Скорпион

Когда Никита пошёл в садик, она вернулась в маркетинг. Начинала почти с нуля. Сначала помощником отдела маркетинга, потом менеджером по рекламе, младшим специалистом по продукту. Ступенька за ступенькой. Ярослава обладала редким качеством: если ей становилось интересно, она погружалась в задачу целиком. Очень быстро её начали замечать. Не только за работоспособность. За умение видеть связи там, где другие видели набор цифр, за способность объяснить сложное простыми словами, за спокойствие, которое появлялось вокруг неё даже во время авралов. В компании, где она работала сейчас, один из продуктов несколько лет подряд терял позиции. Его уже собирались выводить из портфеля. Слава попросила дать шанс ей и ему. Полгода спустя продукт вошёл в тройку лидеров по маржинальности. Она гордилась этим результатом, но гораздо больше её радовало другое: врачи начали верить в продукт, а пациенты действительно получали помощь. Работа, которой она занималась каждый день, имела смысл.

Перед Новым годом Ярослава не успевала закончить презентацию по маркетинговой стратегии. Почти две недели подряд она выступала на обучающих семинарах для врачей в разных клиниках и медицинских центрах. Домой возвращалась настолько уставшей, что засыпала прямо поверх покрывала, но всё равно улыбалась.

Сразу после праздников должна была состояться цикловая конференция. За последние месяцы она провела глубокий анализ рынка, изучила спрос, конкурентов и нашла направление, на которое никто прежде не обращал внимания, урологию. Оставалось собрать результаты в презентацию, добавить финальные цифры и графики. Все рабочие материалы она сохранила на флешку. На длинных январских выходных планировала спокойно закончить работу дома, но флешка исчезла. Ярослава перевернула сумку, потом ещё раз. Проверила карманы пальто, вдруг машинально переложила. Флешки нигде не было. Офис не работал. Компания закрылась на праздники. Ночью она всё-таки расплакалась из-за бессилия. Она терпеть не могла ситуации, на которые не могла повлиять. Утром, умываясь, Слава долго смотрела на своё отражение в зеркале. Потом вытерла лицо полотенцем.

– Хорошо, – сказала она вслух. – Значит, буду работать без флешки. Последовательность я помню, логику помню, рынок помню. Цифры возьму после праздников.

Она поставила чайник, достала кастрюлю для каши и открыла холодильник. Из комнаты вышел Никита, сосредоточенно натягивая штаны задом наперёд. Ярослава невольно улыбнулась и поняла, что катастрофы не произошло.

Да, будет сложнее, но пока рядом топал сонный мальчишка с растрёпанными волосами, мир по-прежнему оставался на месте.

– Всё главное со мной, – сказала она себе.

И стала варить кашу.

Глава 6

Был февральский вечер. Команда СССР в полном составе работала в переговорной. Стол был завален документами. Степан и Станислав предпочитали работать с бумагами, а не электронными файлами. Мужчины давно сняли пиджаки, потом закатали рукава, теперь и галстуки полетели в кресла, а верхние пуговицы рубашек высвободились из петель.

Света заглянула в переговорную.

– Роман Евгеньевич, ещё кофе?

Роман поднял глаза и, посмотрев куда-то мимо, ответив не сразу.

– Света. Домой. Идите отдыхать. Половина девятого.

– Но я могу…

Он откинулся на спинку кресла и потянулся.

– Я ценю вашу преданность, Света, но сейчас она лишняя. Идите.

– Может, потребуется что-то распечатать? Сканировать?

– Вы полагаете, у нас не хватит способностей? – парировал Роман. – Не ищите повод остаться. Идите.

– Я просто хотела…

– Вы хотели быть полезной. Это похвально. Но… скажите, какое количество раз я произнёс слово «идите»? Вы его как понимаете, интересно?

Он чуть склонил голову к правому плечу, раздался хруст, потом к левому

– Полезный помощник, который не слушается, превращается в обузу. Не превращайтесь. Завтра в девять я жду вас свежей, бодрой, и способной отличить служебное рвение от трудового героизма.

Он посмотрел на часы.

– Хорошо.

– Вот. Наконец-то конструктивный разговор.

– Вот мой адрес, на всякий случай, вдруг понадоблюсь.

И она положила на край стол листочек с адресом.

– Дома вы нам зачем понадобитесь, Света?

Света опустила голову и вышла. Станислав, сидевший у окна, проводил её взглядом, взял листочек и стал складывать самолётик.

– Я вас люблю… Чего же боле…– прорекламировал он, запустив самолётик.

Тот упал точно в стакан с карандашами. Роман не повёл бровью.

– Уж и не знаю, хорошо ли что наши помощники мужики, – мечтательно заговорил Станислав, поворачиваясь к остальным. – Всё-таки у хорошего помощника должна быть какая-то дополнительная мотивация, не находите? Вот где они… наши помощники? В баре поди или в клубе.

– Или в номерах…, – вздохнул Степан.

– Кстати! Про номера! – воскликнул Семён. – У нас же по «Уралу» реестр кредитных договоров, раскардаш полный. В нём пункт 18 дублирует пункт 11. Может, опечатка, может, «закладка».

Станислав поднял голову:

– Они опечатки не в ту сторону делают. Проверь обеспечение по обоим пунктам.

Роман, кивнул не отрываясь от бумаг.

– Семён, берёшь на себя. Делай таблицу расхождений. Если найдёшь ещё такие номера, получишь сертификат с правом один раз сказать мне «нет».

Степан усмехнулся. Станислав хлопнул Семёна по плечу.

– По рукам, – просто ответил Семён.

– Слушайте, забыл предупредить. Я буду на переговорах вне офиса завтра до обеда, но на связи. Лучше пишите. Не звоните. Всё, работаем.

Каждый вернулся к своим бумагам. И тишина в переговорной стала деловой и собранной.

***

Роман выехал из подземной парковки после работы и вдруг понял: случилось. Желание ехать к Нине исчезло. Совсем. Он несколько секунд смотрел на красный сигнал светофора, потом раздражённо взял лежавший рядом телефон и прокрутил его в пальцах. Падал снег. Город утопал в сиренево-синем свете фонарей. Что-то напомнило ему тот новогодний вечер. Роман машинально открыл бардачок. Пластиковый шарик всё ещё лежал внутри. Он потянулся и взял его в руку. Игрушка могла принадлежать только тому мальчишке. Несколько секунд смотрел на неё, потом сунул в карман пальто.

– Бред какой-то...

Он помнил и дом, и подъезд, и квартиру. Через сорок минут уже стоял у знакомой двери подъезда. Поднявшись на четвёртый этаж, посмотрел на наклейку тигрёнка и нажал звонок. Дверь открылась почти мгновенно. Ярослава стояла на пороге. На этот раз она была совсем другой. Не той спокойной женщиной из новогоднего вечера. Сейчас всё её тело было натянуто, как струна. Лицо побледнело. В глазах стоял страх, который она изо всех сил пыталась удержать внутри. И всё равно она была удивительно красивой. Красивой настолько, что Роман на секунду забыл, зачем здесь оказался.

Он моргнул, понимая, что приехал не вовремя, и почувствовал раздражение.

– Простите, – сухо произнёс он. – Я не вовремя?

– Роман? – она явно не ожидала его увидеть.

На мгновение её взгляд скользнул к лифту, словно она ждала кого-то другого, и сразу вернулся к нему.

– Простите... У меня Ника, кажется, таблетки выпил. Я скорую жду.

Её голос дрогнул совсем чуть-чуть, но Роман услышал и мысленно выругался. Конечно.

«Именно этого ещё не хватало. Мать-одиночка. Ребёнок. Скорая. Полный комплект».

– Понятно, – едва слышно проговорил Роман с некоторым разочарованием в голосе. – Не вовремя. – В машине нашёл. Передайте ребёнку.

Роман вытащил из кармана пластиковый шарик и протянул Ярославе.

– Флэшка, – выдохнула она. – Это не игрушка, моя рабочая флэшка. Просто форма необычная. Спасибо вам. Я обыскалась.

Впервые за весь разговор её лицо ожило.

– Я её неделю искала. Спасибо, ещё раз.

– Значит, повезло.

Он уже развернулся к лифту уехать. Флэшка отдана. Именно за этим он сюда и приехал. Кажется. Роман нажал кнопку ещё не уехавшего лифта.

– Не стоит благодарности… – ответил он.

Дверь лифта открылась, но вместо того, чтобы войти в кабину, он резко развернулся и, поймав рукой уже закрывающуюся дверь, шагнул внутрь. Ярослава смотрела с недоумением. Роман бросил быстрый взгляд. В коридоре было три двери, одна открыта.

– Минуточку, – проговорил он, словно себе и быстрым шагом пошёл к открытой двери.

Пройдя в комнату, обвёл её взглядом и заглянул под стол. Больше места, где можно спрятаться, здесь не было. Из-под стола на него смотрели напуганные глаза. Казалось, они блестят в полумраке.

Роман на секунду замер, внимательно вглядываясь в лицо ребёнка. Потом развернулся к Ярославе. Мгновенно снял пальто и, сунул его ей в руки. После чего мягко, но без вариантов вытеснил её в коридор.

– Пять минут, – сказал он жёстко и серьёзно.

– Но...

– Пять минут.

Ярослава замолчала. Роман закрыл дверь и снова посмотрел под стол. Теперь его голос звучал иначе, тихо и спокойно. Словно он собирался обсудить какую-то важную тайну.

– Никита, ты меня слышишь?

Мальчик кивнул.

– Видишь меня?

Ещё один кивок.

– Отлично. Тогда слушай внимательно. Меня Рома зовут. Мы с тобой знакомы. Помнишь?

Никита утвердительно шмыгнул носом, но не вылез. Роман одобрительно кивнул и помолчал секунду.

– Вот и хорошо. А теперь история.

Роман опустился на корточки удобнее.

– Когда я был маленький, я очень любил бабушкины таблетки.

Никита уставился на него и перестал всхлипывать.

– Есть? – спросил он шёпотом со страхом в голосе.

– Не-е-ет, – протянул Роман. – Есть я их не собирался. Они просто были красивые. Красные, зелёные, жёлтые. Бабушка держала их в серебристых упаковках. И однажды я решил, что таблетки совершенно неправильно хранятся.

Никита моргнул.

– Почему?

– Потому что им нужен был самосвал.

На лице мальчика впервые мелькнуло удивление.

– У меня был маленький грузовик, с пол ладошки. Очень хороший. С откидывающимся кузовом. И я вскрыл все бабушкины упаковки. Вообще все. Высыпал таблетки в кузов и начал их возить по комнате.

Никита уже смотрел на него во все глаза.

– И что?

– Ничего. Был богатым человеком минут десять… А потом пришла бабушка.

Ника моргнул.

– Она увидела самосвал. Увидела таблетки. Потом увидела меня. И почему-то совершенно не оценила красоту инженерного решения.

– Угалась? – доверительно спросил Ника.

Роман серьёзно кивнул, а Никита высунул нос из-под стола.

– Бабушка меня чуть не убила! – воскликнул Роман, но, спохватившись, добавил. – Она испугалась. Очень сильно испугалась. Думала, я их съел. Когда взрослые боятся за кого-то, они иногда начинают кричать. Ты знал про это?

Никита покачал головой.

– Теперь будешь знать.

Он сказал это так серьёзно, будто сообщал важнейшую тайну.

– А потом мы с бабушкой таблетки обратно в упаковки складывали. Несколько штук потерялись, – сказал Роман и развёл руками.

– А я тоже не ел, – торопливо сообщил Никита. – Я им глазки делал.

– Кому?

– Монстаам.

– Каким монстрам?

– Из пластилина. Таблетки как бусинки. Я их в головы втыкивал. Они выпадали. Одна под стол. Дугая не знаю где. А остальные вот.

Он протянул смятые куски пластилина, в которые были вдавлены таблетки.

– Мама как закиичит... Она очень пугательная.

Роман посмотрел на пластилиновых чудовищ, потом на Никиту и кивнул.

– Понимаю.

Потом протянул руку ладонью вверх.

– Ты молодец, что сказал правду. Только сильный может признаться, даже когда страшно. Давай вылезай. Мы с тобой вместе маме объясним. В награду, я обещаю тебе порулить за моим авто. С колен. Норм?

Никита поднял глаза.

– Плавда?

– Слово даю.

Никита посмотрел на его ладонь и вложил в неё свою маленькую руку. Роман осторожно помог ему выбраться из-под стола. Не обнял, только быстро провёл ладонью по волосам.

– Пошли. Но без слёз.

– Почему?

– А то мама опять испугается.

Никита вытер нос кулаком, кивнул и пошёл за Романом, вцепившись в его брючину незаметно, на полпути перехватив за палец. Ярослава стояла за дверью, сжимая в руках флэшку. Когда дверь открылась, Никита бросился к маме и обнял её за бёдра, что было сил.

– Я не ел, я глазки сделал, – повторил он свой незамысловатый рассказ.

Раздался звонок в дверь. Приехала скорая помощь. Ярослава подхватила Нику на руки и, целуя в голову, толкнула не запертую дверь. Бригада скорой помощи была из двух грузных, уставших фельдшеров.

– Что у вас? – Сказал тот, что постарше.

– Я думала сын таблетки съел, а он не ел, похоже…

– Это вы так решили? – зло спросил тот, что помладше. – Осмотрим и скажем. С таким вызовом скорой, ему промывание желудка показано и немедленная транспортировка в больницу.

Услышав про больницу, Никита заревел и вцепился в Ярославу, что было сил.

– Зачем же вы его пугаете? – растеряно произнесла Ярослава. – Ему и так страшно.

– Мамаша, психологию включать будете во дворе. Оформляем ложный вызов?

Во взгляде фельдшера читалось раздражение. Роман оттолкнулся от стены.

– Вы сейчас серьёзно?

– Абсолютно. Штраф и в неблагонадёжные лица.

– Интересно. Какие у вас эротические фантазии… Вами в прокуратуре могут заинтересоваться с таким вольным правоприминением.

Он достал телефон из кармана и покрутил его в пальцах.

– Тогда подскажите, какая именно часть статьи 19.13 КоАП, по вашему мнению, здесь применяется?

Фельдшер моргнул.

– Что?

– Статья о заведомо ложном вызове. Вы же на неё ссылаетесь?

Тишина затянулась. Роман слегка кивнул, будто получил ожидаемый ответ.

– Проблема в том, что слово «заведомо» имеет значение. Мать ребёнка обнаружила лекарства в свободном доступе, не нашла часть таблеток и предположила, что пятилетний ребёнок мог их проглотить. Это называется добросовестное заблуждение. Не ложный вызов.

Он говорил спокойно, даже вежливо и от этого становилось ещё неприятнее.

– Более того, статья 19 Федерального закона №323 прямо гарантирует право гражданина обратиться за медицинской помощью при наличии угрозы здоровью. Что она и сделала.

Младший фельдшер заметно сбавил тон.

– Мы просто объясняем...

– Нет.

Роман покачал головой.

– Объяснять можно по-разному. Вы сейчас пугаете женщину штрафом за то, что она вызвала скорую помощь ребёнку. Это разные вещи.

Он сделал полшага вперёд.

– Поэтому предлагаю закончить юридическую дискуссию до того, как она станет письменной.

Повисла пауза.

– Сейчас вы осматриваете ребёнка, фиксируете отсутствие признаков отравления и спокойно едете дальше. Без угроз, без «ложных вызовов» и без оформления каких-либо отказов. Все остаются довольны.

Он посмотрел сначала на одного, потом на второго.

– Вопросы есть?

Когда всё закончилось, они втроём сидели на кухне, горел только свет вытяжки над плитой. Никита уже спал на руках Ярославы, уткнувшись носом ей в плечо. В чашках дымился чай.

– Роман, это было сильно, – тихо сказала Ярослава. – У вас юридическое образование?

Он усмехнулся.

– Юридическое.

– Заметно. Вы виртуозно спасли нас от скорой помощи.

– От скорой помощи я вас не спасал. Скорее наоборот.

Он сделал глоток чая.

– Как вам удалось с Никой договориться?

– Я вспомнил себя в его возрасте. Примерно такой же случай произошёл. Таблетки я не ел, взял поиграть. Сопоставил. Кстати... откуда взялись таблетки?

Она осторожно поправила сползший рукав рубашки сына.

– Я ездила в поликлинику. С ним пару часов сидела соседка.

– И лекарства оставила тоже она?

– Да.

Роман кивнул.

– Значит, завтра будет ещё один интересный разговор.

– Не будет.

Он посмотрел на неё внимательно.

– Почему?

– Потому что ничего страшного не произошло. Никита не пострадал. Соседка просто забыла убрать упаковку. Все живы.

– Вы слишком добрая.

– Нет. Просто я очень устаю от войн. Даже маленьких.

Несколько секунд Роман молчал.

– Удобная позиция.

– Не всегда.

– Тогда почему придерживаетесь?

Ярослава перевела взгляд на сына. Провела ладонью по его волосам.

– Потому что мне есть кого беречь.

На кухне снова стало тихо. Роман смотрел на спящего мальчика. Потом поднялся.

– Ладно. Мне пора, – сказал он почти безразличным тоном.

Ярослава тоже встала, придерживая сын на руках.

– Спасибо вам.

– За что именно?

– За флешку. – Она чуть улыбнулась. – За скорую. – Подумала секунду. – И за то, что не дали мне испугаться сильнее, чем я уже испугалась.

Роман отвёл взгляд.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Роман вышел на лестничную площадку, и аккуратно прикрыв за собой дверь, несколько секунд стоял неподвижно. Странный получился вечер. Он приехал вернуть игрушку, которая оказалась флэшкой, потом почему-то полез под стол к чужому ребёнку, спорил со скорой, пил чай на чужой кухне.

Лифт приехал с тихим металлическим звуком.

Он нажал кнопку первого этажа. Кабина медленно поползла вниз. Перед глазами неожиданно возникла картина: Ярослава сидит на кухне, прижимая к себе уснувшего Никиту. Ничего особенного.

«Мать-одиночка. Ребёнок. Проблемы. Ответственность и куча бытового хаоса».

Вот именно поэтому. Именно поэтому он никогда не связывался с женщинами с детьми. Когда двери лифта открылись, решение уже было принято. Флешку он вернул. Больше причин приезжать сюда не существовало.

Глава 7

Февраль пролетел незаметно. Проверки по «Уралу» продвигались медленно, мучительно. Казалось, чем больше усилий прикладывала группа, тем плотнее становилось пространство: сначала ощущалось как вода, потом кисель, а теперь густой сироп, в котором каждое движение давалось с трудом. Насыпались новые проверки по другим проектам, вылезали из недр договоров новые активы, и конца-краю этой вязкой работе не было видно.

Голову Роман поднял только на корпоративе 23 февраля. Выдохнул и понял: нужна передышка. Хотя бы на пару дней.

Он оторвался по-настоящему. Вылетел на танцпол в расстёгнутой рубашке и через час уже не помнил, где его пиджак. Рубашка прилипла к лопаткам, волосы слиплись от пота, он ходил умываться раз двадцать, плескал в лицо ледяную воду, смотрел на своё отражение с тупой улыбкой и возвращался в грохот и свет.

– Демеш, ты в ударе сегодня? – улыбаясь, замечали коллеги.

Время от времени взгляд цеплялся за Светлану Пивульскую. Она почти не отходила от своей компании, но стоило ему появиться в поле зрения, как будто невольно оборачивалась именно в его сторону. Несколько раз он ловил её взгляд слишком поздно: она уже успевала опустить глаза или сделать вид, что слушает собеседника или танцует. В этом было что-то тоскливое. Будто она всё же надеялась однажды увидеть в его лице то, чего там никогда не было и не могло быть. Эта смесь надежды и готовности довольствоваться любым его вниманием вызывала у Романа лишь отчуждение. С ней он проводить время на корпоративе не планировал точно.

Роман участвовал почти во всех конкурсах, перетанцевал все медленные танцы и сам не заметил, как тело начало искать. Кто-то рядом, тепло, ответный взгляд. Без плана и без «цели», просто захотелось. И он среагировал.

Она оказалась высокой, с белой кожей и широко расставленными глазами, в которых застыла полуулыбка. Немногословная, холодноватая, с тяжёлым прищуром. Внешность показалась ему уникальной, запоминающейся.

Когда они выходили из танцевального зала, женщина, поправляя платье, бросила мельком:

– Ты сегодня скакал как ненормальный. Это было... забавно.

Он не ответил, только усмехнулся краем губ и нажал на газ.

Ночь получилась именно такой, какую он и хотел: жаркую, бессловесную, без малейшего намека на продолжение. Они почти не разговаривали. В квартире Роман не включил свет. Сразу прижал ее к стене в коридоре, жадно и глубоко целуя, словно решил выплеснуть всю накопившуюся за вечер энергию в одно это тело. Она оказалась именно такой, какой выглядела, холодной снаружи и неожиданно страстной внутри, без лишних слов и без театральных стонов. Только тяжелое дыхание, цепкие пальцы и тяжёлый взгляд. В этой женщине не было ни ожиданий, ни вопросов, именно это сейчас устраивало его больше всего.

Роман взял ее жестко, почти грубо, так, как давно себе не позволял, выжигая из себя всё напряжение последних месяцев. Она отвечала ему тем же, молча и без притворной нежности. Они почти не спали. Лишь ненадолго замирали, когда он лежал на спине, глядя в потолок, а она курила у открытого окна. Потом ложилась рядом и снова притягивала его к себе.

Утро случилось почти в обед. Роман проснулся первым. Тело приятно ныло, спокойная усталость после хорошей нагрузки. Он осторожно высвободился из-под ее руки, встал и пошел в душ. Под горячими струями закрыл глаза и несколько секунд просто стоял, подставив лицо воде. Ночь выполнила свою задачу. Голова была ясной. Тело расслабленным. Никаких иллюзий, никаких планов. Просто передышка, которую он себе позволил.

Когда Роман выходил в махровом халате, пахнущий гелем и шампунем, вытирая мокрые волосы полотенцем, она уже разливала кофе.

– Ты как пьёшь? – спросила она ровно.

Звонок в дверь прозвучал неожиданно.

– Без сахара и молока, – ответил он спокойно, отправляясь открывать дверь.

На пороге стояла Нина в красном пуховике. Помада на её губах была ему в тон. Почему-то именно губы бросались в глаза. В руках она держала маленький свёрток и улыбалась слишком ярко и слишком натянуто.

– С праздником, Рома. Ты вчера не ответил, и сегодня не смогла до тебя дозвониться. Решила сама приехать.

Взгляд скользнул мимо него и замер. Она увидела расслабленно сидящую женщину на кухне, завёрнутую в простыню. Та посмотрела на неё равнодушно, потом на Романа и отвернулась к своей чашке, словно происходящее её не касалось.

У Нины внутри что-то оборвалось так резко, что на секунду заложило уши. Роман всё понял, оставаясь спокойным. Она протянула свёрток.

– Это… Не разворачивай сейчас. И… – она помолчала, кусая губу, – удачного тебе дня.

Она повернулась, не дожидаясь ответа, и бросилась к лифту. Роман не позвал. Просто смотрел, как захлопываются дверь лифта. А Нина вся пылала внутри.

«Не оборачиваться. Не разрыдаться. Ушла красиво. Я ничего не видела. Приехала поздравить и поздравила. Всё. Пусть думает, что мне всё равно. Но ведь не всё равно. Господи, какая же дура. Он ничего не обещал. Никогда не обещал. Что теперь делать? Не звонить. Не писать. Вообще. Заблокировать его номер? О чём я? Зачем? Это конец? Я не хочу его терять!»

Мысли неслись галопом, обгоняя одна другую, и остановить их она не могла. Только бы дойти до машины. Только бы не расплакаться прямо здесь.

Роман закрыл дверь и прислонился к косяку лбом. Женщина на кухне допивала кофе, поглядывая на него с любопытством.

– Мне, наверное, лучше уйти?

– Да, – не оборачиваясь, ответил он.

Она допила кофе и, продолжая держать чашку, смотрела на него с лёгкой усмешкой:

– Слушай, а может, не буду я уходить? Ты сегодня свободен?

Роман повернулся к ней, привалившись плечом к косяку, и посмотрел с той спокойной, почти ленивой отстранённостью, от которой внутри стало пусто. Но она ждала. Тогда Роман отлепился от косяка, подошёл к ней, взял чашку из рук, отнёс в мойку.

– Ты классная. Правда. Но я не завожу романов на работе. И вообще не завожу, если честно. – Он чуть усмехнулся, уголком рта. – Была отличная ночь. Давай на этом и закончим. Без обид.

Она задержала взгляд на его лице: красивые черты, гладко выбритая челюсть, холодные глаза, спокойный взгляд. Человек, который уже всё решил за двоих. Никакой надежды.

– Без обид, – кивнула она, оделась, взяла сумку и выскользнула в подъезд.

Роман остался один. Он понимал, что нужно ставить точку не так. Но внутри не было ни вины, ни сожаления, только досада. Лёгкая, почти безразличная от того, что всё случилось, как случилось. Она не должна была этого видеть. Не потому, что он сделал что-то плохое. Просто некоторые люди приходят за взаимностью, а получают правду. Подарок остался лежать на столе не распакованный. Объясняться не хотелось. Роман посмотрел на экран телефона и положил его на стол.

Он собирался расстаться позже. Аккуратно, без лишней боли. Не получилось. Бывает. По большому счёту результат от этого не менялся.

«Оставить всё как есть нельзя. Начнёт додумывать себе всякого: может он одумается, может это была случайность. Нет. Пусть выпустит пар. Завтра решу».

Но обстоятельства сложились иначе. Нина вернулась сама. В дверь снова позвонили. Роман приподнялся с дивана и, отложив ноутбук, открыл дверь. Посторонился молча.

– Ты один?

– Один.

Она прошла в комнату, остановившись по центру.