Хозяйка древнего погоста

— Данила, этот хмурый тип и ты — родственники?

— Тим мой старший брат! — шепнул на ухо Могиле таксист. — А что, сильно похожи?

— Да, только ты мне больше нравишься. Ты веселый и приветливый, не то что этот! — кивнула Могила на Тимофея, которому уже порядком надоела столичная выскочка.

— Я попрошу выбирать выражения! — буркнул капитан и протянул документ Могиле, та быстро убрала его снова в сумку. — Пропустите! — приказал охране. — Только ее — хозяйку кладбища, а остальные пусть расходятся!

— Тим, можно и мне с Герой остаться? — выкрикнул Данила и жалостливо глянул на Хмурого.

— Нет! Всем покинуть место преступления, и немедленно! — выдал капитан, понимая, что его непутевый братец запал на эту столичную штучку, которая возомнила себя пупом земли.

— Гера, я тогда вечером заеду! — не унимался Данила. На что старшему лейтенанту Антону Романову было отрадно смотреть, ведь теперь этот наглец отстанет от его Марго.

— Тогда до вечера, Данила! — подмигнула Гера и двинулась позади капитана полиции, у которого были к новой хозяйке кладбища некоторые вопросы.

Тимофей Хмурый смотрел свысока на внучку Ивана Ивановича Могильного и надеялся на то, что ей от деда достанется хоть немного простоты и душевности. Однако он ошибался. У новой хозяйки кладбища не было ничего общего с недавно усопшим стариком. Наоборот, отчего-то у капитана возникла к этой девице неприязнь, возможно оттого, что Данила запал на Могильную, а может, она самому капитану понравилась. Хотя эти мысли Тим гнал прочь из головы, он уже был однажды влюблен, и ничем хорошим это не закончилось. Он знал таких столичных роковых красоток, а наступать на те же самые грабли ему совершенно не хотелось. Тут в Могильеве, слава Всевышнему, дамочки оказались попроще, понаивнее, видимо потому и попадались на крючок убийцы. Даже можно было бы сказать, что у местных блудниц глаз на клиента наметан, но тем не менее они добровольно шли в смертельный капкан. Летели, словно ночные мотыльки на огонь, не подозревая о своей скорой кончине.

— Значит, теперь вы новая хозяйка кладбища! — недовольно процедил Тим сквозь поджатые губы и еще раз окинул взглядом Геру, что наконец пришла в себя от чар капитана и поняла — внешность бывает обманчива. Это хмурый тип все еще глядел на Геру с неприязнью, отчего становилось и вовсе не по себе. Да и труп выбивал из зоны комфорта.

— Именно, капитан! Однако я вижу, вы не в восторге от этого! — Гера пыталась уколоть капитана как можно неприятнее.

— Скажите, — капитан проигнорировал слова Могилы, ведь ему было не до пререканий со столичной штучкой, — Иван Иванович перед кончиной вам ничего передавал?

— Например? — вопросом на вопрос ответила Гера. — Кладбище передал, будь оно неладно!

— Ну, я имел виду — никакого послания? Письма? Может, звонил?

— Нет! Мы с дедом были не в ладах. Я не хотела приезжать к нему в Могильев, а он за это наградил меня таким наследством, от которого дрожь по всему телу! И если это все, я бы хотела вернуться в свой особняк и отдохнуть с дороги, — спокойным тоном проговорила Могила и бросила короткий взгляд в сторону трупа, над которым суетилась Аделаида Жорова — стройная экстравагантная брюнетка, что все еще кропотливо осматривала мертвую девушку. Рядом с ней находился высокий и худой полицейский, который все время пялился на Могилу, от чего у девушки возникло какое-то неприятное чувство, будто ее в чем-то подозревают.

— То есть покойный так и не успел вам сказать о том, что он помогал мне в расследовании дела «Ювелир»?

— Нет!

— Ну что же, как бы это прискорбно ни звучало для нас обоих, теперь вы займете его место!

— Что? Ну уж нет! Я не стану влезать в опасное дело, которое может угрожать моей жизни!

— Значит, вы — трусиха! Хотя Иван Иванович говорил об обратном!

— Что вы себе позволяете, капитан? — возмутилась Могила.

— Тогда убедите меня в обратном! Нам нужен магический дар, которым обладал при жизни ваш дед. Вы же учились в пансионе для одаренных, верно? — констатировал Тим. — Умеете раскладывать карты, видите ауру, возможно, даже призраков, а значит, сможете быть полезной мне и расследованию.

Могила сжала кулаки так, что кожа на костяшках пальцев сильно натянулась и побелела. Она не хотела быть одаренной и надеялась, что будет тихо и мирно приглядывать за кладбищем, а особенно за старым мраморным склепом, и изредка гадать местным по дешевке, но как же Гера ошибалась!

— Докажите, что вы достойный потомок Могильных, ведь ваши предки на протяжении веков служили во благо городу! — не унимался Тим.

— Вызов принят, капитан! — выдала Могила. — А теперь я хочу побыть одна и отдохнуть с дороги, можно?

— Можно! Завтра утром я буду у вас!

ГЛАВА 3. ДЕЛУ — ВРЕМЯ, А ПОТЕХЕ — ЧАС

Гера вошла в особняк, не только скрипя дверью, но и скрепя душу с сердцем. Жить в этом мрачном и большом доме, да еще и одной — участь незавидная. Она и в детстве это место не очень-то любила. Маленькой Могиле всегда было не по себе, особенно ночью, когда призрак одноглазого кота давно усопшей графини мешал спать и проказничал. И сколько Гера ни пыталась наладить с ним контакт — не получалось. Противный он был до жути. Теперь-то его, наверное, больше нет, ведь дед должен был отправить одноглазую живность к его важной хозяйке. Мысли о коте вылетели из головы девушки, когда она прошла парадную залу, где на обитых синим бархатом стенах в резных рамках висели портреты ее предков. Также настенные кованые бра в виде лилий напоминали Гере о том, как же тут все старомодно и мрачно. Особенно ей не нравились тяжелые, такого же цвета, что и стены, шторы, которые не пропускали ни одного светлого лучика через себя. Могила остановилась у массивной лестницы с резными перилами, сжала крепче свой чемодан и, скрипя уже половицами, с трудом поднялась на второй этаж в свою комнату, где ничего с ее уходом не поменялось. Деревянная дубовая кровать, шкаф из темного бука, трюмо и круглая люстра с лампочками, напоминающими свечи, тот еще отстой. И пусть она росла в пансионе, зато там спальня девочек была светлой. И главное, в приюте они жили вчетвером и рассказывали по ночам ужастики, смеялись над шутками и наивно радовались каждому прожитому дню. Однако детство давно прошло, и от этого делалось грустно. Могила открыла чемодан, нашла в нем банные принадлежности и двинулась в ванную, которая находилась в конце небольшого коридора. Она бы сейчас приняла душ, как, например, в столичном общежитии, но посередине средних размеров комнаты стояла огромная чугунная овальная чаша на ножках, в которую только нырять. Дед всегда говорил, что эта чаша осталась еще со времен графини Лукерьи Могильной, а посему она антикварная и имеет большую ценность. И как бы помпезно тут ни было, но запахи сырости и затхлости портили все. Девушка открыла кран, прошлась по холодному кафелю к маленькому окну и распахнула его. Свежий летний воздух мгновенно проник в санузел и немного расслабил недовольную новую хозяйку особняка и кладбища. Гера скинула с себя халат и погрузилась в теплую ванную, а пока отмокала, думала о хмуром типе и его вызове. Зачем она его приняла? Черт знает! Ей бы привыкать к этому месту, завести новых знакомых, а может, и ухажера, например, того таксиста Данилу. Парень молод, весел и чертовски хорош собой, особенно его русые густые волосы, достигающие плеч. С ним можно было бы сегодня немножечко покутить и погулять по городу. Как вдруг краем глаза Гера увидела, как промелькнула какая-то тень. Девушка насторожилась и откинула мысли о Даниле прочь.

— Кто здесь? — выдала Могила и схватилась за края чугунной чаши. За спиной громко рассыпались по полу стоящие в стаканчике на умывальнике зубные щетки, а открытое окно само по себе с грохотом захлопнулось так, что от неожиданности Гера подскочила на месте. — Кто ты? Ну-ка, покажись! — набравшись смелости, буркнула она. Девушка понимала, что в ванной не одна, а с потусторонним существом. Однако непонимание, кто оно, то существо, ужасно страшило. А затем резко задвигались шторы на карнизах. Они как бешеные ходили туда-сюда, от чего Могила и вовсе опешила. А когда на запотевшем зеркале начали появляться буквы, сердце девичье застучало так, что казалось, оно в груди отбивает чечетку. «Поди прочь!» — прочитала Гера на стекле, а затем медленно вылезла из пены, рукой дотянулась до махрового полотенца и только успела накинуть его на обнаженное тело, как ринулась к двери. За ее спиной снова громко стукнуло, а после что-то зазвенело, рассыпаясь по кафелю. Гера интуитивно, мигом и босиком, направилась к входной двери. Все-таки инстинкт самосохранения в этой ситуации обострился до предела, поэтому-то нужно было брать руки в ноги и бежать куда глаза глядят. Держа полотенце на груди, Гера резко распахнула дверь и увидела перед собой того самого таксиста. Она почти уперлась в его твердую грудь, а после на шаг отпрянула. Глянула на парня огромными испуганными глазами и еще крепче сжала концы махровой ткани.

— Отличный прием! — усмехнулся Данила и азартно окинул взглядом полуголую девицу. Гера увидела, как поменялся цвет его ауры с еле уловимого голубого на ярко-фиолетовый. Возбуждение. И хоть Данила обещал прийти утром, слово не сдержал. Ему хотелось провести с новой хозяйкой кладбища еще и вечер.

— Эм… на меня напали! — первое, что пришло в голову, выдала Могила. — Да, напали!

— Кто напал? — встрепенулся Данила и сжал кулаки, готовясь защищать даму своего сердца.

— Призрак! Это точно был призрак! — лепетала Гера.

— Хорошо! — уже тише произнес Данила, как бы пытаясь успокоить хозяйку кладбища. — Я с тобой, бояться нечего! Пойдем посмотрим на твоего призрака? — Гера закивала, она понимала, что ей срочно нужно одеться, иначе у Данилы цвет ауры еще не скоро побледнеет, а возбужденный мужчина — это потенциальный маньяк, поэтому не стоит его провоцировать.

— Тут никого нет, наверное, после того, как ты увидела труп у ворот кладбища, тебе просто что-то привиделось, — произнес Данила, когда искал нечто необъяснимое за старомодным умывальником с чугунной раковиной и потускневшим зеркалом, на котором было написано послание новой хозяйке. Однако в ванной комнате уже проветрилось, и оттого стекло снова стало прозрачным и отражающим. — Да еще к тому же ты познакомилась с моим строгим братом, а его натиск и напор никто не выдерживает!

— Это точно, вот где хмурый тип, да и фамилия прям под стать, — ответила Гера, все еще немного подрагивая от пережитого ужаса. Данила это заметил.

— У меня предложение! — выдал тут таксист, одной рукой зарываясь в свои густые волосы.

— Какое?

— Приглашаю тебя на прогулку по городу, — взъерошив немного затылок, продолжил Данила и глянул на Могилу, словно ребенок, который пытается выпросить шоколадку. — Хоть тут городок и маленький, но есть очень даже интересные места! — Данила подмигнул, отчего Гере стало немного спокойнее. Да, ей непременно нужно развеяться, а веселый таксист — отличная компания, не то что этот дом с его тайнами и призраками.

— Ты прав, я быстро приведу себя в порядок, и поедем куда-нибудь! — согласилась Гера и глянула на молодого мужчину, у которого аура немного потускнела, но теперь в ней проскальзывали розовые блики радости. Наверное, из-за того, что ему не пришлось долго уговаривать девушку.

— Эм… я тогда внизу тебя подожду!

Гера кивнула и быстро направилась в свою комнату. Распахнула чемодан, подхватила бежевые короткие шорты и немедля влезла в них. Затем натянула белую майку, а поверх нее накинула легкую рубаху, концы которой завязала на талии. Затянула волосы в конский хвост и выскочила из комнаты.

— Я готова!

— Тогда вперед, к новым местам?

— Ага, новым, правда, со старыми дырками. Я-то здесь все детство провела, так что больше тебя знаю этот городишко, — усмехнулась Могила и вышла сквозь галантно открытую Данилой дверь.

Как же была права Гера, когда вновь прогуливалась пешком по местному городскому парку с каруселями и качелями! Дед хоть и не часто, но приводил ее в это место, где Могила могла весело провести время. Взгляд ее задержался у фонтана, струи которого били из-под земли и устремлялись высоко в небо. Местная ребятня плескалась под теплой водой и громко смеялась, Гере даже немного взгрустнулось от нахлынувшего дежавю. Вдруг сильные руки Данилы сжались на ее талии, а затем в одно мгновенье Могила оказалась рядом со смеющейся толпой ребятишек. Она немного опешила от такого детского поступка мужчины и, чувствуя, как намокает с каждой секундой, выдала: — Ты сумасшедший! Точно, сумасшедший!

— Есть немного! — широко улыбнулся Данила, показывая ровные белые зубы, а затем быстро оказался под теплыми струями рядом с Герой. А дальше все закрутилось и завертелось так, что казалось, Могила снова стала маленькой, а значит, можно немного и порезвиться. Она перескакивала между бьющими ключами, Данила за ней. Он пытался поймать девушку, но она ускользала. Им было весело. Ей было весело до тех пор, пока Гера краем глаза не увидела в наблюдающей за детьми толпе родителей знакомый силуэт.

— Дед?! — удивленно выдала она и резко остановилась. Смахнула с лица капли воды, попыталась разглядеть фигуру, но среди народа никого знакомого не было. Неужели привиделось?

— Гера, что с тобой? — удивился Данила смене настроения девушки.

— Нет, ничего! — мотнула она головой. — Просто показалось, — выдала Гера и быстро вышла из фонтана, так ей горько еще никогда не было. На душе скребли кошки, а в горле скопился комок скорби по усопшему родственнику. Хоть они и не были слишком близки, однако дед у нее до своей смерти оставался единственным родным человеком. После гибели родителей он стал ей опекуном и растил как мог. В уголках глаз сильно зажгло, слезы быстро скапливались, а затем, не в силах более их удерживать, Могила дала волю чувствам. Она сама не понимала, как и в какой момент оказалась плачущей на груди таксиста, что крепко обнимал ее одной рукой, а другой ласково проводил по мокрым волосам.

— Я видела деда! — всхлипнула Могила.

— Тебе снова привиделось! — тихо произнес Данила. — Это значит, что усопшего нужно помянуть по-взрослому. Тут рядом есть уютный бар, пойдем?

— Да! — стерев соленые капли, согласилась Гера и, несмотря на то что одежда была сырая, они направились в местный бар под названием «У Фонтанки», хозяином которого был все тот же Ёся Орлик.

Немного обсохнув и придя в себя, Гера уселась на мягкое кресло в летнем шатре бара и глядела на прохожих. Данила же ждал, когда девушка заговорит первой, молодой человек не торопил новую знакомую, пытаясь быть ненавязчивым. Рядом расположились за столиками еще несколько молодых пар, а в самом последнем — четверо неприятных мужчин. Правда, Гера не обратила на них внимания и проигнорировала чутье, а вот завсегдатаи бара, напротив, заприметили новенькую и с ней таксиста. Могила была не одна и не беспокоилась. Вскоре на столике появились два бокала с холодным вином, экзотические фрукты и политый гренадином пломбир, уложенный по три шарика в креманку. Могила, не церемонясь, подхватила бокал и почти залпом опрокинула его в себя, ощущая, как по желудку растекается приятная, терпкая жидкость. Данила отхлебнул совсем чуток. Гера закусила выпитое долькой апельсина и ощутила расслабляющую негу.

— Ты как? — нарушил тишину Данила.

— В порядке! Просто… просто что-то нахлынуло, — ответила девушка и принялась за мороженое. — Раньше здесь, на этом месте, было детское кафе. Дед иногда приводил меня сюда, а я возможно, была к нему несправедлива.

— Жизнь вообще несправедливая штука, детка!

— Детка?! — удивилась Гера и улыбнулась. Она снова убедилась, что Данила светлый и добрый человек, возможно, в душе совсем еще ребенок, чего не скажешь по внешности. Таксист выглядел лет на двадцать семь, а вот его брату лет тридцать, не больше.

— А что? Если не нравится, могу так больше тебя не называть.

— Не называй! А то со стороны может показаться, что ты меня клеишь! — усмехнулась Гера.

— А ты против?

— Я пока в трансе от последних событий, что произошли в моей жизни, и больше нуждаюсь в хорошем друге, нежели в любовнике! — выпалила Гера, она всегда была прямолинейна, и это многим не нравилось. Эта черта ей досталась от деда, как и магические способности.

— Как скажешь! — немедля согласился таксист. — Друзья! — С этим словом Данила выпил вино и тоже закусил долькой сочного апельсина.

— Вот и отлично! Я сейчас приду, мне в дамскую комнату нужно, — предупредила Могила, поднялась и двинулась между столиками к уборной. Как вдруг ощутила на себе неприятный взгляд, а затем последовал громкий шлепок, и жгучая боль застыла на ягодицах девушки. Громкий мужской гогот тут же резанул по ушам. Гере бесцеремонно шлепнули по попе, от чего она сначала опешила от такого хамства, а затем резко развернулась к толстому нахалу, что был одним из четверых типов, и залепила тому громкую пощечину.

— Как ты смеешь, коза драная! — завопил толстяк, пытаясь подняться.

— Сначала жир откачай, собака паршивая, и манерам научись, а потом вякай! — завелась Гера и уже было хотела броситься на всех четверых, как перед ней выросла широкая спина Данилы.

— Ну-ка, извинись! — грозно прорычал таксист, а затем послышался скрип стульев по полу. Четверо поднялись, один из них щелкнул раскладным ножом. А потом все было так, как не покажут ни в одном боевике. Таксист перевернул стол на разъяренных завсегдатаев, одному зарядил в челюсть мощным кулаком, толстяка пнул ногой, тот упал обратно в кресло, третьему досталось по голове стеклянной бутылкой. Крики. Шум. Гам. Полиция. Решетчатая створка, нары, а на них Данила с подбитым глазом и растрепанная Гера.

— Хорошо повеселились! — буркнул таксист.

— Однозначно! — ухмыльнулась Гера.

— Прекрасно, теперь ты, Даня, не один терроризируешь Могильев, а с подельницей, с новой хозяйкой кладбища Могильных! Поздравляю, вы — банда! — строгий голос заставил обоих узников поднять на капитана глаза, а затем опустить их в пол. Сказать хмурому типу Могиле было нечего. По его взгляду и серой ауре было понятно, что все равно не поверит.

ГЛАВА 4. ЧЕМ ДАЛЬШЕ В ЛЕС, ТЕМ БОЛЬШЕ ДРОВ

Лишь к полуночи Гера оказалась у дверей собственного дома, который пугал и настораживал. Когда они молча ехали в машине хмурого типа, девушка хотела попросить помощи, ведь оставаться одной в большом доме, да еще и с некой сущностью, страшно и опасно, однако от одного взгляда капитана не решилась и слова вымолвить. Тимофей высадил девушку прямо у высокого крыльца с колоннами и увез Данилу, которому явно достанется за то, что вступил в драку с самой охраной Ёси Орлика — сыночка главы города Могильев. И не то чтобы капитан боялся местной элиты, нет. Тим боялся за Данилу, поскольку такие головорезы, как те из бара, злопамятны. Могут жестоко отомстить, а ему сейчас не до разборок с хулиганами, когда трупы блудниц все чаще появляются на древнем погосте. Гера в этом понимала капитана, он волнуется о семье. Сама же девушка была как никогда одинока. Она медленно потянулась к дверной металлической ручке, немного задержала ладонь, а после и вовсе отказалась от этой идеи. Гера резко развернулась и плюхнулась на каменные ступени парадного входа в особняк. Могила подняла глаза вверх, залюбовалась полной луной, такой, что казалось, если захотеть, то можно ощутить прохладность огромного диска. Далее окинула взглядом освещенную фонарями прилегающую к дому территорию, на которой переливалась от тусклых лучей зеленая трава. Подальше стояли плодовые деревья, будто истуканы, а вдоль вымощенных камнем тропинок росли всякого рода цветы и невысокие кустарники. Любил усопший ухаживать за своим садом и растениями. Гера вспоминала, как они вместе с дедом очень давно посадили вон ту яблоню слева и ту грушу справа. Грецкий орех теперь достигал крыши дома, а когда-то деревце было совсем маленьким, впрочем, как и сама Гера. Снова ком горечи подкатил к горлу, больше она никогда не увидит своего строгого и странного деда. Вдруг далеко за кустами мелькнули несколько светящихся огоньков, а затем и вовсе они стали приближаться от кладбища к дому. Гера напряглась и уже было хотела наплевать на домашнего невидимого монстра да мигом залететь в дом, ведь встреча с маньяком будет поопаснее, чем с тем, кто в ее доме спрятался, но тут же успокоилась. Это был полицейский патруль, который несколько раз за ночь обходил вокруг погоста по приказу самого капитана. Могила облегченно выдохнула, поднялась и, набравшись смелости, наконец открыла дверь мрачного особняка рода Могильных.

— Тебе меня не запугать! — произнесла она вслух и щелкнула дверным замком. — Коли мне теперь жить в этом доме, значит, будем привыкать! — После этих слов наверху что-то громко свалилось на пол, Гера невольно подскочила на месте от неожиданности, а затем, взяв себя в руки, двинулась к лестнице. — Ну-ка, покажись!

На втором этаже вновь промелькнула темная тень. В этой части особняка все было скромнее, чем внизу. Светлая лепнина на стенах, на полу коричневая ковровая дорожка, по периметру квадратного коридора висели настенные бра, как раз у дубовых дверей. Тут было четыре комнаты, одна из которых принадлежала Могиле и исполняла функцию спальни. Еще спальня деда. Его кабинет. А четвертая комната выделялась под внушительных размеров библиотеку. Каких там книг только не было! Казалось, и всей жизни не хватит, чтобы прочитать их. Гера же, достигнув второго этажа, с опаской оглянулась и краем глаза увидела, а затем услышала, как громко хлопнула дверь библиотеки. После послышался характерный грохот падающих с полок книг.

— Ну, я тебе сейчас задам! — Гера разозлилась не на шутку и буквально ворвалась в комнату. — Если ты сейчас же не прекратишь и не появишься передо мной, я проведу обряд по устранению духов и отправлю тебя в самый ад!

— Мяу! — наконец Могила услышала кошачий голос. — Ты не посме-еш-шь! — протяжно прошипел призрак.

— Так, значит, ты все еще здесь, одноглазый и облезлый кот! А я-то думала, дед тебя к графине отправил!

— Ты ей не чета, смертная, ой не чета! — ответил призрачный котяра и наконец появился перед Могилой во всей своей рыжей красе и с черной повязкой на одном глазу. Еще в детстве этот неугомонный дух жирного кота напоминал Гере настоящего пирата, такого же беспринципного, зловредного и подлого. Сам же призрачный котяра любил проказничать, травить байки о той жизни, когда была жива графиня Лукерья, по его словам, сама элегантность и женственность. Еще графиня очень увлекалась книгами о пиратах, и когда у нее на пороге появился рыжий котенок без одного глаза, она не раздумывая приютила беднягу в особняке и назвала котейку так, как посчитала нужным.

— Ты на диете сидеть не пробовал, а Пират?

— Она мне не помогает! А ты вобла сушеная, тут долго не задержиш-шься! Я тебе жизни не дам. Отомщу за Ваню. Он ведь при жизни о тебе волновался, переживал, а ты неблагодарная, — прошипел снова Пират. — Я помню, как ты меня святой водой окропила, мне было так больно, что чуть не умер второй раз! Что посеешь, то и пожнеш-шь!

— А разве у котов не девять жизней?

— Так то у живых, тупенькая! — протянул говорящий мурлыка.

«Кому скажи о Пирате — не поверят, а то и в психушке запрут», — подумалось хозяйке погоста.

— Ну, все! — разозлилась Могила. Она знала, что у деда везде стояли бутылочки со святой водой. Протянула руку к полке и мигом открутила крышку. — Хочешь еще святой водички на себе испробовать?

— Сушеная вобла! — обзывался Пират. — Суш-ше-ная, — все дальше слышалось его шипение. — Я тебе… по-ка-жу… вобл…

После наступила такая долгожданная для Могилы тишина. Она понимала, что этот Пират от своего не отступит; как и все коты, он навязчив и всегда добивается своего. Только не сегодня и не сейчас. Валясь с ног, Гера доковыляла до своей кровати и плюхнулась в постель, даже не снимая уличной одежды.

***

Тимофей был взбешен поведением брата. Мало того, что он вязался в очередную драку с головорезами Ёси, так еще в это впутал внучку покойного Ивана Ивановича, которая не должна была оказаться в том месте, в тот час. Гертруде Могильной нужно готовиться к завтрашнему дню, ведь именно утром капитану нужен здравомыслящий человек, а не зомби с погоста Могильных. Молодого мужчину злило еще и то, что он очень долго задерживается в провинции, когда давно должен был выполнить свое профессиональное дело и умыть руки. Конечно, покойный хозяин погоста давал Хмурому серьезные подсказки. Старик видел людей насквозь, был начитан и знал все о своих предках, вплоть до десятого колена. Как раз то, что капитану нужно от столичной выскочки, потому как магические и экстрасенсорные способности у Могильных передаются по крови рода.

— Ты когда-нибудь повзрослеешь, Данила? — недовольно буркнул Тим, когда они с братом вошли в небольшие апартаменты (всего пара комнат, санузел и кухня-гостиная), выделенные местной полицией для командировочных. — Мне надоело быть твоей нянькой! — развел руки Хмурый и возмущенно продолжил отчитывать младшего.