Пустоши Альтерры. Книга 1

В динамиках раздался голос Жилина, хрипловатый и сосредоточенный:

– Молодец, малец. Всем оставаться на местах. Ждём. Авангард! Надевайте отвалы и готовьтесь. Как только шторм закончится, прочёсываем путь. Вперёд до Форта Зеро никто не двигается, пока не будет чисто.

В кабине стало чуть тише, хотя напряжение ещё ощущалось. Мрак посмотрел на Илью и кивнул:

– Родился с этим радаром, мдааа. Но расслабляться рано. Жилин прав – ждём конца бури. Может, ещё вернутся.

Едва стена пыли улеглась, Жилин не стал терять времени. Он вызвал по рации одну из штурмовых групп, приказав провести разведку местности в зоне, где наблюдалось движение врагов. Через полчаса в эфир вышел командир группы:

– Командирский, нашли трёх мёртвых рейдеров. Миномёт повреждён, рядом ящик снарядов, но боекомплект почти цел. Их расхреначило турелью, перепахало весь овраг, где они прятались. Кровь, говно и волосы, короче. Пакуем и назад.

Жилин тяжело выдохнул, снимая наушники. На секунду закрыл глаза, осмысливая услышанное. Подтверждение было облегчением. Он снова взял рацию:

– Мрак, это Жилин. Хорошо отработали. За вклад получите премию. Уверен, без вашей турели мы бы сейчас всё ещё приплясывали под взрывы мин.

Из кабины Мрака донёсся спокойный, но удовлетворённый ответ:

– Принято, командир. Илья молодцом отработал.

Жилин позволил себе лёгкую улыбку. Несмотря на усталость и прошедшую бурю, ситуация была под контролем.

– Мрак, завязывай бойца по имени называть.

Позывной давался каждому воину. Но рождался он не от дурацких фантазий новичков, а по воле случая.

– Думаю, Вектор подойдёт ему лучше всего, – осклабился в рацию караванщик.

Илья сидел в кабине, пытаясь осмыслить произошедшее. Получение позывного было чем-то большим, чем обычная формальность. Это значило, что теперь он часть команды, настоящий боец, которому доверяют. Волнение смешивалось с гордостью, а внутри разгоралось осознание ответственности.

Мрак, прислонившись к стене кабины, слегка усмехнулся, наблюдая за парнем:

– Вектор. Хороший позывной. Коротко и понятно. Подходит тебе.

Илья оторвался от своих мыслей:

– Это правда что-то значит? Или так, ритуал?

Мрак покачал головой:

– Значит, малец. Заслужил. Позывной абы как не даётся. Ты теперь не балласт на борту, а часть группы. И команда должна знать, что ты её не подставишь.

Илья замялся, слова застряли в горле. Он только кивнул.

Мрак чуть помолчал, затем добавил спокойнее:

– Но не думай, что это только повод гордиться. Теперь за тобой ответственность. Ты уже не пацан у радара, ты глаза и уши всей фуры. Пафосно звучит, да плевать – так оно и есть.

Илья улыбнулся, на этот раз увереннее:

– Я не подведу. Спасибо, Мрак.

– Ещё проверим.

Илья услышал стук по стеклу, ведущему в кабину. Грач, не мешавший напарникам работать, сейчас вовсю улыбался, привлекая внимание и показывая большой палец. Илья широко улыбнулся в ответ. Он чувствовал, что теперь действительно на своём месте.

После окончания бури колонна наконец смогла продолжить движение. Жилин не собирался рисковать. Разведчики выдвинулись вперёд, тщательно обследуя путь. Примерно через час они вернулись с докладом:

– Командирский, нашли шипы на дороге. Несколько десятков разбросано по основному маршруту. Засады нет, но пойди мы вслепую – встали бы наглухо. Гром красава!

Жилин тихо выругался, затем взял рацию:

– Уберите весь хлам. Колонна готовится к продолжению движения.

Через некоторое время авангард, вооружившись широким отвалом, принялся сгребать ловушки. Железные зубцы со скрежетом собирались в груды на обочине. Работы заняли около часа. После доклада старшего авангарда Жилин дал приказ двигаться.

– Дорога расчищена. Всем приступить к движению. Держите строй, Форт Зеро уже близко.

Машины одна за другой оживали, рёв двигателей заполнил пустошь. Колонна продолжила путь, оставляя опасность позади.

Глава 4

Тени Краегора

Караван продолжал плавное движение по шоссе. Колёса, обутые в толстую резину, с глухим гулом перемалывали серый песок, оставляя за собой заметные следы. Мрак сидел в боевом отсеке, положив локоть на грубую поверхность сиденья, и лениво разглядывал пейзаж за бронированным окном.

Пустошь давно стала для него привычной – однообразная, бесконечная, будто сама планета устала от каких-либо перемен. Обрывки разрушенных строений, торчащие из песка куски арматуры, редкие останки старой техники. Всё это он видел десятки, если не сотни раз. Даже грозные руины, которые когда-то могли вызвать трепет, теперь воспринимались как часть декорации.

– Температура стабильная, датчики в норме, – отозвался Вектор, сидящий рядом.

Мрак перевёл взор на Илью, мельком глянув на сосредоточенное лицо. Молодой парень, впервые оказавшийся в боевом рейде, выглядел так, будто сдаёт экзамен. Руки ловко перебирали кнопки на пульте, взгляд впивался в экраны с показаниями.

– Ну тренируйся, тренируйся, – пробормотал Мрак, не ожидая ответа.

Вектор не отвлёкся, продолжая проверять оборудование, бубня себе под нос список задач. На мгновение Мрак подумал: это к лучшему. Сосредоточен – значит, не боится. Позавчера Илья не справился и запаниковал, а сейчас ничего – шуршит, работает.

Шоссе тянулось вперёд, почти бесконечное. Колонна машин шла слаженно, держа строй. Каждая фура, покрытая толстым слоем брони, двигалась своим ходом, но подчинялась общему ритму. Впереди, через запылённое стекло, уже угадывались силуэты Форта Зеро.

Мрак снова взглянул на знакомые очертания. Высокие чёрные стены, массивные башни – вид, который впечатлит новичка.

Вектор оторвался от приборов и посмотрел в окно. Его взгляд на мгновение задержался на силуэтах форта.

– Круто, такие чёрные, – заметил он, не отрываясь от вида за стеклом.

Мрак усмехнулся, но промолчал. Для Ильи это всё в диковинку, для него – давно пройденный этап. Обыденность рейдов, которую Илья ещё не успел прочувствовать. Пустошь за окном оставалась такой же жёлто-серой, как и сотни раз до этого. Шоссе, форты, колонны машин. Одна и та же картина, лишь с небольшими вариациями.

Под монотонное урчание двигателя Мрак предался воспоминаниям.

Андрей Золотов родился в Краегоре, городе, где всё вращалось вокруг заводов и машин. Улицы, зажатые между гигантскими сборочными цехами и гудящими складскими комплексами, казались бесконечной промышленной зоной. Здесь не было чётких законов или централизованной власти, но для местных это никогда не являлось проблемой. Они жили так, как привыкли: в мире, где вместо порядка главенствовала сила.

Город держался на баронах – владельцах территорий, логистики и рынков. Они управляли своими направлениями через банды. Бароны могли меняться, вступать в борьбу за контроль над ресурсами, а жизнь шла своим чередом. Рабочие приходили на смены, механики чинили оборудование, караваны отправлялись в рейды.

В промышленных районах было шумно и оживлённо: грохот прессов, визг пил и треск сварки сопровождали день. Каждый знал своё место – не по установленным администрацией правилам, а потому что так было всегда. Бароны следили за тем, чтобы производство не останавливалось, а остальное их мало волновало.

Жилые кварталы выглядели так же, как и всё в Краегоре: грубые, функциональные, собранные из подручных материалов. Люди обустраивали дома своими силами, прокладывали трубы и кабели, ремонтировали дороги. Для Андрея это был родной мир – грубый, шумный, жестокий, но вполне понятный. Здесь никто не мечтал о богатстве Альдены или строгости Вулканиса.

Мать Наталья была женщиной с мягким лицом и усталыми глазами. Она работала в цехе по обработке металла до самой беременности. Отец трудился мастером на станках, изготавливая детали для механизмов, которые управляли добычей полезных ископаемых в Вулканисе. Высокий и сгорбленный от тяжёлого труда.

Когда Наталья умерла при родах, жизнь семьи изменилась навсегда. Отец замкнулся, потеряв привычную энергию, но продолжал работать, чтобы прокормить детей. Младший брат Павел был младенцем, и его крики часто заполняли барак, заглушая шум города за окном. Андрей по странной причине не запомнил лица матери, хоть и был уже достаточно взрослым.

С детства Андрей учился жизни среди шума станков и запаха машинного масла. Главным учителем был отец, который целыми днями возился с неисправными механизмами, а по вечерам объяснял сыну, как устроены движущиеся части заводских машин. Здесь, в Краегоре, знания черпали не из книг, а из опыта, передаваемого из поколения в поколение.

Образование как таковое в Краегоре отсутствовало. Вместо школ дети с малых лет следовали за родителями на заводы или в мастерские, учились на практике. Андрей не был исключением. Уже в восемь лет он умел отличить рабочий станок от безнадёжного хлама и знал, как заварить трещину в корпусе машины, чтобы та ещё немного прослужила.

Жизнь в Краегоре сама по себе была школой. Каждый день – новый урок: как найти детали среди металлолома, как договориться с мастером, чтобы тот поделился инструментами, или как избежать неприятностей, если быки из банды решили проявить излишнюю жестокость. Для Андрея всё это стало естественным, как и для других детей города. Знания, которые здесь получали, были грубыми, но жизненно необходимыми.

Когда Андрею исполнилось четырнадцать, отец погиб в аварии на заводе. Печь перегрелась, и расплавленная сталь выплеснулась прямо на рабочую смену. Бароны замяли происшествие, детям рабочих выплатили несколько мешков с едой, и на этом помощь закончилась. Андрей остался единственным кормильцем семьи.

Павел был слишком мал, чтобы понимать, что происходит. Андрей пообещал себе, что сделает всё, чтобы защитить его, даже если это означало ломать себя, идти против своих страхов или законов Краегора. Такие мысли привели его в «криминал».

Банда, носившая пафосное название «Тени Краегора», обосновалась в заброшенном грузовом ангаре на окраине города. Одна из самых жестоких в городе. Они не держались на первых ролях, не участвовали в крупных разборках баронов, но их имя знали все. Эти люди были инструментом – выполняли грязную работу, которую бароны не хотели делать сами. Их боялись и уважали одновременно, пусть даже за спиной называли шестёрками.

Ангар, где они укрылись, казался Андрею чем-то вроде крепости. Громадное здание, перекошенное временем, с остатками ржавых стен и полуразрушенных перекрытий, всё равно выглядело внушительно. Говорили, что внутри царил хаос – груды оружия, украденные ящики с припасами, детали для машин, сломанные и рабочие. Но на самом деле всё там подчинялось условному порядку, который установил главарь, Ворон. Для Андрея он был фигурой почти мифической. Его описывали как человека, способного одним взглядом заставить толпу разойтись, а молчанием – заставить дрожать даже самых опытных бойцов.

В воображении Андрея эта банда была чем-то недостижимым, к чему не подступиться. Он рос в мире, где слово «власть» означало крепкий кулак и железное оружие, но не догадывался, какова настоящая сила. Глядя на то, как люди отводят глаза при упоминании ангара, как обходят стороной эти места даже днём, он испытывал смесь страха и восхищения.

Тогда он не мог понять, что всё это – лишь малая часть огромного механизма Краегора. Что Ворон и его банда были лишь шестерёнкой, а не двигателем. Но в тот момент это не имело значения.

Андрей впервые столкнулся с «Тенями», когда пытался продать на чёрном рынке старые запчасти, украденные с заброшенного завода. Один из молодых бойцов, здоровяк с тупым выражением лица, попытался отнять добычу. Но Андрей, в отличие от других, не отступил. Он не умел просить, не умел бояться. В ход пошли кулаки, и хоть Андрей в конце концов оказался на земле, его стойкость заметили.

– Он злее, чем выглядит, – пробасил один из ветеранов банды, поглядывая на окровавленного, но несломленного подростка. – Знаешь, на кого огрызаешься-то, нна?

– Знаю, – ответил Андрей, вытирая кровь с лица.

– С нами пойдёшь?

– Пойду.

Он давно ждал этой встречи и всё решил заранее.

– Лысый, тащи этого к Ворону.

Встреча с Вороном осталась в памяти Андрея как первая проверка на прочность. Лидер «Теней» смотрел молча, будто взвешивая, стоит ли тратить на него время.

– Драться умеешь? – спросил он наконец.

– Умею, коли надо, – огрызнулся Андрей.

Ответ вызвал усмешки у окружающих. Ворон только приподнял бровь.

– Видишь завод? Нужен картер для моей ласточки. Принесёшь – будешь в банде. Не принесёшь – считай, лучше бы тебя не было.

Задание оказалось не испытанием, а проверкой. Картер весил более пятидесяти килограммов и находился под присмотром местной охраны.

Банда не поняла, как Андрей это сделал. Спустя несколько часов запчасть уже подпирала ворота ангара, взгромождённая на убитую телегу.

– Добро пожаловать в «Тени», мальчик, – усмехнулся Ворон.

Жизнь в банде оказалась хуже, чем Андрей ожидал. Каждый день был игрой на выживание. Если ты слаб – ты расходный материал. Если силён – должен доказать это в драке, оружием или волей. Тренировки шли через кровь: драки на ржавых арматурах, стрельба из видавших виды автоматов, налёты на мелкие склады и караваны.

Андрей быстро понял, что «Тени Краегора» – лишь иллюзия братства. На деле здесь не было друзей, только временные союзники. Старшие, вроде бы сильные бойцы, не раз предавали товарищей ради собственной выгоды. Молодых использовали как пушечное мясо.

Прошёл год, и первый серьёзный выход Андрея обернулся его первой ошибкой.

Их отправили в группе молодых бойцов сопровождать груз – ящики, которые, по словам Ворона, должны были обменять на оружие. Но вместо торговцев их встретил боевой отряд одного из кланов гильдии Перевозчиков. Грохот пулемётов начался раньше, чем подельники успели сообразить, что происходит.

Андрей видел, как падают товарищи. Видел, как горит грузовик. Видел, как кровь, смешиваясь с пылью, превращается в грязные следы на асфальте. Его ранило, но не добили. Неизвестно, была ли это жалость или его обрекли на мучения от монстров за пределами города. Но рана оказалась легче, чем выглядела, и Андрей смог вернуться в город засветло.

Вернувшись в ангар, он понял правду. Ворон знал, что их ждёт ловушка. Отправил только самых молодых бойцов. Хитрый ход, чтобы отвлечь врагов от другого, более важного груза. Андрей больше не мог лгать себе. В «Тенях» никто не защищает своих. Тут ты либо хищник, либо добыча.

В ту ночь он начал задумываться о том, как разорвать цепи, связавшие его с бандой. Но одно он знал точно: уйти просто так «Тени» никому не позволяли.

Однажды ночью, сидя в тени старого грузовика, Андрей решился. План был прост: он уже накопил достаточно ценных деталей, которые можно продать на чёрном рынке, и покинуть Краегор навсегда, прихватив брата. Почти всё было готово, оставалась пара дней. Но «Тени» всегда были на шаг впереди.

Когда Андрей вернулся в ангар после очередного задания, он увидел, как двое бандитов тянут Павла к центру лагеря. Брат, худой и испуганный, сопротивлялся как мог, но силы были неравны. Ворон стоял в окружении старших бойцов, наблюдая за происходящим с холодным интересом.

– Дрон, я всё знаю. Катализаторы с базы испарились, а тебя, гнида, видели на складе, – голос Ворона звучал мягко, и от этой мягкости мороз шёл по коже.

– Это не я, – соврал Андрей, но это было бесполезно.

– Не ты? – Ворон прищурился, изучая парня, будто пытаясь рассмотреть правду в его глазах. – Крыса всегда врёт, когда её к стенке прижимают. Мы всё знаем, слышишь? Думал с нами распетлять? Третье правило помнишь? Не предавай своих. Или ты у нас с памятью тугой?

Ворон обернулся к Павлу, стоящему в стороне с широко распахнутыми глазами.

– А ты, мелкий, ничего такой. Только толку от тебя, как от лампочки в пустоши. Жить будешь, пока братан твой хвост не подожмёт и обратно всё не принесёт. Слышь, Дрон? Вернёшь катализаторы, всё до последнего болта – мелкого отдадим. Ну а нет… Сам понимаешь, крысиный закон: один свист – и хвост в клочья.

Ворону не нужно было угрожать громкими словами. Его тихий, почти ленивый тон делал каждую фразу весомой. Павла бросили в грузовик и заперли внутри. Андрей стоял, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Он понимал, что это ловушка, но выбора у него не было.

А ещё Золотов-старший тогда не услышал главного: Ворон прямым текстом сказал, что убьёт Павла. Врать авторитету было «западло».

Спустя годы Мрак раз за разом прокручивал в голове тот диалог. Будь Андрей внимательнее и опытнее, история могла повернуться иначе.

Парень собрал всё, что успел вынести, добавил из своих запасов и вернулся в ангар, оставив гордость за порогом. Детали бросили в кучу, осмотрели и, не скрывая усмешек, дали знак: всё на месте.

– Ну забирай, – проронил Ворон с тенью издёвки.

Андрей понял: что-то не так. Сердце заколотилось, когда он пошёл к грузовику, где держали Павла. Распахнул двери – и ноги подкосились. Павел лежал на полу, глаза его были открыты и безжизненны.

В тот момент Андрей почувствовал, как внутри разлетелась на куски последняя надежда. Он не кричал, не бросился на Ворона. Просто стоял, и всё вокруг стало немым. Бандиты смеялись, хлопали друг друга по плечам. Они считали, что убили в Андрее волю, но в его груди разгоралось новое чувство – ледяная ярость, пронизывающая до костей.

– Ты ошибся, Ворон, – голос был тихим, но достаточно звучным, чтобы лидер обернулся.

– Нда?

– Ты должен был убить и меня.

Андрей бросился прочь, прежде чем бандиты успели схватить его. Краегор был лабиринтом, и он знал пути, о которых не знали остальные. Дни он провёл, прячась в развалинах, питаясь изредка найденными объедками. Всё это время в голове звучало лишь одно: «Они заплатят. Каждый из них. А Ворон – первым».

С этого момента Андрей Золотов перестал быть Андреем. Душа, опустошённая утратой, раскололась на три части. В одном углу поселилась боль – тёмная и тяжёлая, как груз, который он уже не пытался сбросить. В другом вспыхнула ярость – дикая, разрушающая, готовая вырваться наружу и сжечь всё вокруг. Но, чтобы не сойти с ума, Андрей построил над этим хаосом неприступную стену равнодушия.

Все эмоции, которые могли сделать его слабым, были заперты глубоко внутри. Осталась только пустота, в которой нет места ни страху, ни надежде. Именно тогда родился Мрак, но Андрей ещё не знал этой клички.

Ночь в Краегоре была тёмной, но не тихой. Заводы не спали никогда, их огни выхватывали из мрака силуэты гигантских труб, машин и рабочих. Андрей наблюдал за этим хаосом из укрытия в развалинах, готовясь к рискованному побегу.

Покинуть Краегор было почти невозможно. Город, окружённый мощными стенами, охранялся денно и нощно. Шлюзы – часть города с огромными воротами, через которые караваны выезжали на шоссе – контролировались вооружённой стражей и бандами. Но Андрей знал, что каждый караван – это живой организм. На стоянках суета, путаница, десятки мелких задач, которыми никто не хочет заниматься. В этой суете он нашёл свою лазейку.

Когда один из караванов готовился к выезду, Андрей бесшумно пробрался к грузовику. Машина была массивной, покрытой самодельной бронёй из толстых стальных листов. Железная крепость на колёсах. Воспользовавшись моментом, когда водители отвлеклись на спор у капота, он нырнул в грузовой отсек, спрятавшись между ящиками.

Ворота шлюза открылись с оглушительным скрипом, и караван степенно двинулся вперёд. Андрей почувствовал, как грузовик задрожал, переходя с ровного асфальта на ухабистую дорогу пустоши. Впервые за долгое время он ощутил облегчение.

Несколько дней он жил как крыса, питаясь обрывками пищи из ящиков и прячась в темноте. Но на третьей остановке, когда караван замер у одного из небольших форпостов, его нашли.

– Эй! Что это за запах?! – раздался грубый голос. Скрыть следы жизнедеятельности Андрей никак не мог.

Он попытался остаться в тени, но бесполезно. Двое бойцов подняли крышку ящика, в котором он скрывался, и вытащили на свет.

– О, крыса! – с усмешкой бросил один из них, мужчина с бритой головой и шрамом через левую бровь.

Андрея выволокли на середину, ему не дали сказать ни слова – удары сыпались один за другим. Один из бойцов решил, что Андрей шпион, отправленный бандой из Краегора, и принялся допрашивать.

– Кто тебя прислал?! Говори, пока зубы на месте! – орал он, держа Андрея за воротник. С формальной точки зрения Андрей действительно состоял в банде.

Но он не отвечал. Лицо оставалось каменным, даже когда удары становились сильнее. Только когда один из старших бойцов, хмурый мужчина лет сорока по имени Тугар, заметил, что юноша не сопротивляется и не пытается оправдываться, он остановил допрос.

– Оставьте. Не похож, – произнёс Тугар, глядя на Андрея с холодным интересом. – У крысиной падали язык длиннее. Проверьте лучше, есть ли ретранслятор, чтобы нас сливать.

– Нет там ни хрена, всё перерыли. Ящик обдристал нам, да сухпай погрыз.

– Отмойте и ко мне. Погутарим.

Андрей остался на форпосте между Краегором и Альденой, когда караван ушёл дальше, не предложив ему ничего. Его не взяли в клан, но оставили среди работников – таскать ящики, чистить оружие, помогать с ремонтом машин. Он выполнял эту работу молча, без вопросов и жалоб. Днём трудился, а вечерами часто сидел в углу, уставившись в одну точку на стене, будто чего-то ждал. Люди говорили, что у него взгляд безумца, но никто не решался сказать это ему в лицо.

Сначала его молчание раздражало, а потом стало пугать. Рабочие шутили друг с другом, делились историями и сплетнями, а Андрей оставался в стороне. Он не реагировал ни на шутки, ни на насмешки, ни на попытки разговорить. Однажды механик заметил:

– Этот парень совсем мрачный. Его сюда с кладбища притащили, что ли?

Мрачный – так его стали звать в форпосте. Сначала шёпотом, потом в открытую. Андрей спокойно принял прозвище. Но время шло, и слово «мрачный» постепенно сократили. Кто-то крикнул однажды через склад:

– Эй, Мрак, подай инструмент!

Смех пробежал среди рабочих, а Андрей спокойно выполнил просьбу. Это лишь закрепило за ним новое имя, теперь его звали просто Мрак. Оно подходило идеально: он был мрачным не только снаружи, но и внутри, где на дне души притаилась боль, сжатая в комок, и равнодушие, ставшее единственной защитой.

Мрак лениво приоткрыл бойницу, краем глаза взглянув на дорогу. Полоса шоссе растягивалась вдалеке, теряясь в сером мареве пустошей. На горизонте уже приближался форпост: массивные ворота из сваренных металлических пластин, сторожевые вышки с силуэтами охранников. Обычный форпост, ничем не примечательный. Но мысли были не здесь.

Илья… Молодой, настороженный, как зверёк, едва выбравшийся из своей норы.

«Интересно, каким Павел был бы в этом возрасте?» – подумал Мрак, разглядывая пустошь за бойницей. «Наверное, повыше, чем я. Посильнее. Может, даже смешливым, вроде Грача».

Мысли вернулись к прошлому – к той ночи, когда он впервые увидел тело брата. В первые годы это были яркие, болезненные картины: кровавый след на лбу Павла, хищные усмешки бандитов. Но потом всё померкло, будто воспоминания тоже устали от своего веса. Мрак закрыл бойницу и перевёл взгляд на лежащую рядом винтовку. Старое оружие, с множеством зарубин и стёршимся прикладом, но всё ещё надёжное. Оно сопровождало его весь этот путь, как молчаливый свидетель.

«Ворон» – пронеслось в голове. Он давно не вспоминал это имя. Не потому, что простил – просто годы сделали гнев другим. Он больше не был горячим, не давил на грудь, как в первые дни. Теперь это была тихая уверенность. Ощущение, что месть неизбежна, как утро после ночи.

Мрак провёл рукой по лицу, стирая пот, и выпрямился. Его глаза снова нашли Илью. Молодой, ещё наивный, хотя старается это скрыть. Павел тоже был бы таким – пытающимся казаться старше, чем есть, с тем же голодом в глазах, с тем же желанием доказать свою ценность.

Он не знал, когда вернётся в промышленный район Краегора, однако знал точно: Ворон ещё дышит лишь потому, что у Мрака не было возможности вернуть долг. Пока.

Грузовик подскочил на выбоине, и Грач проронил из динамика:

– Ну, пацан, готовься. Этот форпост – лучшее, что ты увидишь до завтрашнего дня.

Илья что-то ответил, но слова затерялись в шуме двигателя. Мрак вновь открыл люк, и его взор упал на приближающиеся ворота форпоста. Очередная стоянка, очередной день в дороге.

Но где-то там, за этой дорогой, был Краегор. И когда-нибудь, он это знал, он вернётся. Ворон может считать, что выиграл, но месть идёт медленно, как пустынный караван.

Колонна затормозила у ворот, и Мрак, вдохнув воздух, выпрямился. Прибыли.

Глава 5

Водокачка

Грузовики один за другим вползли внутрь форпоста. Ворота закрылись с оглушительным грохотом, оставляя снаружи пустошь и песчаную бурю, снова надвигающуюся с горизонта. Люди начали выбираться из машин, потягиваясь и отряхиваясь от пыли.