Пустоши Альтерры. Книга 1

Александр Казанцев

Пустоши Альтерры

Книга 1

Глава 1

Рассвет

Второй день караван тащил продовольствие в Вулканис, промышленный город, один из трёх, уцелевших после катастрофы. Этот рейд был основой существования Альтерры: логистика стала ниточкой жизни, городам узкой специализации остро требовались товары друг друга.

В боевом отсеке фуры сидел Илья, впервые оказавшись в караване. Если за всю дорогу он никак не проявит себя, то клан может выгнать, и юноша останется один в незнакомом городе. От этих мыслей парень вжимался в металлическое сиденье, вибрация двигателя отдавалась в позвоночнике, пока колонна медленно ползла по разбитому шоссе.

Автомат в руках оказался тяжелее, чем он ожидал, пальцы то и дело соскальзывали по ремню, и оружие заметно подрагивало в ладонях. За окнами тянулись бесконечные серые равнины, изредка прерываемые скрюченными кустами да редкими остовами мёртвых деревьев. Илья едва обращал на это внимание, взгляд был прикован к ботинкам, вросшим в пол. Слегка ломило виски, но юноша списал это на стресс.

Рядом на деревянном ящике устроился Мрак, коренастый мужчина с обветренным лицом и выжженной усталостью в глазах. Куртка с порванным рукавом, татуировки на костяшках – всё говорило о десятках пережитых стычек. Он молча наблюдал за Ильёй, слегка нахмурившись. Пару дней назад на месте парня сидел другой человек, но потери шли рука об руку с рейдами, и за долгие годы этот караванщик привык терять напарников.

– Ну что, как ощущения, малец? – хриплый голос, полный сдержанного сарказма, прервал тишину. – Ссышь?

– Да нет, просто… сосредоточиться надо, – поспешно ответил Илья, с трудом подавляя дрожь.

На противоположной стороне отсека, откинувшись на стену фуры, расположился Грач. Кудрявые волосы блестели в тусклом свете ламп, а хитрый взгляд выдавал, что он заранее наслаждается моментом.

– Слышал, Мрак? У нас тут боец! Всегда наготове, – произнёс он с издёвкой, передразнивая Илью и изображая, как держит винтовку. – Полезут, а ты их пиф-паф!

Старший хмыкнул, и Илья едва сдержался, чтобы не огрызнуться. Щёки залило жаром, он инстинктивно сжал автомат крепче.

– Да ладно вам… – пробормотал он, в голосе зазвенело раздражение.

– Ты хоть стрелять умеешь? – подмигнул Грач. – А то нас тут трое: я, Мрак и твоя железка.

– Умею! – вскинулся Илья, резкий ответ вызвал лишь новый взрыв смеха.

– Ну-ну, умелец, – добавил Грач, поморщившись, Мрак резко поднял руку, заставив замолчать.

– Хватит, – бросил он коротко. – Первый рейд всегда такой. Я помню, как ты, Грач, чуть штаны не промочил, когда собаки на обочине перекликались.

Кучерявый напарник закатил глаза, изображая обиду. Мрак тем временем внимательно смотрел на Илью, а потом и на Грача. Подколы – обычное дело в рейде, а сейчас караванщик маялся от мигрени и ленился прерывать перепалку.

Илья отвернулся к окну. Сквозь пыльное стекло он смотрел, как угасает закат. Пустошь растекалась бесконечным серо-коричневым полотном, безжизненным и враждебным. Небо переходило из тусклого жёлто-оранжевого в серую дымку, будто само солнце устало освещать этот мир.

По инструктажу они должны были встать на ночь в форпосте, но командир рейда принял решение идти дальше.

Шоссе с потрескавшейся поверхностью оставалось единственным символом жизни в этом мёртвом мире. Илья глубоко вздохнул, стараясь прогнать наваждение, но пейзаж за окном не обещал ни покоя, ни безопасности.

Солнце давно скрылось за горизонтом. Фура продолжала путь, и гул двигателя был единственным звуком, пробивающим густую тишину ночи. В пустошах, где каждый шорох мог привлечь смертельную опасность, этот звук казался вызывающим. Здесь не любят тех, кто громко заявляет о своём присутствии.

Шутки и смех стихли, когда из динамика раздалась металлическая команда: «Боевая готовность». Холодный, бесстрастный голос прорезал шум двигателя, мгновенно приводя всех в состояние тревоги.

– Сейчас постреляем, – коротко бросил Мрак, не глядя на Илью, и включил рацию.

Грач, который до этого поглядывал на небо через небольшой иллюминатор, повернулся к Илье и прищурился:

– Эй, новобранец, ты там собираешься? Или ждёшь, пока тебе боекомплект засунут?

Илья поспешно мотнул головой, но движения были неловкими. Ладони вспотели, он едва не выронил автомат, когда начал проверять магазины. Ремни броника упорно не желали застёгиваться, каждая мелочь казалась сложнее, чем должна была быть.

– Осспаде, – буркнул Грач, равнодушно осматривая своё оружие. Он передёрнул затвор быстрым уверенным движением.

– Не дави на парня, – отозвался Мрак. Говорил, твёрдо, но снисходительности в нём не было, только сухое понимание.

– Так пусть соберётся, – не унимался Грач, потирая виски.

Илья наконец затянул ремни броника, надел шлем, который тут же сдавил голову. В этот момент он краем глаза уловил движение за окном. Тёмный силуэт скользнул между обломками дороги, что-то низкое и длинное мелькнуло и тут же исчезло в тенях.

– Что там? – спросил Илья, не отрывая глаз от окна.

Ответа не последовало. Мрак продолжал сидеть с хмурым видом, пальцы проверяли оружие. Грач поднял голову, прислушиваясь.

– Контакт? – Мрак оторвался от рации. Голос его был спокойным, почти безэмоциональным.

– Пока никого, – отозвался Грач, припав к прицелу. – Но что-то там шевелится.

Илья сглотнул и взглянул в бойницу, где за пределами фуры царила густая тьма, рассекаемая лучами прожекторов. Он мог поклясться, что видел, как нечто мелькнуло вдалеке – неясная фигура, стремительная, рванула между обломками. «Монстры», – пронеслось у него в голове, и в груди похолодело.

Хозяева пустошей, твари, адаптировавшиеся к миру после катастрофы лучше всех. Они стали совершенными хищниками, научились выживать там, где даже природа сдалась. Илья почувствовал, как подступает незнакомый холод страха. Для этих существ люди были добычей, но раньше Илья ни разу в жизни не видел ни одного.

– Это твари, – выдавил он, не отрывая глаз от окна.

Грач не обернулся, угол рта дрогнул.

– Уже в штаны наложил? Дыши, малой. – Тон был обманчиво лёгким.

Илья кивнул, чувствуя, как мышцы начинают деревенеть. Пальцы сжали оружие до ломоты в суставах, это помогало удержаться от дрожи.

– Слышь Мрак, а у тебя бошку не ломит? – Кинул Грач не поворачиваясь. – Я так-то головной болью не страдаю, а тут прямо накрыло.

– Ломит, – сухо ответил мужчина, слова напарника заставляли задуматься.

Илья хотел было ответить, что у него тоже болит голова, однако мысли оборвались от протяжного завывания. Оно раздавалось издалека, низкое и жуткое, лилось из самой глубины пустоши. Мрак едва заметно напрягся.

– Приготовиться! – коротко бросил он.

Илья замер на месте. Автомат, который раньше казался просто инструментом, теперь ощущался как нечто живое и тяжёлое. Руки вспотели, он несколько раз вытер их о штаны, стараясь вернуть себе контроль.

Завывание усилилось. Оно уже не было единичным – со всех сторон раздавались рваные крики, дикие, нечеловеческие. С каждой секундой они приближались.

– Во разорались, – негромко сказал Мрак, всматриваясь в амбразуру и тьму, рассекаемую прожекторами.

– Кажется ночка будет весёлой, – пробормотал Грач, проверяя прицел. В голосе не было страха, лишь хищная решимость.

Напряжение лопнуло и на боль уже не было времени отвлекаться. Из темноты, пронзённой светом прожекторов, выскочил один из монстров. Массивный, с перекошенным уродливым телом, он замер на долю секунды. Тёмные глаза блеснули, поймав свет, а потом он бросился вперёд, направляя всю силу на караван.

Следом из теней хлынули другие. Безликая лавина тел, двигавшихся с нечеловеческой скоростью, вырвалась на шоссе. Их дикий рёв заполнил ночной воздух.

Грохот первых выстрелов разорвал эту какофонию. Передовые машины каравана открыли огонь, трассирующие пули прочертили мглу, освещая сумрак яркими вспышками. Грач быстро оценил обстановку, хищники Альтерры редко атаковали лавиной. Он впечатал в пульт огромную красную кнопку примитивного автонаведения.

– Огонь пошёл! – рявкнул он.

– Ох, мать твою! Отойди, малой! – крикнул Мрак, присоединяясь к стрельбе. Карабин выплёвывал пули через бойницу с механической точностью.

Илья, пятясь, вжался в холодную стену фуры. Уши закладывало от оглушительного грохота выстрелов и пулемётов. Это было совсем не так, как в учебке, на открытом полигоне, здесь, в тесном боевом отделении грохот буквально валил с ног. Запах раскалённой стали и пороха наполнил отсек, смешиваясь с горечью страха. Он осторожно выглянул из укрытия.

Бесформенные фигуры существ мчались вперёд, безразличные к пулям. Некоторые падали, едва приблизившись, остальные продолжали наступление, заполняя пустоты. Желчные отблески их глаз вспыхивали во вспышках огня.

Поток тварей продолжал двигаться волнами, несмотря на урон. Каждое падение лишь на мгновение ослабляло натиск, они рвались вперёд, игнорируя погибших сородичей. Время от времени одному удавалось приблизиться вплотную, пулемёты мгновенно фокусировались, превращая чудовище в кашу. И всё же лавина не иссякала.

– Что-то их дохрена сегодня, – прорычал Мрак, лицо оставалось бесстрастным, в голосе звучала жёсткая решимость.

Грач, отправив в темноту короткую очередь, с досадой повернул голову в его сторону.

– Спишь что ли?! Подсекать начинай! – рявкнул он, едва успев вернуться к прицелу.

Илья вздрогнул. Собрав остатки храбрости, поднял автомат и нашёл ближайшую цель. Монстр, мчащийся по обочине, казался неуловимым пятном в вихре света и тьмы. Руки не слушались, но он заставил себя нажать на спуск. Оружие ожило, гильзы со звоном начали осыпаться на металлический пол.

Попал! Монстр резко дёрнулся, потерял равновесие и рухнул в песок. Илья на мгновение замер, сердце забилось ещё сильнее. Он сделал это! Но особой радости не было – одно павшее существо ничего не значило, лавина всё ещё надвигалась.

Его пальцы снова сжали спусковой крючок. С каждым выстрелом автомат казался легче, становился продолжением его самого. Грохот был оглушительным, уши звенели, но Илья больше не обращал на это внимания. Всё вокруг слилось воедино: рёв монстров, хлопки выстрелов, вибрация фуры.

В эфире раздался приказ:

– Форсаж! Всем водителям принять форсаж! – голос командира Жилина звучал резко, без тени сомнения.

– Форсаж? Чёрт… – пробормотал Мрак, не отрываясь от стрельбы. На лице появилась едва заметная тень тревоги.

Форсаж был крайней мерой, которую применяли, только если бой был бесполезен. Задача проста: рвать вперёд на всех парах, выжимать из тяжёлых бронированных машин всё, на что они способны, раскидывая чудовищ, пробивая путь силой скорости. Но это могло стоить дорого. Машины были тяжело гружёные, дороги разбиты, колдобины и раздавленные остовы на обочинах могли превратить любой грузовик в неподвижную преграду. А застрявшая машина означала конец для всех.

– Держитесь крепче! Водители, отсчёт пять секунд! – продолжал рычать Жилин в радиоэфир.

Грохот карабинов и пулемётов заполнял сознание. В груди Ильи разлилось ледяное осознание: если хотя бы одна машина впереди остановится, они все погибнут. Монстры захлестнут их как волна.

– Левый, подавите их хотя бы метров сто! – выкрикнул Мрак в рацию и разрядил очередь по твари, что почти дотянулась до задней фуры.

– Сейчас размажет кого-нибудь как муху, – буркнул Грач, его внимание вернулось к оружию.

Первая машина впереди резко рванула. Тяжёлая, она набирала скорость с протяжным рёвом. Визг шин и вой трансмиссий прорезали темноту, и весь караван ускорился как единый организм. Колёса громыхали по искалеченному шоссе, оставляя за собой дым, пыль и кровавые полосы. Монстры, оказавшиеся на пути, исчезали под тяжестью усиленных отбойников.

Илью резко швырнуло, едва не выбросив с места. Он крепче вцепился в поручень и отстранился от бойницы – одно неосторожное движение, и его выкинет наружу. Трассеры резали ночь яркими вспышками, выхватывая из темноты силуэты существ. Двигатели ревели, выстрелы перемешивались с воем тварей, сливаясь в оглушающий хаос.

Илья зажмурился, пытаясь подавить страх. «Что я делал три месяца назад?» – мелькнула мысль о прошлой жизни. Дом, тепло закатного солнца и мелкие жалобы на прохладные утра стали болезненно реальными. Он отчаянно захотел вернуться, но в ревущем безумии вокруг уже не было места для сожалений.

Размышления оборвались, когда фура подпрыгнула. Колёса с грохотом попали в глубокую яму, весь кузов затрясся. По стенам пронёсся металлический скрежет, машина протестовала. Илья увидел, как стрелки на дублирующей панели приборов закачались. Одна из канистр сорвалась и с глухим стуком ударилась об стену, оставив вмятину.

– Так и перевернуться недолго! – крикнул кто-то из экипажа, возглас мгновенно утонул в рёве моторов.

Каждое движение машины казалось предвестником катастрофы. Но фура продолжала нестись вперёд.

Машины мчались через тьму, с каждым метром вырываясь из смертельной хватки. Трассеры прорезали небо, а позади оставались разорванные тела и кровавые следы на искалеченном асфальте. Илья на секунду ощутил слабое облегчение. Сработало? Спаслись?

Чувство исчезло так же быстро, как появилось. Из общего грохота он уловил странный звук – глухой треск, будто гигантская ветвь ломалась под собственным весом. Он метнулся к боковому зеркалу.

Замыкающая машина, огромный металлический гигант, накренилась. Подпрыгнула на выбоине и всем весом рухнула в яму, скрытую на разрушенном шоссе. Колёсная ось сложилась с жутким скрежетом, одно из колёс, разметав комья земли, улетело в сторону.

Всё происходило как в замедленной съёмке. Машина, ещё секунду назад несущаяся вперёд, теперь выглядела беспомощной. Её огромный кузов накренился, задняя ось подломилась, и она рухнула на бок с пронзительным визгом.

Илья не мог отвести взгляд. Этот железный гигант, который только что казался неуязвимым, стал жертвой. Машина дрожала, пытаясь преодолеть свою судьбу, и уже в следующую секунду на неё обрушилась волна монстров. Их тени, рвущиеся из темноты, поглотили её целиком.

– Господи… – выдавил Илья.

Кто-то рядом выругался, он едва заметил. В голове пульсировала одна мысль: это могли быть они. Любая из машин в колонне могла разделить ту же участь.

Спустя десятки минут скорость каравана начала снижаться. Рёв двигателей сменился тяжёлым урчанием, адреналин в крови уступал место усталости. В эфире раздался голос Жилина:

– Отбой форсажа. Удерживаем дистанцию. Не терять фокус.

Илья осторожно разжал пальцы, отпуская поручень, в который вцепился до боли. Руки ныли, мышцы превратились в свинец, он с трудом вдохнул, впервые осознав, что старался задерживать дыхание.

Обернувшись, он увидел товарищей в тесном отсеке, напичканном оружием и боеприпасами. Мрак сидел с хмурым видом, безмолвно проверяя автомат. Грач, откинувшись на стену, тяжело дышал. Он забился в угол, глядя в одну точку, руки подрагивали, несмотря на усилия их успокоить. В его позе читалась тяжесть внутренней борьбы. Никто не говорил ни слова.

Илья опустился на жёсткое сиденье, избегая смотреть на остальных. Казалось, в воздухе не хватало кислорода, хотя бой уже стих. Запах горелой стали и плоти не покидал его.

Тишину нарушил Грач. Его голос был хриплым, каждый звук с трудом пробивался наружу.

– Ещё чуть-чуть, и на их месте были бы мы. – Грач замолчал, нахмурившись.

Мрак глубоко вдохнул и выдохнул со сдержанной усталостью:

– Такая уж жизнь, Грач. Кому-то сегодня повезло, а кому-то нет. Им – яма, нам – дорога дальше. И никак иначе.

Снова повисла тяжёлая пауза, прерываемая лишь монотонным гулом двигателя. Мрак прикрыл глаза, Грач хмуро смотрел в сторону, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

– А что это было? – робко спросил Илья. – И голова вроде прошла.

– И у меня, – не поворачиваясь бросил Грач.

Мрак помедлил с ответом.

– Не знаю. Пустошь иногда подкидывает новых тварей, но таких я еще не встречал.

– За пятнадцать лет? – Не поверил Грач.

– Ага. Если поверить в сказки, то это мог быть Рой, мифическая напасть. Я только слышал о нём, а сегодня, возможно, познакомился. – Мрак прервался. – Я бы на твоём месте вечером сел за карты, парень. Увидеть Рой на первом рейде и выжить – ты явно фартовый.

– Часто так случается? – Илья не смог скрыть тревогу.

Грач раздражённо повернулся к нему:

– Заткнись, малой, не мешай.

Илья отвернулся к иллюминатору, через который мелькали редкие огоньки на горизонте. Он чувствовал себя оторванным от реальности, мысли запутались в клубке вопросов.

Вдали появился слабый свет. Рассвет начинал разгонять ночь, краски были тусклыми, словно сама природа боялась тревожить выживших.

Илья продолжал смотреть в стекло, уже не фиксируясь ни на чём. В голове метались воспоминания о погибших и мысли о том, что ждёт впереди.

Мрак, заметив усиливающийся свет, открыл глаза. Первым движением он по привычке проверил оружие. Усталость заполнила всё его существо, ещё сильнее ныла душа. Он посмотрел на Илью как на человека, которому не место в этом аду. «Ему бы бегать за девчонками», – мелькнула мысль.

Грач вдруг фыркнул, прерывая тишину:

– Красиво, правда? – задумчиво произнёс Грач, глядя на горизонт. – Всегда казалось, рассвет значит, что-то хорошее впереди. А теперь… теперь это выглядит как издёвка. Типа: «Вы ещё живы? Не надоело?»

– Ладно тебе, – оборвал его Мрак спокойно. – Рассвет это всего лишь рассвет. Он ничего не обещает.

Свет становился ярче, и караван достиг форпоста. В сером утреннем свете возвышались стены, закованные в ржавое железо и потрескавшийся бетон. Сирены хрипло зазвучали, мигнули сигнальные огни. Тяжёлые бронированные двери раздвинулись, впуская караван в безопасный периметр.

Мрак первым выбрался из машины, закинув автомат за плечо. Ему не хотелось видеть взгляды благодарности или слышать приветствия – всё это давно потеряло смысл.

Илья выбрался последним, кивнув бойцам на входе. Воздух был чуть свежее, чем в дороге, но облегчения не принёс.

Коридор был вымощен древней плиткой, испещрённой сетью мелких трещин. Свет мерцал тусклыми всполохами от одинокого потолочного светильника, который держался на честном слове. Шаги отдавались глухим эхом, словно это место не было приспособлено для человеческого присутствия. Холодный воздух пах пылью и чем-то металлическим, неприятно цепляющим за нос.

Когда Илья добрался до массивной двери, надпись на ней была едва различима, будто старательно стирали память о прошлом. Он замер на секунду, тяжело выдохнул и толкнул её. Дверь со скрипом подалась, открывая просторное, жутко обветшалое помещение.

Казарма для бойцов каравана встретила тягучим запахом затхлости и пота. Потолок здесь был низким, стены покрыты следами ржавчины и грубо сбитой штукатурки. Ряд кроватей тянулся вдоль одной стены, матрасы на них были вдавлены и покрыты выцветшими серыми одеялами. У изголовья каждой кровати возвышались странные стальные штыри, похожие на нечто среднее между антеннами и штыками. Они казались совершенно неуместными, их поверхность давно потускнела от ржавчины.

Илья осторожно оглядел помещение. В углу несколько бойцов негромко разговаривали, их лица плохо различались в полутьме. Один из них, высокий и худощавый, коротко приветствовал новичка. Другие даже не обратили внимания, слишком увлечённые своими делами. Ещё трое играли в карты за деревянным столом под искривлённой трубой отопления.

– Эй, новенький! – донёсся голос с противоположного конца комнаты. Илья повернулся и увидел коренастого мужчину лет сорока, с коротко стриженными волосами и жёстким лицом. Его форма была заметно потёрта, на плече висел автомат с потрескавшимся прикладом. Мужчина указал на одну из кроватей.

– Твоя койка там, рядом с Ржавым. Если не хочешь, чтобы твои вещи пропали: держи их при себе.

Илья неуверенно склонил голову и направился к указанной кровати. Рядом сидел парень лет тридцати с рыжеватыми волосами и острыми чертами. У ног стояла банка с каким-то самодельным напитком, а в руках он вертел небольшой нож.

– Ржавый – это я, – хмыкнул парень. – Не кусаюсь. – Он похлопал по месту рядом. – Здесь всё просто – главное, не мешай остальным и не суетись.

Илья хотел спросить о правилах, но что-то в лице Ржавого подсказало: лучше помолчать. Он молча сел на кровать, старая пружина скрипнула под весом, и стянул ботинки. Напряжение здесь исходило от самого места, которое словно дышало.

Когда Илья попытался лечь и укрыться одеялом, тело пронзило неприятное покалывание. Он резко подскочил, едва не ударившись головой о верхнюю шконку. Вторая попытка привела к тому же – статический разряд снова обжёг кожу через одежду.

– Чёрт… – выругался он тихо, потирая руку. Ржавый наблюдал за его мучениями с ленивой усмешкой.

– Синтетика, – пояснил он, махнув на покрывало. – Ну и конденсаторы на крыше подзаряжают атмосферу. Тут всегда так. Раз уж не хочешь прыгать, как лягушка, заземлись.

– Заземлись? Как это? – Илья смотрел с недоумением.

– Рукой за штырь возьмись, – подсказал один из игроков в карты, не отрываясь от колоды. – Иначе так всю ночь и промучаешься.

Илья покосился на штырь у изголовья. Помедлив, осторожно потянулся к нему. Металл оказался холодным, при касании тело дёрнулось от разряда, и покалывание тут же исчезло.

– Вот и всё. Тереби его время от времени – лениво прокомментировал Ржавый, продолжая крутить нож. – Добро пожаловать в нашу уютную ночлежку. Надеюсь, тебе нравится.

Остаток дня прошёл спокойно. Бойцов дважды покормили в соседней комнате – баланда была едва тёплой и вязкой, но голод брал своё. Никто не жаловался, хотя Ржавый отпустил пару колких замечаний о кухне, заставив некоторых усмехнуться.

Вечером Илья наконец улёгся, но сон не приходил. В голове всплывали образы: перевёрнутая машина, тонущая в лавине монстров. Разорванный металл, разлетающиеся колёса – всё это он видел снова и снова, мысли цеплялись за этот момент, отказываясь отпустить.

«Зачем я вообще сюда пошёл?» – промелькнуло в голове парня и тут же яркой вспышкой он вспомнил зачем.

Глава 2

Прошлое

Илья вырос там, где каждая капля воды и каждый квадратный метр пространства ценились дороже всего. Альдена, аграрный город в сердце пустынной Альтерры, обходилась без широких полей. Вместо них высились гигантские многоярусные гидропонные фермы – стальные башни, увитые трубами, светящиеся мягким зеленоватым светом даже ночью. Эти фермы производили всё, чем питался город: зерно, овощи, редкие травы. Они были сердцем Альдены, её гордостью и главным товаром для обмена с двумя другими городами.

Дом семьи стоял на краю города, рядом с одной из таких башен. Простой кирпичный дом с черепичной крышей и узкими окнами. За ним – небольшой двор с бочками для сбора дождевой воды и инструментами для мелкого ремонта. С одной стороны громадная ферма, с другой – стена, за которой начиналась пустошь. Ночами оттуда доносился угрожающий гул.

Отец, Алексей, работал оператором на среднем ярусе башни, где выращивали зерновые. Физически крепкий, но мягкий по характеру, он давно привык, что в доме всем заправляет супруга. Его это устраивало: меньше решений – меньше головной боли. На работе он делал, что положено, возвращался домой, отдавал жалование жене и садился ужинать. Денег хватало впритык, но Алексей никогда не жаловался и большего не требовал. Жизнь текла ровно, предсказуемо, и ему этого было достаточно.

– Помни, сын, – говорил он Илье, когда тот спрашивал о работе. – Здесь каждая трубка, лампа и грамм раствора – это жизнь. Как только что-то не работает, ферма умирает, а с ней и город.

Эти слова звучали весомо, за ними стояла простая философия: делай своё дело, не высовывайся, и всё будет хорошо. Алексей верил в это искренне и сыну желал того же – тихой, спокойной жизни без лишних амбиций.

Мать, Марина, была распределителем продуктов – работала в учётной службе, которая строго следила за тем, чтобы выращенное на фермах распределялось правильно. Её день был заполнен цифрами, таблицами, отчётами, а часто и стычками со злыми языками, когда она «включала суку» и жёстко пресекала любые «серые» схемы на своём участке.

Марина любила сына, но вела семейный бюджет железной рукой: каждый жетон был на счету, каждая трата – обоснована. Алексей отдавал ей жалование целиком и никогда не спорил. Лишнего семья могла позволить себе только на День Примирения, когда один год сменялся другим, – тогда на столе появлялось что-то особенное, а Марина на один день ослабляла хватку.

По вечерам она садилась рядом с сыном и рассказывала очередную историю. Иногда это были выдуманные сказки о феях, которые живут в трубах фермы и помогают растениям расти, если их тревожить. А иногда – её воспоминания о детстве, когда фермы ещё строились и жители ели совсем скудный паёк.