Родная

– Валерий Борисович! Валерий Борисович! И всё же, подумайте до завтра… Нужно завершить проект, – барабаня пальцами по стеклянной крышке стола, нервно говорил сутулый человек в очках.

– Что? – резко вскинул голову Валерий. – Что сделать до завтра?

– Вы же понимаете, это правительственный заказ. Нужно найти решение, – возмутился толстый мужчина в коричневом костюме.

– Вот и ищите… Без меня. Я уже всё нашёл и показал вам восемь месяцев назад. А ещё раньше рассчитал и объяснил.

– Давайте договариваться… Без Вашего нестандартного подхода нам вряд ли удастся…

Наступила пауза.

– Вы же понимаете, что «ЗОЖ-7» может лишиться согласованных отчуждённых территорий под инженерию…

Это был шантаж. Грубый. Мерзкий. ЗОЖ‑7, еще один проект Валерия, как и все остальные, был результатом долгой и тщательной работы и теперь находился на финальной стадии запуска.

Валерий спокойно встал. Было такое ощущение, что его немигающий взгляд, словно лазерный луч, режет оппонента. И пошёл к двери.

– Суки. – Он не обернулся. – Нет.

Его спокойствие лопнуло уже в коридоре. Выйдя из переговорной комнаты, он почти швырнул папку подбегавшей девушке, и та не успела её поймать. Бумаги рассыпались.

– Простите… простите, – зашептала она, опускаясь на пол.

– Какого чёрта… – прорычал он. – Кривые руки.

Девушка взглянула на него глазами, полными слёз, продолжая собирать листки. Глаза были ярко голубыми, большими, а от слёз, как от линз, казались ещё больше. Чистая белая кожа, нежные подрагивающие розовые губы, огромные слегка загнутые ресницы и льняные пышные волосы. Он сделал несколько шагов… и остановился. Поднял глаза к потолку. Вернулся.

– Простите, простите, – не замечая его возвращения, продолжала шептать девушка, даже не смахивая слёзы со щёк.

– Я про свои руки сказал. Не про ваши, – сказал Валерий, опускаясь рядом с ней. – Всё в порядке. Я сам вам неудачно подал папку. Успокойтесь.

В нос ударил запах её духов - аромат фиалки.

– Я всё сложу. Простите…

Валерий сдвинул брови и поднял девушку с пола резким движением за плечи.

– Вы меня слышите? Вам не за что просить прощенье.

Затем посмотрел сверху вниз – хмуро, жёстко, но уже не сердито.

– Хватит дрожать. Вы не сделали ничего плохого.

– Просто… вы так… – она запнулась и заморгала часто-часто.

– Боже… – Валерий отступил на шаг и провёл ладонью по лицу. – Вы сейчас серьёзно опять плачете?

– Простите…

Выдох прозвучал едва слышно. И эти слова лишили его последнего терпения.

– Хватит говорить «простите»! – вспыхнул он. – Вы, слышите?

– Я… я слышу, – голос сорвался.

– Тогда ведите себя так, будто слышите, – жёстко сказал он. – Я не собираюсь успокаивать взрослого человека из-за бумажек и папки.

Девушка замолчала и стояла перед ним, опустив голову, боясь взглянуть на него. Она вся как-то сжалась, как будто пыталась исчезнуть.

– Кто вы? Как вас зовут? – голос Валерия звучал уже мягче.

– Елена Орлова… Я ваш секретарь-референт…

– И давно?

– Что давно?

– Вы мой секретарь-референт?

– Три года…

Правая бровь Валерия поползла вверх. Он не помнил её, да и в принципе не различал, кто сидит за стойкой ресепшена. Секретарей было несколько. Белые блузки, тёмные юбки - все казались ему одинаковыми. Распоряжения он чаще отдавал на ходу или дистанционно: по телефону, почте, в мессенджере, не выходя из машины или кабинета.

Елена была красива и напомнила ему сказочный образ Снегурочки. Ясные голубые глаза, белая кожа. Внезапно его накрыла волна острого, почти осязаемого желания. Притянуть её к себе — вплотную, до сбившегося дыхания. Осторожно перехватить тонкие запястья, ощутить податливость её тела… И наконец — накрыть её губы своими, заглушив всё: слова, сомнения, время.

– Давайте так… Елена. Я вас не ругал. Понятно? И мне нужна ваша помощь. Я перепутал страницы. Сложите их по номерам. Сделаете?

– Сделаю… Через десять минут всё будет готово.

– И через десять часов будет не поздно. Я вас напугал и должен извиниться. Простите.

Он сделал паузу.

– Если вы свободны сегодня вечером, приглашаю вас на ужин. Не самое изящное извинение, но говорят, ужин с собственником мотивирует сотрудников.

При этих словах даже намёк на улыбку не появился на его лице. Девушка смотрела на него, не мигая. К страху прибавилось замешательство. Она коротко кивнула, но дрожащие пальцы невольно сжали край блузки выдавая волнение, которое она так старалась скрыть.

Валерия раздражало поведение людей, у которых страх смешивался с беспомощностью. Он терпеть не мог, когда его ставили в роль утешителя, и всегда реагировал на такие попытки злостью так же резко, как закрывают ладонью слишком яркий свет.

Так начались их отношения. Первое, что он сделал - попросил её не пользоваться духами и ароматизированной косметикой. Второе - перевёл Елену из головного офиса в административный, к юристам. Он руководствовался простым принципом: работа есть работа. И если уж личное пересеклось с рабочим, то лучше развести это по разным углам, чтобы не создавать лишнего напряжения. Третье - перевёз её вещи к себе.

Между ними было двадцать три года разницы, и эта женщина — юная, лёгкая, почти воздушная — возбуждала его каждым движением, каждым взглядом, каждым едва уловимым касанием

Поначалу Елена смущалась, держалась зажато, будто боялась нарушить его личные границы. Это смущение тоже его волновало: ему нравилось ощущать, как под его руками уходит её напряжение, как она раскрывается с наивной, почти девичьей непосредственностью. Их близость была для него истинным удовольствием и лучшим завершением дня.

Кротость и спокойствие Елены не остались незамеченными: Валерий, тронутый этими качествами, проявлял определённую щедрость, ежемесячно переводя на её счет солидную сумму. Он считал неприемлемым, чтобы его женщина чувствовала себя в чем-либо ущемлённой, вынуждена была бы отказывать себе в радостях жизни или просить помощи у мужчины

После переезда прошёл месяц. И он с удивлением обнаружил, что её мир крайне узок. Косметика. Фитнес. Диеты. Мода. Это были темы, в которых Елена легко ориентировалась, но стоило в разговоре сделать шаг в сторону политики, искусства, культуры, экономики, она сразу же умолкала, не в состоянии поддержать общение. Сначала ему казалось, что она просто робеет, но вскоре стало ясно, что для того, чтобы сформировать свое мнение по тому либо иному поводу у неё не хватало ни слов, ни мыслей. Пытаясь понять, где пролегают пределы её знаний, Валерий за завтраком расспрашивал о книгах, художниках, путешествиях, истории и постепенно убеждался, что этих пределов не существует вовсе. Некоторое время его это даже слегка забавляло. Он придумывал тему и проверял, насколько далеко простирается её «дремучесть». Но очень скоро все это ему наскучило. Оказалось, что у них не было ничего общего: ни схожих культурных интересов, ни любимых фильмов, ни того особого взаимопонимания, что сближает людей. Елена не улавливала хода его мыслей, их духовные миры существовали как бы в параллельных вселенных, не соприкасаясь.

«Ладно, — размышлял Валерий.- Зато у неё прекрасная фигура, чувственные губы и выразительные глаза… А для интеллектуальных бесед всегда найдутся другие желающие».

Но прошло ещё немного времени и даже её внешность перестала быть для него аргументом в пользу более тесного общения. Он стал ездить с Еленой на работу молча. Потом пересадил в машину к своему водителю. Через несколько месяцев он уже тяготился её присутствием в доме. Елена же ничего не замечала. Смотрела на него влюблённо, как на солнце, не видя, что он отворачивается, раздражённо перебивает. «Безынициативная моль», – называл он её про себя. Потом сократил до: «моль».

Секс перестал спасать. И вот однажды, вернувшись поздно ночью после тяжёлых переговоров, надеясь лишь на душ и сон, Валерий столкнулся с Еленой в коридоре. Она ждала его. И начала рассказывать, что‑то пустяковое, не имеющее для него никакого значения.

Что-то внутри него сорвалось. Негодование вскипело мгновенно, и он объявил о разрыве. Елена сидела молча, не шевелясь. Из её по‑детски округлившихся глаз текли слёзы. Она настороженно следила за каждым его движением, словно боялась, что он вдруг сделает резкий жест в её сторону.

Валерий подбирал слова. Он брал вину на себя. Говорил спокойным голосом: что не способен к совместной жизни и причина не в ней, а в нём.

– Что поможет тебе пережить это? Хочешь, я отправлю тебя на Бали?

И в этот момент его передёрнуло.

«Чёрт… Я откупаюсь».

Валерий чувствовал себя проходимцем и сволочью, но при этом не испытывал к ней ни капли сочувствия. Собственная чёрствость его раздражала. Обратной дороги не было: начав разговор, он должен был закончить его сегодня. Он просидел напротив Елены два с половиной часа и всё-таки довёл дело до конца. Когда она начала успокаиваться, вызвал такси. Провожая её, нашёл в себе силы поблагодарить за ласку, которую она дарила ему почти год. Своё слово он сдержал, купил ей VIP-тур на Бали на тридцать дней. Так закончилась их история, угасла тихо, как пламя, которому перестало хватать воздуха.

***

Завершив все покупки к полудню, Валерий через интернет нашёл местных туристов, выяснил для себя все возможные варианты «лайт-похода». А после обеда он нашёл местного жителя, который охотно согласился показать тропы. Вскоре стало ясно: неподготовленной команде просто не будет. Он вернулся в спортивный лагерь только к ночи.

Глава 9

Утром Павел тихо постучал в дверь комнаты, где жили Полина и девочки. Тишина. Он вопросительно взглянул на стоявшего рядом отца и тот едва заметно кивнул ему. Павел постучал еще раз более уверенно, но, по-прежнему, без ответа.

– Спят, – усмехнулся он и уже поднял руку для третьей попытки, но послышались шаги и дверь распахнулась.

На пороге стояла сонная Полина, завернувшаяся в простыню, с лицом человека, ещё не успевшего понять, что происходит.

– Который час? – растерянно спросила она.

– Семь, – ответил Валерий с лёгкой иронией.

В его голосе было редкое мягкое спокойствие.

– Мы проспали?!

Полина резко обернулась в глубину комнаты:

– Варька! Подъём!

Валерий прикрыл дверь и, оставаясь с Павлом на улице, тихо сказал:

– «Москва слезам не верит».

Вскоре за дверью началось движение - падали вещи, раздавалось бодрое шуршание.

– А Василиса с Петей где? – донёсся голос Вари.

– У ворот лагеря. Всех ждут, – ответил Павел.

– Боже…

– Полина… Я не уверен, что вам стоит идти. Сложных переходов нет, но всё время на ногах и вверх- вниз. Сильная нагрузка на мышцы и суставы.

– Без мамы не пойду! – отрезала Варя.

Павел мгновенно с тревогой посмотрел на отца: «Как так?!»

– Я думаю, не подведу, – ответила женщина из-за двери. – Я умею терпеть, когда нужно…

– Хорошо. Мы тогда к воротам. Кроссовки, удобные брюки, кофты с длинными рукавами, головные уборы. Как будете готовы - выходите.

Валерий говорил ровно, чётко, так, как говорят с людьми, ещё не окончательно вышедшими из сна. Через десять минут Полина и Варя, торопясь, подходили к воротам лагеря. Там их уже ждали Василиса и экипированные Валерий с сыновьями. На плечах у мужчин были большие рюкзаки, к которым крепились свёрнутые коврики.

– Ма-мааа! Ну, вы чего? Солнце уже печёт! Мы на подъёме сдохнем! – возмутилась Василиса.

– Василиса, – строго оборвал Валерий.

Она моментально обернулась.

– Шнурки, – спокойно добавил он и показал на обувь девочки.

Пётр тут же опустился на одно колено и завязал их.

– Валерий, а что у вас в рюкзаках? – удивилась Полина. – Мы ничего не взяли…

– В рюкзаках – аптечка, еда, пара нужных вещей. Мужская часть похода. А вы главное захватили?

– Мы ничего не взяли, – смутилась Варя. – Всё дома оставили.

Валерий мгновенно изменился.

– Как – ничего? Возвращайтесь.

Голос был резким, знакомым. Павел насторожился, но Валерий выдержал паузу и улыбнулся:

– Хорошее настроение. Его надо было взять.

Павел прыснул первым. Потом рассмеялась Василиса, следом Варя и Петя. Валерий засмеялся тоже - широко, заразительно. Полина присоединилась, не сразу поняв шутку, но поддавшись общему веселью.

До остановки дошли легко. Там Валерий купил Полине и Варе по банану, пирожку и бутылке воды. По их взглядам было видно – неожиданно, но очень приятно. В автобусе он коротко обозначил правила похода. Павел слушал краем уха и с привычной иронией думал:

«Отец в своём репертуаре. Команда за командой».

В лесу было свежо, тени ложились пятнами. Пахло влажной землёй, листьями и чем-то смолистым. Шли бодро, переговариваясь.

– Пап, а тут что съедобное, что - нет? – показывая на траву, спросил Павел.

– Вот это – саранка. Луковицу можно есть. Вкусная, но растение редкое. Выкопаем одно.

Валерий достал совок, снял пласт земли, показал им крупную янтарную луковицу и убрал её в пакет.

– Девушки собирают травы для чая. Вы, – он кивнул сыновьям, – для салата. Я подскажу что.

Он раздал пакеты.

Полина смотрела, как уверенно он ведёт группу, как спокойно распределяет задания, и ловила себя на редком для неё ощущении: можно ничего не контролировать.

– А я? – спросила Полина.

– А что в фильме было? А вы – отдыхайте.

Он слушал и отмечал про себя: «Не жалуется. Не сравнивает. Просто принимает».

Вскоре у девочек в пакетах были мелисса, черноголовка, иван-чай. У парней чесночник, клевер, просвирник. Валерий шёл впереди, показывал растения и объяснял, что лечит, что опасно.

Василиса увязалась за Валерием и расспрашивала: как умываться в походе, не просыпаешься ли утром в росе, приходят ли ночью животные, не заползают ли муравьи в уши. Валерий терпеливо отвечал.

– Это мы всё будем есть? – спросила Василиса, тряся пакетом.

– Конечно, а то зачем бы мы аптечку брали? – мрачно пошутил Пётр.

– Эти растения мы только попробуем. Есть будем картошку, яйца, бутерброды, овощи, – сказал Валерий.

На первом привале на импровизированном столе появился зелёный салат с запахом поля. Варя улыбалась, Петя с Василисой перекидывали листья из тарелки в тарелку и смеялись. Полина пробовала с интересом.

– Нужно запомнить сегодняшний день, – сказала она, потянувшись. – Я ведь биолог по образованию, но такой…, ненастоящий, теоретический. Вот так на практике нужно было учиться. В поле и в лесу. Не картинки рассматривать, а на вкус, цвет, запах всё пробовать.

– Прикольный салат-то! Но… почему-то вспоминается тот француз, которого земляки пришибли! Пап?

– Да? Расскажите! – пережёвывая листья, попросила Василиса.

– Это удивительная особенность помнить часть, как-то примерно…, без фамилий, имён и привязки к месту…, – покачал головой Валерий.

– Место я помню!

– Ладно. Был такой Фулон Жозеф Франсуа во Франции в 18 веке. Он сказал в голодное время: "Если хлеба не хватает, пусть люди едят траву". Французы его не поняли. Нравы тогда были простые… Фулона повесили, потом голову отрезали, проткнули копьём, набили рот травой и носили так по всему городу.

– Ну, в общем… Я бы не смогла на таком салате долго прожить, – сказала Василиса. – Но это прикольно, дядя Валера.

– Я бы тоже не смог, – откликнулся Павел.

– Если бы мне так сказали… Жри траву… Я понимаю французов, – ухмыльнулся Пётр.

Потом они перешли к обычной пище и с аппетитом прикончили запасы варёной картошки, яиц и бутербродов, а после вповалку устроились на ковриках. Павел лежал рядом с Варей и лениво отбивал пальцами ритм по её голени. Она не отодвигалась, чуть повернулась к нему и пристально смотрела в глаза, словно пытаясь прочесть что-то в их глубине. Василиса и Петя уже дремали. Полина впервые за долгое время расслабилась и позволила себе ничего не контролировать, а просто лежать и разглядывать окружающий мир. Валерий тем временем заварил чай и аккуратно собрал пустые контейнеры, стараясь не нарушить эту тёплую, чуть сонную тишину.

Полина на секунду прикрыла глаза.

– Наш папа с эмоциями не всегда дружит… – нарушил молчание Павел.

– Как это? – спросила Полина.

– Иногда говорит не тем тоном и понимает это только по реакции. Да, пап?

Валерий молчал, перекладывая рюкзак.

– Вот это интересно, – не открывая глаз, произнесла Полина. – А я знаете, говорю, вроде нормально, а как письмо напишу, народ готовится к увольнению! Так слова в предложении поставлю, такие примеры и сравнения в тексте подберу, что тошно людям становится…

Тёплый воздух, казалось, замер, и в этой неподвижности было что-то убаюкивающее. Птицы перекликались в листве. Тепло и усталость располагали к откровенности. Полина, не открывая глаз, спросила:

– Скажите… а что вам приносит удовольствие просто так, без какого‑либо особого повода?

– Мне нравится рано утром нырнуть с пирса. Это наслаждение…, – ответил Пётр.

– А мне, как скрипит снег, – Павел повернулся на спину и закинул руки за голову.

– Я люблю запах скошенной травы, – проговорила Варя.

– Слепой дождик люблю, – вспомнила Василиса.

– Это какой? – уточнил Петя.

– Это когда тёплый дождь идёт и солнце светит!

– Кстати, я тоже такой люблю! – приподнялся Пётр на локте.

– А я люблю тёплой ночью смотреть на звёзды, – мечтательно сказала Полина.

– Как в Италии, помнишь мам? Когда плыли вулкан смотреть! Там на небе звёздам нет числа!

– Не Стромболи ли в Калабрии? Там же действующий вулкан, – уточнил Петя.

– Он самый! А ты откуда знаешь? – подпрыгнула Василиса.

– Так у нас бабушка там живёт! В Италии! Папина мама. У них с новым мужем там дом, мы до ковида каждое лето туда уезжали. Вот нас Маттео, муж бабушки, возил на Стромболи смотреть! Понравилось вам?

– Невероятно круто! И «бомбы» летят! При вас было такое? – спросила, восторженно Варя, присев.

– Не было, только тонкая струя лавы, много пара у воды, но корабль всё равно близко к той стороне острова не подплывал. Вулкан может шарахнуть. Это все знают.

– Класс! А мы кому не расскажем, никто не верит про этот вулкан. Что мы подплывали к нему и видели собственными глазами ночью извержение лавы. И чёрный песок вулканический…

– Дядя Валера, а вам что нравится?

– Люблю, когда ветер в лицо - чем сильнее, тем лучше, – ответил Валерий.

Наступила пауза.

– Дядя Валера, ваш ответ — самый необычный из всех! – произнесла Василиса. – И знаете, вот у меня он откликнулся. Я тоже люблю, когда ветер в лицо!

– Да наш папа и сам необычный, – как бы равнодушно сказал Павел. – Он иногда на гвоздях стоит по тридцать минут.

– Дядя Валера! Вы йог!? – поразилась Василиса.

Полина и Варя тоже удивлённо посмотрели на мужчину.

– Не йог. Работа над силой духа. Это первый раз страшно, а когда понятен механизм, уже нет. Всё. Встали.

Парни подхватили рюкзаки. Варя, заметив у Павла перекрученную лямку, расправила её, коснувшись его плеча. Они обменялись короткими репликами. В их жестах и взглядах было что-то тёплое. Они не демонстрировали ничего открыто, однако сама атмосфера вокруг них будто бы смягчалась. Ещё на соревнованиях, Павел обменялся с Варей контактами. С этого момента они перезванивались и переписывались.

Двинулись дальше. Василиса и Петька шли впереди, бодро споря о способах дыхания во время бега. Полина за ними. Затем Варя с Павлом. Валерий замыкал шествие, внимательно следя за всеми, иногда останавливаясь, помогая перебраться через упавшее дерево или ручей.

Когда Валерий почувствовал усталость группы, он запел. Следом подхватил Павел, затем Пётр. Песня была без слов, одно «ла-ла-ла» на разные голоса, но шаг ускорился.

– Как здорово вы поёте! Мне прямо хорошо от этого! Как наш риверданс, только голосом! – крикнула Василиса. – Дядя Валера, вы певец?

Валерий искренне рассмеялся.

– Нет. Любитель.

– Дядя Валера, а у нас ещё привал будет? – спросила Василиса спустя пять километров. Она шла по дну заросшей высокой травой ложбине.

– Да. Ещё два километра и будет просека. Там ставим лагерь. Научу вас строить шалаш.

– Пап. Две минуты перекур, – Павел упёр руки в бока. – Варь, ты как? Не тяжело тебе?

– Да что ты! Нет, конечно. Если что, я скажу.

– Ну, ладно.

Тут взгляд Павла упал под ноги Василисе. Ему показалось, что в траве кто-то есть. Но не успел он еще ничего толком осознать, как отец спросил:

– Василиса. Сколько ты весишь?

– Вешу?

– Да.

– Ну, около сорока пяти, наверное.

– Сейчас проверим, – сказал Валерий, спрыгнул в ложбину, подхватил Василису и перенес её наверх.

– Ой! – только и успела она произнести.

– Да. Сорок пять килограммов пятьсот грамм, – серьёзно сказал мужчина. – Так. Вперёд.

– Варя, а ты, сколько весишь? – спросил Павел, прищурившись.

– На два-три килограмма больше Василисы, думаю.

– А хочешь, я тебя понесу? – сказал Павел и раскрыл объятья.

– Нет! Не хочу! – засмеялась Варька и, отскочив, понеслась вперёд.

За ней двинулись все остальные. Они прошли ещё минут тридцать. Силы заканчивались, разговоры стихли.

– Всё. Привал. Давайте подкрепимся и построим шалаш. У нас есть печенье, финики, урюк, шоколад. Там бьёт родник.

Ребята сразу бросились искать воду, радостно крича.

– Полина? Как вы?

– Пьяная от кислорода!

– Нам потребуется часа два, – заявил Валерий, доставая топорики.

– Я тоже буду участвовать в обустройстве стоянки. Иначе, я чувствую себя не в своей тарелке.

– Конечно.

Когда ребята перекусили, Валерий начал раздавать команды.

– В овраг не спускаться! Ищите всё, что прошу наверху. Я должен всех видеть. Ясно?

– Да! Да! Да! Да!

– Ты понял, почему отец Василису схватил? – тихо спросил Петя брата, обтачивая тонкий ствол берёзы топориком.

– Нет, – так же тихо ответил Павел. – Хотя…

– Тише ты… Напугаешь всех. Там в траве была змея. Я только потом понял. Смотри, чтобы никто не спускался вниз по склону в траву. Здесь-то, наверху сухо, безопасно.

Шалаш рос на глазах. Валерий распределял работу, показывал, как держать топор и нож, как связывать жерди. Ребята выполняли всё без споров. Полина помогала понемногу, но усталость брала своё, спина и суставы начали ныть.

Когда шалаш был достроен, ребята по очереди в него ныряли. Валерий контролировал каждое движение. Подставлял ногу в основании опорной жерди, поддерживал еловые лапы, вытягивал за ноги тех, кто не хотел вылезать из шалаша.

– Это базовый вариант на двух человек. Он спасёт от небольшого ветра и слабого дождя. Ну и приятно не под небом лежать, если ночь в лесу застала. Хотя, смотря кому… есть романтики.

– Дядя Валера, сил нет, обратно идти. Может, мы тут поспим?

– А я есть хочу. Мяса! – сделал круглые глаза Павел.

– Даже не есть… жрать хочется, пап…

– Спать будем в лагере, – Валерий посмотрел на часы, – Подъём. Знаю, все устали. Молодцы, что не раскисаете. И я не люблю слово «жрать».

Усталость начала проступать, сначала незаметно, в сбившемся шаге, в удлиняющихся паузах между разговорами. Даже Василиса с Петром, обычно лёгкие на подъём, шли без прежней резвости. У Полины силы тоже иссякали. Она с растерянностью смотрела на гигантские рюкзаки мужчин, понимая, что у неё не так всё и плохо. Валерий шёл молча. Шутки закончились. Он экономил движения, следил за каждым.

Через час Варя начала спотыкаться, и Павел взял её под локоть. Пётр бодал головой Василису в поясницу на подъёме. Полина видела, что Валерий в напряжении. Он перестал говорить, сжал губы, шаг стал тяжелее. Почувствовала, как сама стала задерживать дыхание перед подъёмами.

– Вы как? – спросил Валерий, поравнявшись с Полиной.

В его голосе не было формальности, только внимание.

– Вы знаете… – выдохнула Полина, – по сравнению с Бубликовым, очень даже ничего…

Валерий улыбнулся, вспомним фильм Рязанова и с иронией посмотрел Полине в глаза.

– Я знаю. Нам нельзя раскисать и останавливаться тоже нельзя. Темнеет. Хотя я уверена, что и про фонарики вы не забыли.

Мужчина усмехнулся, соглашаясь.

– А давайте сделаем марш-бросок, – сказала Полина, прищурившись. – У меня так бывает: когда уже всё – открывается второе дыхание.

– Точно? – мужчина посмотрел на неё внимательно.

«Не ноет. Не злится. Шутит».

– Вы только немножко мне помогите, – тихо ответила Полина и громко продолжила, – Мне хочется обогнать этих «бурлаков на Волге» и первой оказаться на вершине.

– Ну, так давайте дадим им жару! – подхватил Валерий.

Они пошли быстрее, обошли своих детей и, не оборачиваясь, двинулись вверх. Обгоняя Павла, Валерий хлопнул его по плечу: замкни колонну.

– Эй! Родители! Чё такое? – возмутилась Василиса.