало понятно, что таксист немного возбужден и взволнован, видимо от встречи с хозяйкой кладбища.

— Д… доброе утро! — выдал он. — Надеюсь, не разбудил?

— Доброе! Надеюсь, эти пионы не с моих клумб? — усмехнулась Гертруда и, окинув взглядом Данилу, невольно сравнила молодого человека с его старшим братом. Сделала вывод, что оба хороши собой и похожи. Однако капитан был очень серьезным, а вот с его младшим братом не заскучаешь.

— Обижаешь! Хотел пригласить тебя на утренний кофе в городском парке. Там у пруда можно насладиться настоящей, неторопливой и приятной атмосферой! — выдал Данила и задвигал бровями, мол, соглашайся. Как вдруг услышал:

— Гертруда никуда не пойдет! У нас сегодня очень много дел, которые не отложить на потом, как это у тебя часто бывает, брат!

Хмурый-младший опешил. Он не ожидал увидеть Тимофея именно в особняке Могильных, да и еще к тому же с мокрыми волосами и бодреньким. Неужели брат провел с Герой всю ночь? Да как он вообще мог, зная, что хозяйка погоста запала Даниле в душу?

— У нас? — недоумевая, задал вопрос младший и, нахмурившись, глянул на Геру. Та в свою очередь опустила глаза, словно действительно в чем-то провинилась перед таксистом. Будто и вправду они с Данилой пара, а она изменила ему с другим. — Значит, вот где ты провел эту ночь, Тим! — продолжил с упреком. Гера ощутила, а после увидела, как аура Данилы меняет цвет на коричневый. Очевидно, что молодой человек ревновал, хотя повода она не давала. Да и к тому же они с Хмурым-младшим просто знакомые.

— Капитан эту ночь провел в особняке, Данила, но не потому, что нас связывают тесные отношения! — Гера пыталась оправдаться. — Я позвонила Тимофею сама, поскольку произошел ужасный инцидент!

— Ты могла позвонить мне, и я бы мигом примчался!

— Так, стоп! — возмутился капитан. — Я не знаю, что ты себе там напридумывал, но еще раз говорю, что Гертруда останется тут со мной, поскольку есть неотложные дела. А именно, если ты помнишь — твой брат ведет сложное дело, поэтому мне нужна помощь Могильных. — Тимофей начинал выходить из себя и ужасно злился на младшего, от чего его оболочка становилась все темнее и темнее. Могила это видела и не хотела назревающего конфликта между братьями.

— Данила, я вынуждена отказаться от утреннего кофе, но вечером мы можем встретиться! — Гера попыталась уладить ситуацию и перехватила охапку ароматных пионов. Тимофей нахмурился, он не желал, чтобы брат встречался с этой столичной «фифой», только об этом он поговорит с Данилой позже, не сейчас, когда тот слишком возбужден от ревности.

— Договорились, — неуверенно ответил младший и, развернувшись, направился к своему авто. Могила смотрела на отъезжающее такси и не понимала, как вообще могла попасть в такую нелепую ситуацию.

— У меня завтрак готов! Хотела быть гостеприимной!

— Завтрак так завтрак! — сухо изрек Тимофей. — Но после приступим к делу!

Могила кивнула. А пока шла к кухне, думала: «Что посеешь, то и пожнешь». Ведь она прекрасно понимала, что у Данилы к ней совсем не дружественные чувства, но увидев кровь, она ни минуты не раздумывала, кому из братьев звонить и просить о помощи.

ГЛАВА 8. ОДИН В ПОЛЕ НЕ ВОИН

Тимофей прекрасно осознавал, что сейчас неподходящее время для выяснения отношений с младшим братом. Отсюда пришлось снова с Данилой быть резким, поскольку иначе бы он не перестал приставать к столичной «фифе», которой нужно поскорее подключиться к расследованию. Тем более что в провинции нехватка профессионалов — обычное дело. Тут-то Хмурый вспомнил, что завтра к нему из императорского бюро расследований приедет подмога, которой он был рад, ведь дело «Ювелир» очень сильно затянулось и неясно, кто будет следующей жертвой. Возможно, что очередная блудница, но и исключать местных женщин тоже нельзя. Все они были в огромной опасности, пока по Могильеву разгуливал серийный убийца.

Капитан поспешно открыл дверь библиотеки и пропустил вперед хозяйку особняка Могильных. Затем он приблизился к одному из стеллажей с книгами, просунул руку между ними и нащупал скрытый рычаг. Повернул его, а затем отошел буквально на шаг. Вдруг книги качнулись, а сами полки задвигались в правую сторону, открывая проход в потайную комнату. Гера не удивилась этому, поскольку знала еще несколько таких скрытых от посторонних глаз комнат, которые были в особняке и строились специально по приказу самой графини Лукерьи.

— Прошу! — капитан жестом пригласил Геру войти и включил свет. Как только оба оказались внутри комнаты, дверь за ними закрылась. Могила быстро огляделась по сторонам и увидела стол с какими-то книгами, что стоял возле стены с кирпичной кладкой. А затем взгляд ее тут же остановился на доске, на которой были прикреплены ужасные фотокарточки с жертвами маньяка. Тусклый свет падал на стенд, от чего ей захотелось приблизиться и посмотреть на зверства поближе, что Гера и сделала.

— Это каким же нужно быть извращенным чудовищем, чтобы сотворить такое? — выдала она вслух, чем разбавила нависшую тишину. — Представить не могу, что эти женщины чувствовали, когда над ними издевались.

— Они ничего не чувствовали, — ответил капитан. — Я называю это ювелирным преступлением, ведь все они умерли буквально в один миг, ничего не ощутив, поскольку резкий удар клинком точно в сердце за секунду его остановил. Ну, а дальше… — Тимофей сделал паузу, будто подбирая нужные слова. — Дальше он делал с ними это.

— Они были изнасилованы? — с испугом спросила Гера.

— Нет! Никаких следов насилия, кроме острого прокола, на жертвах не было. Твой дед называл эти убийства охотой на ведьм. Иван Иванович считал, что маньяк ярый язычник и приносит блудниц в жертву самой Карне…

— Божество, что карает за грехи и является вестницей смерти, — далее продолжила уже Гера. Она слышала имя этого языческого божества от деда. Тот когда-то рассказывал, что именно богиня Карна помогает оплакивать усопших на похоронах, она же и забирает души, чтобы провести свой справедливый отбор: грешников — во тьму, а праведных в — свет.

— Именно. Также Иван Иванович считал, что наш маньяк таким образом хочет избавить город от блудниц, которых он считает настоящими грешницами. На фотокарточках видно, что все эти убийства совершает один и тот же человек.

— Круг из святой соли запирает душу, чтобы никуда не улетела, — перебила вдруг Гера, совершенно интуитивно. — Камни на груди всегда разные — это как маячки в потусторонний мир, где Карна встречает те самые души. Если каждый раз применять одинаковые самоцветы, то темное божество попросту не примет их, может посчитать за предыдущую жертву, душу которой Карна уже приняла.

— Верно! — ответил капитан и понял, что Гертруда действительно обладает знаниями, которые передал ей еще при жизни покойный Иван Иванович, ведь теперь он знает отчего менялись камни на телах жертв. Это не могло не радовать капитана. Возможно, он ошибался на ее счет и Гера сможет помочь ему в расследовании.

— Но как узнать этого убийцу, когда нет никаких зацепок?

— Тут-то твоя помощь и нужна, — выдал капитан. — Ты же умеешь гадать на картах?

— Да, а при чем тут это?

— Скоро узнаешь, поехали! — довольно произнес Тимофей, и, выключив свет, они оба покинули тайную комнату библиотеки.

В большой машине у капитана Гере было удобно. Она сидела на переднем пассажирском месте и глядела в открытое окно, за которым мелькали вдали высокие вековые ели, а перед ними поляны с разноцветами и травами. Чуть в стороне виднелся каменный пик Змеиной Скалы, куда боялись ходить даже взрослые мужчины. Но попадались и редкие смельчаки, что отваживались покорить вершину, однако назад из них никто не воротился. То, конечно, была очередная легенда, которую так любили местные рассказывать гостям провинции, чтобы те не лезли куда не следует, а именно — в опасные места, ведь Змеиная Скала настолько крута и высока, что свалиться с нее можно в считанные секунды, а тогда в худшем случае можно остаться калекой, а в лучшем — умереть. Несмотря на это, скала была прекрасна и таинственна, особенно в окружении зеленых деревьев. Гера засмотрелась, а после повернула голову вперед и уставилась на асфальтовое покрытие, разделительная полоса которого мелькала перед ее глазами. По бокам стали появляться частые постройки города: одноэтажные, двухэтажные и пятиэтажные здания. Выше в Могильеве не строились с целью безопасности, ведь именно тут возникали колебания земли. Землетрясения происходили из-за разлома тектонических плит земной коры в самых недрах планеты. Иногда колебания были совсем неощутимыми, но изредка могли и хорошенько встряхнуть весь Могильев и прилегающие к нему селения. Но это было ничто по сравнению с той бедой, которая обрушилась на провинцию в виде маньяка-ювелира.

— Куда мы едем? — Гера, молчавшая весь путь от особняка до центра города, еще раз задала вопрос капитану.

— В бордель «Под крылом Орла», — совершенно спокойно ответил Хмурый.

— Но… неприлично же порядочной девушке посещать такие места! — возмутилась Могила.

— Неприлично подглядывать за голым мужчиной, который решил с утра освежиться! — усмехнувшись, выдал Тимофей, чем заставил Геру залиться румянцем, а в душе сгорать от стыда за тот поступок.

— Не понимаю, о чем ты, капитан? — неуверенно ответила Могила, убирая светлую прядь за ухо. Будь сейчас тут друзья, они бы точно засмеялись от того, что Гера делает из себя саму невинность, чтобы скрыть правду.

— Ладно, проехали, мы на месте! — Хмурый снова нахмурился.

— И? Что мне делать, наверное, нужно наняться на работу? — с испугом произнесла девушка, глядя на двухэтажное, из белого камня, помпезное здание с колонами, на которых восседали крылатые ангелы — Амурчики. Бордель «Под крылом Орла» скорее напоминал богатый особняк, нежели дом терпимости. Большие окна, кованые балконы говорили, что внутри будет еще красивее. Стоящее отдельно здание окружалось высокими металлическими решетчатыми секциями, а у высоких ворот стояла будка с охраной, что поднимала шлагбаум лишь богачам этого города. Завсегдатаям же делались хорошие скидки.

Хмурый, который практически не шутил, захотел сказать: «За тебя бы дорого заплатили», но удержался и, сделав серьезный вид, выдал:

— Работать придется, только другим местом и способом — гаданием! Как ты понимаешь, с представителем закона блудницы вряд ли станут откровенничать, а вот предсказатель их очень заинтересует. К тому же твои знания в карточном раскладе помогут выяснить то, что волнует ночных мотыльков. То есть твоя задача выяснить, кто приходит в заведение, и кто уводит девиц из борделя с собой.

Гера с облегчением выдохнула. Роль проститутки она бы не выдержала, а, возможно, и залепила бы хмурому типу звонкую пощечину за такое непристойное предложение. И глубоко вздохнув, Могила сунула руку в бежевую кожаную дамскую сумку, сначала достала из нее маленькое зеркальце, а затем розовый блеск и накрасила губы. После положив все обратно, она вытащила новенькую колоду с картами, поиграла ими, заставляя карточки быстро перетекать между ладонями, и уверенно произнесла:

— Гадать — так гадать! Но как мне попасть внутрь, когда на воротах стоят два вооруженных амбала?

— Скажешь, что тебя пригласила сама Виолетта — смотрящая борделя.

— Смотрящая? — переспросила Могила. — Звучит как в тюрьме, — усмехнулась девушка.

— Это и есть своего рода тюрьма, кто туда попадет единожды, больше никогда на воле не окажется! — ответил Тимофей и на время поник.

— Говоришь так, будто знаешь изнанку того мира! — сорвалось с языка Могилы.

— Ты много болтаешь, хозяйка погоста! — строго буркнул капитан. — Иди уже, дело не терпит отлагательств! — Гера кивнула и вышла из авто. Уверенно двинулась к охране, что-то им проговорила, а после скрылась за густыми кустарниками, что росли вдоль мощенной камнем дорожке, ведущей к парадному входу борделя.

В голове капитана вдруг мелькнула картинка из прошлого: как мать закрывала их с Данилой в соседней комнате, а сама принимала клиентов. Пока она работала, дети должны были не высовываться до тех пор, пока не уйдет званый гость. Звуки за стенкой казались маленькому Тиму отвратительными, поэтому он придумал вставлять Даниле и себе в уши самодельные беруши из ваты, а после строил младшему брату смешные рожицы, чтобы тот не плакал. Иногда на частях тела матери после таких визитов оставались синяки, а в ее глазах застывали слезы, но она делала вид, что все хорошо. Это просто рабочие моменты. Сам Тимофей никому такого не пожелал бы, ведь однажды ночью родительница ушла по вызову, но назад так и не вернулась. От жутких воспоминаний у капитана защемило сердце, он попытался выкинуть прочь из головы давние мысли; открыв бардачок, достал оттуда рабочий блокнот и принялся изучать детали дела, пока ждал Гертруду Могильную.

В холле борделя, как и предполагалось, все было по-богатому. На стенах бежевая лепнина, на высоком потолке хрустальная люстра с подвесками. Резная лестница с коваными лилиями вела на второй этаж к спальням блудниц. А по правой стороне — барная стойка с дорогим пойлом. В центре большой комнаты стояли кожаные белые диванчики с низкими столиками для посетителей. А на стеклянных столешницах лежали папки с «крейзи-меню», где были фотографии обнаженных блудниц заведения и список обычных и необычных предоставляемых услуг — за отдельную плату.

Гера прошла в центр холла, кивнула бармену-блондину, который натирал стекло, а далее увидела молодую женщину лет тридцати пяти, похожую на модель с обложки какого-нибудь модного журнала. «Вот уж где действительно ноги от ушей», — подумала Могила, когда поняла, что та выше самой Гертруды на целую голову. Виолетта — смотрящая за борделем — выглядела дорого: красное обтягивающее платье чуть выше колен, тонкий стан, округлые женские формы — все это прекрасно сочеталось в миловидной брюнетке с пухлыми губами. Смотрящая окинула Гертруду взглядом с головы до ног, ухмыльнулась, мол, ты тоже ничего, и походкой грациозной кошки подошла к хозяйке древнего погоста.

— Значит, это ты гадалка? — мелодично, немного свысока (по крайней мере, так показалось Могиле), задала вопрос Виолетта.

— Да, это я! — быстро выдала Гера и еще раз окинула взглядом холл.

— Хорошо! Пройдем в игровой зал, девочки тебя уже ждут!

Могила кивнула и двинулась за смотрящей. Сначала они прошли под высокой аркой с фресками все тех же крылатых ангелочков со стрелами. Далее двинулись по коридору, а после вошли в огромный игровой зал, где располагались покерные столы. Еще Гера увидела несколько рулеток, пару бильярдных зон и много кожаных диванов, на них сидели блудницы и что-то бурно обсуждали, хихикали, наверное, речи велись о клиентах.

— Девочки! — Виолетта несколько раз громко хлопнула в ладоши, девушки мигом умолкли и перевели любопытные взгляды в сторону Могилы.

— Это новенькая? — неоднозначно прозвучал вопрос от одной из девиц, что была невысокого роста и с пышными формами.

— Нет, Зоя! — сухо буркнула смотрящая. — За хорошую работу я пригласила для вас гадалку!

— Ух ты! Поприветствуем ее! — Маленькие глазки Зои радостно засияли, а аура приобрела оранжевый оттенок, почти такой же, как и кудри блудницы — любопытство. Девушки тут же захлопали в ладоши и поднялись с диванов. Гера приветственно кивнула и глазами насчитала человек десять. Всем им придется рассказать о горькой судьбе и о неизбежном будущем, ведь карты гадалки никогда не врут. Однако Могила вспомнила, зачем пришла: ей непременно нужно узнать хоть что-то о серийном маньяке, поскольку пятерых мотыльков он уже отправил на ту сторону к богине Карне.

— Кто первый? — проговорила Могила.

— Можно я? — тут же ответила торопливая Зоя, а Гера в этот момент осознала, что красота воспринимается у всех по-разному, особенно у мужчин. Тут были девушки как с модельной внешностью, так и с обычной, на которых, увидев на улице, даже не подумаешь, чем они занимаются на самом деле. Хотя ночью, во время работы, перед клиентами они предстают во всей своей женской красе. Истинно: не бывает некрасивых женщин!

— Мне нужна отдельная комната, — уверенно выдала Гера. — Карты любят тишину.

— Можно в подсобке обслуживающего персонала! — предложила Виолетта.

Вскоре хозяйка погоста сидела за столом, в маленькой с тусклым светом комнате обслуги без окон, где находилось несколько шкафов и стеллажей с различными игровыми предметами. Напротив устроилась пухленькая Зоя, аура которой все ярче сияла любопытством. Гера зажгла свечу, придав некой таинственности предстоящему ритуалу. Перетасовала карты и произнесла:

— Начнем!

ГЛАВА 9. ВАЛЕТ ДЛЯ ДАМЫ, ДАМА ДЛЯ ТУЗА

Гера всматривалась в карточный расклад, что был предназначен для Зои, и видела в нем: незавидное прошлое, еще более незавидное настоящее, а также неизбежное будущее. Блудница с замиранием сердца тихо ждала своего вердикта, ведь загадала она настоящую любовь, такую, чтоб в животе запорхали бабочки, а сердце затрепетало. Однако Могила пока для Зои не видела ничего оптимистичного.

— Ну, что там? — нарушив молчание, поторопила с ответом блудница.

— Крести говорят, что детства у вас не было, — прочистив горло кашлем, начала Могила. — Для младших брата и сестры, вы были матерью и отцом, пока родители пьянствовали. — На глазах Зои застыли слезы, она кивнула. — Пики показывают, что и настоящему не позавидуешь, ведь для того, чтобы немного заработать проституцией, вы попали в эту западню надолго. Вы в очередной раз жертвуете собой, лишь бы младшим помочь. — Блудница снова кивнула и выдала:

— Брата задержали за кражу, а я попросила Ёсю Орлика помочь ему избежать тюрьмы, ведь он там не выживет. Он больной и слабый. Теперь отрабатываю долг! — закончила Зоя, шмыгнув носом и смахнув слезу носовым платком.

— Это ваш главный? — Девушка кивнула. — Он с вами плохо обращается? — Проститутка снова закивала.

— Не будем о нем, не доведи Всевышний, кто услышит, — ответила Зоя и размашисто перекрестилась. — А что… что с будущим? Встречу ли я свою любовь и спасение?

— Конечно встретите, Зоя! В будущем вам выпал червовый король, — приветливо улыбнулась Гера, хотя на самом деле это было не так, не будет у нее никакой любви и не выпадает спасения. Братец снова оступится, сестра в очередной раз попросит помощи у хозяина и, лишь когда ее спишут на пенсию, Зоя обретет успокоение. — Но… не вот прям сейчас. Видите восьмерку пиковой масти? — Блудница кивнула. — Она покрыла вашего короля, это обозначает, что придется запастись терпением и ждать. Возможно, после того, как отработаете долг, ваш принц появится и уведет отсюда. Об этом говорит рядом лежащая шестерка червей. — Могила старалась быть более или менее правдоподобной. Глаза блудницы засияли, ведь гадалка давала надежду на будущее вне стен дома терпимости.

— Спасибо вам, Гера, вы немного успокоили мое сердце, ведь судьба к нам — женщинам древнейшей профессии — неблагосклонна. Особенно сейчас, когда происходят эти ужасные убийства, — Зоя продолжила говорить тихо, с испугом. Оболочка блудницы в этот момент стала отражаться красными бликами, которые вызывал страх.

— Вы что-нибудь знаете об этом? — как бы невзначай Могила перешла к делу, за которым ее отправил капитан. Блудница напряглась, а ее аура совсем покраснела.

— Нет, не знаю! Но у нас есть клиенты, которые по «крейзи-меню» заказывают девочек на дом. За эти выезды платят двойную цену, однако мы даже не знаем имен этих заказчиков.

— А кто знает? — вдруг выдала Гера, а после, чтобы не вызвать подозрения, поправила себя: — Ну, я имею виду, что возможно, вам известны имена, а уж по ним я могла бы определить вашего суженного.

— К сожалению, такая информация есть только у самого хозяина борделя, — вздохнула Зоя. — Даже Виолетта не в курсе тех дел.

Гера почувствовала, что блудница говорит правду и доверяет гадалке, оттого откровенничает. Самой же Могиле было жаль девушку, но та сама выбрала этот тернистый путь, по которому ей еще шагать и шагать. Смерти Зои в карточном раскладе не было.

— Значит, никто из приходящих мужчин не уводил девочек из этих стен? — не унималась гадалка.

— Нет, это невозможно! Кто сюда приходит ночью, тот только под утро уходит отсюда с пустым кошельком и карманами, — ответила блудница и снова напряглась. — Вы точно гадалка? Не из полиции, я надеюсь?

— Ну что вы! Еще чего не хватало! — отмахнулась Могила, убрала прядь волос за ухо и, сделав недоумевающий вид, выдала: — Ждите своего принца, Зоя. Он обязательно придет! Зовите следующую!

Хозяйка погоста с каждым новым раскладом все больше убеждалась в том, что судьбы всех этих женщин одинаковые. Какую ни возьми, выпадает крестовый туз — дом терпимости, где большую часть своей жизни им придется провести. Однако никому из блудниц не выпала карта смерти. Значило ли это, что убийства прекратятся, Гера не знала. Хотя четко видела нависшую опасность над всеми девушками, что задавали один и тот же вопрос о принце, что приедет на белом кабриолете и увезет их из дома терпимости в лучшую жизнь. Гере пришлось об этом врать, ведь только когда говоришь то, что хотят услышать, можно выведать нужную информацию, не вызывая подозрения.

— Спасибо, Гера, вы смогли меня утешить! — вставая со стула, промолвила миловидная Галина. Могиле оставалось разложить карты для последней девушки борделя, исключая из списка саму смотрящую, поскольку та не верила в предсказания.

— Я рада! Пригласите последнюю! — деловито произнесла Гертруда и, собрав колоду, перемешала карты.

Вскоре в подсобное помещение прислуги неуверенно вошла девушка лет восемнадцати. Могила тут же окинула ее взглядом и чуть не расплакалась — какой юной она была. Хорошенькая, ладненькая, миловидная. Среднего роста и с длинной, до тонкой талии, толстой косой. Светловолосая. Глаза, что безоблачное небо, излучали невинность. Кожа ровная, без каких-либо изъянов. Нет, не может такой, только что распустившийся, прекрасный цветок завянуть в этом болоте. У Геры защемило сердце, но она, лишь сглотнув ком горечи, указала рукой девушке напротив присесть.

— Здравствуйте, я Руслана! — тонким голосом представилась блудница. Гера не торопилась ставить на ней позорное клеймо, поскольку аура светилась нежно-голубым цветом, что означал девственность.

— Привет, Руслана! — кивнула Гертруда. — Тебе на что или на кого погадать?

— Гадать не нужно, — уверенно ответила та.

— Тогда зачем пришла?

— За помощью! — четко выдала Руслана, и ее оболочка тут же сменила цвет на красный. Гере стало ясно, что она чего-то очень боится.