Хозяйка древнего погоста

Юлия Ковальчук

Хозяйка древнего погоста

Юлия Ковальчук

Хозяйка древнего погоста

АННОТАЦИЯ

Что делать, если в наследство досталось древнее кладбище?

Первое: сказать спасибо усопшему дедуле.

Второе: паковать чемоданы, и вперед — к могилам и призракам.

Что делать, если на кладбище обнаружится свежий труп?

Дать приказ копателям вырыть для него могилу.

А если кладбище таит в себе древнюю загадку, которую пытается разгадать наглый, но очень обворожительный тип?

Очаровать первой и выведать все его секреты!

ПРОЛОГ

Ночь. Полная луна озаряла погост с только что выкопанными черными ямами. Также ночное светило тускло освещало могилы, усыпанные свежими цветами, и надгробные плиты со старыми склепами. Было тихо и безветренно, но по-летнему прохладно. Пахло сыростью и плесенью. Где-то неподалеку, в лесной чащобе, слышались редкое уханье ночной совы, которая, проснувшись, вышла на охоту. Как раз в это позднее время, когда живая душа кладбище стороной обходит, между крестами двигались две фигуры в темных плащах. Головы силуэтов покрывали острые капюшоны, но было понятно, что это мужчины. Один из них сутулился из-за физического дефекта — за правым плечом рос горб. Второй человек был высоким и худощавым. Несли мужчины лопаты и кирки; казалось, пришли они для того, чтобы кого-нибудь выкопать.

Однако этого они делать не собирались.

— Его точно светлые отцы на этом погосте схоронили? — закряхтел горбатый.

— Тебе же сказано было! — буркнул недовольно высокий. — Туточки он, только найти надобно, а уж тогда весь мир окажется у ног нашего хозяина!

— А если мертвые восстанут, что делать будем? Святая соль-то у нас уже закончилась, ведь столько могил окропили! — бубнил горбатый.

— Ш-ш-ш! Тише ты, всех призраков разбудишь! Кажется, пришли! — ответил высокий и остановился у мраморного склепа из белого камня с высоким шпилем, а на нем пятиконечная звезда, обращенная вверх — символ света и зари. — По описанию все сходится. Внутри зажжем факелы и приступим к делу! — продолжил приказным тоном.

— Что-то боязно мне, — застучал зубами горбатый. — Туман белый под ногами расстилается, по спине холодом веет, никак мертвяки проснулись!

— Не нагнетай, горбатый! Живых нужно бояться, а не мертвых! — усмехнулся худой и приблизился к входу в склеп. Только хотел он киркой нанести удар по медному замку, что висел на металлических кольцах и запирал кованые ворота, как остолбенел от ужаса. Предстала перед ним отвратительная картина: казнь его и горбатого чудовищем, что охраняет склеп. Видел худой своим алчным сознанием, как валяются их обескровленные тела, а в стеклянных глазах застыл неподдельный страх.

— Эй, худой! Ты что там застрял? Тут туман все гуще становится. Отпирай скорее замок, авось внутри не так страшно будет.

— Не пойдем мы дальше, горбатый. Смерть нас там ждет да поджидает!

— И кто из нас трус? Дай кирку! — Выхватил мужчина из рук худого инструмент да как взмахнет ним, как ударит по замку, тот и разлетелся на две части. — Пойдем, иначе хозяин с нас три шкуры спустит, если вернемся с пустыми руками, — ухмыльнулся теперь горбатый и, чиркнув огнивом, зажег факел. Пламя немедля озарило небольшую комнату, а потом от резкого порыва ветра быстро потухло.

— Чертовщина! — выругался горбатый и попробовал снова, но огонь и в этот раз потух. — Эй, худой, сквозняк тут гуляет. Ну-ка, прикрой факел руками, а я еще раз попробую. — В ответ тишина. — Худой! — Почуяв неладное, горбатый в сердце пропустил удар. — Ты где, Худо-о-ой? — Это было последнее, что успел произнести горбатый перед смертью. Вывод один: никогда нельзя лезть в чужую могилу, не будучи подготовленным!

ГЛАВА 1. ДАРЕНОМУ КОНЮ В ЗУБЫ НЕ СМОТРЯТ

Гертруда Могильная, она же Гера по прозвищу Могила, получив диплом о высшем экономическом образовании, строила планы на будущую жизнь, где видела себя в качестве служащей столичного банка, а возможно, и заместителем начальника на крупном производстве, или же, на худой конец, менеджером в какой-нибудь захудалой конторке. Девушке с математическим складом ума не составило бы труда обосноваться в мегаполисе и двигаться вверх по карьерной лестнице, если бы не несколько но.

Во-первых, Гера обладала экстрасенсорными способностями, доставшимися ей по наследству от прапрабабки — графини Лукерьи Могильной, которая раскидывала карты Таро для всей богемной элиты того времени. Даже самому императору наговорила такого, что потом пришлось прятаться в провинции, притворяясь странницей до тех пор, пока сама императрица за нее словечко не замолвила. Умела гадать и Гера. Девушка искусно пользовалась своими способностями во благо своего кошелька, который редко оставался пустым за время обучения, ведь любопытство и интерес к будущему у женщин в крови, особенно если речь заходила о мужчинах.

Во-вторых, накануне вручения диплома Могила получила прискорбные известия о смерти родного деда, а еще завещание от него, в котором говорилось, что теперь Гера является полноправной хозяйкой родового погоста и обязана до конца своих дней оберегать могилы предков от вандалов и черных копателей. Еще должна ухаживать за кладбищем, а в особенности за мраморным склепом с высоким шпилем и пятиконечной звездой, однако входить внутрь саркофага строго-настрого запрещалось. Гера вспоминала страшные рассказы деда о странном склепе, мол, там живет существо, которое оберегает некую тайну, о которой усопший не упоминал, лишь говорил загадками: «Придет время, и все узнаешь, но тогда ты уже никогда не будешь прежней!» Могила всегда думала, что дед просто пугает, для того чтобы с ней маленькой ничего не случилось в то время, когда она гостила у него на летних каникулах. Большую же часть своей жизни Гера провела в пансионе для одаренных детей-сирот.

В-третьих, девушка прекрасно понимала, что ей в наследство досталось настоящее кладбище, от которого нельзя отказаться, ведь на то воля усопшего. Теперь нужно паковать чемоданы, и вперед — к могилам и призракам. Если бы было на кого переписать завещание, Могила это непременно сделала бы, но, к ее глубокому сожалению, наследник в роду оставался один. Спасибо дедуле! Сумел он даже на смертном одре посмеяться над своей внучкой, завещая древний родовой погост. Кому скажи — и не поверят. Вот если бы столичный особняк, а не поместье в захолустье или сундук с богатствами получить в наследство, тогда не стыдно было бы, а так…

Скомкав лист бумаги с печатью городского нотариуса, Гера швырнула комок в красный чемодан с вещами, резко закрыла крышку и мигом застегнула молнию, издавшую характерный звук.

— Ну, дед, низкий тебе поклон за то, что оставил мне такой подарочек! Всю жизнь мечтала! Спасибо-спасибо! — она цедила вслух, а после опрокинула чемодан на колеса и покатила его по комнате, а когда скрылась за дверями, на прощанье громко хлопнула дверью комнаты в столичном общежитии при университете.

Как же Могиле не хотелось покидать столицу империи Московию, где оставались большие надежды на будущее и клиенты, что готовы были платить за ее услуги, а также пара друзей — Никита Волков и креативная Мария Болотная. Они дружили еще с пансиона для одаренных детей. Никита в полнолуние превращался в волка, отсюда и фамилия, а Маша была внучкой старой болотной кикиморы. Да и вообще в Московии жизнь била своим ключом, в столицу империи попадали лишь счастливчики и избранники судьбы. Здесь люди жили бок о бок с разными существами, а полиция следила за тем, чтобы не нарушался между ними баланс и закон. Тут была работа, а также и различные развлечения. В самом же императорском дворце проходили званые приемы, и любой мог повстречать правящую семью.

Однако для Геры все летело к черту! Она стояла на автобусной остановке и ждала свой транспорт, как вдруг услышала позади:

— Решила слинять по-тихому, да, Могила?

— Ник?! — Гера и правда хотела уехать тихо, а потом сообщить, как устроится на другом месте. Да и вообще ей было стыдно признаться друзьям, какое наследство ей оставил дедуля. Вон Волкову досталась от предков квартира в столичной высотке, а у Болотной в банке хранился пусть небольшой, но золотой запас. — Машка?! — с удивлением ответила Гера, а после, опустив веки, убрала светлую прядь волос за ухо.

— Ты так всегда делаешь, когда что-то пытаешься скрыть! — заметила Болотная, она знала Могилу как своих пять пальцев, и жест с волосами говорил именно о неискренности. — Так, и куда собралась, даже не попрощавшись?

— Я не хотела вас беспокоить, — оправдывалась Гера, — Волк вечно занят на службе в полиции, а тебе нужно самой устраиваться в Московии.

— Не ври, Могила! — вмешался Волков. — Хищным нутром чую, что у тебя что-то случилось.

— Случилось! — не выдержала Гера. — Я получила такое наследство, которое никому не пожелаешь! Родовое, старое кладбище! — Могила выпалила все как на духу, ведь смысла больше не было скрывать, поскольку эти двое не отцепятся, пока не узнают от нее всю правду. Никита присвистнул, а Болотная почесала затылок, зарывшись пальцами в зеленые волосы, стриженные под короткий боб.

— Ну ничего себе! — Сложив тонкие, накрашенные черной помадой губы в трубочку, Машка с удивлением выдала: — Значит, ты все время об этом знала, но никому не говорила?

— Я надеялась, что дед проживет долго и я успею попробовать себя в качестве экономиста. Построю карьеру, заведу наконец свою собственную семью, а в итоге что? Дед обрек меня на вечное одиночество, ведь какому нормальному мужику нужна баба с таким наследством? Это еще хуже, чем быть экстрасенсом. А когда все это присутствует в одном человеке? — Могила развела тонкими руками, а затем пристроила ладони на узкой талии. — Так что, ребят, не задавайте мне больше глупых вопросов! К тому же мой автобус подошел, поеду в провинцию к надоедливым призракам и безмолвным могилам!

— Хорошо, Гера, — выдал Волков, — но знай, что мы ради тебя готовы хоть на край света! Только позвони!

— Как там… Эм… Один за всех, — улыбнулась Болотная.

— И все за одного! — ухмыльнулась Могила и, поцеловав друзей в щеки одного за другим, она подхватила тяжелый чемодан и покатила его к большому автобусу.

Двери автотранспорта открылись на станции провинциального городка под названием Могильев. Название он получил все от той же графини Лукерьи Могильной, которая много веков назад пыталась избежать гнева императора. Тогда тут было всего несколько дворов и одно угодье, что впоследствии, после того как императрица попросила для графини помилования, пожаловали Лукерье, лишь бы она больше не появлялась со своим гаданием и предсказанием в столице. Сам император считал графиню ушлой аферисткой, но его суеверная супруга верила каждому слову, вырвавшемуся из уст графини. В общем, в наказание Лукерья получила целое селение, куда перебралась вся ее семья, включая четверых детей, немногочисленную прислугу, престарелых родителей супруга графа Всеволода Могильного, который был помешан на поисках древних артефактов. Правда, такое увлечение совсем не радовало гадалку, поэтому сам граф практически не бывал в этой провинции. Приезжал он так редко, что путал своих отпрысков по имени и все винил Лукерью в том, что графскую семью отослали из столицы восвояси. Однако свалившиеся на голову графини неприятности только этим трагизмом не заканчивались. Еще самодержец велел приглядывать за местным погостом (где в мраморном склепе лежал дальний родственник самого императора) до последнего потомка рода Могильных.

Гера недовольно ступила на родную землю и огляделась по сторонам в поисках такси, ведь ехать ей еще нужно на самую окраину города в старое поместье, что находилось рядом с провинциальным кладбищем. И пусть городок был небольшой, а все одно далеко топать на шпильках, да еще с тяжелым чемоданом, у которого то и дело заедало маленькое колесико. Жарища стояла невероятная, июнь щедро одаривал зноем и духотой, от чего Могила чувствовала, как крупные капли испарины скатываются по позвоночнику вниз, а шифоновая летняя блуза с глубоким декольте то и дело прилипала к телу, бессовестно облегая высокую грудь. Гера вдруг почувствовала на себе похотливый мужской взгляд и резко одернула легкую ткань, а затем глянула на нахала своими огромными зелеными глазами так, что тот испугавшись злобного взгляда, мигом скрылся в толпе. Народ сновал по территории автостанции и задерживался лишь у рядом расположившегося провинциального рынка, куда стекались торгаши всей провинции. Гера была наслышана от деда, что только тут в Могильеве можно купить то, чего не купишь и во всей империи. Далее взгляд девушки упал на главную площадь городка, где в самом ее центре был возведен бронзовый памятник все той же графине Могильной, что считалась основательницей самого Могильева. Тонкий, изящный стан Лукерьи в длинном платье, с маленькой шляпкой на голове и кудрявыми волосами, достигающими талии, был выплавлен местным умельцем сразу после кончины графини. К памятнику приносились цветы в день основания города, и здесь же проводились все торжества империи.

Наконец Могила заметила белое авто с шашечками. Девушка откинула с плеча золотистую длинную прядь, подхватила непослушный чемодан и уверенно зашагала к единственному такси автостанции.

— Эй, такси! — окрикнула тут, когда увидела, как из авто выходит высокий молодой шатен, а на указательном пальце покручивает ключи зажигания. На ее окрик парень тут же остановился и перевел удивленный взгляд в сторону Геры, которая пыталась дотащить свой чемодан, но тот упирался как мог. Она предприняла попытку поднять тяжелую ношу, но вдруг ощутила, как пошатнулся ее каблук, а затем и услышала треск. В какое-то мгновение пришло понимание, что она вот-вот рухнет на землю, но крепкие руки таксиста резко подхватили ее, не дав распластаться всем телом на глазах у изумленной публики.

— Аккуратнее, дамочка! Куда ж вы так торопитесь? — насмешливый баритон прозвучал прямо у ее уха.

— Отпустите немедленно! — возмутилась Гера, удерживая равновесие. — На нас смотрят!

— Как прикажете, мадам, — проговорил таксист, выпуская Геру из своих объятий. — Я ж помочь хотел, иначе приземлили бы свой соблазнительный зад прямо на асфальт.

— Лучше чемодан возьмите и отвезите меня по адресу! — недовольно буркнула Могила, все еще ощущая на себе любопытные взгляды прохожих. — Мне в поместье Могильных нужно.

— Хорошо, я отвезу, не паникуйте! — Парень подхватил чемодан своей новой клиентки и потащил его к машине такси, думая о том, что он еще и в носильщики теперь записался. Могила же ковыляла позади и разглядывала широкую спину парня. Девушку вдруг посетила мысль о том, что таксист очень хорош собой, да еще и услужлив. На ее капризы практически не обратил внимания, вот что значит провинциальный сервис. Вскоре за ней громко захлопнулась дверь, а в лицо подул прохладный воздух климат-контроля, что был установлен в авто.

— Прошу прощения, я была груба! — выдала Гера, чем заставила таксиста удивиться.

— Да ничего, бывает! — постарался невозмутимо ответить парень, но вышло у него не очень. — Городок у нас маленький, вы надолго в Могильев?

— К сожалению, да!

— Почему к сожалению? Вот увидите, у нас вам понравится! — подмигнул таксист в зеркало заднего вида и нажал на газ. Машина двинулась вдоль автостанции, а затем и по главной улице города, в сторону поместья. — Кстати, меня Данилой зовут, а вас?

— Я Гера, если быть точной — Гертруда Могильная, но за Гертруду могу и влепить, так что лучше Гера, — пошутила девушка и наконец обворожительно улыбнулась. Да и сам водитель такси вызывал в ней некую радость и теплоту.

— О, так, значит, ты… то есть вы внучка Ивана Ивановича Могильного, а графиня Лукерья ваш предок?

— Именно! Если хочешь, давай на «ты» перейдем, не проблема, — выдала Гера, сняла туфли и уселась на заднем сиденье поудобнее.

— А ты на нее очень похожа, — Данила улыбнулся и снова бросил взгляд через зеркало на Геру. Она уловила внимание и замерла, глядя в синие, чистые глаза парня.

— Такая же надменная?

— Нет, такая же красивая!

— Не смущай и вперед смотри, еще ненароком в аварию попадем! — ответила Могила. Ей уже начинало нравиться в провинции, в которой она была последний раз лет так десять назад, еще двенадцатилетним подростком. Потом уже приезжать в этот городок желание отпало, ведь в столице с друзьями намного веселее, чем с угрюмым дедом на кладбище.

ГЛАВА 2. БЕДА НЕ ПРИХОДИТ ОДНА

Капитан убойного отдела города Могильев, Тимофей Хмурый, сокращенно Тим, рассматривал очередной труп блудницы из местного дома терпимости Люсьен Комарской, которую так же, как и предыдущих жертв, убили на местном кладбище рода Могильных. Молодая женщина лежала в центре самодельного круга из крупной соли прямо у самого входа на погост, а в груди тела торчал клинок с каменной рукоятью. По плоскому животу от колото-резанной раны и до пупка была выложена дорожка из черных маленьких, одинакового размера камней. Белоснежные волосы Люсьен преступник разложил веером по земле, а руки с ногами широко расставил, от чего труп напоминал пятиконечную звезду, почти такую же, как на мраморном старом склепе в заброшенной части кладбища. Над головой Хмурого кружили два ворона и громко кричали, словно читали молебен по погибшей. По миловидному личику проститутки ползала зеленая гадкая муха, а по бледно-синей коже сновали туда-сюда рыжие муравьи. Снова Тимофея посетила мысль о ритуальном убийстве, однако он не исключал версии и о маньяке, который с ювелирной точностью прокалывал сердца своих жертв и, видимо, до одержимости ненавидел женщин с низкой социальной ответственностью. Оттого дело № 503 получило название «Ювелир».

— Снова колотое проникновение в области грудной клетки, — констатировала факт Аделаида Жорова. Экстравагантная дамочка — судмедэксперт тридцати пяти лет, стройная брюнетка, имеющая настоящие профессиональные навыки в своей области.

— Да, — кивнул Хмурый. — Камни на трупе поменялись с янтаря на черный агат! — тут же заметил Тимофей.

Пятое убийство за последний год, совершенное на местном кладбище Могильных, подтверждало, что все эти преступления связаны между собой, однако зачем менялись камни на теле жертв, Тим до сих пор не понимал. Когда его — профессионала по нераскрытым преступлениям — назначили возглавить дело «Ювелир», капитан думал, что он справится буквально за несколько дней. Однако задержался в Могильеве уже на целый год, куда притащил непутевого братца, которого в мегаполисе приходилось то и дело вытаскивать из полиции за дебоши и драки. Хотя и в провинции родственник Хмурого особо не поменялся, а лишь добавлял головной боли старшему брату. Но сейчас капитан убойного отдела, забыв о брате, терялся в догадках о преступлении. Тим сопоставлял факты, проворачивал в голове все возможные комбинации, представлял себя на месте убийцы, но за год его пребывания в провинции это дело не сдвинулось с мертвой точки ни на миллиметр. Преступник действовал очень аккуратно, он не оставлял после себя никаких следов и малейших зацепок. Полный провал, только Хмурый не приучен сдаваться. Тимофея часто посещали мысли о том, что, возможно, убийца захаживал в местный дом терпимости, который содержал сын главы города Иосиф Орланский. Сам себя хозяин притона гордо называл Орлом, оттого и название у борделя было «Под крылом Орла», однако в криминальных кругах его знали как Ёсю Орлика, папашей которого можно всегда воспользоваться для прикрытия грязных дел. То есть у сыночка главы города имелась негласная неприкосновенность, на которую Тимофей Хмурый плевать хотел с высокой горы.

— Товарищ, капитан, что же это происходит, а? — взвыл Ёся Орлик, когда с трудом вылез из дорогого красного авто, куда со своим приличным весом, видимо, еле помещался. — Снова мою курочку убили! Мою любимицу Люсьен!

— Лейтенант, не пускать его! — грозно приказал Хмурый молодому полицейскому и только теперь понял, что вокруг собрались местные, возмущенные бездействием полиции жители, которых удерживала охрана.

— Что же это происходит, товарищ капитан? — выкрикнул кто-то из толпы. — Мы боимся на улицу выйти после заката! — продолжила женщина.

— Разве вы не обязаны защищать город, а? — сетовала толпа.

— Товарищ капитан, с ними нужно что-то делать! — выдал Антон Романов — младший по званию и завидовавший капитанскому званию Хмурого полицейский. Романов был местным и искренне не понимал, какого черта в Могильев прислали этого выскочку из столицы. Да еще капитан своего неугомонного братца с собой притащил, на которого запала Марго Норова — бывшая пассия старшего лейтенанта Романова. — Вы просто обязаны поговорить с жителями города! — хитро прищурив маленькие бесцветные глаза, продолжил Романов, при этом стерев испарину со лба, а уж затем надевая полицейскую кепку на блондинистую голову.

— Это место преступления! — строго выдал Хмурый. — Немедленно очистить территорию! — снова скомандовал капитан полицейской охране и примерно метрах в ста, а может и ближе заметил такси своего непутевого братца. Машина остановилась прямо у высокого серого дома Могильных. Это здание ему всегда напоминало замок какого-нибудь злого волшебника: темное, с маленькими окнами, по бокам возвышались толстые колонны, а на самом верху крыши располагались каменные крылатые существа, походившие на грифонов, но если точнее — на гаргулий или же химер. Глаза от машины брата Хмурый не отводил, а затем увидел, как Данила вышел и галантно открыл дверь авто для какой-то дамочки в прозрачной шифоновой блузке и в обтягивающих, бежевого цвета бриджах. Стройная и изящная, с переливающимися на солнце светлыми локонами девушка, опираясь на руку его брата, кокетливо вылезла из салона такси. Они о чем-то разговаривали, о чем-то смешном, поскольку заливистый смех незнакомой штучки надоедливо проникал в уши капитана. А потом все резко прекратилось, когда незнакомка увидела недовольную толпу, что собралась у кладбища. Она засеменила стройными ногами к месту преступления, а Хмурый нахмурился еще больше, поскольку глаз не мог оторвать от точеного стана девицы и от очень хорошенького лица незнакомки. Довольный Данила следовал за ней.

— Простите, что здесь происходи? — выкрикнула она и попыталась прорваться через оцепление. — Вы не имеете права меня удерживать! Немедленно пропустите! — настаивала дамочка. — Кто у вас тут главный? Я хочу видеть главного!!! — Тимофею ничего не оставалось, как выбросить красоту незнакомки из головы и включить серьезного полицейского капитанского ранга.

— Я тут главный! Капитан Тимофей Хмурый! Что вам нужно на месте преступления? — грубо выдал он.

— Я новая хозяйка этого кладбища — Гертруда Могильная! И да будет вам известно, что это моя законная территория!

Немного опешив, а затем придя в себя, Тим выдал:

— Этого еще не хватало!

Кладбище Могильных считалось заброшенным и старым, поэтому тут уже давно не хоронили, лишь изредка какого-нибудь столетнего старика или старуху, у которого именно здесь лежали близкие родственники. Однако совсем рядом с другой стороны, а именно слева от окраины городка, примыкал к старому кладбищу новый погост, отсюда и территория для захоронения как бы расширялась. Той стороной заведовала местная администрация города, а вот к Могильным никто не лез. Старики поговаривали, будто на заброшенном кладбище, в старом мраморном склепе со звездой, захоронена сама графиня Лукерья, которая при жизни продала душу дьяволу, поэтому ее труп охраняет настоящее чудовище. Такие же байки слышала от деда и Гера, девушка только теперь понимала, какие же эти страшилки смешные и наивные. Чего не скажешь о капитане убойного отдела полиции города Могильев.

— Ваши документы, дамочка! — отчеканил Тимофей.

— Я еще ваши не видела! Сначала вы покажите свой жетон! — возмутилась Могила, а затем выдала: — Ну что за хмурый тип, прям и фамилия под стать! Он хоть когда-нибудь улыбается?

Тим строго зыркнул глубокими синими глазами на Геру, словно удав на кролика. Могила на миг замерла и ощутила, что буквально тонет в этом омуте, который одновременно завораживает и пугает.

— Хм! — ухмыльнулся Тим и протянул Гере свой полицейский жетон, который считался в империи руссов признаком правового закона. — Ну что, убедились?

Гера лишь кивнула, а после, как будто под гипнозом, потянулась к дамской сумке и вытащила из нее свое удостоверение личности. Она снова подняла на Тимофея глаза и заметила над переносицей складку, которая говорила о том, что, видимо, мужчина много думает. А пока он изучал документ, Могила изучала Хмурого. Высокий, плечистый, хорошо сложен. Шатен, с синими, словно бездонное море, глазами, обрамленными густыми ресницами. Прямой нос, аккуратные чувственные губы, трехдневная щетина. Если бы не его характер, капитана можно было бы считать ну очень обворожительным мужчиной. Кстати, Гера заметила, что Данила и этот хмурый тип походили друг на друга, словно были близкими родственниками.